Свет в руинах. Том третий (джен)

Утро субботы в Министерстве Магии началось с того, что Корнелиус Фадж пролил горячий кофе на свои любимые полосатые брюки.

Кофе не был виноват. Виноват был «Ежедневный Пророк», который свежим, пахнущим типографской краской рулоном лежал на столе Министра.

Фадж, задыхаясь, смотрел на передовицу.

На всю первую полосу была размещена огромная, колдографически-движущаяся фотография.

На фото был запечатлен Златопуст Локонс. Глава Экспедиционного Корпуса (как он теперь себя официально называл) сидел в роскошном, темном кресле в каком-то мрачном, явно подвальном помещении, освещенном лишь одним факелом. Локонс, одетый в свою драконью куртку, сурово смотрел в объектив, покуривая трубку.

Но шок Фаджа вызвал не Локонс.

Напротив Локонса, скованный (иллюзорными) цепями, сидел истощенный, заросший человек с безумными глазами. Сириус Блэк. Беглый узник Азкабана. Человек, которого искала вся Британия.

Заголовок кричал, срывая голос:

«ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ В ПАСТИ БЕЗУМИЯ! ЗЛАТОПУСТ ЛОКОНС ПРОНИКАЕТ В ЛОГОВО СИРИУСА БЛЭКА! О ЧЕМ МОЛЧИТ МИНИСТЕРСТВО?»

Фадж судорожно вцепился в газету, его глаза бегали по строчкам статьи:

«…Рискуя собственной жизнью, не дожидаясь неуклюжих действий аврората, я, Златопуст Локонс, спустился в самые темные катакомбы подземелий, чтобы взглянуть в глаза человеку, чье имя наводит ужас на нацию. Сириус Блэк, изможденный, но не сломленный, признался мне в ходе нашего напряженного диалога…»

Дальше шел абсолютно, стопроцентно сфабрикованный, блестяще написанный диалог, в котором «Блэк» (роль которого на фото исполняла весьма качественная иллюзия, созданная Локонсом по памяти о той самой встрече в кабинете) жаловался на условия содержания в Азкабане, сырость и отсутствие свежей прессы.

Но главное было в конце.

«…Блэк категорически отказался сдаваться властям, заявив: «Министерство Фаджа — это цирк с дементорами. Они не способны поймать даже нюхлера в пустой комнате!». Полагаю, дорогие читатели, безопасность наших детей сейчас находится исключительно в руках частных инициатив. Консорциум Айнцберн продолжает набор в отряды самообороны. Шелк акромантулов — ваш лучший выбор этой зимой!»

— ОН… ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ! — взвизгнул Фадж, швырнув газету в камин. — Этот павлин! Как он смеет?! Он нашел Блэка и взял у него ИНТЕРВЬЮ вместо того, чтобы сдать его аврорам?! И еще рекламирует свои галстуки!

Дверь кабинета распахнулась. Вбежала Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. Её монокль возмущенно поблескивал.

— Министр! Вы читали передовицу?! Мы должны немедленно арестовать Локонса за укрывательство особо опасного преступника!

— Арестовать?! — Фадж схватился за голову. — Вы с ума сошли, Амелия?! Он же теперь национальный герой! Если мы его арестуем, толпа решит, что мы покрываем Блэка! Высылайте отряд в Хогвартс! Пусть допросят Локонса, пусть обыщут замок! Найдите Блэка, или я всех вас уволю!

В этот момент на стол Фаджа с металлическим стуком приземлилась крошечная механическая сова Широ Эмии. Она выплюнула открытку.

Фадж, дрожа, перевернул её. Там было написано:

«Уважаемый Корнелиус. Мистер Локонс в данный момент находится в экспедиции по поиску редких видов снаркаков. Связь с ним затруднена. Желаем успехов в поисках мистера Блэка. Консорциум Айнцберн. P.S. Дементоры работают отлично, спасибо за топливо».

Фадж осел в кресло, чувствуя, как у него начинается мигрень. Он понял, что его политическая карьера летит в ту же пропасть, куда падали репутации всех врагов Айнцбернов.

