Цена молчания (гет)

Майское солнце мягко пригревало задний двор, но Лили все равно куталась в просторную шерстяную шаль. Весна вступала в свои права: на ветках яблонь, которые они с Симкой выхаживали всю прошлую неделю, только-только проклюнулись первые розовато-белые бутоны. Воздух пах влажной землей, цветущей черемухой и едва уловимым дымком от камина. Жизнь постепенно возвращалась в прежнюю колею.

Джеймс, проведя два дня дома — когда он просто держал жену за руку и отказывался отпускать даже во сне, — вернулся к работе. Наступившее затишье в лагере Волдеморта никого не обманывало: Аврорат работал на износ. Но теперь, по крайней мере, Джеймс возвращался каждую ночь. Сбрасывал в прихожей верхнюю грязную мантию, обнимал Лили так крепко, словно проверял, не растворилась ли она, и шел возиться с сыном.

Вместе с эльфийкой Симкой Лили вела хозяйство, ловя себя на удивительной мысли: вот он, ее идеальный отпуск. Муж дома, на кухне пахнет пирогами, Сириус, Питер и Ремус заглядывают на ужин, заполняя гостиную громом хохота и звяканьем бокалов со сливочным пивом. Иногда, аппарировав под тремя слоями дезиллюминационных чар, Джеймс и Лили вместе с Гарри выбирались к старшим Поттерам — в эти вечера Лили чувствовала себя в абсолютной безопасности.

— А как там Алиса? — спросила Лили как-то вечером у Сириуса, баюкая засыпающего Гарри.

Сириус, собиравший из магического конструктора летающий замок для крестника, посерьезнел. Его лицо на миг показалось старым и осунувшимся:

— Спрятались. Точно так же, как и вы. Алиса с малышом не выходит из дома. Фрэнк рвется в бой.

Сама Лили больше не кидалась на передовую. Ее личная война теперь сжалась до размеров детской кроватки и небольшого сада, где Гарри, забавно кряхтя, учился ходить вдоль низкой оградки.

Лили сумела убедить Мэри, что им с Регулусом нужно поговорить, но как с ним связаться, никто из них не знал. Единственным вариантом было передать письмо через Дамблдора и Снейпа, и Мэри, кажется, до него дозревала. Главное, чего не знали подруги — в курсе ли Дамблдор о колебаниях младшего Блэка?

— Скорее всего, Снейп сообщил об этом, — была уверена Лили. — Я же видела Регулуса в его доме, разговаривала с ним… Они решат, что я в любом случае расскажу. А я забыла…

— Если я встречусь с Дамблдором, я ему передам это, — предложила Мэри. — И насчет письма спрошу.

Отдушиной для Лили стало общение с Батильдой Бэгшот. Покупая коттедж в Годриковой впадине, Поттеры и представить не могли, что их соседкой окажется та самая женщина, чье имя красовалось на обложке самого ненавистного учебника всех учеников Хогвартса.

Во время прогулок с коляской по окрестностям Лили то и дело сталкивалась со старушкой у невысокой живой изгороди. Батильда, укутанная в старомодную шаль, пахнущую лавандой и сухими чернилами, оказалась потрясающей собеседницей. Лили с удивлением обнаружила, что летописи прошлых веков могут быть захватывающими, если их рассказчик имеет тело, отличное от астрального.

— История, деточка, складывается не из дат, а из чужих глупостей и амбиций, — часто говаривала Батильда, протягивая Гарри сухую, покрытую пигментными пятнами руку. Малыш с восторгом хватался за ее узловатые пальцы, а старушка смеялась.

В ее небольшом домике, где книги громоздились до самого потолка, а на ковре вечно дремали разомлевшие от тепла коты, Лили могла на пару часов забыть о войне. Батильда сыпала байками о министерских переворотах столетней давности, угощала Лили приторно-сладким печеньем и наливала чай из пузатого фарфорового чайника. В этих комнатах время словно замирало, оберегая их от безумия, царившего снаружи.

Иллюзия мира растаяла незадолго до первого дня рождения Гарри, когда в их доме появился Альбус Дамблдор. Директор обсудил ситуацию с Джеймсом и ушел, унося с собой серебристый сверток — мантию-невидимку. Для Поттера это был сокрушительный удар. Мантия оставалась его последней возможностью выходить на улицу, если дело примет совсем скверный оборот. Теперь его лишили и этого.

