Amethyst: пай-миниатюры (гет)

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/4089 · Автор: Amethyst · Опубликовано: 28.03.2005

Рейтинг: PG · Жанры: Романтика, Флафф · Канон: книги 1-5 · Пейринг: Гарри/Гермиона

Саммари: Глядя на заплаканное лицо Гермионы, он был готов на всё, лишь бы её утешить, лишь бы заставить её понять, что она красива и удивительна, — даже если для этого придётся положить на стол собственное сердце.

* * *

Гарри сидел за столиком на Весеннем балу — новейшей хогвартской традиции — и хмурился.

— Никто не видел Гермиону в последнее время? — спросил он у Рона и Невилла, сидевших с ним за одним столом.

— Нет, — отозвался Рон из-за бутылки сливочного пива. — Хотя, если честно, я её особенно и не высматривал.

Гарри закатил глаза.

— Если ты хочешь потанцевать с Луной, просто пригласи её, ладно? — сказал он. — А я пойду искать Гермиону.

— Иди-иди, дружище, — отозвался Рон. — Поцелуй её от нас. — Невилл сдавленно хихикнул.

Гарри сейчас был не в настроении что-либо отрицать и просто проигнорировал их. Это было правдой: ему очень хотелось поцеловать Гермиону, но переступить эту грань он пока не решался. Гермиона могла разбить ему сердце так, как он даже не хотел себе представлять; потерять её значило бы потерять часть самого себя. Рисковать этим он не мог. Пока не мог. А вот пригласить её на танец был готов. Танец — вещь простая и, в сущности, платоническая.

Он оглядел Большой зал, надеясь заметить хотя бы намёк на Гермиону. Джинни и Луна стояли в другом конце зала в компании нескольких шестикурсников. Если кто и мог знать, где Гермиона, то только они.

Он похлопал Джинни по плечу; у пары шестикурсников при его появлении заметно расширились глаза. Гарри сдержал очередное желание закатить глаза.

— Джинни, ты не видела Гермиону?

Та нахмурилась.

— Она ушла минут десять назад… Я думала, пошла к вам с Роном.

— Ладно. Спасибо, Джинни.

Размышляя на ходу, он направился к дверям Большого зала. Если Гермионы не было ни с ним и Роном, ни с Джинни, значит, скорее всего, на балу её уже не было. А это означало, что что-то — или кто-то — расстроило её настолько, что она ушла. Иначе она бы осталась до самого конца; Гермиона любила танцевать.

Гарри направился в покои Гермионы — точнее, в покои старост школы. К счастью, как староста школы, он тоже имел туда доступ, и ему не приходилось всякий раз карабкаться по ужасно скользкой лестнице, когда хотелось её навестить.

Он постучал в дверь её кабинета. Когда никто не открыл и вообще не отозвался, он назвал пароль и вошёл. Кабинет оказался тёмным и пустым. Гарри двинулся к двум дверям в дальнем конце комнаты: одна, открытая, вела в её личную ванную; другая, плотно закрытая, — в спальню.

Едва он поднял руку, чтобы постучать, как услышал всхлип. От этого звука у него болезненно сжалось в груди. Всхлипы никогда не предвещали ничего хорошего. Он тихо постучал.

— Гермиона? Можно войти?

Она не ответила. Гарри только понадеялся, что не он чем-то её расстроил. Он снова негромко постучал и чуть приоткрыл дверь. В комнате было совсем темно, но он всё же различил на кровати её силуэт — она даже не сняла парадную мантию.

— Гермиона? Почему ты не на балу? — спросил он, осторожно присаживаясь на край кровати. — Я даже не успел с тобой потанцевать.

И снова никакого ответа. Её молчание тревожило всё сильнее. Внутренне вздохнув, он сбросил туфли, лёг рядом и положил руку ей на плечо.

— Гермиона? Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — пробормотала она, поворачиваясь к нему лицом. — Никто ничего не сделал, как обычно. На меня вообще никто не посмотрел.

— Тебя никто не пригласил танцевать? — с удивлением спросил Гарри. Он точно видел, как в начале вечера Терри Бут поглядывал на неё, и стоило немалых усилий не пойти и не отколотить рейвенкловца. Как получилось, что никто так и не подошёл? Облегчение от того, что соперники оказались не слишком настойчивыми, смешивалось в нём с обидой за неё. Гермиона же была восхитительна. Почему же никто не пригласил её на танец?

— Нет. — Она снова всхлипнула. — Конечно, нет. Да и зачем им? Я всего лишь уродливая, скучная Гермиона — со своими книгами и дурацким значком…

— Ты не уродливая и не скучная, — твёрдо сказал Гарри, невольно копируя её собственный тон, не терпящий возражений. — И, возможно, никто тебя не пригласил только потому, что ты ушла раньше, чем им хватило смелости…

Гермиона нахмурилась, явно не поверив.