* * *

Пока Министерство билось в истерике от статей Локонса, реальный Сириус Блэк (всё еще в форме огромного черного пса) находился в крайне унизительном положении.

Он не давал интервью. Он не сидел в подвалах.

Бродяга сидел в глухих кустах на окраине Хогсмида, промокший до нитки, голодный, как стая оборотней, и тихо, жалко скулил.

Каждая его попытка проникнуть в Хогвартс или Визжащее Шале заканчивалась катастрофой.

Вчера он попытался пролезть через дымоход Шале. Но как только он сунул туда нос, пламя мгновенно сменило цвет на розовый и выплюнуло в него струю горячего, пахнущего лавандой воздуха с голосовым оповещением: «Обнаружен блохастый нарушитель! Инициирую протокол 'Теплая Ванна'!». Бродяга едва успел выскочить, прежде чем его окатило мыльной пеной.

А сегодня утром он наткнулся на патруль: того самого сурового мужчину в черном (Энакина) и девочку с щитом (Тачи). Они не стали его атаковать. Они просто посмотрели на него так, словно он был нашкодившим щенком, и мужчина бросил ему под ноги… косточку. Резиновую игрушечную косточку-пищалку.

Это было невыносимо. Сириус Блэк, гроза Азкабана, сидел в кустах и грыз резиновую кость, потому что у него сводило желудок от голода и отчаяния.

— Ушастый Ноль вызывает Базу. Объект 'Собачка' зафиксирован в квадрате С-3. Грызет игрушку. Выглядит жалко, — раздался писклявый шепот из соседних кустов.

Бродяга навострил уши. Он резко обернулся.

Из-за мокрого папоротника на него смотрел домашний эльф. Эльф был одет в полный лесной камуфляж, на его голове красовался прибор ночного видения, а в лапках он держал микро-рацию.

Сириус зарычал, приготовившись к прыжку.

Но прыгать не пришлось.

Сзади раздались тяжелые, спокойные шаги, от которых завибрировала земля.

Бродяга обернулся и замер.

Перед ним стояла высокая женщина с демоническими рогами. Тиамат. Она была одета в теплое, строгое пальто поверх своего офисного костюма, а в руках держала гигантскую, дымящуюся миску.

Сириус попятился. Он помнил, как эта женщина швыряла гигантского зверя (Королеву Драко) как тряпичную куклу.

Но Тиамат не стала нападать. Она посмотрела на мокрого пса своими бездонными, полными вселенского океана глазами.

— Бедный песик, — её глубокий, резонирующий голос прозвучал удивительно мягко, с искренней материнской тревогой. — Совсем исхудал. Кости одни торчат, а шерсть тусклая. Наверное, глисты и стресс. Иди сюда, мальчик. Мама принесла покушать.

Сириус хотел зарычать. Он хотел броситься на нее. Он — Мародер!

Но запах… запах, исходящий из миски, ударил ему в нос.

Это было рагу. Из отборной мраморной говядины. С густой, блестящей подливкой. С мягкой картошечкой.

Желудок Бродяги издал предательский, оглушительный вопль, который заглушил голос гордости беглого аристократа.

Пес заскулил. Он медленно, виновато подполз к миске, которую Тиамат опустила на траву. Он начал жадно, давясь, заглатывать мясо.

Тиамат опустилась на колени (ткань её строгой юбки опасно натянулась) и принялась ласково, мощными движениями поглаживать огромного пса по спине.

— Кушай, кушай, — ворковала Праматерь всего сущего, вычесывая репейник из его шерсти. — Сейчас мы тебя накормим, отмоем гипоаллергенным шампунем от блох, и пойдешь знакомиться с семьей. На улице холодно, простудишь лапы.

Сириус Блэк, самый опасный преступник Британии, ел рагу, жмурился от ласки и думал: «Катись оно всё в бездну. Я сдаюсь. Пусть моют. Если меня убьют после такого обеда, я умру счастливым».

* * *

Через два часа Сириус Блэк, всё еще в форме собаки, сидел в теплой, ярко освещенной гостиной Визжащего Шале.

