Керосин (гет)

Солнце слепило глаза, но ветер то и дело налетал порывами, заставляя ежиться даже в легких куртках. По тротуарам летели обрывки газет и пакеты — обычный лондонский ветер, который к концу августа становится особенно упрямым.

На кухне дома на Гриммо, 12, Молли Уизли вытирала тарелку, краем глаза наблюдая за Сальмой. Женщина задумчиво вертела чашку в руках.

— Ты стала лучше есть.

— Да, — выдыхая, ответила Сальма. — Штаны перестали висеть.

Молли заулыбалась своему отражению в фарфоре.

— Спасибо тебе.

— Что ты, дорогая! Твой дед мне бы не простил.

Сальма вздрогнула. Дед — Каспиан Локвуд. Она почти забыла, как много значило его имя для семьи Уизли. Он был начальником Артура в Отделе по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. Тогда, еще беременная первенцем, Молли приходила к ним на ужины. Сальма помнила, как обычно суровый дед расплывался в улыбке при виде четы Уизли. Как Молли гладила ее маленькую по волосам и говорила, что обязательно родит дочку. А после гибели деда она обнимала ее и шептала: «Мой дом всегда открыт для тебя». Тогда Сальма не воспользовалась этим. Ушла на свою войну. Сейчас, глядя на эту женщину с полотенцем в руках, она чувствовала очередной приступ страха.

Сальма глубоко вздохнула и тихо поставила чашку на стол.

— Я все хотела с тобой поговорить, — начала Молли, отворачиваясь к буфету с посудой. — Уж не знаю, что у тебя там было и что такое ты делала…

Сальма сглотнула, понимая, к чему идет разговор. Она только начала спокойно дышать после всех стычек. Но знала: однажды Молли заговорит с ней. Весь этот месяц она относилась к ней настороженно, будто держала на вытянутой руке. И это абсолютно логично. Сальма сама не знала, как к себе относится.

— Я должна доверять Дамблдору и защищать свою семью… — Молли сделала глубокий вдох и повернулась к ней. — Ты заплатила высокую цену неизвестно за что. И я хочу, чтобы ты знала… Я тебе верю. Именно я. Не мой муж, не мои дети. Я. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

Сальма поднялась и посмотрела на Молли. Та продолжила:

— Прости, что не сказала это раньше. Видела, как тебе тяжело, но думала, что буду лезть к тебе в душу.

У Локвуд что-то закололо в скулах, и она опустила глаза.

— Сальма, во имя Мерлина, — подходя к ней для объятий, заговорила Молли.

— Для меня это, правда, важно, — улыбнувшись друг другу, женщины обнялись, как обнимаются мать и дочь.

— Но прошу тебя, ты видишь, что ему тяжело. Пойди к нему навстречу. Не сегодня, не завтра…

В коридоре со скрипом открылась входная дверь.

— Я же просил встретить меня, — крикнул Артур. Его ворчание быстро расползлось по этажу.

Сальма виновато улыбнулась и повернулась к двери.

— Пойду помогу.

Молли вытерла глаза краем фартука и посмотрела ей вслед.

— Как по мне, она крутая тетя, — раздалось за ее спиной.

Джинни сидела за столом и доедала пончик в сахарной пудре, оставшийся с завтрака. Вопросительно посмотрела на мать и вытерла нос.

— Откуда ты взялась? — подбоченясь, спросила Молли.

— С момента про Дамблдора.

* * *

Сириус смотрел на себя в зеркало, сощурившись, будто внимательно изучал себя. Легкий пиджак, футболка, джинсы, остроносые ботинки на каблуке. Для риэлтора — шик. Для мага — маскарад. Для него самого — просто попытка быть кем-то, кто не живет в пыльном жутком особняке.

Он провел пальцем по скуле, поправил воротник. Чистые ногти, голова, ботинки — отец был прав в этом, хоть и был мудаком. Про остальное они не договаривались. Про татуировки, про длинные волосы, про эту чертову свободу быть собой — молчали. Вот он и пользовался. С вызовом и тем самым искрящимся восторгом, который бесил родителей до скрежета зубов.

