Гарри Поттер и Наследие скальдов (джен)

Получив записку, Гарри решил было проигнорировать приглашение, хоть и понимал, что знакомство с Хагридом даст доступ к запретному лесу. Но вот все подставы, которые за этим последуют, его совсем не устраивали. Найдя глазами, где расположились первокурсники-слизеринцы, он как бы невзначай направился прогуляться таким маршрутом, чтобы оказаться неподалёку от них. Перед этим он шепнул близнецам, чтобы они отвлекли Рона, который по-прежнему пытался влиться в компанию Поттера, которую Гарри считал состоящей из него самого, Дина, Шеймуса и Гермионы. Пусть у них у каждого были свои интересы, ребята неплохо друг с другом общались. Гермиона вняла совету и более-менее подружилась с Лавандой и Парвати, по крайней мере, те стали давать ей советы по уходу за собой, что не замедлило сказаться на внешнем виде заучки. Невилл сторонился компании, но никогда не убегал, если с ним заговаривали, мог поддержать разговор, но сам никогда его первым не начинал. Гарри решил дать ему время, а через неделю-две поговорить начистоту.

Когда Гарри проходил неподалёку от Драко с товарищами, Грег и Винс провели ту же операцию — заслонили его своими спинами от взглядов окружающих, а Гарри при этом быстро нырнул поближе к Драко, с удобством расположившимся на пледах вместе со всем первым курсом Слизерина. Попросив у всех прощения за невозможность следовать протоколу, Драко представил Гарри девушек — высокомерную на вид Дафну Гринграсс, ведущую себя из-за своих немаленьких габаритов неуверенно Миллисенту Буллстроуд, и Трейси Дэвис⁽¹⁾ с живыми глазами и выразительным лицом. Панзи, Блейз и Тео тоже наличествовали.

Поговорив некоторое время ни о чём и задав дежурные вопросы, девушки потребовали песню. Точнее, требовала Трейси, Милли просто скромно сидела, стараясь казаться как можно меньше, а Дафна изображала вселенскую скорбь пополам со вселенской скукой. Панзи ехидно улыбалась, посоветовав спеть про двух воронов или про двух сестёр. Но у Гарри были другие планы. Он достал из рюкзака свою гиталеле и под бодрый ритм запел:

Deep within the shadows, I'm the hungry wolf you fear

But I can see that you're the only evil creature here

Before you came we lived in peace but you have brought us death

I sing my pain up to the moon, but it's a waste of breath⁽²⁾

Трейси слушала с удовольствием, Панзи с философским спокойствием, Милли — с интересом, Дафна изображала беспристрастность. Драко к концу первого куплета только покачал головой, уже поняв, что будет дальше.

'Cause I don't speak human

You can't understand a word I'm saying

От припева девочки вздрогнули. Кроме Дафны, которая продолжала сидеть прямо, как статуя, с совершенно неподвижным лицом. Но в конце четвёртого куплета даже её маска дала трещину. Драко и Тео вежливо приподняли брови, Блейз откровенно усмехнулся. Грег и Винс покачали головами. Гарри не обратил на это никакого внимания и допел заключительный припев.

— Гарри, я немного не поняла, — задумчиво проговорила Панзи. — Пять⁽³⁾ биллионов обезьян-мутантов — это про кого? И что такое «биллион»? Это как миллион?

— Биллион — это тысяча миллионов, Панзи, — ответил ей Гарри. — А обезьяны-мутанты — это про людей. В основном магглов, разумеется.

— Что? Магглов так много? — ужаснулась Милли.

— Угу. Только в Великобритании их пятьдесят семь с половиной миллионов, по последней переписи, — невозмутимо ответил Гарри, так как этот вопрос был на экзамене в начальной школе.

— Не может быть!

— А ты думаешь, почему волшебники приняли Статут Секретности?

— То есть эта песня, которую ты пел, она… про нас и магглов? — сделала неожиданный вывод Милли.

— Каждый слышит и понимает так, как ему близко. Это песня про отношение тех, у кого власть, ко всем остальным, кого они считают грязью под ногами. Но не будем о политике. Драко, что там у тебя в корзинке, дай хлебнуть.

— Интересно, почему никто ещё не прибежал послушать, что тут делается? — спросил в пространство Блейз.

— А почему, как ты думаешь, в поезде никто не набежал? — спросил Гарри, отхлебывая из стаканчика налитый Драко сок, к счастью, не тыквенный, а яблочный.

— О! А и правда, тогда тоже ведь спокойно сидели!

— Просто я не хотел, чтобы кто-то, кроме вас, слышал меня, — пояснил Гарри. — Драко, посоветоваться можно?