Его действительно вымыли. Селла, вооруженная душевым шлангом, перчатками и угрозами («Если вы попытаетесь укусить меня, блохастый, я превращу вас в коврик для прихожей»), оттерла его до блеска. Теперь Бродяга благоухал альпийскими травами, а на его шее, к его глубочайшему, невыразимому унижению, красовался пышный розовый бантик, лично повязанный Хлоей.

В гостиной присутствовало ядро семьи Айнцберн.

Кирицугу Эмия сидел в кресле, методично протирая оптику прицела. Гарри Поттер сидел напротив пса, внимательно, изучающе глядя на него зелеными глазами. Энакин Скайуокер стоял у двери, скрестив руки на груди. А Айрисфиль увлеченно расставляла чайные чашки из тончайшего фарфора.

— Мы знаем, кто ты, — спокойно, без капли агрессии произнес Гарри. — Трансформируйся, Сириус Блэк. Мы хотим поговорить.

Пес тяжело вздохнул, закрыл глаза и с негромким хлопком превратился в человека.

Изможденный, невероятно худой, с впалыми щеками и длинными волосами, но кристально чистый (что делало его вид еще более нелепым из-за розового бантика, оставшегося на худой шее), Сириус рухнул на ковер.

Он сжался, ожидая удара. Ожидая допроса. Ожидая Круциатуса от этих людей, которые явно не были обычными британскими магами.

Айрисфиль тут же подскочила к нему, опустилась на колени и всучила в его дрожащие руки огромную чашку с горячим чаем и блюдце с домашним песочным печеньем.

— О, мистер Блэк! Вы выглядите гораздо лучше! Вам сахарозаменитель или нормальный? У нас есть отличный мед!

Сириус ошарашенно посмотрел на печенье, потом поднял взгляд на Гарри.

— Гарри… — прохрипел Блэк. Его голос сорвался, на глазах навернулись слезы. — Ты так похож на Джеймса… Но глаза… глаза Лили. Я… Гарри, ты должен мне поверить! Я не убивал их! Я не предавал! Это был Питер! Петтигрю! Он анимаг! Он живет в замке, в виде крысы у мальчика Уизли! Я пришел убить его!

Сириус зажмурился, приготовившись к тому, что ему не поверят. Что Гарри назовет его лжецом, убийцей и позовет дементоров.

Но Гарри даже не моргнул. Ледяной Принц сделал грациозный глоток чая и кивнул.

— Мы знаем, крестный.

Сириус поперхнулся чаем, закашлявшись. Печенье выпало из его рук.

— Ч-что? Знаете?! Но… Министерство… Дамблдор…

— Министерство — это сборище некомпетентных, коррумпированных бюрократов, Сириус, — холодно, безэмоционально произнес Кирицугу. — А Дамблдор слишком полагается на веру в людей и свои интриги, вместо того чтобы проверять факты и проводить криминалистическую экспертизу.

Гарри поставил чашку на стол.

— Отвечая на твой немой вопрос «Откуда мы знаем?»: моя семья не полагается на газеты. Мы полагаемся на сбор эмпирических данных.

Гарри откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

— Еще летом, когда мы получили письмо от Рона из Египта, мы обратили внимание на странное поведение его старой крысы. Она впадала в панику при виде древних рун на саркофагах. Обычная крыса живет три года. Эта жила в семье Уизли двенадцать лет. Биологическая аномалия, плюс неадекватная реакция на магические угрозы.

Сириус слушал, открыв рот. Тринадцатилетний мальчик рассуждал как прожженный аврор-следователь.

— Мой кузен Дадли, — продолжил Гарри, — случайно подверг её воздействию нестабильной сырой праны. Крыса заговорила человеческим голосом. После этого мы официально классифицировали её как шпиона и изъяли объект из кармана Уизли для допроса с применением алхимической сыворотки правды.

Сириус вскочил на ноги. В его глазах вспыхнул огонь безумной надежды и застарелой, двенадцатилетней ярости.

— Вы поймали Питера?! Он у вас?! Где он?! Дайте мне его! Я разорву эту лживую крысу на куски! Я ждал двенадцать лет в аду!

Гарри и Широ (который только что вошел в комнату с планшетом) переглянулись.