Джеймс раздраженно мерил шагами гостиную, то и дело взъерошивая волосы:

— Изучить свойства! Зачем?! Он это сделал специально, мне назло!

Лили мягко положила ладони ему на плечи, пытаясь унять его гнев. Она прекрасно понимала мужа. Джеймс не мог отказать Дамблдору — авторитет директора был непререкаем, — но это подчинение давалось ему с трудом. Да и то сказать — вещь была поистине уникальной.

В школе Лили даже не задумывалась, какой редкостью обладает ее сокурсник. Уже после выпуска она узнала, что у многих волшебников есть мантии, насыщенные дезиллюминационными чарами или заговоренные для отвода глаз. Поначалу они успешно скрывают владельца, но со временем магия истощается, ткань мутнеет и грубеет — очевидно, нечто подобное случилось у соглядатаев, которые выслеживали ее в Паучьем тупике. Но у Джеймса было истинное чудо. Его мантия не просто делала человека абсолютно невидимым на любой срок, но и полностью игнорировала чужие заклинания. Лили лично пробовала приманить ее, когда Джеймс прятался в комнате. Она взмахнула волшебной палочкой и четко произнесла: «Акцио, мантия-невидимка!» — но заклинание просто соскользнуло с древней ткани, хотя манящими чарами Лили владела виртуозно.

— Отец отдал ее мне, — тихо сказал Джеймс, и его взгляд потеплел, устремившись на Гарри, который самозабвенно грыз игрушку на ковре. — А ему — его отец. И так из поколения в поколение.

Лили улыбнулась. Было очевидно, какой подарок будет ждать их сына, когда ему исполнится одиннадцать лет.

В последний день июля Поттеры отметили первый день рождения Гарри. Лили шутливо твердила, что виновник торжества все равно еще ничего не понимает, а значит — это ее законный праздник, заслуженная награда за целый год материнства.

— Самый решающий год прошел, — говорила она, с любовью глядя на сына, который разглядывал новые игрушки, принесенные или присланные друзьями. — Хорошо, что Гарри провел это время в любви и заботе. Кто знает, как сложится наша жизнь дальше…

Праздник вышел тихим, почти домашним, без привычного для их компании шума. Сириус вырваться не смог, но прислал крестнику подарок — крошечную детскую метлу. Гарри с восторгом оседлал ее и принялся с хохотом нарезать круги над диваном, сбивая подушки. Заглянула Батильда Бэгшот, принеся с собой огромный черничный пирог и очередную порцию бесконечных историй о юности Альбуса Дамблдора. Чуть позже с негромким хлопком аппарировали родители Джеймса — Флимонт и Юфимия. Юфимия тут же бросилась охать над тем, как вырос ее единственный внук, а Симка, старая няня Джеймса, крутилась рядом: она ревностно поправляла на Гарри сползающие носочки и то и дело утирала слезы умиления краем своего накрахмаленного передника.

Ближе к вечеру забежала Мэри Макдональд. Ее подарок — забавный тряпичный олененок Бэмби — вызвал у Джеймса и Лили дружный взрыв хохота. Мэри торопливо передала поздравления от Ремуса и Питера, которые вместе с Сириусом были заняты секретными миссиями Ордена Феникса. Лили заметила, как при этих словах мгновенно погасла улыбка Джеймса: ему было невыносимо осознавать, что друзья каждую секунду рискуют жизнью, пока он отсиживается в безопасности. «Ну как донести до него? — с тоскливой мольбой думала Лили. — Как объяснить, что борьба бывает разной? Сберечь сына, не дать врагу дотянуться до пророчества — это ведь тоже важнейшая битва!»

Улучив минуту, когда Джеймс отвлекся, Мэри шепнула Лили потрясающую новость: она и Регулус Блэк обменялись письмами. Оказалось, Дамблдор давно ведет с младшим Блэком какую-то сложную, глубоко засекреченную работу, связанную с темномагическими артефактами.

— И как директор отреагировал на то, что Регулус готов пойти против Волдеморта? — затаив дыхание, спросила Лили.

Мэри неопределенно пожала плечами:

— Да в своем репертуаре: твердил, что «мы обязаны искать лучшее, что есть в человеке». Но я видела Дамблдора сразу после их разговора. Он выглядел по-настоящему озабоченным, даже испуганным. Похоже, Регулус не просто так объявил Волдеморта сумасшедшим. Он узнал что-то жуткое.

