Сбывшаяся мечта Рональда Уизли. Рональда Дж. Уизли (джен)

Справка от автора.

Мерула Гонт (1873-1914), сестра Марволо Гонта, младше его на три года.

Замуж вышла рано, в 1889 году (после 5 курса). Муж — Эдгар Эванс (1873-1901). У них родился единственный сын Гарольд(1889-1930), который женился на Вайолет...(1890-1943), у которых родилось двое сыновей — Гаррисон(1916-1979), отец Гортензии; и Эдгар(1926-1979), отец Петунии и Лили.

Первое поколение: Гарольд (1989), Морфин (1900) и Меропа (1907).

Второе поколение: Гаррисон (1916), Эдгар (1926), Том Марволо Риддл (1926) он же Волдеморт.

Третье поколение: Гортензия, Петуния, Лили.

Четвертое поколение: Рональд, Вирджиния; Дадли; Гарри.

Урис Гонт — 1875-1886 -двоюродный брат Мерулы и Марволо.

Альбус Дамблдор — 1875 года рождения. Сделала его чуток постарше.

* * *

Документы о наследстве нашлись и в Гринготтсе, и в магловских регистрах недвижимости. Продажа дома, присмотренного Гортензией не состоялась. А после того, как выяснилось, что этот конкретный дом оказался выставлен на продажу, да ещё и через магловского риэлтора, это подняло огромный переполох среди банковских служителей. Впрочем, по просьбе обеих наследниц, наружу ни капельки информации не просочилось. Для этого было одно очень важное обстоятельство, имя которому было Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Которого, после длительных обсуждений и дебатов о том надо ли вообще принимать его — волшебника столь непрезентабельного происхождения и сына осужденного убийцы, не только выбрали членом, но и утвердили на пост Верховного чародея Визенгамота. Как он это провернул, для всего волшебного мира осталось тайной за семью печатями. Более того, Дамблдора вскоре после этого выбрали еще и президентом Международной конфедерации магов.

«Вот же жук, — сказал себе обыватель, узнав о резком карьерном росте обычного школьного учителя, почесал бы репу и забил на все это. — Жужжит и жужжит...»

Но, после этого события, авторитет директора Хогвартса стал непререкаемым, величиной необсуждаемой и недосягаемой, его слово — незыблемым, а сам он обозначался в спорах как последняя инстанция. Его голос решал всё. По этой же причине, когда он сам поднял вопрос о сиротке Гарри Поттере, сам себя назначил его единственным опекуном, вопреки предупреждению, что у него уже есть такой, утвержденный Министерством магии — тетя-сквибка, сестра матери национального героя, никто в суде не пикнул высказывать по этому вопросу свои возражения. Типа, Альбус Дамблдор — святой человек, коли взвалил на свои и так занятые множеством должностей плечи ещё и заботу о маленьком мальчике!

Сам документ о назначенной опекуншей Министерством магии миссис Петунии Дурсль, когда тот нашелся, был Альбусом старательно спрятан в отдельной папке в самый дальный угол самого глубокого ящика необъятного директорского рабочего стола. И остался там на долгие десять лет. Забытым.

Потому как, считаться с претензиями разных никчемных безмощных сквибок сам Величайший колдун двадцатого столетия счёл ниже своего достойнства. Где она, глупышка Петуния Эванс (Более того, что Эванс именно что в девичестве)? Она в Литтл Уингинге прозябает, а где он, Альбус Дамблдор, он — победител Гриндевальда (Хехехе!), кавалер ордена Мерлина, первой степени, а? То то же! Летает, как птица высокого полета, в облаках.

И директор Хогвартса, Верховный... и т.д, и т.п., расценив, что не стоит даже вчитываться в текст документа, в котором Министерству магии сообщалось, что над сына Джеймса и Лили Поттер опеку взяли ДВЕ, не ОДНА тетя, позволил себе не только спрятать в длинный ящик эту бумагу, но и благополучно забыть такую маленькую подробность. Вообще забыть!