— Боюсь, это невозможно, крестный, — с легким, почти виноватым вздохом ответил Гарри. — Видишь ли… Питера Петтигрю украли.

Сириус застыл, как вкопанный.

— Украли? Кто?! Пожиратели смерти?! Дементоры?!

— Богини шумерского пантеона, — меланхолично, не отрываясь от экрана планшета, сообщил Широ. — Иштар и Эрешкигаль. Они случайно зашли к нам через пространственный портал, увидели контейнер с крысой, подумали, что там золото, и забрали его в Царство Мертвых.

Сириус Блэк медленно, неуклюже опустился обратно на ковер.

Его мозг, выдержавший пытки дементоров, отказался обрабатывать эту информацию. Это было слишком даже для магического мира.

— Богини… шумерского пантеона… украли крысу… в царство мертвых?

— Да, — кивнула Хлоя, спрыгивая с подоконника и жуя яблоко. — Теперь Питер носит имя «Пушок», спит в бархатной клетке из демонических костей и вынужден есть наши острые пирожки с анти-материей, которые богини иногда покупают у нас на вынос. Поверь мне, Блэк. Ему сейчас гораздо, гораздо хуже, чем если бы ты его просто разорвал на куски. Мы обеспечили ему вечные, изощренные страдания без возможности умереть.

Сириус обхватил голову руками, увенчанную розовым бантиком. Он посмотрел на эту семью. На спокойного, взрослого не по годам Гарри. На человека с пистолетом. На девочек, обсуждающих адские муки как меню в ресторане.

Он понял, что Джеймс Поттер, величайший любитель розыгрышей и хаоса, отдал бы всё золото Гринготтса, чтобы посмотреть на это.

— Вы… вы сумасшедшие, — истерично, надрывно рассмеялся Сириус Блэк, чувствуя, как с его души спадает огромный, двенадцатилетний груз, уступая место чистому абсурду. — Вы абсолютно, тотально сумасшедшие!

— Мы — прагматики, мистер Блэк, — поправил его Кирицугу, пряча тряпочку для оптики. — А теперь ешьте печенье. Раз уж главный свидетель, который мог бы доказать вашу невиновность, уехал на ПМЖ в шумерский ад, нам предстоит составить план вашей легализации. И это будет непросто.

* * *

Разговор о легализации был отложен до утра. Айрисфиль, чьи материнские инстинкты заменяли Айнцбернам здравый смысл, категорически заявила, что истощенный человек после двенадцати лет Азкабана и пространственных потрясений должен спать, а не обсуждать политику Министерства.

Сириуса отвели на второй этаж Визжащего Шале.

Комната, которую ему выделили, когда-то была пыльным чердаком. Теперь это была светлая, теплая гостевая спальня, пахнущая сосной.

Селла молча, с профессиональным неодобрением глядя на его лохмотья, выдала ему чистую хлопковую пижаму, махровый халат и набор уходовой алхимии.

Сириус стоял посреди комнаты. Розовый бантик он, наконец, снял, но чувствовал себя так, словно его всё еще душит невидимый ошейник. Он не мог поверить. Он жив. Гарри жив. Гарри верит ему.

Блэк подошел к кровати. Она была огромной, с толстым пуховым одеялом и кучей подушек.

После каменного пола Азкабана и сырой земли Запретного Леса эта кровать казалась ему опасной. Он инстинктивно стянул с себя халат, лег на пол рядом с кроватью, свернулся клубком и мгновенно уснул, провалившись в спасительную темноту без сновидений.

Впервые за двенадцать лет дементоры не пришли в его сны. Дементоры были заняты: они вырабатывали электричество для теплиц профессора Стебль, согревая экзотические орхидеи.

* * *

Глубоко в подземельях Слизерина, в заброшенном кабинете зельеварения, который Хлоя, Фред и Джордж самовольно реквизировали под свой «Отдел Разработок», царила атмосфера подпольного синдиката.

На старом деревянном столе тускло, но невероятно притягательно поблескивал увесистый, килограммовый слиток чистого, божественного шумерского золота. Тот самый слиток, которым расплатились две очень странные, очень крикливые покупательницы за три «Пламенных Пирожка Нерона».

