Закон сообщающихся сосудов (гет)

Месяцы между Вторым и Третьим туром стали для Гарри одним долгим выздоровлением. Гарри Поттер выжил, но его тело напоминало руины после бомбардировки. Мышцы, сожжённые зельем Снейпа, восстанавливались мучительно медленно. Каждое движение причиняло боль. Ему пришлось заново учиться ходить, держать ложку, завязывать шнурки.

Гермиона стала его тенью, его сиделкой, его внешним скелетом. Она кормила его питательными зельями по часам, помогала разрабатывать ослабшие руки и ноги и, главное, питала его магией. Теперь это давалось легче — каналы связи раздались и окрепли после страшной перегрузки на озере.

К июню Гарри выглядел почти нормально, хотя всё ещё был слишком худым, а в его движениях появилась экономная, хищная грация человека, который бережёт каждую калорию. На его груди, прямо над сердцем, алел шрам в форме двух ладоней — вечное напоминание о том, кто вытащил его с того света.

Накануне Третьего тура они сидели на Астрономической башне. Ветер трепал волосы Гермионы.

— Я боюсь, — призналась она, глядя на Запретный лес, где уже вырос лабиринт.

— Я вернусь, — пообещал Гарри. Он сидел на парапете, свесив ноги. — Я всегда возвращаюсь. Это моя дурацкая суперспособность.

— Не шути с этим. — Она взяла его за руку. Их пальцы переплелись привычным, успокаивающим жестом. — Там, в лабиринте… связь будет работать. Но если ты уйдёшь слишком далеко или попадёшь в магическую ловушку…

— Я буду чувствовать тебя. — Он прижал её ладонь к своему шраму-ожогу. — Ты мой компас, Гермиона. Пока ты здесь, я не потеряюсь.

* * *

Лабиринт был живым, дышащим организмом, полным злобы. Стены смыкались за спиной, туман искажал звуки. Но Гарри шёл сквозь него с пугающей точностью. Он не использовал сложные заклинания — он экономил силы. Он полагался на инстинкты, обострённые связью.

«Направо», — шептал голос Гермионы в его голове, когда он колебался на развилке.

«Осторожно, снизу!» — и он отпрыгивал за секунду до того, как корни Дьявольских силков вырывались из земли.

Он встретил Седрика Диггори у Кубка. Хаффлпаффец выглядел потрёпанным, но решительным.

— Возьмём вместе? — предложил Седрик, тяжело дыша. — Это будет честно. Мы оба прошли через ад.

Гарри колебался. Его инстинкты — звериное чутьё, выработанное месяцами боли, — кричали об опасности. Но он кивнул.

— Вместе. На счёт три.

Они коснулись холодного металла ручек. Рывок в районе пупка. Мир закружился в вихре портала.

* * *

Удар о землю выбил воздух из лёгких. Гарри перекатился, инстинктивно вскакивая на ноги; палочка уже была в руке.

Это был не Хогвартс. Это было старое, заброшенное кладбище. Могильные плиты, покосившиеся кресты, мрачный силуэт церкви вдалеке. И запах. Запах сырой земли и гнили.

— Где мы? — спросил Седрик, оглядываясь.

— Назад к Кубку! — закричал Гарри. Шрам на лбу взорвался болью такой силы, что он упал на колени.

Но было поздно.

Из тени вышел Питер Петтигрю, неся на руках свёрток, похожий на уродливого младенца.

— Убей лишнего, — прошипел высокий, холодный голос.

Вспышка зелёного света. Звук падения тела.

Седрик Диггори лежал на траве, глядя в небо пустыми, удивлёнными глазами.

— НЕТ! — крик Гарри был не его. В нём звучал двойной ужас — его и Гермионы, которая в ту же секунду в Хогвартсе, на трибунах, вцепилась в перила, чувствуя смерть через их связь.

Хвост прижал Гарри к надгробию статуи ангела смерти. Каменная коса обвила шею мальчика, лезвие упёрлось в кожу.

