Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Дождь на улице нисколько не помогал унять бабочек в животе Маринетт. Если бы Бражник не пропал, она была бы готова перевоплотиться и очистить существ, которые сейчас атаковали её внутренности.

Вчерашний день был совершенно обычным, насколько вообще могут быть обычными дни. Она закончила проект для пятничной утренней пары и, что самое главное, ей удалось избежать необходимости разбираться со своими чувствами к Адриану и к Мило. Сегодня же удача ей не улыбнётся: Мило будет на той самой утренней паре, и она решила, что больше не может вечно от него увиливать.

Она собиралась сказать ему "нет", потому что обманывала только саму себя. Чётко, прямо, раз — и готово.

Маринетт зевнула между глотками кофе — тепло напитка почти не помогло успокоить нервы. На другой стороне кухни Адриан что-то излишне усердно нарезал, а Плагг завис над столешницей, словно зловещий парящий критик. С тех пор как она уснула перед телевизором вместе с ним в среду вечером, всё было немного не так. Каждый раз, когда она давила на него, Адриан просто отвечал одной из своих золотых улыбок, которая лишь заставляла её ещё больше подозревать неладное.

Она сходила с ума. Именно поэтому сосредоточиться на Мило — это хорошо. Это конкретно. Управляемо. Просто скажи эти слова, Маринетт.

Дождь не прекратился к тому моменту, когда Маринетт добралась до кампуса. Мир пах мокрым бетоном и промокшими листьями — такое утро хорошо проводить с пледом и чаем. Вместо этого у неё была теория дизайна с Мило.

За время прогулки от квартиры она отрепетировала то, что хотела сказать, по меньшей мере пятнадцать раз. Адриан сегодня утром не пошёл с ней, у него были какие-то дела с Натали, касающиеся его отца. Она будет доброй, но твёрдой. Никакого пространства для манёвра. В голове эхом отдавался голос Альи: "Ты не обязана говорить ему "да" просто, чтобы быть вежливой".

Она сделает это.

К тому времени, как она дошла до аудитории, Мило уже был там, небрежно облокотившись о парту с этими нелепыми солнцезащитными очками, сдвинутыми на влажные волосы. Он ухмыльнулся, как только увидел её.

— Маринетт! Моя любимая партнёрша по преступлениям. — Он шагнул вперёд, положив руку ей на плечо, будто они старые друзья. — Слушай, я тут подумал, может мы пропустим всю эту мелкую болтовню после презентации и просто пойдём поужинаем сегодня вечером? Есть одно местечко в центре…

— Мило, послушай, — перебила она, пока не растеряла смелость. — Насчёт этого… Я не могу. То есть, я не хочу.

Его улыбка дрогнула, но лишь на секунду.

— Не хочешь сегодня? Ничего страшного, я гибкий. Завтра?

— Нет, — сказала она, сохраняя ровный тон. — Мне не интересно идти с тобой на свидание, совсем. Прости, я просто…

Слова Маринетт оборвались, когда он напрягся, но он просто издал короткий смешок, словно она рассказала ему особенно неудачную шутку.

— Ого. Жёстко. Теперь понятно, почему ты до сих пор одна, если именно так ты…

— Мило. — Она говорила всё так же отрывисто. — Пожалуйста, просто оставь всё это.

Он отступил назад с поднятыми руками, но выражение в его глазах было скорее оскорблённым, чем обиженным.

— Как скажешь. Что угодно.

Она прошла к своему месту, пытаясь игнорировать жар, поднимающийся по шее сзади. Всё в порядке. Она поступила правильно. Она не могла встречаться с ним, если её сердце к этому не лежало, даже если бы попыталась убедить себя в обратном.

Лишь когда профессор Морель начал излагать план на сегодня — индивидуальные выступления, затем обратная связь от одногруппников — желудок Маринетт провалился вниз. Они с Мило не партнёры, но состоят в одной группе обратной связи.

И судя по тому, как Мило развалился на стуле, скрестив руки на груди и сузив глаза, у неё возникло ужасающее подозрение, что его критика будет касаться не столько дизайна, сколько мести.

Маринетт пыталась сосредоточиться, пока первый студент выходил выступать, но её внимание постоянно соскальзывало в сторону. Мило смотрел не на выступающего. Он смотрел на неё, не теми случайными, флиртующими взглядами, к которым она привыкла. Нет, этот взгляд был острее, тяжелее, словно он бросал ей вызов в игре в моргалки. Она продолжала смотреть на свои эскизы на коленях, отсчитывая минуты до своей очереди.