Фред и Джордж сидели, обхватив головы руками, и смотрели на золото с благоговейным ужасом.

— Джордж, — прошептал Фред. — Я думаю, мы только что продали пирожки с халапеньо богиням.

— И я думаю, Дред, — сглотнул Джордж, — что когда у них пройдет изжога, они вернутся, чтобы превратить нас в пепел. Ты видел ту блондинку? От неё разило смертью, а она купила выпечку!

Хлоя фон Айнцберн, сидящая на столе, болтала ногами и крутила в пальцах золотой слиток так, словно это была шоколадная медалька.

— Ой, да расслабьтесь, рыжики! Богини они или нет, но они добровольно совершили акт купли-продажи! Сделка закрыта. А теперь давайте делить выручку!

Она достала свой любимый шокер, выставила на нем минимальный режим «Лазерный резак» и аккуратно, как кусок масла, отпилила от слитка ровно одну треть.

Она бросила отрезанный кусок звенящего золота близнецам.

— Держите. Ваша доля за кулинарные старания и летучий порох. Но! — Хлоя подняла палец, её золотые глаза хищно сузились. — Свою долю (оставшиеся две трети) я вам не отдаю. Я вкладываю её в ваше дело.

Близнецы переглянулись.

— Вкладываешь? — недоверчиво спросил Фред.

— Ага, — Хлоя спрыгнула со стола. — Я знаю, что вы мечтаете открыть свой магазин шуток. «Всевозможные волшебные вредилки Уизли». Так вот, теперь это будет «Вредилки Уизли и Апокалипсис Айнцбернов». Я ваш первый и главный инвестор. Моя доля золота — это стартовый капитал на аренду помещения в Косом Переулке и закупку реагентов.

Джордж недоверчиво прищурился.

— И под какой процент, о юная леди-мафиози?

Хлоя ослепительно, дьявольски улыбнулась.

— Тридцать процентов от чистой прибыли. И… — она сделала эффектную паузу, — эксклюзивное право на использование ваших разработок в моих личных целях без лицензионных отчислений. Плюс, вы обязаны тестировать все новые прототипы бомб на профессоре Снейпе (если ВВ-тян разрешит).

Близнецы Уизли посмотрели на золото. Потом на Хлою. Потом друг на друга. Их лица одновременно озарились теми самыми улыбками, от которых Артур и Молли Уизли обычно седели.

— Партнеры? — Фред протянул руку.

— Партнеры навеки, — Хлоя скрепила сделку крепким рукопожатием, пустив по коже легкий статический разряд для бодрости.

В это самое время в кабинете директора Хогвартса Альбус Дамблдор пытался понять, не сошел ли он с ума от передозировки лимонными дольками.

Пространство перед его столом разорвалось с оглушительным звоном.

Из золотого портала, извергая проклятия на древнешумерском, вывалились трое: Гильгамеш, чья корона слегка съехала набекрень, Иштар, чьи губы всё еще были подозрительно красными и опухшими от халапеньо, и Эрешкигаль, которая отчаянно обмахивалась веером.

— ГДЕ ЭТИ МЕРЗКИЕ СМЕРТНЫЕ МАЛЬЧИШКИ?! — взвизгнула Иштар, бросаясь к столу Дамблдора и едва не сбивая насест Фоукса (феникс возмущенно клюнул её в макушку). — Я ТРЕБУЮ ВЫДАТЬ МНЕ ТЕХ, КТО ПОСМЕЛ ОТРАВИТЬ БОГИНЮ ЛЮБВИ ОГНЕМ БЕЗДНЫ! Я СОЖГУ ЭТОТ КАМЕННЫЙ САРАЙ!

Гильгамеш, всё еще периодически покашливая сизым дымком, оттолкнул Иштар в сторону.

— Заткнись, бесполезногиня. Ты сама купила эту отраву, — Король Героев устремил свои багровые глаза на Дамблдора. — Ты, старик в пижаме со звездами. Ты здесь главный?

Дамблдор, ничуть не потеряв самообладания, лучезарно улыбнулся и пододвинул вазочку.