И Гарри встал, чтобы отойти неподалёку. Драко последовал за ним. Гарри показал ему записку и предложил сходить к леснику вместе.

— Всё равно о наших с тобой встречах директор наверняка уже знает. Так чего мы будем скрываться?

— Ещё неделю назад я сказал бы тебе, с этим недоумком связываться — себя не уважать, но с нами старшаки провели беседу, и теперь я скажу по-другому. Лесник — это Запретный Лес. Запретный Лес — это ингредиенты. Редкие ингредиенты по цене улыбки леснику. — Драко заразительно улыбнулся. — Согласен! Ты когда собрался идти?

— Да я вообще не собирался, один, по крайней мере. А так — да хоть сейчас, вон, видишь, маячит возле своей развалюхи. Меня, видимо, выискивает в толпе.

— Тогда идём, я извинюсь перед ребятами. Они поймут.

— Постой! У меня жуткое подозрение, что там будет шестой Уизли, хоть я и просил близнецов его придержать.

— Ты дружишь с близнецами?

— У нас взаимовыгодное сотрудничество. Они умыкнули у Филча некий артефакт, сделанный моим отцом с друзьями. В общем, я им позволяю пользоваться артефактом, а они меня прикрывают, если что, ну и так, по мелочи.

— Ты позволяешь им пользоваться семейным артефактом? — ужаснулся Драко.

— Не семейным. Артефакт принадлежал в равной мере четверым. Извини, я пока не могу рассказать подробностей — запрет директора, но как только станет можно, я расскажу. Вне Хогвартса он бесполезен. В общем, поскольку в Хогвартсе из номинально имеющих право на артефакт только я, то и главный владелец сейчас — тоже я. Близнецы это признали.

— Понятно, — кивнул Драко. — Подожди, я сейчас. Или нет, пойдём вместе скажем, что надо уйти, это будет вежливо. А с шестым Уизли как-нибудь разберёмся.

— Ты прав, в крайнем случае выкажем своё «фе» и уйдём, пусть Хагриду будет стыдно, — с ухмылкой прокомментировал Гарри.

Попрощавшись с приятелями Драко, двое мальчишек пошли к хижине Хагрида. Тот, увидев их, придержал рванувшегося было в их сторону здоровенного чёрного мастиффа.

— Типичный gafaelgi⁽⁴⁾, — пробормотал Гарри, вспомнив исторические хроники.

Ребята приблизились, причём Гарри напевал себе под нос: «Человек — собаке друг, это знают все вокруг».⁽⁵⁾

— О, Гарри, я так рад тебя видеть, значтся! А это кто с тобой, — неожиданно нахмурился лесник, — никак Люциуса сынок?

— Какие-то проблемы, мистер Хагрид? — холодно спросил Гарри вместо приветствия.

— Клык, фу! — снова попытался приструнить виляющего хвостом, как пропеллером, пса, а потом обратился к ребятам: — Да вы не бойтесь его, эта, он смирный, значтся!

— Вы уверены, мистер Хагрид?

— Да какой я тебе мистер? Называй просто Хагрид, значтся!

И лесник пригласил их зайти в хижину.

— А этот что здесь делает? — встретило их рыжее недоразумение.

Гарри и Драко переглянулись, спрятав улыбки.

— Мистер Хагрид? Похоже, у вас уже есть гость, и он явно не рад нашему присутствию. Мы, пожалуй, откланяемся. Всего доброго!

И ребята повернулись в сторону двери, отпихивая слюнявую морду Клыка.

— Дык, эта, как же так-то! Погоди-ка, Гарри!

И Лесник попытался схватить Гарри за руку, но тот увернулся. Драко уже открыл дверь.

— Да постойте ж вы, значтся! Гарри, тут эта, подарок-то твой! Вот, смотри!

Гарри и Драко уже спускались с крыльца, но любопытство пересилило, и он повернулся. Лесник возвышался в проёме двери и держал в руках клетку. С совой. Белой.

— Я ж тебе ещё эта, на день рожденья хотел подарить, но вы с прфессором, так значтся, быстро ушли, что я не успел, так вот!

— Извините, мистер Хагрид, я не могу принять у вас такой дорогой подарок. Да и вообще-то принято животных в качестве подарков согласовывать, вы не знали? Всего вам доброго!

Гарри развернулся и пошёл прочь, Драко пытался сохранить серьёзное выражение лица, но у него это плохо получалось. Вслед им неслись причитания Хагрида.

— Да как же это? Я ж тебе, сову вот, смотри какая…

— Подарите её вашему гостю, мистер Хагрид. Уверен, ему понравится, — бросил через плечо Гарри.

Драко не выдержал и прыснул.

