Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

Астинус Летописец обмакнул перо, и слова продолжили появляться на пергаменте…

* * *

Пруж взглянул на разгневанные лица посетителей гостиницы. Трое людей уже поднялись со своих мест и, похоже, собирались броситься к столику кендеров.

Пруж лихорадочно соображал, как спасти свою шкуру. Он никогда не находил удовольствие в том, чтобы получать крепкие удары. По настоянию Халмарейн он оставил хупак в пещере, чтобы тот не выдал в нём кендера с первого взгляда. Из оружия при нём был лишь маленький нож закреплённый на поясе — против нескольких мечей и боевых топоров от него было мало толку.

Язык словно прирос к нёбу, и придумать какое-нибудь объяснение он не успел.

Грод, до этого сидевший тише мыши, вдруг поднялся и снял новый шлем. Он склонил голову и объявил на весь зал:

— Тот Пружина мёртв. Хорошая история.

— Мёртв? — переспросил первый искатель приключений. В его голосе слышались одновременно недоверие и разочарование. Остальные тоже остановились, ожидая объяснений.

— Да, он умер, — со вздохом согласилась Халмарейн.

Из-под опущенных ресниц она посмотрела на кендера. Тот не спешил подыгрывать, поэтому волшебница пнула его под столом.

— Мёртв, — повторил Пруж, стараясь придать лицу скорбное выражение.

Он вспомнил дядюшку Голонга, своего любимого родственника, который недавно умер. От одной мысли о Голонге ему всегда становилось грустно. Уже через несколько мгновений на ресницах заблестели слёзы, и две медленно скатились по щекам.

— Он был твоим другом? — спросил сидевший за ближайшим столом невысокий, но крепко сложенный мужчина.

Увидев слёзы кендера, он смягчился. Помимо дурной славы вороватых ловкачей, кендеры были известны своей преданностью товарищам. Смерть друга они переживали глубоко.

Пруж сдержал всхлип.

— Моим дядюшкой, — ответил он, всё ещё думая о Голонге.

— Если уж нам не удастся прикончить его самим, хоть расскажи, как он умер, — потребовал здоровяк с рыжей бородой, угрожающе глядя на Пружа.

Кендер заёрзал на месте, лихорадочно перебирая в уме варианты.

— Его полное имя было Пружина Быстрые Руки, — начал он. — Он был братом моей матери и третьим сыном Рого Быстрых Рук. Ты когда-нибудь встречал Рого, когда тот странствовал? Кажется, он проходил здесь… хотя, может, и не проходил. Он вообще, кажется, побывал повсюду. Даже добрался до Утехи, а потом отправился на юг, в Зериак, куда я тоже хочу попасть, чтобы посмотреть на Ледяную Стену. Ты когда-нибудь видел ледник? Говорят, они очень большие и—

— Хватит тянуть! Рассказывай, как умер этот Пружина! — потребовал первый искатель приключений.

— А… конечно. Просто мне тяжело об этом говорить. Понимаете, позор… — слово «позор» вызвало в нём новую волну чувств, и он снова всхлипнул. — Из нашей деревни его изгнали за дурные поступки. После этого я долго его не видел, пока несколько недель назад случайно не встретил на дороге.

Пруж надеялся, что посетители «Скачущего Оленя» не слишком хорошо знают обычаи его народа. Насколько ему было известно, ни одну деревню в Хайло никогда не заставляли кого-либо изгонять. Эту подробность он подхватил из обрывка разговора, услышанного во время похода по лавкам.

— Я и подумать не мог, что он украдёт мой кошель! — возмутился Пруж.

Он всегда умел с головой погружаться в собственные истории, а мысль о том, что один кендер намеренно обворовал другого, вызвала в нём настоящее негодование.

— Обокрал собственного племянника? — здоровяк покачал головой. — Нынче у воров совсем не осталось чести.

Он снова покачал головой.

— Рассказывай, как он умер.

Кендеры любили истории. Рассказывать их они порой любили даже больше, чем слушать. Причём никогда не пересказывали случившееся в точности так, как оно было или как они его услышали. Их развитое воображение добавляло драматизма, напряжения или юмора. Между приукрашиванием и чистой выдумкой для кендера существовал лишь один маленький шаг.

Пруж решил построить свою историю на недавнем приключении с порталом.

— Ну… это трудно. Мы думаем, что мой дядюшка Пружина погиб, потому что не мог пережить то, что с ним сделал маг… — начал он.