— Добрый вечер! Рад приветствовать столь высоких гостей. Лимонную дольку? Они успокаивают после… гастрономических потрясений.

— Я не ем сладости плебеев! — рявкнул Гильгамеш. — Слушай сюда, старец. Твои ученики оскорбили Короля. Мой желудок… он был подвергнут воздействию концепции, которой не должно существовать! Это была не пища. Это было оружие! И я требую сатисфакции. Я забираю этих трех изобретателей в Урук! Из них получатся отличные палачи!

Эрешкигаль робко подняла руку.

— А я бы хотела рецепт. Мне в Подземном мире не хватает чего-то… согревающего.

Дамблдор сцепил пальцы в замок. Старый интриган мгновенно оценил ситуацию. Трое невероятно могущественных сущностей, готовых разрушить школу из-за пирожка Хлои и близнецов. Конфликт нужно было переводить в административное русло.

— О, Ваше Величество, — голос Дамблдора был мягким, как бархат. — Какое недоразумение! Вы восприняли кулинарный эксперимент наших студентов как оскорбление. Но смею вас заверить, это была демонстрация их… высшей формы уважения! Они предложили вам самое сильное, самое концентрированное испытание духа!

Иштар недоверчиво моргнула.

— Испытание духа? В виде пирожка с перцем?

— Именно! — Дамблдор проникновенно кивнул. — В нашем скромном заведении мы ценим силу преодоления. Но, боюсь, наши студенты слишком увлекаются. Им не хватает… божественного руководства. Им не хватает понимания истинного величия.

Дамблдор встал и поклонился Гильгамешу.

— О великий Король Героев. Могу ли я просить вас о снисхождении? Вместо того чтобы уничтожать нашу школу… не согласитесь ли вы возглавить факультет «Истинного Величия и Древней Истории»? Кто, как не вы, сможет научить этих неразумных детей тому, как должен вести себя настоящий правитель?

Гильгамеш замер. Его красные глаза сузились. Он посмотрел на Дамблдора. Старик предлагал ему не наказание. Он предлагал ему аудиторию. Аудиторию, которая будет внимать каждому его слову.

Король Героев гордо вздернул подбородок.

— Ты хитер, старик. Ты пытаешься купить мой гнев лестью. Но… — Гильгамеш самодовольно усмехнулся, — …признаю, мысль о том, чтобы вбить в головы этих варваров истинные понятия о Власти и Эстетике, кажется мне забавной. Я согласен. Но мне нужен кабинет из чистого золота. И чтобы тот угрюмый маг в шарфике (Снейп) приносил мне чай лично.

Дамблдор просиял.

— Считайте, что всё уже готово!

Иштар возмущенно топнула ногой.

— Эй! А как же я?! Я Богиня Любви! Я тоже хочу учить смертных! Я научу их, как правильно соблазнять и получать бриллианты в подарок! И чтобы та девочка из Фуюки работала моей ассистенткой!

— И я! — пискнула Эрешкигаль. — Я могу преподавать… э-э… Уход за Мертвыми Магическими Существами? У меня есть опыт!

Дамблдор, чей педагогический коллектив за один год пополнился киборгами, Зверями Апокалипсиса и ИИ, даже не моргнул. Он понимал, что чем больше богов заняты проверкой эссе, тем меньше у них времени на разрушение Британии.

— Чудесно! — директор хлопнул в ладоши. — Леди Иштар, вы берете на себя факультатив «Магия Влияния и Искусство Переговоров». А леди Эрешкигаль назначается куратором тепличного хозяйства подземелий!

Гильгамеш фыркнул, разворачиваясь к порталу.

— Можешь дать им любые титулы, старик. Но помни: я буду судить их экзамены. И если хоть один студент не сможет перечислить все мои сокровища по алфавиту… я сброшу на вас Врата Вавилона.

Когда золотой портал захлопнулся, оставив Дамблдора одного в кабинете, директор медленно опустился в кресло. Он снял очки, протер глаза и выдохнул.

