Зафира (джен)

— А что было дальше? Что стало с драконом? — спрашивает неусидчивый и не в меру любопытный мальчик лет восьми, широко распахнув ясные доверчивые глаза.

— Зафира, — продолжил свою историю мужчина. — Она ведь древнее гор, мудрее веков и прекраснее всех сокровищ мира. Что с ней могло случиться? Уверен, она всё так же смотрит на нас с вершины своего утёса.

— Разве она не была злой? — настороженно спросила белокурая девчушка на пару лет младше брата.

— Нет, — улыбнулся король. — Она была справедливой. И она научила меня видеть то, что скрыто от человеческих глаз.

Старший мальчик, который до этого сидел молча, старательно сохраняя лицо, всё же не выдержал и почти вскользь поинтересовался:

— А ты её ещё увидишь?

Элиас взъерошил золотистые вихры на макушке юноши и загадочно подмигнул сыну:

— Возможно. Когда‑нибудь.

* * *

Однажды, спустя годы после последней встречи с драконом, Элиас снова поднялся в горы. Он уже не был тем юным рыцарем, некогда одержимым жаждой славы, не был и влюблённым глупцом. Седина уже тронула его виски, а в глазах его читалась вся тяжесть ответственности, долга перед королевством, народом, перед потомками, но в сердце таился тот же пыл, что когда-то привёл его в сокрытые от людских глаз драконьи угодья.

Тропа к пещере Зафиры заросла мхом и дикими цветами, но Элиасу казалось, что он помнит каждый камень, каждый выступ. Воздух здесь был всё таким же разрежённым и приятно дразнил грозовой свежестью. И туман остался таким же живым, с любопытством назойливого кота, снующим под ногами одинокого путник.

Когда рыцарь переступил порог пещеры, то самое мерцание, что порой всё ещё снилось ему, встретило знакомыми до боли бликами на стенах. Зафира спала, как обычно свернувшись кольцом, её крылья слегка подрагивали во сне, а чешуя переливалась в полумраке, словно холм драгоценных изумрудов и сапфиров. Элиас улыбнулся приятному воспоминанию: что-то остаётся неизменным даже спустя года.

— Я знала, что ты придёшь, — не открывая глаз, произнесла хозяйка пещеры низким бархатистым голосом, почти не удивив своим чутким сном короля. — Снова рассказываешь детям сказки обо мне?

Элиас довольно рассмеялся:

— Да. Они любят эту историю больше всех сказок и легенд.

Он подошёл ближе и сел на камень у входа, откуда открывался прекрасный вид на долину внизу: его разросшееся королевство вдалеке раскинулось под закатным солнцем, приковывая взгляд не хуже мерцающей чешуи дракона.

— У меня их уже трое, кстати, — начал он. — Старший уже постигает азы правления, готовясь однажды принять моё бремя. Дочь изучает целительство. И у неё хорошо получается разбираться в лекарственных растениях, должен признать. А младший… Он мечтает однажды увидеть дракона.

Зафира приоткрыла один глаз, и в нём блеснула искорка веселья. Сквозь сноп мелких голубых искорок она усмехнулась:

— Опасно будить в детях такие мечты.

— Может и так, — не пряча мечтательной улыбки, кивнул Элиас. — Но я не стану отговаривать. Я расскажу своим детям правду. Ту, что мне когда‑то открылась здесь, в горах. Что настоящая решимость сильнее всех сомнений. Что страхи ничто перед мудростью, — всё ещё тепло улыбаясь, он повернулся к Зафире. — И что даже самый грозный дракон может быть другом, а не чудовищем.

Дракайна медленно приподняла голову. Её огненные глаза с золотыми нитями заставили мужчину замереть, как тогда, когда он был наивным влюблённым мальчишкой.

— Ты стал хорошим королём, — без капли иронии заключила она. И в её голосе прозвучало нечто большее, чем просто одобрение. — И вовсе не потому, что в твоих венах течёт королевская кровь, а потому, что ты сумел верно распорядиться своим правом. И долгом.

— Благодаря тебе, — просто ответил Элиас.

Зафира издала низкий гортанный звук. Урчащий рокот прокатился по пещере. Почти смех.

— Куда же вы без меня, маленькие людишки, — с привычной ехидцей заметила она. — Но... Я лишь указала направление. Ты сам решил последовать совету.

Она снова опустила голову, устраиваясь поудобнее.

— Раз пришёл, расскажи ещё что‑нибудь, — проурчала Зафира, вновь засыпая. — Как там твоя дочь? Будущий целитель? Интересно... Научилась различать травы, говоришь?

Элиас вновь улыбнулся и с видимым удовольствием начал свой рассказ. О том, как маленькая принцесса собрала свой первый крохотный букетик горных цветов и радостно выделила в нём тысячелетник и девясил. О том, как старший сын, не стал стоять в стороне, прикрываясь титулом, когда на его глазах развернулся конфликт, и разрешил спор между деревнями без единого удара меча. О том, как младший убедил всё своё окружение и, кажется, половину королевства в придачу, что драконы не враги, а часть мира, который нужно беречь.

Зафира слушала, лениво поддёргивая кончиком могучего хвоста. Её дыхание становилось всё глубже и ровнее. В какой‑то момент Элиас замолчал, глядя на её спокойное, нечеловеческое, но всё же по-своему прекрасное лицо. Он знал, что вернётся сюда снова, возможно, через год, может, через десять лет. Но он всегда будет приходить. Не как авантюрист, не как ученик, но как друг.

Поднявшись с покрытого мягким, но сухим мхом камня, он поклонился дракайне, даже зная, что она этого не видит.

— Спасибо, — прошептал король, ласково проведя ладонью по тёплой и удивительно мягкой драконьей броне.

Зафира чуть заметно шевельнула хвостом — едва уловимый жест, но его вполне можно было счесть ответом. Неконец, с некоторой неохотой Элиас развернулся и, вобрав полную грудь волшебной свежести горной пещеры, зашагал к выходу. За спиной, он знал, таинственно мерцали на чёрных каменных стенах сине-зелёные блики, а впереди лежал долгий путь домой. Туда, где его ждали его любимая жена и замечательные дети. Его королевство. И его жизнь, которую он научился ценить, лишь попав однажды под действие коварных чар соблазнительной, как самая красивая прелестница, и мудрой, как само время, женщины-дракона.