Кендер сделал паузу, позволяя слушателям осмыслить упоминание мага.

После Катаклизма волшебники пользовались дурной славой по всему Кринну. Потому слушатели охотно поверили бы почти чему угодно.

Пруж принялся рассказывать о Пружине — разбойнике-кендере, который повстречал мага, направлявшегося в Литбург.

Маги редко пользовались оружием: обычно они были слишком заняты изучением своего искусства, чтобы упражняться в военном деле. Этот волшебник тоже оказался застигнут врасплох. Некоторое время он был во власти оружия кендера. Лишь благодаря хитрости ему удалось избежать немедленной участи быть пронзённым копьём другого Пружины.

— И вот это была ошибка моего дядюшки Пружины, — произнёс настоящий Пруж и обвёл взглядом зал, давая напряжению нарастать.

Тут он заметил, что Грод покинул своё место и потихоньку снимает еду с тарелки полностью вооружённого наёмника, который был слишком увлечён рассказом, чтобы что-либо заметить.

Халмарейн тоже исчезла со своего места и уже направлялась к овражному гному.

Кендер оставил маленькую волшебницу разбираться с Агаром и продолжил:

— Маг сбросил коричневый дорожный плащ, и под ним оказались Алые Одежды. Можете представить, как это поразило моего дядюшку.

Пруж посмотрел на здоровяка.

— Ты когда-нибудь видел мага в Алых Одеждах? Цвет у них, знаешь ли, ужасный.

Последнее он произнёс с лукавым взглядом в сторону маленькой волшебницы.

— Просто рассказывай, что было дальше.

— Но маги — это интересно, — возразил Пруж.

Халмарейн бросила на него такой взгляд, что кендер поспешил продолжить.

— Продолжай, — прошипела она.

— Прежде чем мой дядюшка успел сделать хоть что-нибудь, кроме как отступить на шаг, маг поднял руки и начертил в воздухе дверь, бормоча свои мерзкие заклинания.

Чёрная дыра возникла прямо посреди залитой солнцем дороги. Из неё хлынул ветер, нёсший такой смрад гнили и разложения, что сам воздух вокруг стал зелёным и вязким…

Пока Пруж придумывал подробности, его вдруг посетила мысль, что настоящее путешествие в другой план было далеко не таким захватывающим, как эта история.

Он чувствовал себя немного обманутым собственной реальностью и потому продолжал позволять стремительным мыслям добавлять всё новые и новые пугающие подробности.

— А потом из дверного проёма высунулась огромная чешуйчатая чёрная лапа — такая громадная, что заполнила собой весь проход, — и схватила дядюшку Пружину.

Слёзы снова покатились по щекам кендера.

— И если он ещё жив, то теперь находится в том ужасном месте.

— Мы действительно думаем, что он погиб, — тихо добавил Пруж.

Большинство искателей приключений торжественно кивнули. Лишь хозяин гостиницы громко фыркнул.

Будучи городским жителем, он никогда не верил и половине историй, которые рассказывали наёмники и странники, прибывавшие в Литбург.

— И откуда ты знаешь, что всё это произошло?

— Мне рассказал полуэльф из шайки разбойников… э-э… — поспешно добавил Пруж. — Он был вместе с моим дядюшкой. Но вы знаете этих полукровок…

Он мудро кивнул невысокому крепышу, заметившему его слёзы.

— Задиры. Только настоящей опасности они не любят.

Пруж позволил неприязни искателей приключений к человекоподобным существам сделать за него всё остальное.

— Нет, не любят, — согласился рыжебородый мужчина со шрамом.

Он снова повернулся к своему элю, заглянул в кружку и обнаружил, что она пуста.

Мужчина позвал хозяина.

Ни тот, ни другой не заметили, что за время рассказа Грод успел прикончить содержимое нескольких кружек.

— Когда всё это случилось? — крикнул кто-то из другого конца зала.

Пруж не понял, кто именно задал вопрос.

— Я… э-э… точно не знаю, — ответил он.

Ему вовсе не хотелось портить историю признанием, что разбойник умер за два дня до того, как его якобы видели обокравшим одного из посетителей гостиницы.

— Я услышал эту историю только прошлой ночью. Полуэльф всё так запутанно рассказывал… ну, сами знаете, какие они, когда от них пытаешься добиться прямого ответа. Он всё ещё был перепуган, так что, думаю, это случилось совсем недавно.