Август, помимо аномального зноя, принес ужасную новость. Семья Маккиннонов, которые столько раз сражались бок о бок с Поттерами, была захвачена и зверски убита в собственном доме. Изуродованные тела подкинули в Косой переулок, в самое сердце волшебного мира. Лили проплакала весь день на плече у посмурневшего Джеймса. Симка в этот день вела себя непривычно тихо. Она не ворчала и не гремела кастрюлями, а лишь бесшумно появлялась рядом, протягивая Лили платок или ставя перед Джеймсом стакан ледяной воды с мятой, чтобы хоть как-то облегчить удушающую жару. Через несколько дней к ним в гости заглянул Питер, который тоже был мрачнее тучи. Когда он сел в кресло, Симка, обычно гостеприимная, поставила перед ним чашку с таким стуком, что часть чая выплеснулась на стол, и ушла, даже не взглянув на него. Питер вздрогнул и испуганно проводил эльфийку взглядом.

Обстановка накалялась.

В сентябре Дамблдор вновь пришел к ним. Джеймс, было, обрадовался, рассчитывая получить обратно свою мантию-невидимку, но Дамблдор лишь покачал головой.

— У меня серьезный разговор, — начал он. — Сделайте, пожалуйста, чтобы нас не отвлекали.

Джеймс немедленно отдал распоряжения эльфийке. Та пообещала, что никого не пустит в дом и, подав на стол, унесла Гарри в детскую. Лили, глядя ей вслед, мысленно усмехнулась: если бы точно такой же приказ отдала она сама, то наверняка удостоилась бы от служанки ревнивого и неодобрительного взгляда. Мэри подшучивала, что настоящей классической свекровью для Лили стала вовсе не души в ней не чающая миссис Юфимия Поттер (которая полюбила невестку просто за то, что та сделала ее сына счастливым), а именно суровая, гиперопекающая Симка. Впрочем, Лили тут же подумала, что если Мэри все-таки удастся сойтись с Регулусом Блэком, то ее собственные отношения с чистокровной свекровью окажутся в сто крат хуже.

— Джеймс, Лили, — начал Дамблдор, беря в руку кубок с тыквенным соком. — Ситуация ухудшается. Вам необходимо принять еще более суровые меры безопасности. Теперь вам вообще нельзя будет выходить из дома. Лорд Волдеморт настроен серьезно.

Лили подобралась, словно готовилась немедленно давать отпор.

— Вы считаете, что нам грозит непосредственная опасность? — тут же спросил Джеймс, подавшись вперед.

— Пока нет, но боюсь, что это ненадолго, — признался Дамблдор. — Я не могу дурачить Волдеморта бесконечно. Мой агент, которому лорд Волдеморт лично приказал вызнать ваше местонахождение и адрес Лонгботтомов, пока еще находит предлоги и отговорки. Но очень скоро ему перестанут верить.

Сердце Лили пропустило удар. Она похолодела, прекрасно понимая, о ком идет речь. Снейп ходил по самому краю бездны.

— То есть... вы хотите слить наш адрес, чтобы спасти его? — Джеймс тоже мгновенно сообразил, о каком шпионе толкует директор, и в его голосе прорезались опасные нотки.

— Сливать, как ты изволил выразиться, ваш адрес никто не собирается. Однако я не имею права впустую рисковать жизнью нашего информатора, — спокойно, но жестко уточнил Дамблдор. Он потянулся к тарелке и взял изящно нарезанную закуску, приготовленную услужливой Симкой.

— И поэтому вы решили рискнуть жизнью моей семьи?! — сорвался на крик Джеймс, резко вскакивая с места.

Лили испуганно перевела взгляд с мужа на профессора. Внутри у нее все затрепетало от подступившей паники. Да нет... Этого просто не может быть. Неужели Дамблдор действительно позволит передать их координаты Волдеморту, сделав из них живую приманку?

— Вашей семье ничего не угрожает, если вы поведете себя правильно и благоразумно, — терпеливо осадил его Дамблдор. — Я знаю, что делать. Слышали ли вы когда-нибудь о заклятии доверия?

— Да, — уверенно кивнул Джеймс.

