Фантасмагория (джен)

К лету 1992 года Аластор Моуди уже давно знал, что его дорогая коллега и хорошая подруга — Марджори в девичестве носила фамилию Дурсль. Что у нее есть брат — Вернон, а он, в свою очередь женат на Петунье. В семье у них двое детей — родной Дадли Дурсль, и приемный мальчик — Гарри Поттер. Тетушка Мардж любила поболтать, чтобы скоротать время в поездке на самолете или поезде, или после очередной выставки, когда спадал ажиотаж после награждения, затихали поздравления и собаководы начинали расходиться.

Традиционно после закрытия Аластор и Марджори отправлялись в какое-нибудь кафе или ресторан, где пускали с животными, и отмечали. Вот за такими посиделками старый аврор не прикладывая больших усилий, вызнал все о пресловутом Мальчике-Который-Выжил. Естественно, он сильно удивился тому, что наследник древнего рода воспитывается в семье маглов. Спрашивается, о чем только Дамблдор думал?! Этот вопрос всплывал в голове Аластора множество раз, когда он за стаканом апельсинового фреша вечерком перемалывал в голове события минувших дней. Зачем-то мальчика от волшебного мира отрезал, геройский образ в газетах раздул до небес. Ясно как день — темнит светоч, а для чего ему это надо — пока не ясно.

Поначалу Моуди хотелось разобраться в этой истории, опять-таки наскрести что-нибудь на директора, но, послушав веселые рассказы Мардж о двух аболтусах-племянниках, он махнул рукой. Ну растет герой среди маглов, и пусть. Не первый, как говорится, и не последний. Главное — у мальчишки есть дом и любящая семья, а большего ребенку и не надо.

Да и сам Аластор, так сказать, «отошел от дел», и старался не приближаться к политической мути. Но руку на пульсе исправно держал, читал «Пророк» и периодически наведывался в Лютный, чтобы размяться и помочь совсем еще желторотым, только выпустившимся аврорам с поимкой какого-нибудь негодяя.

Вот и сегодня, в погожий вторник, Аластор разогрелся с утра на своей любимой спортплощадке, поговорил с мадам Марпл о погоде, освежился в душе. Затем накормил свою маленькую армию чихуахуа числом в двадцать штук, перекусил тостом с авокадо и зеленым смузи из шпината с киви, и отправился на Косую аллею.

Первым делом он всегда обходил знакомых. Перекидывался парой слов с Томом, барменом в Дырявом котле, и утаскивал его на «пятиминутный перекур» на задний двор заведения. Том пыхтел трубкой в хорошей компании, а Аластор морщил нос от дыма и узнавал самые свежие сплетни.

— Видел, что в последнем выпуске «Пророка» напечатали? Или еще не смотрел? — нетерпеливо спросил Том.

— Еще не купил. Знаешь же, я не выношу, когда эти пернатые крысы гадят мне на балкон, — отмахнулся Моуди, имея в виду почтовых сов. — А что там? Сенсация века?

— Не века, но года уж точно! Учебного года, — Том взмахом палочки выдернул газету из-под прилавка, и она прилетела ему в руки. — Читай!

Кричащий заголовок на первой полосе гласил: «Профессор украл десять тысяч галеонов!». Под заголовком двигалась колдография злоумышленника — некоего Квиринуса Квиррелла, преподавателя ЗОТИ. Молодой мужчина выглядел безобидным, с лучиками-морщинками в уголках глаз, и по-доброму улыбался тонкими губами, почти что детской улыбкой.

Аластор хмыкнул себе под нос и погрузился в чтение.

«Сегодня волшебный мир потрясен новостями о скандальной афере! — писал репортер «Ежедневного пророка» Энди Смаджли. — Профессор Квиррелл, который всегда считался тихим и скромным преподавателем, вынашивал коварный план на протяжении нескольких месяцев. Используя свои глубокие познания в темных искусствах, он сумел проникнуть в школьный фонд и похитить огромную сумму денег, предназначенную для улучшения условий обучения и жизни студентов ШЧиВ Хогвартс.