Когда назвали её имя, она вздохнула, собрала свои доски и вышла вперёд. Как только она начала говорить, шум в аудитории отошёл на второй план. Она вложила всю себя в этот дизайн, в эти чистые архитектурные линии, многослойные текстуры ткани, игру света и тени, благодаря которой вещь казалась живой.

Она закончила уверенным "Спасибо вам" и предложила задавать вопросы. Только одна рука взметнулась вверх.

Профессор Морель улыбнулся.

— Хорошо, сначала коллеги. Мило?

Ей следовало знать, что он захочет выступить первым.

Он откинулся на спинку стула, приняв задумчивый вид.

— Ну… Я думаю, концепция вполне нормальная. Но честно говоря, она кажется немного… никакой? В ней нет ничего, что действительно цепляет. Это очень похоже на обычные работы Маринетт — отполировано, конечно, но предсказуемо. Я имею в виду, возможно, если бы она приложила больше усилий вместо того, чтобы придерживаться одних и тех же идей, это могло бы быть действительно интересным.

Несколько человек неловко заёрзали. Кто-то кашлянул.

Пульс Маринетт грохотал в ушах, но она заставила свой голос остаться спокойным.

— Спасибо за ваш отзыв.

Но Мило ещё не закончил.

— Также, что касается подачи… Я заметил, что она много читала по своим записям. Это не особо говорит об уверенности в себе, понимаете? — Он ухмыльнулся, словно оказал ей услугу.

Выражение лица профессора Мореля посуровело.

— Только конструктивная критика, мсье Дешан. Это значит, что ваши комментарии должны касаться самой работы, а не манер докладчика. Здесь мы оцениваем дизайн, а не личности.

Затем он снова повернулся к Маринетт.

— Однако у вас действительно есть, над чем работать. Ваша концепция сильна, но исполнение второго образа показалось поспешным. Например, расположение швов на жакете не так хорошо дополняет силуэт, как на первом образце. Мы больше не в старшей школе, имейте это в виду, если хотите остаться в продвинутой программе.

Глаза Маринетт расширились, и она решительно кивнула, стараясь не показывать никаких эмоций. Мило сидел там с лёгкой ухмылкой на лице, а взгляд его всё ещё был прикован к Маринетт, словно он призывал её развалиться на части.

К тому времени, как она вернулась на своё место, её челюсть болела от напряжения. Ей доводилось слышать куда более жёсткую критику от профессионалов, и обычно она просто скатывалась с неё, подобно воде. Сейчас всё было иначе. Уколы Мило попали настолько в цель, что замечания профессоров стали во сто крат хуже.

Она посмотрела на сидящих впереди, игнорируя всепроникающий взгляд Мило, и сказала себе, что ни за что не покажет ему, насколько сильно он на неё повлиял.

* * *

Адриан откинулся на спинку стула, слушая, как профессор монотонно бубнит. Его мысли были где угодно, только не здесь. Сегодня ему пришлось разбираться с делами по наследству отца, и именно сегодня Мило пригласил Маринетт выпить кофе. Он несколько раз порывался написать ей сообщение, гадая, придётся ли вводить в действие Правило Двенадцать. Но так и не смог заставить себя это сделать, потому что, несмотря на всё его показное спокойствие, глубоко внутри он чувствовал себя словно лава — сплошной огонь и никакого спокойствия.

Он бросил взгляд через комнату, косясь на часы и отсчитывая минуты до звонка. Из кармана раздалась лёгкая вибрация, и Адриан, убедившись, что никто не обращает на него внимания, открыл сообщение.

Алья: "Держи ухо востро — у М. просто адский день. Сначала этот придурок в солнечных очках был груб с ней, а потом профессор Морель разгромил её дизайн. Она делает вид "у меня все ок"… но ей не ок." 

"Ты про того мерзавца Мило?"

"Она отшила его, а он превратился в полного козла. Что мы, впрочем, уже знали. Собиралась зайти ко мне, но сказала, что хочет просто поехать домой. Просто… сделай то, что у тебя получается лучше всего... пожалуйста."

"Понял."

Адриан смотрел на сообщения, может быть, полсекунды, прежде чем вскочил на ноги, забыв о лекции. Если Маринетт нуждалась в нём — это было единственное, что имело сейчас значение.

* * *

Когда некоторое время спустя Маринетт открыла дверь квартиры, первым делом она почувствовала запах жареного чеснока и запечённых овощей. Это почти успокаивало после такого дня. Раздался тихий щелчок чего-то металлического, и Маринетт замерла, прикрыв глаза, смакуя ощущение, что она дома.