— Ну ты даёшь! Хотя всё правильно сделал — сову надо или выращивать самому, или покупать самостоятельно у лицензированных заводчиков. Эта сова уже, скорее всего, привязана. Чтобы отвязать её и привязать к себе, нужно провести один не самый дешёвый ритуал. Дешевле новую купить.

— Ну я как-то так и подумал. Спасибо, Драко!

— За что спасибо-то?

— За поддержку, — просто ответил Гарри.

И они пошли обратно к первому курсу Слизерина, так и лежавшими под деревом на расстеленных пледах. Пока шли, Гарри раздумывал, стоит ли рассказывать Драко о газетной вырезке, лежавшей на столе в хижине полувеликана. Когда они подошли, он всё же решился.

— Драко, а ты заметил газету на столе у Хагрида?

— Нет, я на Уизли смотрел.

— Что за газета? — поинтересовался Блейз.

— И зачем вы вообще ходили к этому, — Панзи попыталась подобрать эпитет, но в итоге сдалась, — альтернативно умному индивидууму?

Драко посмотрел на Гарри. Тот кивнул.

— Гарри получил записку от Хагрида, что тот его ждёт с каким-то подарком. Вот и ходили узнать, что за подарок-то.

— И что за подарок? — спросила Панзи.

— Сова. Белая полярная сова.

— Это чтобы издалека видно было? — прыснула Панзи.

Остальные тоже рассмеялись. Даже у Дафны дёрнулись уголки губ.

— И?

— А что «И»? Посоветовали подарить шестому Уизли, он как раз там сидел. Тоже, видать, Гарри караулил. Помните, как он его искал по всему вагону, да и потом?

— Так что за газетка-то, — вспомнил любопытный Блейз, — что в глаза бросилась, а, Гарри?

— Во-первых, не просто газетка, а вырезка из неё. Во-вторых, вырезка одной определённой статьи. Статьи об ограблении банка Гринготтс. Якобы, — с расстановкой проговорил Гарри.

— Почему «якобы»? Была такая статья, вроде с месяц назад, — сказал Блейз.

— Да? А я думал, что банк гоблинов невозможно ограбить в принципе… — разочарованно протянул Гарри.

— Так ведь и не украли ничего! Ячейка пустая была. Гоблины отказались комметировать.

— Ладно. А теперь самое интересное. Дата этого недоограбления — тридцать первое июля, когда меня МакКошка водила за покупками.

— А что в этом интересного?

— Когда мы с профессором уже уходили из банка, туда ворвался Хагрид, пытался нас остановить, чтобы мы его подождали зачем-то, и кричал, что ему надо забрать что-то для Дамблдора, при этом потрясал каким-то письмом.

— И что? — спросил уже Драко.

— Вы про Запретный коридор не забыли?

— А что там?

— Вот и я думаю, а что там? Не та ли вещь спрятана, которую кто-то так хотел стащить, что даже рискнул попытаться ограбить гоблинов?

— Слабоумие и отвага, да, кузен? — сказал Драко, с жалостью глядя на Гарри.

— Именно! Держу пари, что в том коридоре будет дверь, которая откроется только в моем присутствии. И шестого Уизли ко мне подводят не просто так. Его провокационную натуру уже все знают. Кстати, Драко, не обращай на него внимание. Помнишь? Не тронь … — вонять не будет. И газетку эту Хагрид на стол положил не просто так, а чтобы я её заметил. Вот увидите — Уизли ещё попытается ко мне подкатить, чтобы рассказать о ней.

— Так ты что, успел эту заметку прочитать? — вдруг спросил Теодор, до тех пор молчавший.

— Не в этот раз. Просто узнал заголовок.

Слизеринцы переглянулись.

— Да ну, бред! — заключил Драко. — Ты думаешь, что наш Великий Светоч тебе испытания приготовил?

— Как говорил один умный человек, «если ты параноик, это не значит, что за тобой никто не следит». В общем, леди и джентльмены, если вдруг увидите, что я в компании Уизли-шестого куда-то полез, ловите меня и тащите в Мунго.

Все снова засмеялись. Кроме Дафны, на этот раз удержавшей непроницаемое выражение на лице. Драко позволил себе хлопнуть Гарри по плечу.

— Не дрейфь! Обещаю лично дать тебе по голове, чтобы не брыкался, а потом Винс с Грегом переправят тебя к Помфри.

— Помфри — человек Дамблдора, скорее всего. Так что сразу в Мунго, к Сметвику. За мой счёт.

— Так ты серьёзно?