Не останавливаясь на достигнутом, профессор Квиррелл ввел всех в заблуждение и инсценировал свою смерть, чтобы скрыться от правосудия. С помощью неизвестной комбинации зелий и заклинаний темной магии злоумышленник создал иллюзию, которая убедила всех в его гибели. Преподаватели и ученики скорбели по его кончине, не подозревая об истинных намерениях.

«Мы все потрясены и глубоко разочарованы! Это беспрецедентный случай в истории Хогвартса!» — прокомментировала ситуацию замдиректор, профессор Минерва Макгонагалл, декан факультета Гриффиндор.

«Я помню, каким Квиринус пришел в Хогвартс на первый курс. Маленьким, пугливым ребенком. Так отрадно было видеть, когда он возмужал и подал заявление на должность преподавателя! Вначале он вел у нас магловедение, но интересовался всем, в том числе и защитой от темных искусств, поэтому я предложил ему вакантную должность. Видно, в погоне за знаниями, молодой человек оступился. Темные искусства коварны, боюсь, они извратили его светлую душу. Хогвартс всегда стремился быть местом, где царит доверие и безопасность. Мы приложим все усилия для предотвращения подобных инцидентов в будущем.» — прокомментировал ситуацию директор ШЧиВ Хогвартс Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

По последним сведениям, человека, похожего на профессора Квиррелла, видели на улицах Форталеза в Бразилии. Местные власти предупреждены и ведут поиски. Министр магии Корнелиус Фардж заявил, что сделает все возможное, чтобы вернуть украденные средства и привлечь профессора Квиррелла к ответственности.»

— М-да, — Аластор сложил газету и вернул ее Тому.

— Я знал этого Квиррелла, он у меня комнату снимал несколько месяцев, после того, как вернулся из путешествия в Албании, — Том досадливо поморщился. — Казался самым обычным человеком! Вежливый, пунктуальный, оплачивал всегда ко времени, чаевые горничным оставлял. Заикался маленько, это меня подбешивало поначалу, но потом привык. В конце концов, вины его в этом нет. А оно вот как получается! Представь только!

— Паршиво, — согласился Моуди. — Но как оно на самом деле там было, мы не узнаем. Может парня подставили или околдовали. Или опоили.

— А ты первым делом думаешь, что тебе обязательно в газете наврали, — фыркнул бармен.

— Конечно. Я ж в аврорате служил, знаю, как вся эта кухня за кулисами работает.

— Ну, может и околдовали, — Том вздохнул и пожал плечами. — Не знаю, что и думать… хорошим он человеком мне показался, жалко, если действительно вор. Старею, слабеет чуйка моя, наверное. С баром пора завязывать.

— Ты каждый наш разговор с баром завязываешь, — Аластор направился к стене, скрывающей проход на Косую аллею. — Если надоел он тебе — завяжи, а не ной. Лучше кондитерскую открой или цветочный магазин, всяко приятнее будет возиться, чем с хмырями этими немытыми.

Глаз-артефакт тут же покосился в сторону потрепанного волшебника в грязной мантии, который сидел за стойкой. Глазки у него бегали, пальчики подергивались, озирался подозрительно, сразу понятно — стащить бутылку удумал.

— А может и вправду — стоит, — Том неопределенно пожал плечами.

— Переспи с этой мыслью, — посоветовал ему Аластор и направился в сторону Лютного, но опомнился и свернул к «Флориш и Боттс» за свежей газетой. Самое горячее на первой полосе, конечно, интересно, но есть же еще спортивная колонка!

Заплатив за газету, Моуди отошел буквально на пару шагов, как вдруг…

— Да это же полнейшая хренотень!!! — возмущенный детский вопль донесся из переулка.

Аластор с любопытством заглянул за угол и увидел мальчишку лет десяти в неброской магловской одежде и черной бандане с черепами. На носу у него болтались прямоугольные очки, явно не подходящие по размеру. Мальчишка жадно вчитывался в газету, пыхтел, краснел и тихо-тихо ругался нехорошими словами, словно его могли за этим делом застать взрослые и влепить подзатыльник.

— Жопа Мерлина! — с чувством заявил он и постучал себе газетой по лбу. — Надо было раньше идти! Но откуда мне было знать, что директор Дамблдор — бессовестный брехун!

Аластор дернулся, вступил в проулок и на автомате накинул полог заглушающих чар. Мальчишка осекся, обернулся на него и настороженно замер.