Начался ритуал.

Кость отца. Плоть слуги.

— И кровь врага… — прохрипел Петтигрю, приближаясь с кинжалом.

Гарри дёрнулся, но статуя держала крепко. Лезвие полоснуло по сгибу локтя. Алая кровь потекла в фиал.

«Гарри!» — крик Гермионы в его голове был оглушительным.

«Я жив. Пока жив», — ответил он, кусая губы от боли.

Хвост вылил кровь в котёл. Жидкость зашипела, меняя цвет на ослепительно-белый.

Искры. Пар. И из котла поднялась высокая, худая фигура.

Лорд Волдеморт вернулся.

Он осмотрел своё новое тело — бледные руки с длинными пальцами, змеиное лицо, красные глаза. Он глубоко вдохнул ночной воздух, наслаждаясь ощущением физической силы.

— Прекрасно… — прошептал он.

Он вызвал Пожирателей смерти. Они аппарировали один за другим, падая на колени, целуя подол его мантии. Волдеморт ходил между ними, раздавая наказания и обещания.

Гарри наблюдал за этим сквозь пелену боли. Его шрам горел. Но было ещё кое-что. Странный разлад. Будто внутри у врага что-то не складывалось.

Волдеморт повернулся к нему.

— Гарри Поттер, — мягко произнёс он. — Мальчик, который выжил. Снова.

Он подошёл ближе, касаясь пальцем шрама Гарри.

— Я могу коснуться тебя теперь! — торжествующе заявил Лорд.

Да, он мог. Но в момент касания лицо Волдеморта дёрнулось. Едва заметно, на долю секунды. Словно статический разряд пробежал по его пальцам. Он отдёрнул руку, нахмурившись, но тут же скрыл замешательство за маской высокомерия.

— Развяжи его, Хвост. Дай ему палочку.

Гарри рухнул на траву. Ноги плохо держали его. Он сжал палочку — свою единственную защиту.

— Мы устроим дуэль, — объявил Волдеморт. — Поклонись, Гарри.

Империус. Боль. Унижение. Гарри сопротивлялся, но силы были неравны.

— А теперь… — Волдеморт поднял палочку. — Круцио!

Мир исчез. Осталась только боль. Белая, раскалённая, разрывающая каждый нерв. Гарри кричал, извиваясь на земле.

В этот момент в Большом зале Хогвартса, где зрители ждали чемпионов, Гермиона Грейнджер с диким криком упала со скамьи. Её тело выгнулось дугой, повторяя судороги Гарри на кладбище.

— Гермиона! — Рон бросился к ней.

Дамблдор встал, его лицо было белее мела. Он понял.

На кладбище Волдеморт снял проклятие. Он смотрел на Гарри с любопытством садиста. Но вдруг Лорд замер. Он поднёс руку к груди.

— Что это? — прошептал он.

Он почувствовал эхо. Фантомную боль — не свою, но звучащую в его крови. Боль девочки за сотни миль отсюда.

— Грязнокровка… — прошипел он, осознавая. — Твоя кровь… она нечиста! В ней магия той девчонки!

Гарри поднялся на колени. Его трясло, но в голове прояснилось. Он увидел замешательство врага.

— Она часть меня, Реддл, — прохрипел Гарри, сплёвывая кровь. — Ты взял мою кровь, значит, ты взял и её. Ты впустил нас обоих.

— Я выжгу её из себя! — взревел Волдеморт. — Авада Кедавра!

Зелёный луч сорвался с тисовой палочки.

— Экспеллиармус! — крикнул Гарри в ответ.

Красный и зелёный лучи столкнулись в воздухе. Золотой купол накрыл их. Феникс запел.

Это был Приори Инкантатем. Но что-то шло не так. Обычно это борьба воли. Но сейчас…

Волдеморт пытался убить Гарри. Но его тело, построенное на крови Гарри и Гермионы, сопротивлялось этому намерению. Это был Парадокс намерения. Нельзя убить часть себя, не разрушив целое.