Он откинул волосы назад и стянул в хвост. Хвост — это собранно. Это серьезно. Это для риэлтора, который будет оценивать, потянет ли он эту квартиру. А потом вспомнил, зачем он вообще туда идет — не чтобы купить, а чтобы убедиться, что ему есть куда бежать.

Резко выдохнул и распустил волосы.

— Да блять, — сказал своему отражению и вышел из комнаты.

Не успел подойти к лестнице, как краем глаза заметил движение у двери в конце коридора. Эльф бесшумно скользнул в комнату, которая была заперта уже много лет.

— Кикимер! — рявкнул Сириус, забыв про все на свете.

Эльф выскочил, втянув голову в плечи, но в его глазах горел тот самый тупой, упрямый огонек, который бесил Сириуса больше всего.

— Что ты там забыл? Сколько раз говорил?! — шипел он сквозь зубы.

— Кикимер заботится о хозяине, — проскрипел эльф, пятясь к лестнице. — Кикимер убирает пыль с вещей юного хозяина.

Сириус замер. Регулус. Его брат, который выбрал не ту сторону и сдох где-то в темноте по приказу Волан-де-Морта.

— Пыль, — глухо повторил Сириус. — Думаешь, ему есть дело до пыли?

Кикимер всхлипнул и с хлопком исчез, оставив после себя тяжелый запах старого пергамента и плесени.

Сириус стоял, глядя на закрытую дверь. Комната брата. Он не заходил туда ни разу с тех пор, как сбежал из дома. Не мог. Не хотел. А теперь оказывается, что Кикимер там убирает. Хранит память о том, кого сам Сириус предпочел забыть.

Он тряхнул головой и быстро зашагал к лестнице. «Потом, — сказал себе. — Все потом».

Торопливо сбежал по ступеням, мимо все еще галдящих портретов. «Что ж она их не заставит заткнуться?», — с нервным раздражением пронеслось в голове. Уже издалека он услышал гвалт детских голосов, доносящийся с кухни. Но среди этого разносился знакомый женский смех. Блэк остановился на подходе к кухне.

Он осторожно выглянул из-за косяка. Кухня была полна народу: Молли над чем-то колдовала у плиты, близнецы что-то доказывали друг другу; Рон натирал свой значок старосты; Гермиона и Джинни сидели напротив Сальмы, которая держала в руках какую-то книгу. А Гарри отрешенно смотрел в потолок.

— Это что за хрень? — сквозь смех выдохнула Сальма. — «Теория защитной магии»! Это что, шутка такая?

Гермиона фыркнула, сохраняя серьезность:

— Это же классический учебник, там все нужное…

— Серьезно?! — Сальма, взмахнув палочкой, заставила страницы с шелестом перелистнуться. — Тут все испачкано министерской пропагандой. Вот! — ткнув пальцем в страницу, она с апломбом прочла. — Основания для неагрессивного ответа. Читаем внимательно — любые. Я в восторге! Такая гадость!

Гарри наконец опустил взгляд и внимательно слушал крестную. Джинни и Гермиона начали о чем-то спорить. Даже Рон оживился и уставился на книгу.

Сириус смотрел и не мог отвести глаз. Она смеялась. По-настоящему. Так, как смеялась когда-то в их старой квартире, когда они валялись на диване с дурацкими маггловскими журналами.

У него вдруг пересохло в горле. «Иди уже, — сказал он себе. — Риэлтор ждет». Но ноги не слушались.

— Ну, это хотя бы приличная работа, — Сальма взялась за новую книгу. В этот момент Гарри перевел взгляд на дверной проем, будто знал, что Сириус стоит там, и встретился с ним глазами.

Тот дернулся, словно его застали за чем-то постыдным.

— Я ушел, — бросил он и быстро зашагал к выходу. Но смех все еще звучал у него в ушах.