Было ещё достаточно рано, и она не ожидала, что Адриан уже вернулся — по пятницам у него занятия заканчивались позже, чем у неё, — но когда он выглянул из-за кухонной стены, и его глаза при виде её загорелись, Маринетт почувствовала, как напряжение в плечах ослабло.

— Ты как раз вовремя… я приготовил ужин пораньше… ну вот, всё готово, — сказал он, улыбаясь ей.

— Пахнет вкусно, — пробормотала она, скидывая туфли и бросая сумку на диван. Её голос звучал хрипло, будто она несколько часов молчала.

— Надеюсь, ты не против пасты примавера. Я подумал, что углеводы могут помочь… поэтому, конечно, я прихватил и хлеб. — Он поднял корзинку с небольшой, но полной надежды улыбкой.

— Алья тебе позвонила? — Она устало улыбнулась, обхватывая себя руками.

Этого для него было достаточно.

Адриан пересёк комнату и заключил её в объятия без лишних вопросов, подбородком легонько касаясь её волос, и пробормотал:

— Написала.

Она застыла, застигнутая врасплох внезапным теплом и комфортом. Он не отпускал её, и она устроилась в его руках так, словно именно там ей и было место всегда.

Через несколько секунд она буркнула, уткнувшись ему в грудь:

— Ты нарушаешь правило четырнадцать.

— Да, — выдохнул он, и она почувствовала, как он пожимает плечами. — Всё равно это паршивое правило.

Она издала нервный смешок, пальцами сжимая его рубашку.

В конце концов Адриан немного отстранился, чтобы посмотреть на неё, его рука всё ещё удерживала её рядом, но достаточно далеко, чтобы видеть её глаза.

— Хочешь поговорить об этом?

Её губы дрогнули, и слова полились потоком.

— Профессор Морель сказал, что мой второй образ был сделан второпях. Что расположение швов не работает с силуэтом. Но затем он сказал, — её голос сорвался, — что я больше не в старшей школе. И что мне нужно держать это в голове, если я хочу остаться в продвинутой программе. И это случилось после того, как меня раскритиковал Мило… — она замолчала, прежде чем пробормотать себе под нос, — наверное, потому что я ему отказала.

Адриан выдохнул, стиснув челюсти, пока она продолжала:

— Я сидела до трёх ночи, заканчивая этот эскиз. Он даже не посмотрел на детали, просто… опозорил меня. Все это видели. Это было ужасно, а Мило… он просто усмехался.

Адриан снова притянул её к себе, позволяя прижаться к груди.

— Твоё место действительно там, — пробормотал он, поглаживая рукой её спину вверх-вниз. — Мило — козёл, а твой профессор — просто озлобленный трус, который вряд ли сможет набросать приличный силуэт, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

Она фыркнула сквозь слёзы, впитывая его прикосновения, тепло и утешение.

Он поцеловал ее в макушку.

— Ты гениальна, малышка. Твои дизайны лучше, чем у профессионалов, с которыми я работал годами. Ты изменишь эту индустрию. Не позволяй им добраться до тебя.

Она слегка замерла, застигнутая врасплох ласковым прозвищем, но не отстранилась, прижимаясь к его рубашке.

— Ты серьёзно?

Он кивнул, зарывшись лицом в её волосы, и снова поцеловал её в макушку.

— Отвечаю за каждое слово, Букашечка.

Она вздохнула, наслаждаясь объятиями.

Позже той же ночью, когда Адриан уже собрался уйти спать, а Плагг и Тикки задремали на диванных подушках, Маринетт сидела на кровати, прокручивая в голове прошедший день. Она не могла винить профессора за критику, в конце концов, это его работа, но Мило... Она фыркнула.

Соскользнув с кровати, Маринетт направилась на кухню, её пижамная рубашка свисала с плеча, когда она открывала дверь. Адриан обернулся в дверях своей комнаты, одарив её улыбкой:

— Ты в порядке?

— Да, эм, просто… хочу воды. — Маринетт пожала плечами с тихим смешком. Он кивнул, закрывая свою дверь, мягко пожелав:

— Спокойной ночи, Маринетт.

Маринетт не ответила, проходя на кухню и беря чашку со стойки. Когда она потянулась открыть холодильник, она замерла, широко распахнув глаза при виде списка правил.

Рядом с правилом номер пять Адриан зачеркнул часть текста "Даже во время киносеансов. Даже когда кому-то грустно" и заменил на "Обнимашки можно, но небольшими порциями".

Мягко улыбнувшись, Маринетт взглянула дальше по списку и хихикнула, и новые слезы выступили в уголках её глаз.

Правило четырнадцать было вычеркнуто полностью, с пометкой:

"Правило отменено — навсегда. Обниматься можно столько, сколько необходимо."