— Серьёзнее не бывает. Директор уже пытался на меня воздействовать, и я сейчас не про жизнь у маггловских родственников, пусть тётка и сквиб. Ладно, что мы всё обо мне да обо мне… — с этими словами Гарри снова достал гиталеле, на секунду задумался и отложил её в сторону, а вместо этого достал из складок мантии свирель и наиграл мелодию, а потом взял гиталеле и запел, подыгрывая себе перебором.⁽⁶⁾

Drinnen im Saal eine Geige sang

Sie sang von der Liebe, so wild, so lind

Draußen der Wind durch die Zweige sang

"Was willst du denn, Menschenkind?"⁽⁷⁾

Девочки были в восторге, даже Ледяная Принцесса позволила своей маске ускользнуть на несколько минут, став обычной одиннадцатилетней девчонкой, слушающей лирическую песню. Парни, впрочем, тоже не возражали, хотя смотрелось довольно комично, как они с серьёзными физиономиями кивали головами, мол, ничего так, нормальная песня, пусть и на немецком.

* * *

Выходные Гарри посвятил написанию эссе по Зельеварению и подготовке к другим урокам. Так как в гостиной Гриффиндора это было сделать затруднительно, как и в комнате, в которой то Дин и Шеймус доставали разговорами, то Рон ожидаемо лез со своей «страшной тайной ограбления», Гарри уходил в библиотеку, где подсаживался к весьма довольной таким соседством Гермионе, и они вместе готовились. Пару раз Рон и там его пытался достать, но мадам Пинс была на страже тишины и вовремя спроваживала рыжего, на второй раз пообещав отлучить от библиотеки на месяц.

Следующая неделя мало отличалась от предыдущей, как и последующая. Флитвик по-прежнему давал теорию магии, устраивал «зарядку». Начали потихоньку изучать те чары, которые не требовали вычурных движений. Каждое заклинание они прорабатывали по несколько десятков раз на уроке, а в качестве домашнего задания надо было сделать ещё как минимум сотню повторений. Эссе он давал по темам, которые были наиболее полезны магглорождённым и маггловоспитанным, хотя и чистокровные за свою работу получали далеко не высший балл. Как это всегда и бывает, те, кто что-то знал ещё до школы, надеясь на свои знания, постепенно отставали от тех, кто упорно занимался, и уже к концу месяца по многим темам знания учеников выровнялись независимо от происхождения.

Добавились уроки полётов на метле. По вторникам, кто бы сомневался. В отличие от «книжных», они проходили у всего курса сразу. Мётлы хоть и были древние, как дерьмо мамонта, но исправно выполняли свои функции, и Невилл никуда не падал. Как и сам Гарри не устраивал полёты наперегонки с Напоминалкой Невилла, по двум причинам — Невиллу бабушка если чего и прислала, то на завтраке он ничего не показывал и с собой на полёты не брал, ну а вторая причина и вовсе проста — Драко не было необходимости выделываться, он и так имел неплохие отношения с Мальчиком-который-выжил, а на Рональда не обращал внимания. Разумеется, Гермиона уже обследовала Зал наград. Поэтому сразу же после уроков полётов, когда мадам Хуч похвалила Гарри, что тот держится естественно на метле, потащила того смотреть квиддичный кубок с именем Джеймса Поттера на нём.

Гарри попросил Драко заказать буклеты иностранных школ магии. Так как он не хотел, чтобы его обвинили в том, что он ослушался запрета декана рассказывать о событиях второго числа, он просто сказал Драко, что это нужно для одной шалости, и поэтому попросил те буклеты, которые не жалко, и даже пытался вручить деньги за пересылку. Деньги Драко не взял, изобразив обиду. Но потом оттаял и взял с Гарри слово, что тот всё же расскажет, в чём дело.

Таким образом, к концу второй недели Гарри стал обладателем буклетов школы Семиградья на немецком, французской школы магии Гренобля на французском (скрещенные палочки на их гербе какой-то шутник прозвал «beauxbatons» — «замечательные палочки», откуда и пошло «народное» английское название), американской школы магии Ильверморни и даже буклет на русском языке, написанный в стиле не позднее семнадцатого века — с лигатурами, титлами и прочей вязью. Гарри пришлось полностью «переключить» своё сознание на Виктора, чтобы с горем пополам прочитать все эти художества. По счастью, вязью были написаны только заголовки, а текст был вполне читаемым, хоть и использовал «дореволюционную»⁽⁸⁾ орфографию. Буклет рассказывал о сибирской школе Лукоморье, в которой «творили колдовство». Да, именно английское «прозвище» для данной школы было надписано пером на полях титульного листа. Этот буклет Драко протягивал с ехидной улыбкой, и был сильно удивлён, когда Гарри невозмутимо взял его, немного нахмурился, разглядывая изображение раскидистого дуба, обвитого цепью, а потом воскликнул «А, Лукоморье!», после чего процитировал какой-то стишок на языке, который Драко не понял.

— Ты и русский знаешь?