* * *

Розовощекий долговязый риэлтор по фамилии Керри буднично рассказывал о преимуществах большой квартиры на окраинах Камден-Тауна. Сириус его не слушал. Он мерил шагами комнату, постоянно заглядывая то в одно, то в другое помещение, будто примерял. Римус внимательно слушал и задавал неудобные вопросы.

— С проводкой как дела? — допрашивал он, стоя, засунув руки в брюки, и перекатываясь с пятки на носок. Между вопросами он косился на своего друга.

Наконец Сириус остановился и пристально вгляделся в агента.

— Тут хоть можно курить?

— Да конечно, — словно очнувшись ото сна, пробормотал риэлтор. — Позволите? — с этими словами он протянул им зажигалку.

Блэк подкурил и шумно выдохнул, глядя на грязную реку за окном.

— Извините за бестактность… — почесав затылок, продолжал риэлтор. — А вы… пара? — Тишина стала густой, он забормотал, будто это последняя возможность. — Просто уже третья квартира за сегодня… И я…

— Ха! — прыснул Сириус, вся его напускная серьезность исчезла. — А надо?

Риэлтор неловко улыбнулся и тихо выдохнул, поняв, что ему только что повезло. Римус устало покачал головой и, прислонив ладонь к лицу, засмеялся.

— Я друг его…

— Он мне помогает, — глядя мистеру Керри в глаза, лениво говорил Сириус. — Римус — мой самый частый гость, поэтому его мнение очень важно. — Тут он сощурился и хитро поглядел на друга. — Хоть не уверен, что теперь он будет заходить ко мне так же часто, как раньше.

Римус с улыбкой фыркнул и отвел взгляд вниз.

— Мы вас уже, наверное, замучили…

— Это моя работа, просто не всегда можно оттянуть галстук, — с этими словами мистер Керри присел на подлокотник кресла и быстро выдохнул струю дыма. — Я могу предложить вам еще один вариант. Но он…

— Дороже? — спросил Блэк, глядя в пол. — Это не проблема. Но мне, все-таки, не нужны большие окна и красивые виды.

Римус повернул голову к другу. Последний глядел в потолок, вспоминая все подходящие варианты.

— Тогда на следующей неделе так же сможете? — тут раздался противный писк, агент суетливо потянулся к пейджеру. — Прошу прощения, мне нужно позвонить… — и, вскочив, он торопливо, сохраняя осанку, ушел в коридор.

Друзья остались вдвоем в светлой гостиной и все еще посмеивались.

— Я сменю агентство, — качая головой, заговорил Сириус.

— Для них мы выглядим очень странно, — ответил Римус, размазывая окурок в пепельнице. — Я ждал, когда он выкинет что-то подобное.

— Я старался, одевался, а они мне подсунули этого. Лучший агент, твою мать.

— Ты, Блэк, понимаешь… выглядишь… — Римус перебирал пальцами в воздухе, состроив гримасу. — Как это… неплатежеспособно.

Сириус закатился раскатистым смехом.

— А ты? — сквозь ладони выдохнул он.

— А я еще лучше, — Римус плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. — Ты мне лучше скажи. Что за проблема с окнами?

На этих словах он сомкнул руки на коленях и выжидательно посмотрел на друга.

— Так… — Сириус поднял брови и отвел взгляд.

— Нет-нет, думаю, это необходимо обсудить.

Только Сириус успел открыть рот, как в комнату зашел риэлтор, потирая руки.

— На следующей неделе сможете?

Виновато сощурив глаза и криво улыбнувшись, Сириус медленно заговорил:

— Я с вами свяжусь, и все уточним. А сейчас мы, пожалуй, пойдем.

Выйдя на шумные и пестрые улицы Камден-Тауна, Сириус заторопился вперед, а Римус бросился его догонять.

— Ты от вопросов не уйдешь.

Сириус остановился и всем телом развернулся к другу.

— А что ты хочешь услышать? Что я веду себя как школьник? Или что пытаюсь сбежать? — хватая ртом воздух, говорил Блэк. — Понимаешь, сегодня я услышал, как она смеется. И… — он опустил взгляд на грязный тротуар. — Она вроде подружилась с Гарри. Они ходят, о чем-то говорят. Сколько она еще там пробудет? И выйдет ли вообще? Я что должен ее оставить? Дамблдор… твою мать.