— Пацан, ты бы такими словами не разбрасывался. Клевета на уважаемого волшебника — это серьезно, могут и родителей оштрафовать, — многозначительно произнес Моуди, смерив мальчишку внимательным взглядом.

Глаз-артефакт привычно прошелся с головы до ног, отмечая какое-то непонятное темное уплотнение ауры в районе головы. Проклятье? Или амулет? В семьях темных волшебников бывают такие штучки, но мальчишка больше похож на отпрыска маглов.

— Не клевета это, а чистая правда! — горячо возразил мальчик, потрясая газетой. Кажется, эта история задела его за живое. Любимый учитель? — Я знаю, что случилось с профессором Квиреллом, я там был, когда Во…. — внезапно пацан прикусил язык. Подозрительно прищурившись, он плотно стиснул что-то спрятанное в рукаве. — Кто вы такой? Это вы звуки заколдовали, так что тут теперь тишина?

Аластор сделал стойку. Рвение, с которым мальчишка защищал профессора, показалось ему крайне интересным, а еще эти обвинения Дамблдора… Неужели удастся узнать что-нибудь гаденько-секретное и обзавестись компроматом? Компромат никогда лишним не бывает!

— Да, я поставил. Вопишь так, что я удивлен, почему вся улица не сбежалась. Я — Аластор Моуди, аврор в отставке, — представился Моуди, но недоверчивый мальчишка потребовал доказательства. Усмехнувшись, Аластор похвалил про себя его за бдительность и вытащил из внутреннего кармана пенсионное удостоверение военного.

— Аврор в отставке? А у вас же сохранились связи в Аврорате? У меня есть сведения о профессоре Квиррелле, я точно знаю, как все было!

— Может расскажешь по порядку с самого начала? А я посмотрю, что смогу сделать, — предложил Аластор.

— Вообще все началось с философского камня, но не настоящего, а фальшивого. Правда, я об этом только недавно узнал, — мальчишка начал сумбурно рассказывать, то запинаясь, то лопоча так, что несколько слов склеивались в одно. —... В тело профессора вселился дух Того-Кого-Нельзя-Называть. Он пытался украсть философский камень! Сначала в банке Гринготтс. Но его оттуда уже забрал Хагрид и привез в Хогвартс, к директору Дамблдору. Потому что там — безопаснее.

Аластор Моуди недоуменно моргнул, медленно кивнул, когда увидел, что малец ждет его реакции, и незаметно наложил поверх стандартных заглушающих чар кое-что посерьезнее, из арсенала семьи Блэк. Сириус ему кое-какие заклинания показал, еще во время Первой магической войны.

— Короче, мы с ребятами думали сначала, что камень хочет украсть профессор Снейп, для того чтобы вернуть Того-Самого. А на самом деле его хотел украсть профессор Квиррелл… В смысле, он не хотел, но дух Того-Самого его заставил! Я знаю все это, потому что там был! Тот-Кого-Нельзя-Называть мне все сам рассказал!

Мальчишка опустил глаза и поскреб бандану на лбу. Как раз в районе темного пятна на ауре.

— А потом я… я… профессор Квиррелл… он рассыпался… но я не хотел! Это была самооборона, я защищался! И я не знал, что от моих прикосновений он… Директор сказал, что это мамина магия любви защитила… Но он уже столько наврал, что я не знаю правда это или нет! Когда профессор Квиррелл рассыпался, дух Того-Самого сбил меня с ног, и я потерял сознание, а очнулся уже в Больничном крыле. Директор соврал обо всем! И о философском камне тоже! Он сказал, что его уничтожат. Но я случайно привез его с собой домой и он оказался простой стекляшкой! Друг мистера Полкинса на работе проверил. Он ювелир.

Мальчик вытащил из кармана прозрачный зип пакетик и продемонстрировал кусочек красного шлака. Аластор осмотрел его глазом-артефактом и пришел к выводу, что да — стекляшка, ни единого магического отпечатка.

Услышанная история вогнала его в ступор. На первый взгляд — бред бредом и мальчика бы колдомедикам в Мунго показать. Насколько должно быть богатое воображение у ребенка, чтобы он все это выдумал?! Да он одним рассказом переплюнул всех наркоманов, которых Моуди отлавливал в Лютном! Но с другой стороны…

— Пацан, а зовут тебя как?