— Угу, — рассеянно ответил Гарри. — Забыл, что ли, песенку, которой я привидений разогнал?

— Так это русский был? А я тогда подумал, что это какое-то заклинание хитрое! Не стал тебя пытать, вдруг это что-то семейное. Вроде как не принято, — Драко хихикнул. — Это потом уже, после ужина, сообразил, что это были твои бардовские штучки.

— Угу, — всё так же рассеянно ответил Гарри, листая брошюрку Лукоморья.

Последнюю он из сентиментальных побуждений припрятал, а вот остальные три стал демонстративно читать в общей гостиной на выходных. Естественно, Гермиона не могла не заметить этого. На её вопрос, зачем ему буклеты других школ, Гарри просто ответил в её же стиле, что знания никогда лишними не бывают. Разумеется, Гермиона выпросила эти буклеты себе почитать. Как Гарри и предполагал, на следующий понедельник Гармиона смотрела на него виновато, а в конце Трансфигурации профессор МакГонагалл попросила его зайти к ней в кабинет после обеда, так как уроки Истории Магии до сих пор не восстановили ввиду отсутствия преподавателя. Ходили слухи, что Дамблдор уговаривает саму Батильду Бэгшот, автора их учебника, пойти на эту должность, но она по-прежнему отказывается, ссылаясь на возраст.

В кабинете МакГонагалл Гарри ещё не бывал. Судя по карте, которую он периодически изучал, спустившись в комнату к близнецам, кабинет соседствовал с покоями декана. А вот комната, примыкающая к кабинету Трансфигурации, использовалась как методическая.

— Мистер Поттер, вы можете мне объяснить, зачем вам буклеты иностранных школ, — строго посмотрела на него профессор, подойдя к столу и достав из ящика три буклета.

— С удовольствием, профессор. Но сначала я хотел бы узнать, как буклеты, которые я дал почитать Гермионе Грейнджер, оказались у вас, мэм? — у Гарри чесался язык ляпнуть что-нибудь про «факультет львов или всё-таки крыс?», но он сдержался.

— Я изъяла эти буклеты у мисс Грейнджер сегодня утром, когда она обсуждали их с вашими сокурсницами.

— То есть наличие буклетов других школ в Хогвортсе запрещено законом?

— Нет, не запрещено, мистер Поттер, но мне всё же хотелось бы получить ответ на свой вопрос, — её фирменное поджатие губ не действовало на Гарри, но ему было интересно наблюдать, когда же губы декана изобразят «куриную попку».

— Извольте, — пожал плечами Гарри. — Как вы наверняка помните, я предупредил директора Дамблдора, что покину школу, если не увижу своего крёстного оправданным, а Петтигрю — наказанным. Я — не директор, и я не даю вторых шансов. Я ничего не забываю и ничего не прощаю. И если вы сейчас скажете, что это не по-гриффиндорски, то я просто рассмеюсь вам в лицо. Во-первых, сам Годрик Гриффиндор вовсе не славился всепрощением, а во-вторых… Хотя это следовало бы поставить «во-первых». В общем, Шляпа отправила меня на Рейвенкло, но, будучи предварительно оконфуженной кем-то, я думаю, вы догадываетесь, кем, вместо Рейвенкло произнесла Гриффиндор. Так что я, хоть и ношу ало-золотые цвета, и даже вроде как подружился с коллективом, но сердцем на другом факультете. Прошу меня извинить, если расстроил вас, мэм.

МакГонагалл, губы которой всё-таки превратились в «куриную попку», помолчала немного, а потом протянула буклеты Гарри.

— Что ж, мистер Поттер, благодарю за честность. И всё же я надеюсь, что вы начнёте считать себя частью факультета Гриффиндор. И не беспокойтесь за мистера Блэка. Я спрашивала директора, он сейчас вплотную занимается оправданием вашего крёстного.

— Вы хотели сказать, промыванием ему мозгов, мэм? Пожалуйста, передайте директору, что моё пожелание встретить Сириуса «в здравом уме и твёрдой памяти» не подразумевает наличие каких-то ментальных закладок. И, если крёстный будет вести себя неадекватно, то, сами понимаете… — Гарри пожал плечами, показывая, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Я могу идти, профессор?

— Идите, мистер Поттер.

* * *

Разговор с МакГонагалл навёл Гарри на мысль, что надо как-то поговорить с Кричером. Для этого он сначала поинтересовался у Драко, могут ли домовые эльфы аппарировать на расстояние от Лондона до Хогвартса. Получив положительный ответ, и уточнив, не повлияет ли старость домовика и запустение дома, стал планировать операцию «хрен вам, а не штаб-квартира».

— А ты что, помнишь имена домовых эльфов Поттеров?