— Нет, — одновременно с ним качнула головой Лили.

Дамблдор мягко, едва заметно улыбнулся, оценив их синхронность:

— Заклятие доверия, также известное как Фиделиус — это невероятно сложная магическая структура. Для нее необходим особый, абсолютно надежный человек. Этот волшебник становится хранителем тайны. Если вы окажете мне честь и выберете меня хранителем тайны вашего дома, то никто — я подчеркиваю, никто! — не сможет вас отыскать, пока я сам лично не назову ему адрес. Против заклятия доверия бессильны веритасерум, легилименция и пыточное заклятие Круциатус. По сути, против него бесполезно абсолютно все. Мой агент просто сообщит Волдеморту о наличии этих чар, и тот окажется в тупике.

— Я согласна, — выдохнула Лили, не колеблясь ни секунды.

— Я тоже, — чуть менее уверенно произнес Джеймс, но тут же нахмурился: — Но, Альбус, зачем же обременять вас? Вы и так невероятно занятой человек. На ваших плечах весь Орден Феникса, Визенгамот и целый Хогвартс. Я думаю, будет правильнее, если я сделаю хранителем Бродягу.

— Ты абсолютно уверен в этом, Джеймс? — Дамблдор строго посмотрел на него, медленно отодвигая от себя тарелку с недоеденной закуской.

— Конечно! Да Бродяга скорее сам умрет, чем выдаст нас!

Лили мысленно согласилась с мужем. Сириус буквально боготворил Джеймса, а в маленьком Гарри души не чаял — его преданность была абсолютной.

— Что ж... — Дамблдор неторопливо промокнул губы белоснежной салфеткой и мягко улыбнулся. — Благодарю за обед, все было чудесно. Джеймс, раз уж ты столь тверд в своем решении, предлагаю не тянуть. Время сейчас — самый дорогой ресурс.

— Да. Мы наложим заклятие сегодня же вечером.

Когда за директором закрылась дверь и исчезла необходимость держать лицо, напускная уверенность Лили испарилась. Она без сил упала на грудь Джеймсу, судорожно схватившись за отвороты его домашней мантии:

— Ну почему... почему все именно так? Неужели мы не заслужили права просто жить? Почему мы вынуждены забиваться в эту нору все глубже и глубже, словно какие-то преступники?

— Скажи спасибо своему... другу детства! — зло выплюнул Джеймс. — Это ведь с его подачи все началось. И теперь Дамблдор трясется за его ублюдскую шкуру, заставляя нас прятаться еще усерднее!

Парировать этот выпад было нечем.

— Нам ничего не угрожает, — упрямо повторила она слова Дамблдора, пытаясь убедить саму себя. — Нам просто придется еще немного посидеть взаперти. И знаешь... Я даже рада, что у тебя сейчас нет мантии-невидимки. Дамблдор знал, что делает, когда забрал ее. Иначе ты бы точно не утерпел.

Неожиданно лицо Джеймса озарилось знакомым, чисто мародерским азартом. Лили испуганно замерла, уже готовая услышать безумную тираду о вылазке в Запретный лес в ближайшее полнолуние, но ее муж все-таки повзрослел за этот год:

— Слушай... Мы ведь можем пойти на хитрость. Мы пустим слух, будто хранителем тайны стал сам Дамблдор! Это идеально отведет любую угрозу от Бродяги. Пожиратели побоятся даже сунуться к директору.

— Подставлять Дамблдора? — ахнула Лили, но тут же задумалась. — Хотя... он и так официальный глава Ордена Феникса, главная мишень для Волдеморта. Куда уж больше...

Однако прибывший вечером Сириус, едва выслушав их план, с порога усовершенствовал идею:

— А зачем вообще впутывать старика? Давайте переиграем их по-крупному! Мы объявим, что хранитель тайны — я. Пожиратели смерти начнут охоту, а на самом деле мы наложим заклятие на Хвоста. Ни одна тварь в маске не догадается!

Лили на мгновение лишилась дара речи. Она тепло относилась к Питеру, считала его верным другом, но в глубине души всегда понимала: полагаться на него в экстренных ситуациях — огромный риск. Питер никогда не отличался стойкостью.

— Слушай, а это гениально! — восторженно воскликнул Джеймс, загораясь безумной идеей друга. — Решено! Бродяга, дуй за Хвостом, тащи его сюда, а я пока подготовлю все необходимое для ритуала.