И однажды утром, накануне Рождества, он попёрся в Гринготтс предъявлять свои права доступа к имуществу маленького сиротки. Барчок вежливо его спросил кем он для Гарри Поттера является. На заявление, что Визенгамот его, Дамблдора — Директора/Верховного/Президента/кавалера и т.д., и т.п. — утвердил официальным опекуном национального героя, гоблин хитро прищурив зенки, посмеялся и позвал охранника, чтобы выпроводить из своего кабинета старика этого бородатого, хоть сто раз Верховного и Победителя.

Больше к поверенному Поттеров Дамблдор не напрашивался с предъявами, слишком сильно зеленошкурые провезли его мордой по столу. Зато, он придумав выход, как набить карманы — сам открыл отдельный счёт на имя Мальчика-который-выжил, куда благодарные волшебники могли отправлять свои подарки сиротке, а управляющим назначил своего собственного поверенного.

И решил, что всё. Всё у него схвачено и можно реально забить на мальчика. И можно следующие десять лет расслабиться и почивать на лаврах. Поттерёныш старательно спрятан в магловском мире, в доме ненавидящей магию тёти, под приглядом верной приспешницы миссис Фигг. Там ему жить несладко будет. Ну, и пусть!

Опекунша? Какая к черту опекунша, не знаем такую, не видели и в общем, фигвам.

А в Норе, в доме Артура и Молли — семейка его не просто приспешников, но яростных и верных раб..., а-а-а, последователей, живёт и растёт заранее похищенный у неугодной прямой линии Уизли-сквибов внезапно родившийся ребенок-маг. Его готовят стать рычагом воздействия на Поттерёныша в виде постоянной слежки за ним и вмешательства в его жизнь. Звали этого рычага Рональдом Уизли, его и науськивают стать национальному герою первым, единственным и самым любимым другом и приятелем. Эдаким агентом влияния на Мальчика-который-выжил, который не будет позволять ему учиться, читать что не нужно, дружить с кем-либо другим сверстником, кроме как с ним, с Рональдом.

Признаться, лучше было бы, если бы Рональд родился девочкой, сразу решались все вопросы. Дружба легко могла перерасти в интим, а потом и в брак... Но, Молли, эта разумная девочка, сама об этом додумалась и позаботилась, девочку все-таки, наконец, родила. На год младше, но тоже хорошее решение.

На чердаке у тех же ближайших подручных сидит прикованный к стене железними цепями ОН — страшилище волшебного мира, злой волшебник, искалечивший свою душу, исполняя добровольно для своего директора роль подопытного кролика. Пусть сидит, пусть ждёт своего часа. Однажды Альбус выпустит его, когда настанет подходящее время, чтобы тот снова устроил террор и запугал обывательское большинство до зелёных чертиков.

Оооо, а однажды придет самый хитропридуманный момент в Плане Альбуса — он сыграет в ящик. Разумеется — в глазах окружающих — а в действительности, воплотит свою мечту обрести новое, молодое тело. Номер с хоркруксами, отработанный мальчиком Томом, оказался не совсем провальный. Сам Том послужил хорошим примером, что в это направление есть что искать. Например, если такой хоркрукс внедрить не в предмет, а в шрам маленького несмышлёныша. Дальше тот живёт и живёт, ни о чём не подозревает. И, вдруг, Авада его настигает. И Альбусов хоркрукс такой — о, йеа! Я Гарри Поттер.

Всё.

Подрастёт Поттер, приедет первоклассником в Хогвартс и вот, тогда и решатся все-все проблемы. Добрый дедушка Дамблдор угостит затравленного мальчика вкусным чаем с добавками, лимонными сладостями с добавками, сладкими трелями Фоукса. И глупый мальчишка съест всю лапшу, которую ДДД навешает ему на уши. Сделает всё, что тот ему скажет.

Всё решаемо.