— Нет, к сожалению. Но собираюсь это узнать, — покачал головой Гарри, подумав про себя: «Спасибо за идею, Драко».

Как бы случайно разговорив близнецов по поводу ходов за пределы замка, он обратил их внимание на вход под Дракучей ивой.

— Так к ней не подберёшься! — возразили близнецы.

Гарри хмыкнул, приблизил нужную часть карты (самый край, как оказалось), а потом коснулся изображения ивы палочкой. Появилась надпись: «Кап на стволе». Близнецы переглянулись.

— О, тупейший брат мой, почему мы не посмотрели этого раньше?!

— И не говори, о, тупейший брат мой!

Дождавшись темноты, близнецы взяли с собой Гарри и пошли искать нужный выступ на стволе Дракучей ивы. Гарри посоветовал прихватить палку подлиннее. Нужную тонкую жердь утащили с изгороди, которой был обнесён огород Хагрида, где он выращивал тыквы к Хеллоуину.

Методом тыка, минут за десять нашли нужный выступ. Пришлось поползать вокруг дерева, да ещё и вне пределов досягаемости его ветвей. Ребята только успели нырнуть в обнаруженный в корнях ивы лаз, как услышали, что Филч грозит карами тем, кто дразнит дерево. Слазив по подземному ходу, извозившись в земле и обнаружив, что ход ведёт в заколоченную со всех сторон Визжащую Хижину, близнецы не расстроились, и решили, что этот домик может пригодится. Правда, Гарри их обломал, сказав, что директор прекрасно осведомлён об этом ходе.

Тем не менее, жердь ребята припрятали в кустах неподалёку от Дракучей Ивы. И вот, выбрав вечер, когда его никто не будет искать, и забрав у близнецов карту, Гарри прокрался в Визжащую Хижину. В хижине он зажёг на всякий случай свечу.

— Кричер!

Ноль ответа.

— Кричер, твою налево! — выразился он покрепче.

— Что мерзкий полукровка хочет от старого Кричера? — проскрипело ушастое сморщенное нечто в грязной наволочке, появившееся с тихим хлопком.

— Полегче, приятель, полукровкой был последний Тёмный Лорд, а оба моих родителя — волшебники! Но я тебя вызвал не вести научные споры о чистокровности. Судя по тому, что ты отозвался, Сириус уже оформил свое завещание на меня, так? Отвечай!

— Кричер должен подчиняться мерзкому наследнику негодного Сириуса, разбившего сердце своей матери. Что скажет на это добрая госпожа Вальбурга?!

— Она, я думаю, порадуется, что у негодного Сириуса появился вполне себе годный наследник, — усмехнулся Гарри. — У меня к тебе два вопроса, Кричер. Первое. Твой хозяин Сириус скоро должен выйти из Азкабана. Если он прикажет тебе сделать что-то, что может нанести вред дому Блэк, а я прикажу не делать этого, кого ты послушаешься?

— Кричер сделает то, что будет хорошо для Древнего и Благородного дома Блэк.

Голос Кричера как будто потеплел. На одну тысячную градуса.

— Тогда вот тебе мой приказ: не позволяй выкидывать из дома Блэк ничего, кроме того, что ты сам считаешь мусором. Ты сможешь помешать кому-то наложить внешний Фиделиус на дом?

— Кричер сможет.

— Не позволяй сделать из дома Блэк штаб-квартиру так называемого Ордена Феникса, ну или любое другое сборище, пока я не прикажу обратного. Когда я буду отдавать тебе приказы, проверь, не нахожусь ли я под подчинением. Если нахожусь — не выполняй, если приказ может навредить дому Блэк. То же самое касается Сириуса. Он может оказаться с ментальными закладками от Дамблдора или кого-то из его людей. Ты всё понял?

— Кричер понял, годный наследник Гарри из семейства Поттер.

Гарри показалось, что в последней фразе Кричера промелькнуло ехидство.

— О! Спасибо, что напомнил! Ты можешь найти домовиков семейства Поттер, если они остались?

— Кричер поищет. Но Кричеру нужна энергия.

— Я смогу тебе её дать?

— Наследник Гарри сможет.

— А я не свалюсь тут от истощения?

— Кричер не возьмёт лишнего. Кричер знает, что наследник ещё мал.

— Тогда последнее. Хозяин Регулус оставлял тебе медальон, чтобы ты его уничтожил?

Кричер стал биться головой о косяк, приговаривая: «Добрый хозяин Регулус приказал Кричеру не говорить никому в семье».

— Кричер, перестань ломать косяк! — приказал Гарри.

Домовик остановил самоистязание и в изумлении оглядел косяк. На нём были следы от когтей какого-то крупного животного, но в остальном тот был вполне цел.