Сириус коротко кивнул и растворился в темноте коридора. Джеймс проводил его взглядом, а затем повернулся к притихшей, внезапно погрустневшей жене.

— Что с тобой, лисенок мой? — тихонько спросил он, присаживаясь рядом с ней на диван и заглядывая в глаза.

— Не нравится мне эта затея, Джим, — глухо ответила Лили, чутко прислушиваясь к донесшемуся со двора резкому хлопку аппарации. — Питер, конечно, хороший парень. Но он... не герой. Совсем не герой.

— А ему и не нужно быть героем, — Джеймс нежно обнял ее за плечи, увлекая за собой и мерно, успокаивающе покачивал, словно баюкал. — Все внимание будет приковано к Бродяге. И даже если Волдеморт поймает Сириуса, он ничего не узнает. Хвост отсидится в тени, он в абсолютной безопасности. А Бродяга справится, он сильный, ты же знаешь.

Лили покорно кивнула, но на душе было невыносимо тошно.

Со двора долетел сдвоенный звук аппарации. Входная дверь со скрипом отворилась, впуская в дом прохладный ночной воздух, а вслед за ним — Сириуса и Питера. Судя по бледному, покрытому испариной лицу Петтигрю и тому, как судорожно он подрагивал, его уже ввели в курс дела. Хвост отчаянно трусил, хотя из последних сил пытался выдавить из себя подобие храброй улыбки.

Или Лили так казалось?

Было очевидно, что Джеймса и Сириуса уже не остановить: их мародерский азарт вспыхнул с новой силой. Наскоро, перебивая друг друга, они растолковали Питеру его новые права и обязанности, после чего приступили к ритуалу Фиделиуса. Магия оказалась не слишком сложной, и уже через несколько минут комната на мгновение наполнилась тихим перезвоном, а затем озарилась мягким золотистым сиянием. Вспышка погасла — заклинание вступило в силу, намертво запечатав дом в пространстве и времени.

— Слушайте, а давайте даже Ремусу и Дамблдору не говорить, что мы в последний момент сменили Хранителя? — первым нарушил тишину неугомонный Джеймс, победно оглядывая комнату.

— Да, отличный план, — согласился чуть побледневший Сириус, наливая себе воды из стеклянного кувшина. — Сделаем так, чтобы вообще никто не знал правды. Нюнчик не преминет рассказать Волдеморту, что именно я — хранитель тайны, и пустит ищеек по моему следу. Хвост, не трясись, ты никому не интересен.

Питер в ответ мелко, заискивающе рассмеялся, будто Сириус сказал что-то очень смешное, но Лили показалось, что он злобно посмотрел из-под ресниц.

Она мысленно вздохнула, решив, что нужно будет обязательно поговорить с Сириусом наедине. Все-таки Питер очень ранимый человек.

* * *

Теперь жизнь Поттеров пошла еще более обособленно, чем раньше. Лишенные общества друзей, которыми были окружены всю жизнь, Лили и Джеймс отчаянно скучали. Небольшой дом и крохотный, наглухо закрытый от чужих глаз сад, куда они все-таки тайком выбирались вопреки строжайшим запретам Дамблдора, осточертели им до глубины души. Октябрьские дни тянулись уныло и монотонно, окончательно слившись в одну бесконечную, серую полосу.

— Сегодня Хэллоуин, — сказала однажды Лили, взглянув на календарь. — Давай хоть дом украсим.

По выражению лица Джеймса трудно было понять, насколько его вдохновила эта затея, однако он покорно поплелся в чулан под лестницей, откуда вытащил охапку бумажных оранжевых тыкв и гирлянды потрепанных летучих мышей из черной ткани.

Украшение комнат развлекало их добрую половину дня. Оставшиеся же полдня супруги посвятили азартному спору о том, из каких именно блюд должен состоять их праздничный ужин. Это был на удивление хороший, уютный и тихий вечер. Лили и Джеймс уже готовы были засидеться в гостиной допоздна, наслаждаясь редким покоем, как вдруг посреди комнаты с негромким хлопком возникла строгая эльфийская няня.

— Хозяину Гарри давно пора в постель, уже очень поздно! — непреклонно напомнила Симка, уперев крошечные кулачки в бока.