— Кажется, — пробормотал Дамблдор, беря лимонную дольку, — в этом году Хогвартс окончательно перестал быть школой магии. Мы стали межпространственным университетом для божеств с расстройствами личности.

И он счастливо, беззаботно улыбнулся.

* * *

Где-то в глубоком, очень глубоком космосе. На границе Неизведанных Регионов.

Флот Галактической Империи двигался в гиперпространстве.

Это была не просто карательная экспедиция. Это была армада гнева. Сотни Звездных Разрушителей, крейсеров и кораблей поддержки летели сомкнутым строем, а в центре этой устрашающей формации, словно зловещая луна, плыла «Звезда Смерти».

Дарт Сидиус, Император Галактики, сидел в своем роскошном (теперь уже настоящем, а не сваренном из мусора) Тронном Зале на борту супер-оружия.

Его гнев, вспыхнувший после унизительного диджей-сета Хлои, не угас. Наоборот, он кристаллизовался в холодную, расчетливую ненависть. Он покажет этой «песочнице», что такое Истинная Тьма. Он сотрет их школу, их планету и их дурацкую музыку в космическую пыль!

— Мой Повелитель, — голос адмирала Пиетта по внутренней связи вывел Палпатина из транса. — Мы вышли на расчетный вектор, предоставленный ситхскими алхимиками. Астронавигационный компьютер синхронизирован с остаточным эфирным следом, который вы зафиксировали.

— Прекрасно, адмирал, — прохрипел Сидиус, откидываясь на спинку трона. — Сколько времени займет полет до цели на максимальной скорости гипердрайва?

В динамике повисла неловкая, затяжная пауза.

— Э-э… Мой Повелитель. Мы провели расчеты. С учетом межпространственного сопротивления, искажений Варпа и отсутствия гиперпространственных маяков в целевой вселенной…

— Ближе к делу, Пиетт! — рявкнул Палпатин.

— Ориентировочное время прибытия, Мой Повелитель… — Пиетт сглотнул так громко, что это было слышно через статику связи. — Шестьдесят три года, восемь месяцев и двенадцать дней. Стандартных.

Дарт Сидиус замер. Его желтые глаза уставились в панорамный иллюминатор, за которым мелькали полосы гиперпространства.

— Шестьдесят. Три. Года? — тихо, опасно переспросил он. — Вы хотите сказать, что когда мы прилетим туда, чтобы уничтожить эту девчонку… она уже умрет от старости?!

— Мы… мы можем попытаться форсировать двигатели, Мой Повелитель! — запаниковал Пиетт. — Сократить время до… э-э… пятидесяти лет!

Палпатин закрыл лицо руками. Это было какое-то концептуальное проклятие. Мультивселенная издевалась над ним. Он собрал величайший флот в истории, чтобы отомстить, а в итоге превратился в пассажира космического автобуса дальнего следования.

Но Палпатин был Ситхом. Он не сдавался.

«Я буду наблюдать за ними, — мрачно решил он. — Я буду изучать их слабости. Я буду использовать ментальное окно, чтобы смотреть, как они гниют изнутри. А когда мой флот прибудет… я уничтожу их праправнуков!»

Сидиус вытянул руки и погрузился в Силу.

Благодаря взлому ВВ-тян, канал связи остался приоткрыт. Палпатин мог «подглядывать» в их мир, словно через окно.

Пространство перед его мысленным взором сфокусировалось на Визжащем Шале.

Он приготовился увидеть темные ритуалы. Повстанческие заговоры. Оружие, способное угрожать Галактике.

Вместо этого он увидел толстого магловского подростка.

Дадли Дурсль (это было воспоминание, транслируемое из кэша ВВ-тян) стоял в гостиной Гриффиндора и целился латунной трубой в спящую крысу.

Палпатин прищурился. «Что он делает? И почему у него в руках кусок мусора?»

Дадли взмахнул трубой. Пространство содрогнулось, и крыса с мерзким хрустом превратилась в пластиковый кассетный синтезатор.

Император Галактики подался вперед на троне.

«Трансмутация плоти в неорганику? — Сидиус был впечатлен. — Грубо, но эффективно. Этот мальчишка… у него потенциал Ситха. Он пытает живое существо».