— Регулус вероятно имел в виду людей, носящих или когда-то носивших фамилию Блэк. А я технически всё же Поттер. Так что мне можешь всё рассказать. Ну или, если хочешь, я буду рассказывать, а ты только говори, так было или нет.

После рассказа Гарри о событиях в пещере с инферналами Кричер стоял в прострации и продолжал кивать головой, как китайский болванчик, хотя мальчик уже минуту как молчал.

— Кричер, я знаю, как уничтожить медальон, но у меня сейчас нет того, что для этого нужно.

— Наследник Гарри может сказать Кричеру? — с надеждой спросил домовик.

— Адское пламя, но я запрещаю тебе его применять в доме. И яд василиска. А чтобы его открыть, нужно знать язык змей. Злая магия, которая сидит в медальоне, будет всячески противиться уничтожению. Поэтому уничтожать лучше вдвоём. Пока медальон пытается воздействовать на разум одного, другой смело сможет уничтожить злую вещь.

Кричер внимательно выслушал речь Гарри, сказал, что всё понял и подошёл, чтобы «подкормиться». Он взял руку мальчика и положил себе на голову, точь-в-точь, как котейка, просящий ласки. Вот только после такого «поглаживания» Гарри покачнулся и чуть не упал от головокружения. Кричер, у которого морщины как-то вдруг стали не такими глубокими, низко поклонился.

— Кричер, погоди. — слабым голосом произнёс Гарри. — А в запасниках благороднейшего дома Блэк не найдётся ли случайно кларсах⁽⁹⁾?

— Кричер найдёт.

И домовик исчез с тихим хлопком. Мальчик подумал-подумал, да и улёгся на полуразрушенную кровать, завернувшись в разодранный балдахин. Идти в таком истощённом состоянии по ночным коридорам он не рискнул. Обязательно ведь нарвётся на Снейпа или Филча.

Ближе к утру Гарри всё же продрог. Но при этом и более-менее восстановил свои силы. Поэтому он очень осторожно, постоянно сверяясь с картой, добрался до портрета Жирной Дамы и разбудил ту паролем. Она, не открывая глаз, пробурчала что-то типа «кому не спится в такую рань» и открыла проход. Гарри ещё подумал, как это странно — нарисованные люди ночью тоже спят. Или изображают сон, а на самом деле следят и потом докладывают, кому следует? Мальчик пробрался к диванчику возле едва тлеющего камина и прилёг. Тут Гермиона и нашла его, спустившись через час. Отмазавшись, что ночью не спалось, и он спустился «помедитировать на угли», Гарри поднялся к себе в комнату. Порядком изгвазданную мантию он заранее благоразумно свернул испачканной стороной внутрь и использовал в качестве подушки. Сейчас же он просто сунул свёрток подмышку и ушёл, пообещав вернуться через полчаса.

* * *

Несмотря на то, что в книгах о везучем очкарике ни слова не говорилось о дне рождения Гермионы, Гарри помнил, как последняя пассия Виктора называла дату девятнадцатое сентября, вроде как это день рождения автора книг, и фанатское сообщество постановили считать так. Поговорив с Дином, Шеймусом и Невиллом и заручившись их согласием, Гарри затем отловил Парвати с Лавандой и поручил им как бы невзначай выяснить, правда ли это. Те согласились, что отмечать дни рождения в кругу своих будет неплохим начинанием, и сказали, что спросят у профессора МакГонагалл. Та должна знать, как декан и заместитель директора.

Ребята и девчата (кроме Рональда — его решили не приглашать) скинулись по сиклю, и Гарри уговорил близнецов доставить из «Сладкого Королевства», магазинчика в Хогсмиде, тортик и ещё что-нибудь, на сколько ещё денег хватит. На предложение Гарри в качестве оплаты поучаствовать в праздновании или получить пару сиклей, те согласились на деньги.

— Да что мы будем вас смущать, — махнул самый разумный из близнецов рукой.

— А Рончика вы тоже приглашаете? — спросил как бы невзначай второй.

— Нет, знаете же его манеры за столом, — жёстко ответил Гарри.

Близнецы переглянулись, и на их лицах расцвели одинаковые пакостные улыбки.

— Оставь это нам.

— Рончик вас не побеспокоит.

— Мы даже не возьмём за это…

— Лишних денег.

Гарри вновь удивился тому, как близнецы помогают ему избегать Рона, вместо того, чтобы помогать собственному брату. Помня о «постоянной бдительности», он решил ещё раз уточнить у чистокровных, что же означает термин «Предатель крови».