И Альбус Дамблдор, Верховный чародей Визенгамота, забыв о маленьком засранце Джеймса, радостно мерцая глазоньками за очками-половинками, с головой окунулся в глубокие воды внутренней политики. Одним словом — гнобить богатеньких аристократов, держа их, через их собственных отпрысков, за яйца. Хехехе. А будучи Президентом МКМ, и  во внешней. Игры там были более хитровывернутые, но более прибыльные.

Годы шли, лимонные сладости поедались, слёзы феникса хорошо шли на рынке редких ингредиентов, акромантульский шёлк — на производство очень дорогих тканей, единорожья кровь — на производство редких зелий, которые бесплатно варил самый молодой мастер-зельевар, декан Слизерина Северус Снейп. Полукровка и Пожиранец на поруках у директора — то есть, продавшийся тому в добровольное рабство. Галеоны капали, собираясь в Гринготтских кошельках, жизнь была прекрасна, ясна и безмятежна. Фоукс пел, плакал, возгорал временами — всё денюжка.

* * *

Прослушав совет своей призрачной прабабушки Мерулы Гонт, Гортензия и Петуния, вместе с супругами приняли решение — на следующие десять лет затаиться. Никак не проявлять себя, не отстаивать свои права опекунш в магическом мире, чтобы не привлечь внимание Альбуса Дамблдора к себе раньше времени. Пусть он бьёт себя в грудь, покрикивая на каждом углу, что у него осиротевший герой магмира как за каменной стеной. Что он всесторонне о нём заботится, что обеспечивает — будучи опекуном мальчика — все его потребности. Пусть пыжится, как петух на заборе, пока не придёт время, когда Гарри отправится в Хогвартс первокурсником. И тогда ударить в самый неожиданный момент.

Более того, во всех троих — в Джонатане, Гортензии и Петунии — магия медленно, но неуклонно стала пробуждаться, что радовало их до поросячего визга. Сначала это проявлялось в мелочах. Вода в чайнике без нагрева плиты нагревалась, пыль на полках не скапливалась, забытые вне холодилника продукты не портились... Призрачная родственница радовалась не меньше своих правнучек и намеревалась однажды, когда всё у них придет в норму, рассказать им всё о себе.

— Пока — говорила она, — пусть восстановление в вас магии останется в тайне, даже для гоблинов в банке. Большая удача, что кровь, оставленная у зелёных коротышек, была взята у вас троих, пока волшебство у вас еще не проявлялось.

Об изменившихся обстоятельств уведомили только сестру Вернона, мисс Марджори Дурсль, особу монументальных форм и военной выправки. Без этих качеств бульдогов разводить невозможно. Данному слову и обещанию молчать Марджори была верна подобно собачей верности своих питомцев. И тоже никому словечком не обмолвилась за эти десять лет.

А за это время много чего изменилось в жизни обеих семей — Уизли и Дурслей. И все к лучшему. Для начало, у Гортензии и Джонатана родилась прекрасная, улыбчивая золотоволосая девочка, которую назвали Вирджиния. Глазки у неё тоже были васильковыми, как у её исчезнувшего старшего братика Рончика. Мальчишки — Дадли и Гарри, души не чаяли в маленькой кузине, играли с ней, делились сладостями и игрушками. Хотя Джинни была девочкой, играла она с удовольствием в мальчишеские игры. Быстро научилась читать и писать, когда те пошли в школу.

Особое отношение Гарри к Джинни взрослые не сразу заметили. На это обратила их внимание, как ни странно, тетя Мардж. И, заливаясь смехом, она в шутку предложила помолвить молодых, пока кто-нибудь ушлый посторонный не увел кого-нибудь из них двоих.

Шутка превратилась в нешутку, когда в процессе наигранной помолвки, вокруг Гарри и Джинни закружили вихри из искрящей звёздной пыли.