— Надень на него пижаму, Симка, — мягко улыбнулась Лили, ласково потрепав домовиху по плечу. — Мы сейчас поднимемся. Я сегодня сама уложу Гарри, ты тоже устала за день.

Симка недовольно посмотрела на нее, но принесла мягкую байковую пижаму и принялась переодевать малыша прямо здесь, на ковре в гостиной, пока хозяйка уносила пустую посуду на кухню. Расставляя чашки в раковине, Лили поймала себя на глухом раздражении: она до сих пор никак не могла привыкнуть к своей новой волшебной палочке. Впрочем, как к ней привыкнешь, если вся ее магия теперь ограничивалась исключительно скучными бытовыми заклинаниями и мытьем тарелок?

Вернувшись в гостиную, Лили застала трогательную картину: Джеймс, лениво взмахивая палочкой, выпускал из ее кончика пушистые клубы разноцветного дыма, а Гарри восторженно ловил их пухлыми ручками, абсолютно счастливый от этой нехитрой забавы.

— Все, хулиганы, пора спать, — улыбаясь, сказала Лили, забирая сына на руки.

Уходя, она успела заметить, как Джеймс со вздохом растянулся на диване, закинув руки за голову. Ему, привыкшему к вечному движению и битвам, было невыносимо скучно в этой добровольной тюрьме.

Лили бережно усадила Гарри в его кроватку в детской. Желая немного почитать сынишке перед сном, она повернулась и отошла к книжному шкафу в углу, как вдруг снизу, из прихожей, до нее донесся срывающийся, полный паники голос мужа:

— Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…

Внизу послышался шум.

Что?! Как это возможно?!

У Лили перехватило дыхание.

На подобный — самый страшный — случай у них был четко разработанный план. Если бы защитные чары Фиделиуса дали сбой (про предательство Хвоста Джеймс и слышать не хотел, но допускал, что мог совершить техническую ошибку во время ритуала), у каждого члена семьи, включая домовиху, имелись экстренные портключи. У Джеймса и Симки это были веревочные ожерелья с деревянными бусинами, а у Лили — изящный плетеный браслет. Его нужно было прижать к груди и произнести кодовую фразу.

Лили рванулась к кроватке и схватила Гарри вместе с байковым одеялом, которым он был укрыт. Руки дрожали. Палочка... Где, черт возьми, ее палочка?!

Судя по звукам, на лестнице уже вовсю кипел смертельный бой. Нужно было срочно дать Джеймсу знать, что они уходят, чтобы он тоже успел активировать свое ожерелье.

— Не смей трогать хозяина Джеймса! — долетел снизу истошный, вибрирующий от ярости писк.

Через полуоткрытую дверь детской Лили увидела, как коридор озарился странным, неестественным синевато-белым светом, совсем не похожим на привычные отблески заклинаний. Симка вступила в бой, защищая своего воспитанника магией эльфов.

Раздался оглушительный, сокрушительный грохот. С потолка посыпалась известковая пыль, стены заходили ходуном, а дом жалобно затрещал, оседая. Гарри зашелся плачем на руках у матери, которая наконец-то нащупала пальцами на полке шкафа древко своей волшебной палочки.

Дверь в детскую с треском распахнулась, и в комнату, тяжело дыша, влетел Джеймс.

— Лили! Уходи! Живо, уходи!

— А ты?! А Симка?! — закричала она, задыхаясь.

Лили судорожно вдавила браслет в грудь, готовая выкрикнуть заветный пароль, но воздух вокруг них внезапно стал вязким, плотным и горячим, словно свинец. Пространство отчаянно сопротивлялось активации портключа. Волдеморт отсекал им пути к отступлению.

— Купол Лорда держит нас, но твой браслет пробьет его через полминуты! — рявкнул Джеймс. Его домашняя мантия была изорвана и покрыта дымящимися подпалинами, на лбу запеклась кровь. — Мы задержим его. Как только окажешься в штабе — присылай подмогу!

В открытой двери появился лорд Волдеморт. Воздух в детской мгновенно заледенел. Все участники этой сцены вскрикнули — от страха или от радости. Лили крепче прижала к себе Гарри и отчаянно прошептала: «Поттеры в беде».

Уже уносясь из дома в Годриковой впадине, Лили увидела летящий в нее зеленый луч и кидающихся наперерез лучу Джеймса и старенькую эльфийку.