— Точно, я ж не представился! Я Гарри, Гарри Поттер!

«Опа, «племянничек» Марджори! Вот это совпадение! Повезло, что я на него наткнулся, а не абы кто…» — изумился про себя Аластор.

— Но вам, наверное, доказательства нужны? Вот! — мальчишка поспешно стянул бандану с головы и показал Моуди знаменитый шрам-молнию.

Бывалый аврор содрогнулся. Черным пятном оказался мерзкий эфирный паразит с множеством мелких глаз и противными маленькими усиками, которыми он крепко впился в ауру ребенка. Словно растение корнями в почву. Мордред и Моргана! Где он умудрился его подцепить?!

— Только я тут инкогнито. Пирсу пришлось одолжить мне очки папы, а то в круглых меня сразу узнают и со всех сторон полезут руки пожимать. Вы меня не выдавайте! — Гарри вернул повязку на место и, поправив великоватые очки, выжидающе взглянул на Моуди.

— Не выдам, — Аластор взял себя в руки. — С историей этого профессора чего-нибудь придумаю, нужно перетереть с надежными людьми. Мне шрам твой совсем не понравился. У тебя голова в том месте не болит?

— Болит. У меня часто мигрени бывают, совсем как у тети, — удивился Гарри, снова почесав лоб. — А это вы своим волшебным глазом поглядели?

— Поглядел и считаю — шрам нужно показать колдомедику.

— Мадам Помфри в Хогвартсе смотрела…

— Так она медведьма, — отмахнулся Моуди, — не та квалификация! Откладывать не стоит, выглядит эта штука очень-очень плохо. Я бы даже сказал, жрет тебя. Я провожу до Мунго.

— Мне нужна операция? — с легким испугом спросил Гарри. — Но ключ от сейфа родителей у директора Дамблдора, а у дяди, наверное, нет столько денег…

— Не бойся, пацан. В Мунго детям предоставляется бесплатное медицинское обслуживание, — сказал Аластор, про себя отметив любопытный факт о ключе сейфа Поттеров.

— И тетю Петунью надо предупредить! — опомнился Гарри. — Она ж от волнения с ума сойдет! Ой… И по ушам надает за то, что я без спроса на разведку вылез… И Дадли с Пирсом достанется…

— Не боись, не съест же тетя тебя за это, — беззлобно хохотнул Моуди и протянул мальчишке руку. — Ты когда-нибудь аппарировал? Крепко возьми меня за руку, вдохни поглубже, зажмурься и задержи дыхание. В первый раз — всегда неприятно.

Они исчезли из переулка совершенно бесшумно, и ровно две минуты спустя фамильные заглушающие чары Блэков рассеялись, не оставив и следа.

В конце улицы от стены отделилась фигура юноши в неброской мантии. В тени глубокого капюшона отчетливо блеснула серьга-артефакт с горящим зеленым камнем, на котором виднелся герб какой-то семьи. Очевидно, это она помогла обойти сложные чары и подслушать разговор.

— Махинации с философским камнем? С подделкой? Чего только не выдумают, — недоуменно буркнул он себе под нос, натянул капюшон поглубже и вышел на Косую аллею.

Юноша стремительным шагом промчался вдоль магазинчиков, задержался только у газетного киоска, где купил несколько свежих выпусков «Ежедневного пророка» и три штуки Ведьмополитена. Распихав газеты и журналы по карманам сумки, которая болталась у него на плече, он свернул в Лютный переулок. Быстро сбежав по узкой лестнице с разбитыми ступенями, он протиснулся мимо грозного вида верзил, которые столпились у входа в паб «Белая виверна», миновал тату-салон Маркуса Скаррса и, поднявшись по ступеням, толкнул дверь в лавку с вывеской «Спини Серпент».

— Мистер Ботреан, здравствуйте! — звонко окликнул юноша, скидывая капюшон.

Приземистый мужчина с брюшком и высокими залысинами наводил порядок на витрине с редкими ингредиентами, пополнял запасы. Но, заслышав знакомый голос, он обернулся и расплылся в кривозубой улыбке:

— Николя! Давно ты ко мне не заглядывал! Лорд зверствует? С шеи не слезает, совсем загонял тебя, так что времени нет проведать старика?