Палочка Волдеморта начала вибрировать. Она нагрелась добела.

— Что ты делаешь?! — закричал Лорд, пытаясь удержать магию.

В голове Гарри раздался голос Гермионы. Не испуганный, а яростный. Голос валькирии.

«ТОЛКАЙ! Я с тобой! Мы вытолкнем его!»

Гарри почувствовал прилив силы. Это была не его истощённая магия. Это Гермиона гнала через связь всё, что у неё было. Чистую, яростную энергию.

Золотая бусина на луче поползла к палочке Волдеморта.

Лорд закричал от боли. Его рука, державшая палочку, начала дымиться. Кожа чернела и трескалась, словно от внутреннего огня. Его собственная магия, отравленная «грязным» парадоксом, взбунтовалась.

БАМ!

Палочка Волдеморта не выдержала. Она не сломалась, но произошёл магический откат. Взрыв отбросил Лорда назад. Он упал, воя от боли, прижимая к груди искалеченную руку.

Золотой купол исчез. Призраки родителей Гарри и Седрика на мгновение стали видимыми, создавая заслон.

— Беги, Гарри! — прошептал призрак Лили.

Гарри не нужно было повторять дважды. Он бросился к телу Седрика.

— Акцио Кубок!

Он схватил ручку в тот момент, когда красные лучи заклинаний Пожирателей прошили воздух там, где он только что стоял. Рывок за пупок. Кладбище исчезло.

* * *

Гарри упал на траву стадиона Хогвартса. Шум, крики, музыка — всё смешалось в какофонию. Он лежал, обнимая тело Седрика, и не мог разжать пальцы.

— Он вернулся! — хрипел Гарри. — Волдеморт вернулся!

Дамблдор был рядом мгновенно. Он перевернул Гарри, проверяя зрачки.

— Гарри!

Но Гарри искал глазами не директора.

— Гермиона… — прошептал он.

Толпа расступилась. К нему бежала девушка с растрёпанными волосами, в порванной мантии — она пробивалась через учителей.

— Гарри!

Она рухнула рядом с ним на траву. Не обращая внимания на кровь, грязь и мёртвое тело рядом, она обхватила его лицо руками.

— Ты жив… ты жив…

В момент их касания Гарри почувствовал, как боль в шраме утихает. Её присутствие было как прохладный бальзам на открытую рану.

— Он взял мою кровь, — быстро зашептал Гарри, глядя ей в глаза. — Он взял нашу кровь. И это обожгло его.

Гермиона замерла. Её мозг, острый как бритва даже в состоянии шока, мгновенно сложил факты.

— Мы внутри него, — выдохнула она. — Мы — троянский конь.

Гарри кивнул и закрыл глаза, позволяя тьме наконец забрать его. Он был дома. Он был в безопасности. Он был с ней.

* * *

Грюм — Крауч-младший — был разоблачён. Фадж отказывался верить. Но для Гарри и Гермионы это уже не имело значения.

Они сидели в Больничном крыле, на одной кровати, отгороженные ширмой от мира.

— Он вернётся, — сказал Гарри, глядя на свою перебинтованную руку. — Он залечит раны и придёт за мной.

— Пусть приходит. — Гермиона сжала его здоровую руку. Её взгляд был жёстким, лишённым детской наивности. — Теперь мы знаем его слабость. Он не может убить тебя, не покалечив себя. А я… я научусь использовать эту связь. Если я могу чувствовать его боль, значит, я могу и посылать ему боль.

Гарри посмотрел на неё с удивлением и восхищением. Его правильная, законопослушная Гермиона планировала магическую партизанскую войну прямо в голове Тёмного Лорда.

— Ты пугаешь меня иногда, — слабо улыбнулся он.

— Хорошо. — Она поцеловала его в висок. — Страх держит в тонусе. Спи, Гарри. Завтра мы начнём готовиться к войне.