Вся эта кутерьма происходила в общем семейном доме Эвансов, которого справедливо поделили между собой обе кузины — Петуния и Гортензия. Семья Уизли вообще жили только там, а Дурсли — то там, то на Тисовой. Ибо КОНСПИРАЦИЯ! Арабеллу Фигг и её роль они вычислили с первых дней её появления на улице Магнолий, 6.

Прабабушка Гонт долго насмехалась над ними, потом похвалила. И, посерьёзнев, приказала всем присесть и слушать её рассказ.

Рассказ Мерулы Гонт

— Я при жизни, — начала она, — была младшей сестрой Марволо Гонта. В одиннадцать лет отправилась в Хогвартс, распределилась, что само собой разумеется, на Слизерин. Мой брат Марволо, в то время четверокурсник, слыл из себя этаким предводителем нашего факультета. Шипел на змеином направо и налево, каждый день открывал проход к подземельям василиска, ходил туда сам, а иногда водил с собой избранных приятелей из сливок волшебного общества. Хвастался, что ему и только ему достанется богатство нашего пращура Салазара, когда у него наступит совершеннолетие и вообще, он будущий лорд Гонт.

Меня он не замечал, считал малявкой и транжирой по той причине, что мне, как единственной (Он так считал.) дочери рода, полагалось в приданное огромный по его мнению процент из имущества.

Наш отец умер, когда я была на втором курсе, а нашу маму мой брат задавил своим рычанием и ежеминутным напоминанием кто тут следующий лорд Слизерин. Он.

На нашем факультете со мной не считались, скверный характер старшего брата отталкивал любых, даже самых невыдающихся кандидатов мне в женихи.

Через два года после меня в школу поступил наш двоюродный брат Урис. Он единственный смог укоротить склочный нрав Марволо одним только фактом — Урис оказался потомком старшей линии Гонтов. И мой брат, хоть и выпусник, стушевался.

Зато, с момента поступления Уриса, мой брат стал смотреть на него волком и при каждой возможности делал попытки задеть его. По любому поводу, даже по самому незначительному.

К концу учебного года я заметила странный интерес к моему двоюродному брату одного рыженького паренька из Гриффиндора. Только сначала он подошёл к Марволо и стал с ним шептаться по углам. Мне было любопытно чем мог заинтриговать моего брата этот ало-знамённый малявка и я стала за ними следить. Однажды я их увидела, как из-за гобелена на четвертом этаже первым, с задумчивой физиономией, выходит Марволо, а за ним тот рыженький.

А позже проявился интерес этих двоих к двоюродному брату. И Урис, вдруг, как-то совершенно неожиданно с ними сдружился, а потом стал часто выпадать из поля моего зрения и, если бы я не следила за тем гриффиндорцем и Марволо, то ничего и не заметила бы.

Тот год был последний для моего старшего брата. Когда он выпустился, я подумала, что дружба Уриса с этим гриффиндорцем разрушится. Не угадала. Эти двое на следующий год продолжили встречаться вне занятий, стали надолго запираться в пустых учебных комнатах, по коридорам шушукаться, в библиотеке старательно рыть в поисках старых, очень старых фолиантов.

Однажды, после занятия по ритуалистике меня остановил гриффиндорский староста Эдгар Эванс, с котором мы были на одном курсе:

— Гонт, — недружелюбным голосом позвал он меня, — подожди немного, слово есть.

— Что тебе, грязнокровный? — презрительно скривилась я.

Все знали, что на Львином факультете очень часто выбирались в старосты, а то и в перфектах маглорождённые, к которым у нас, в подземельях отзывались не самыми хорошими кличками. Все знали это и никто по этому поводу не заморачивался. Мы их обижали, те наши подколы не замечали. Грязнокровный, так что из этого, если человек магичит как дышит.

— Слушай, а тебя не напрягает странная дружба твоего кузена с полукровкой из наших? — задал свой вопрос гриффиндорец.

— А тебе что? — фыркнула тогда я.