— Так, ты спроси.

— Кого?

— Сальму.

Сириус сделал шумный выдох и зашагал дальше, но Римус легко догнал его.

— Ты же вроде наладил контакт…

— Я не могу подойти и спросить: а когда ты уедешь? И вообще, что ты тут делаешь, Сальма? Почему вернулась? Зачем? А почему ты оставила меня? Это ты у нас счастливый влюбленный, а я страдающий, воспитанный мужчина.

— Воспитанный мужчина, ты стульями и бокалами швырялся несколько недель назад.

Сириус из-под бровей уставился на Римуса. Тот выдержал взгляд, не отворачиваясь.

— Просто поговори… И все… Ты не станешь от этого уязвимее. Ты же можешь говорить со мной. С Артуром. С Гарри. Она же была не только женщиной мечты, но и другом.

Желваки на лице Сириуса зашевелились, взгляд уперся куда-то в сторону. Он сглотнул, помолчал, потом выдохнул, будто набрался сил.

— Я тебя услышал.

Римус мягко улыбнулся и, чтобы разрядить обстановку, хлопнул его по плечу.

— Прекрасно. А теперь к другим хорошим новостям. Мы вчера говорили с Тонкс…

И двое друзей, сквозь галдящую и разношерстную толпу, нырнули в темный переулок.

* * *

Несмотря на все усилия «домовых» чар Молли и «полевой» магии Сальмы, дом не становился уютнее. Проклятых предметов хоть и стало меньше, но атмосферы не прибавилось. Злое ворчание Кикимера усугубляло ситуацию.

Дети развлекали себя сплетнями о делах Ордена и розыгрышами близнецов, которые порядком надоели. Отчаявшись, Джинни и Гермиона приняли важное стратегическое решение — достали «Монополию». Каждый год Гермиона упрямо возила ее в Хогвартс в надежде привить основы стратегии своим друзьям, но никак не удавалось. В тот вечер они все-таки смогли. Толпа детей во главе с девчонками вошла в гостиную, где уже сидели Сириус и Римус.

Те чуть подпрыгнули в креслах от неожиданности и в недоумении застыли с зажженными сигаретами в руках.

— Я мозги буду включать через неделю, — лениво тянул Рон.

Близнецы фыркнули, и Фред, проминая подушки диванов, буднично ответил:

— Ты и там их не включаешь.

— Можно подвинем? — спросила Джинни, глядя на Сириуса. Она уже взялась за край небольшого журнального столика.

— Да, а вы что делаете?

— Мы будем играть в «Монополию». Это такая настольная игра, — поясняя, как ребенку, говорила Гермиона. Она доставала из коробки с игрой бумажки и раскладывала в неаккуратные стопки. — И вам нужно покупать активы. Ну, предприятия, недвижимость.

— О, Сириус, тебе надо! — выпалил Римус. — А странные риэлторы там есть?

Он, проявляя искренний интерес, привстал с кресла и внимательно оглядел игровое поле.

— Так мы же играли в это как-то раз, — оборачиваясь к другу, сказал он. Не заметив изменений на лице Сириуса, он встал и протянул руку Гермионе. — Я с вами.

Гермиона, искренне улыбнувшись, пожала ему руку и принялась объяснять всем правила игры.

Сириус глядел на все это с недоверием. Спустя долгое время и разные вариации недоумения на лицах детей и Римуса, Гермиона наконец выдохнула и посмотрела на друзей. В воцарившейся тишине был слышен только храп Артура, который отсыпался после очередного дежурства.

— Хорошо, — выдохнул Джордж. — Мы играем за шляпу.

Начался страшный спор о том, кто с кем будет играть и нужно ли вообще играть в парах. Гермиона, выставив палец, упрямо повторяла Фреду: «Никакой магии. Никакой магии». Гарри, улыбаясь, запрокидывал голову, пока Римус не рассудил, что это всего лишь проба.