— Не нужно целого часа, чтобы пригласить девушку на танец.

Гарри чуть улыбнулся.

— Нужно, если она красивая. Мужчины вообще трусы, когда дело касается женщин. Особенно если женщина умная и красивая и вполне способна разбить тебе сердце.

Гермиона покачала головой; с кончика её носа сорвалась слезинка.

— Не ври мне, Гарри.

— Я не вру! — возмутился он, обнимая её рукой, чтобы она не успела отползти, как явно собиралась. Как вообще её утешить, не сказав того, чего говорить не следовало, не перешагнув грань между дружбой и чем-то большим?

«К чёрту границы», — подумал Гарри, притягивая её ближе. Глядя на её заплаканное лицо, он был готов на всё, лишь бы утешить её, заставить понять, что она красива и удивительна, — даже если для этого придётся положить на стол собственное сердце.

— Ты единственная девочка, с которой мне сегодня хотелось танцевать, — признался он, поглаживая её по спине — так, как, он надеялся, должно успокаивать, а не казаться вторжением в личное пространство. Затаив дыхание, он ждал её реакции.

— Ты… ты ведь не ушёл с бала только ради того, чтобы найти меня? — нерешительно спросила она, пристально разглядывая верхнюю пуговицу его мантии.

Он улыбнулся.

— Именно ради этого.

Уголки её губ чуть заметно дрогнули, будто ей было приятно это слышать, но она старалась не выдать себя. От этого зрелища по его телу разлилось тёплое удовольствие.

— Почему ты не нашёл меня раньше? — спросила она.

— Потому что я трус, — ответил он. Сердце гулко ударило в груди, когда её рука скользнула ему за спину.

— М-м. Но ты же храбрый Гарри Поттер, — сказала она, прижимаясь к нему ещё теснее, и от этого казалась совсем маленькой и хрупкой. Ему хотелось защитить её от всего мира. — Не может же быть, что ты боишься такой малявки, как я.

— Отказ был бы сокрушительным, — признался он; сердце у него мучительно сжималось от тепла её тела. Держа её в объятиях, Гарри почему-то чувствовал себя сильным, почти достойным, и в то же время ужасался мысли, что она сейчас отстранится. Одно лёгкое движение, несколько слов — и Гермиона могла бы раздавить его. Может быть, он и казался сейчас сильным, но на самом деле вся власть была у неё. То, что он утешал её, отдавало странным фарсом: по-настоящему уязвимым здесь был именно он.

Гермиона всё-таки отстранилась — но лишь для того, чтобы посмотреть на него с лёгкой улыбкой.

— С чего ты взял, что я тебе откажу?

Гарри пожал плечами, внезапно смутившись.

— У тебя мог бы быть кто-то поумнее, покрасивее… кто-то, рядом с кем тебе не грозит погибнуть.

Гермиона села, чтобы видеть его лицо целиком; ему пришлось отпустить её, но она тут же протянула руку и успокаивающе провела пальцами по его щеке.

— Гарри, неважно, кто мог бы у меня быть. Ты и есть красивый и умный, храбрый, верный и заботливый — ты всё, чего я хочу.

— П-правда? — Его сердце замерло.

— Да, — выдохнула она, снова ложась рядом. И застенчиво улыбнулась. — Ты единственный мальчик, с которым мне сегодня хотелось танцевать.

Гарри ухмыльнулся, мимоходом поражаясь их обоюдной слепоте; сердце у него разрывалось от такой радости, о существовании которой он прежде даже не догадывался. Гермиона прижалась к нему, устроив голову в изгибе его шеи. Её мягкое дыхание, скользившее по его коже, отзывалось мурашками вдоль позвоночника.

— Гермиона?

— М-м?

— Ты всё ещё хочешь потанцевать?

— М-м, как-нибудь в другой раз, — пробормотала она уже сонно. — Это лучше танцев.

Гарри поцеловал её в лоб, когда она начала засыпать, и сердце у него перевернулось так, что он наконец признался себе в том, в чём очень долго не решался признаться. Он был безнадёжно влюблён в Гермиону — и это было нормально. Нормально было, что эта спящая девушка, такая хрупкая с виду, могла сломать его без всякой надежды на восстановление, потому что и она сама, каждый раз плача у него на плече, давала ему ту же власть над собой.

Гарри улыбнулся, тоже погружаясь в сон. Это нормально, потому что он сможет показать ей, какая она красивая, а она научит его не бояться этого.

Это было больше чем нормально.

Это было идеально.