— А то, что они ищут и находят фолианты, которые содержат сведения о самых черных проклятиях.

— Ну и что? — сузила глаза я. — Самые тёмные проклятия это стезя нашего с Урисом рода. Или ты, глупый грязнокровка, этого не знал?

Мои обидные слова ни малейшим образом не смутили Эванса и он продолжил:

— Я слышал, что их интересуют способы и заклинания по отнятию чужой магии в свою пользу. Например, Альбус говорил, что регулярно пытается проклясть своего младшего брата с Пуфендуя, когда с ним видится. Пока безуспешно, но какие его годы?

— А Альбус это кто?

— Как кто? Дружок твоего кузена, конечно.

Так я впервые узнала имя этого рыжего паразита.

Вернувшись домой я заметила странную приязнь моего брата Марволо к Урису. Дружелюбное общение, в котором я ни разу раньше не поверила бы, разворачивалось перед моими глазами. Урис принес с собой целую стопку скопированные, по-моему, из старых библиотечных фолиантов листы, которые мой старший брат забрал и присвоил себе, даже не спросив кузена. В содержании этой стопки Марволо все лето вчитывался до поздней ночи. И ходил днем задумчивый и хмурый.

А в середине лета случилось это. Урис внезапно умер, сначала потеряв свою магию.

Я сразу заподозрила нечистую руку Марволо. И немедленно озвучила свои подозрения своей матушке. Но та в старшем брате души не чаяла и запретила мне, под страхом отсечения от Рода, даже заикаться на тему своих сомнений.

Всё было бы забыто и сохранено в нашей семье, если бы весной, во время учебы, наше с тем красивым гриффиндорцем Эвансом общение не перешло на новый уровень. То есть, влюбились мы друг в другу так, как молодые люди влюбляются в первый раз.

Эдгар был высоко образованным парнем из хорошей магловской семьи с достатком, высоким, стройным и золотоволосым. С настолько синими глазами, что я потерялась в них. Нет, честно говоря, утонув однажды в них, я не смогла до самой смерти выбраться из этих глубин. Наша любовь стала среди Хогварского населения притчей во языцех. Мы намеревались пожениться сразу после выпускного, но... Но случилось то письмо. А до этого меня по утрам начало рвать. И мама, заметив этого, подняла крик, да ор. Марволо отправил сову с вопросом своему агенту в стане Львиного факультета и Альбус, этот злой паразит, ответил ему. В письме наплел старшему брату, что его сестра Мерула, оставшись одна, без присмотра в школе, весь последний семестр тискается с гриффиндорским старостой по углам, зажимается с ним за каждым гобеленом, а по ночам запирается по чуланам с гигиенической утварью.

Марволо подозвал меня в сарай на разговор, сунул мне в руки письмо Альбуса и стал ждать, скрипя зубами. Я не ожидала от родного брата то, что несколько минут спустя случилась. Сперва, пока я, вся смущенная, пыталась найти слова объяснить ему, что между мной и Эдгаром всё серьезно, он припечатал меня вторым запрещенным заклинанием. Закруциатил меня несколько раз, а пока я билась в конвульсиях и думала, что вот-вот и у меня будет выкидыш, он крича, вынуждал меня повторять за ним слова клятвы, что ни за что, никогда и ни при каких обстоятельств я не выйду замуж за никчемного грязнокровку. Я не то, что не могла целую клятву, я слово связное произнести не могла от боли. Слова выкрикивал он сам, я лишь безвольно, корчась судорогами, кивала головой. Так, он сам себе клятву дал. А потом спохватился и начал приставать. А узнав, что я уже беременна, усилил свое давление, громко и мерзко матерясь в мой адрес.

Марволо думал, что сломал меня, забыв, что я замешана из того же теста, что и он. Что я тоже Гонт и, хоть и младше него, я девушка и при этом влюблена. Беременна, кроме всего остального. Он надругался надо мной, а я... Я отомстила. Прокляла его и его потомков быть уродливыми, немощными или безумными до девятого колена. И только брак с маглом мог бы вычистить их детей от моего проклятия.