Случай представился как раз наутро после дня рождения Гермионы, который и вправду оказался девятнадцатого числа и прошёл довольно весело, хотя девочка поначалу и расплакалась, растроганная вниманием. Перед сдвоенным уроком Зельеварения Драко отозвал Гарри в сторонку. Винс и Грег, как обычно, загородили их от основной толпы, и Драко дал ему почитать, по всей видимости, магическую копию страницы из книги, пояснив, что это maman прислала, и Гарри может оставить эту копию себе.

«Предателями же крови именуемые являются презреннейшими из презреннейших. Появление сих пятен на теле магического сообщества нельзя называть случайным. Они всегда возникают там, где брат позавидует брату или сын поторопит отца отправиться в следующее большое приключение, алкая положения в обществе или богатства, которое и так должно было стать его, идя всё своим чередом. Сама Магия наказывает их, или же посмертное проклятие невинно убиенных родственников, споры о том ведутся уже не одно столетие. Одно ясно — их настигает проклятие такое сильное, что только рождение седьмого сына или искреннее раскаяние может снять его. Раскаяние же, как мы ниже увидим, совершенно невозможно, так как сама суть проклятия заставляет их предавать даже самых близких.

Однако, это же проклятие заставляет их до последнего держаться, как клещ, за человека, коего они почитают полезным для себя и своих дел, и здесь они будут вести себя, как образец верности. Именно поэтому, хоть и крайне не рекомендуется иметь с ними никаких дел, в некоторых случаях может быть сделано исключение, но каждый, кто рискнёт с Предателями крови связать какое-либо предприятие, должен всё тщательно проговаривать в договоре, чтобы у тех не было искушения отвернуть в сторону.

Связывать же себя узами брака с таковыми означает обречь своих детей на то же клеймо Предателей. Несмотря на то, что ходят слухи о том, что истинно Обретённые могут снять проклятие хотя бы со своего супруга или супруги, а значит, и с их последующих потомков, доказательств тому нет. Другие способы, опробованные несчастными потомками Предателей крови, включают искреннее служение или посвящение себя благоугодному делу, что, как мы уже выше рассмотрели, является настолько же невероятным, как и встреча водяного духа в горячей пустыне. Единственным достоверно зафиксированным случаем является история Пия Краснобрового, считающегося потомком Каина Отверженного. Сей муж в незапамятные времена смог отданием себя в добровольное рабство Подземному народу снять клеймо со своих тогда ещё нерождённых детей и супруги.»

«Вот и становится ясно, что к чему. Только непонятно, почему чистокровные-то морды воротят — у них и так все отношения на договорах основаны», подумал Гарри, пряча листок в карман, чтобы затем показать его Дину, Шеймусу и Гермионе.

* * *

Приближался Мабон, день осеннего равноденствия. В этом году он попадал на двадцать третье число, то есть в понедельник. На факультете, с молчаливого одобрения декана, затеяли пирушку в честь Праздника осени. Дозволялось пить сидр и вкушать плоды земные, так что на столы выставили фрукты, овощи, свежую выпечку. Кому-то прислали из дома, а кто-то достал через близнецов, которые по «тайным» ходам бегали в Хогсмид, имея с каждой поставки десятину в виде нескольких сиклей, а то и целого галлеона. Поскольку они не собирались отказываться от празднества, некоторая часть заработанного также пошла в общий котёл. На добычу и организацию стола гриффиндорцы потратили всё воскресенье. В первую очередь, этим занимались чистокровные со старших курсов, но и полукровки с магглорождёнными не отставали.

Поскольку в полдень им никто бы не позволил провести хотя бы минимальные благодарственные ритуалы Круга, то назначен пик празднества был на семь вечера, когда солнце должно было скрыться за горами, а полная луна, наоборот, уже взойти.

1) Неканонический персонаж, упоминается только в списке первых 40 студентов, но пусть будет, все к ней уже привыкли.

Вернуться к тексту

2) OMNIA, «I don’t speak human», тоже некоторый анахронизм. Объяснение то же — у нас АУ.

Вернуться к тексту

3) Гарри заменил 7 на 5, ибо на 1991 год считалось именно столько.

Вернуться к тексту

4) Древнеанглийское название местного мастиффа.

Вернуться к тексту

5) Из м/ф «Бобик в гостях у барбоса»

Вернуться к тексту

6) Гарри играет FAUN "Wind und Geige" — "Ветер и скрипка"

Вернуться к тексту

7) Внутри зала звучала скрипка. Она пела о любви, такой дикой, такой нежной. Снаружи ветер шелестел в ветвях: "Чего ты хочешь, дитя человеческое?"

Вернуться к тексту

8) Проект реформы был подготовлен ещё в 1916 году, но из-за Первой мировой его не реализовали, а большевики потом внедрили, спасибо Луначарскому.

Вернуться к тексту

9) Cláirseach, или кельтская арфа.

Вернуться к тексту