— Бросьте, какой вы старик! — отмахнулся юноша. — Мужчина в самом расцвете сил! Это я вам с высоты своего опыта говорю, шестьдесят — это не приговор, это только самое начало!

Мистер Ботреан на такую тираду лишь фыркнул, оставил ящик с запасными ингредиентами на витрине и, вытирая ладони тряпкой, направился за прилавок.

— А лорд не то чтобы зверствует. Вы же его знаете, он трудоголик, перфекционист и ужасно требователен к себе и ко всем своим вассалам. Приходится соответствовать! Иной раз нелегко, я-то в этот раз сквибом уродился, ну да это не помеха в алхимии и зельеварении. С составами, где требуется вливание магии, приходится изголяться, но я ж находчивый! — усмехнулся Николя и артистично тряхнул головой, так что рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам.

— Напомнить, к чему привела твоя находчивость в прошлый раз?

— Не-не-не, я сам прекрасно помню! И даже признаю свою ошибку! Слишком амбициозно было полагать, что у меня получится вырастить искусственную черную дыру на основе Эванеско, но… тебе разве никогда не было интересно, куда исчезает все то, что мы так безропотно удаляем по мановению палочки?

— Нет. Удаляет — значит удаляет и нечего в этом ковыряться. Видел, у маглов на металлических шкафах с электричеством всегда пишут «Не влезай — убьет!»? Вот и здесь такой же принцип! И вообще, ты языком пришел чесать про свою арканологию, или забрать заказ?

— Оба. Я любитель совмещать приятное с полезным! Что ж, показывай товар.

Николя оперся о прилавок и принялся нетерпеливо тарабанить пальцами, пока мистер Ботреан копался за шторкой на складе в поисках ящика. Он аккуратно снял его с верхней полки, сдул пыль и, придержав шторку, вернулся в магазин. На прилавок опустился ящичек из черного дерева. Скрипнули металлические защелки, крышка открылась. Николя сунул нос внутрь, внимательно изучая содержимое.

На мягкой подстилке из черного бархата в выдавленных формах лежали инструменты для обработки камня: зубила нескольких видов, рашпили, напильники, долото и иглы для самой тонкой детализации. Металл тихонько тлел голубым сиянием в темном помещении магазина и от него доносился едва различимый гул. На торце деревянных рукояток было вырезано клеймо мастера.

— Ого, работа клана Чисовлян! Ты превзошел мои ожидания! Как тебе только удалось выйти на рудар Скалдвора? Они же живут закрыто и редко выходят на поверхность Уральских гор.

— Как говорите вы, люди, «Дварф дварфу — брат, из каких бы дальних краев они ни пришли и при каких бы обстоятельствах не встретились». И это весьма точное определение, — мистер Ботреан поиграл бровями. — Можно сказать, я всего-то съездил к родне в отпуск, а они мне и рады — гостинцев в дорогу напихали, и наборчик по просьбе подогнали, почти даром! Само собой, я им тоже кое-чего привез, ибо негоже в гости без подарков ехать, — назидательно закончил он.

— Вот никогда бы не подумал, что ты — самый настоящий дварф! Я впечатлен! Думал, что вы все-таки пониже ростом, как минимум на голову.

— Это уже от рода зависит. Пещерные дварфы, само собой, пониже будут, а степным и равнинным зачем такие сложности? — отмахнулся мистер Ботреан. — Ну так как, устраивает тебя товар? Надеюсь, ваш лорд будет доволен.

— Он никогда не бывает доволен, — хмыкнул Николя, вытаскивая из-за пазухи плотный кошель с галеонами. — Разве что когда у Блэков подают на обед лазанью по семейному рецепту. Десять слоев и море сыра. Мне плохо становится от одного взгляда! И это мне, большому любителю сыров!

— Да уж, — покачал головой продавец, пересчитывая деньги. — Все в порядке.

— Прекрасно! — Николя захлопнул крышку, щелкнул металлическими защелками, подхватил ящик и направился к двери. — До свидания, мистер Ботреан, передавайте от меня привет вашей прекрасной Жаннет!