Презренным человеком и отморозком оказался мой единственный старший брат, ничего хорошего о нём не скажешь. В то время, когда наезжал на меня, свою сестру, сам он женихался с нашей двоюродной кузиной Урсой, сестрой умершего по таинственным и необъяснимым причинам Уриса. Свадьба должна была вот-вот состоятся, а он... С сестрой!

Сразу на следующее утро я сбежала из родного дома, унося с собой украденный мной из ритуальной комнаты Родовой камень Серпентин. Вы уже видели его в подвале этого дома и пробудили его, пролив на него родственную кровь потомственных Гонтов.

Я связалась с Эдгаром и призналась ему, что беременна. Об изнасилования промолчала, вы не корите меня. Такие тайны девушки уносят в гроб. А так, как я уже в гробу, рассказываю вам, потомкам, всё как было. Семья Эдгара была богатой, очень богатой. Я не спрашивала, но он сам делал намеки, что богатством его предки пиратством нажили. Он был единственным ребёнком своих стареньких родителей, но жить вместе с ними после свадьбы с Эдгаром, я допустить не могла. Призналась, что сама я далеко от его предков не ушла, скоммуниздив родовой камень, оставленный самым Салазаром Слизерином. Свекры, посмеиваясь, отпустили молодую семью жить отдельно, подарив огромный участок земли вне черты Лондона, где нам построили этот дом.

Что получилось, когда я, на руках со Змеиным камнем вошла в подвале дома, чтобы обустроить ритуальную комнату? А получилось то, что эти земли стали Родовые, Салазаровые земли. Потому, что там, где лежит Камень Серпентин, там обосновывался род Слизерина. А, когда все потомки соберутся вместе, опростят друг другу свои грехи и станут одной семьей, нам всем откроется проход к спрятанным в пространственном кармане истинным владениям нашего Рода.

Потеряв связь со Змеиным камнем, Марволо не мог найти нашу молодую семью. Но пытки и издевательства надо мной сделали своё чёрное дело — наш с Эдгаром единственный сын Гарольд родился сквибом, а с ваших слов я понимаю, что и ваше поколение частично пострадало в этом плане. Думаю, меня догнало найденное Альбусом Дамблдором и Урисом, хорошо усвоенное моим братом проклятие. Но, я наконец довольна. Довольна тем, что тот, кто настроил родных друг против друга — Альбус Дамблдор — и ввёл в искушении брата Марволо воспользоваться тем чёрным проклятием, сам его и разрушил.

И хотя мой любимый муж рано ушел из жизни, он однажды признался мне в чём дело, почему Альбус так ненавидит потомков Эвансов и Гонтов. Альбус, ещё мальчишкой, был не той ориентацией. На Гриффиндоре он лип, как липучка к каждому видному парню со странными предложениями. Первоначально, его не понимали, потом кто-то пошепнул кому-то на ухо в чем суть странного поведения рыжего мальчика. Позже, Альбуса стали избегать, тот злился, угрожал, что всех запомнит, всем отомстит. Что конкретно за Эдвардом Эвансом — этим никчемным грязнокровкой — и его слизеринской подстилкой, а так же за их потомками, будет, пока живой, следить, гоняться и уничтожать. Хорошо, что он о тебе, Гортензия, не знает, что ты тоже Эванс по отцу, как и о вашей маленькой доченьке. Что говорить о неожиданной, как бы шуточной, помолвке её с сыном Лили. Помните, дети мои, мои предостережения — сохраняйте тайну до поры, до времени. Чую, расплата близка, но пока — соблюдайте КОНСПИРАЦИЮ!!!

Я уверена, всё уладится само собой, надо только подождать!

Конец Рассказа Мерулы

* * *

И все они, её потомки, терпеливо ждали. Пока не наступил девяносто первый год и клубок начал расплетаться.