Внезапно синтезатор запищал: «ПОМОГИТЕ! МЕНЯ УБИВАЕТ ТОЛСТЫЙ МАГЛЛЛ!»

А Дадли, вместо того чтобы зловеще рассмеяться, завизжал от ужаса и с размаху ударил синтезатор трубой по кнопке выключения, после чего синтезатор со взрывом превратился обратно в крысу.

Палпатин медленно опустил руки.

Он смотрел, как толстяк прячет свою «палочку» за спину, как нашкодивший ребенок, и пытается оправдаться перед Гарри Поттером.

«Он… он испугался своего же заклинания? — Император не верил своим глазам. — Они доверили силу искажения реальности трусливому идиоту?! И вот эти люди украли у меня Дарта Вейдера?!»

Но трансляция на этом не закончилась.

Картинка сменилась. Палпатин увидел, как Королева Драко — сущность, от которой несло такой плотной Тьмой, что сам Сидиус почувствовал уважение — кормит тех самых студентов (включая толстяка) розовыми пирожками.

Он предвкушал смерть. Он предвкушал отравление и агонию.

А вместо этого он увидел, как студенты извергают фиолетовый дым и взлетают под потолок, радостно вопя, как дети на аттракционах, пока Зверь Апокалипсиса с растерянным видом смотрит на этот триумф абсурда.

А затем появилась высокая женщина (Тиамат) и насильно, как младенцу, впихнула в рот Зверю печеное яблоко, отчитав её за плохое поведение.

Дарт Сидиус, Повелитель Ситхов, сидел на троне Звезды Смерти и чувствовал, как его мозг медленно, но верно начинает плавиться.

Он летел шестьдесят три года, чтобы уничтожить мир, где Абсолютное Зло работает клоуном-кондитером, а оружие массового поражения пугается говорящих магнитофонов?!

В этот момент в воздухе перед троном Палпатина (через тот же самый приоткрытый канал связи) вспыхнуло золотое, мерцающее окно чата.

[God_Emperor_40k]: ЭЙ, СМОРЩЕННЫЙ. ТЫ ТОЖЕ ЭТО СМОТРИШЬ?

Палпатин вздрогнул. Тот самый Бог-Император. Сущность из Варпа.

— Чего тебе надо? — прошипел Сидиус, не в силах скрыть раздражение. — Я изучаю врага! Я ищу их слабости!

[God_Emperor_40k]: СЛАБОСТИ? ЛОЛ. ОНИ ТОЛЬКО ЧТО ПРЕВРАТИЛИ ПРЕДАТЕЛЯ В ГОВОРЯЩИЙ СИНТЕЗАТОР, А ПОТОМ ПРОДАЛИ ДЕМОНА ЗА МЕДОВОЕ ЯБЛОКО. Я ПРОСТО ПОХЛОПАЮ. (👏)

В золотом окне чата появилась пиксельная гифка: гигантский, облаченный в золотые доспехи воин в темных солнцезащитных очках сидит на троне, ест попкорн из огромного ведра и медленно, саркастично хлопает в ладоши.

[God_Emperor_40k]: ЭТО ЛУЧШИЙ СИТКОМ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ. Я ДАЖЕ ХАОС НА ПАУЗУ ПОСТАВИЛ. ЛЕТИ ТУДА БЫСТРЕЕ, СИТХ. Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ, ВО ЧТО ОНИ ПРЕВРАТЯТ ТЕБЯ. СТАВЛЮ 100 КРЕДИТОВ, ЧТО В ТОСТЕР.

Окно чата исчезло.

Дарт Сидиус остался один в тишине тронного зала.

Он посмотрел на свои руки. Он посмотрел на звезды за иллюминатором.

Тостер? Они превратят его в тостер?

Император Галактики потянулся к панели связи.

— Адмирал Пиетт.

— Да, Мой Повелитель? — голос адмирала дрожал.

— Снизьте скорость, — глухо приказал Сидиус. — Давайте не будем спешить. Пусть летят на второй крейсерской. Восемьдесят лет — это тоже хороший срок. Нам… нам нужно лучше подготовиться к встрече с этой цивилизацией.