Итак, игра началась. Сириус сел рядом с ними, закинув ногу на ногу, и с ленивым интересом наблюдал за происходящим. Он не играл — принципиально. Сказал, что «эта маггловская хрень» для него слишком сложная, но на самом деле ему просто нравилось смотреть, как они все шумят, спорят и смеются. Дом, который еще месяц назад давил на него тяжелым молчанием, сейчас гудел, как живой организм.

Близнецы орали друг на друга, пытаясь доказать, кто кого надул. Рон мрачно подсчитывал убытки после очередного банкротства. Гермиона, закусив губу, лихорадочно пересчитывала деньги, явно разрабатывая стратегию. Джинни сидела с унылым видом — ее дела шли из рук вон плохо.

— Это грабеж! — вопил Фред, когда Римус с невозмутимым видом сгреб очередной выигрыш.

— Просто бизнес, ничего личного, — делово поправил Римус, пытаясь скрыть улыбку.

Тут в гостиную вошла Сальма.

— Молли просит вас быть потише, — не получив никакой реакции, она недоуменно посмотрела на сидевшего чуть в стороне Сириуса. Тот, стараясь сохранить серьезный вид, смеялся в ладонь. Встретившись взглядом с ней, он пожал плечами и указал на детей. На нее смотрел только Гарри, который уже завел себе привычку следить за их взаимодействиями.

Женщина подошла к детям и, чуть привстав на цыпочки, посмотрела на стол.

— Это же «Монополия», мы играли в нее, — обращаясь к Римусу, сказала она.

— Да, я помню, поэтому у меня теперь… — Римус сделал веер из игровых денег и махнул им в сторону Фреда. — Пошли с нами!

— Нет. Просто ведите себя тише.

Джинни, окончательно отчаявшись, подняла голову на нее и сказала:

— Помоги мне.

Сальма улыбнулась, но замотала головой. Джинни, не унимаясь, встала и потянула ее за руку.

— Давай, будешь моим советником, — заявляла она, усаживая ее рядом с собой. — Ты знаешь правила и умная! Мы их разнесем в щепки!

Сальма покосилась на доску, потом на Сириуса. Он смотрел на нее с тем самым выражением, которое она не могла расшифровать — насмешка? любопытство? — и вдруг улыбнулся. Кивнул, будто разрешая.

— Ладно, — Сальма повернулась к девочке. — Давай посмотрим, что тут можно сделать.

Дальше было шумно, весело и совершенно по-дурацки. Сальма, забыв про свою обычную сдержанность, ворвалась в игру с таким азартом, будто от этого зависела судьба мира. Она шептала Джинни на ухо, подсказывала, подкидывала идеи, и вскоре дела пошли в гору. Гермиона возмущалась нечестной игрой, близнецы хохотали, Рон схватился за голову, когда Джинни купила его последнюю улицу.

А когда Сальма, не выдержав, расхохоталась в голос над очередной неудачей близнецов, Сириус поймал себя на том, что не может отвести от нее глаз. Она была… живой. Настоящей. Той, которую он помнил.

Джинни и Сальма выиграли. С воплем торжества девочка повисла у нее на шее, и та, растерявшись на секунду, обняла в ответ. Сириус увидел, как на мгновение ее лицо стало мягким, почти счастливым.

Позже, когда дом затих, Сириус и Римус плюхнулись в кресла, глядя в темноту за окном.

— Шумно, — заметил Римус.

Сириус хмыкнул и затянулся.

— Знаешь, — сказал он вдруг. — Жаль, что они скоро уедут.

Люпин повернул голову и посмотрел на друга. Его лицо казалось спокойным, но в голосе звучало что-то, чему он не мог подобрать названия.

— Дом ожил, — тихо сказал Римус.

Блэк кивнул.

— Ага. И теперь снова будет пусто.

Они помолчали. Где-то вдалеке завыла сирена.

— Ну, не совсем пусто, — вдруг сказал Римус.

Сириус покосился на него, но ничего не ответил. Только снова закурил.