Вы знаете этого полуэльфа? У него на носу бородавка. Прямо как у него.

Пруж указал на хозяина гостиницы.

Тот и без того не жаловал кендеров, поэтому мгновенно вспылил.

— Ты свою историю рассказал. А теперь убирайся из моей гостиницы, — приказал хозяин. — Не потерплю здесь ни разбойников, ни их родственников.

— Уходим, — прошептала Халмарейн ему на ухо. — История получилась отличная. Лучше уйти, пока они не заметили, что Грод съел всё, до чего смог дотянуться.

Они покинули гостиницу и неторопливо пошли по улице, пока не убедились, что скрылись из виду наблюдавших за ними посетителей. Затем свернули в переулок.

Грод повёл их к якобы разрушенному зданию, через которое можно было вернуться в подземные проходы.

Вскоре Пруж уже не узнавал ни одной улицы.

— Я не помню эту улицу. Я бы обязательно её запомнил — она интересная. Куда ты нас ведёшь? — спросил кендер.

— Сюда. Здесь хороший мусор, — не останавливаясь, ответил Грод.

— Никаких куч мусора, — строго сказала Халмарейн. — Веди нас к проходам. Прямо туда.

Их путь пролегал через гномью часть города. На одном из поворотов Пруж столкнулся с гномом.

— Простите, — вежливо сказал он.

Кендер всегда был готов признать даже самый маленький случайный промах.

Гном взглянул на него. Затем посмотрел ещё раз — и застыл, преградив Пружу дорогу.

— Ты был с той другой воровкой! — крикнул он.

Пруж узнал ювелира, который обвинял Риппл в краже, и в нём вспыхнула ярость.

— Это ложь! Она не воровка!

Не имея под рукой ничего другого, Пруж размахнулся тяжёлым мешком, набитым доспехами и оружием.

Мешок угодил гному прямо в подбородок.

Гномы славились своей стойкостью и умением сражаться, но удар мешком со всем этим железом оказался слишком силён. Ювелир рухнул без чувств.

— Оттащи его подальше, за угол, — приказала Халмарейн Гроду, тревожно поглядывая на улицу.

— Сюда! Встань здесь и загороди переулок. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь увидел, как Грод его тащит, — сказал Пруж. — Давайте положим мешки и наклонимся над ними.

— Будет выглядеть так, будто мы перекладываем вещи из одного мешка в другой, — согласилась Халмарейн.

Они как могли закрыли собой происходящее, пока Агар занимался своей работой.

— Вот этого мне только не хватало — кендеры-воришки, — пробормотала Халмарейн.

— Прекрати. Риппл ничего не крала, — огрызнулся Пруж.

Он уже рассказывал ей о том, как ювелир опрокинул свой прилавок и как Риппл пыталась вернуть гному украшения.

— Что Грод так долго копается? — недовольно спросила Халмарейн, когда ей надоело перебирать содержимое мешков.

Овражного гнома не было видно уже несколько минут.

— Вот и он, — сказал Пруж.

Он выпрямился и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ему самому уже порядком надоело склоняться над мешками.

Вскоре они снова добрались до подземных пещер.

Риппл, Умпт и Беглаг ждали их в рабочей комнате волшебника.

Молодой бес свернулся в углу и спал. Большая часть мусора из комнаты исчезла, а Беглаг время от времени выпускал во сне громкое довольное урчание, похожее на отрыжку.

— Все боги Кринна! — вспылила Халмарейн, глядя на спящего мерчести. — Мы забыли единственное, что нам необходимо для его маскировки.

— Ему борода нужна, — сказал Грод и полез под тунику.

Он вытащил оттуда целый пучок чёрных волос с проседью.

Разложив добычу на столе, Агар расправил её.

Пруж сразу узнал бороду.

Это была великолепная борода гнома-ювелира.

— Ты её срезал? — Пруж едва мог поверить своим глазам. — Вот это умно! Жаль, что мне самому такое не пришло в голову.

— Гном ещё отрастит, — безразлично ответил Грод с присущим овражным гномам спокойствием.

— Беглаг бороду не отрастить, — заметил Умпт, поглаживая собственные тёмные волосы на лице и одобрительно кивая брату.

— Только бы нам снова не встретить этого гнома, — сказала Халмарейн, разбирая купленные вещи.

— Это от того гнома, который назвал меня воровкой? — Риппл пришла в восторг, увидев бороду. — Но он нас больше не узнает.

У неё уже появились планы насчёт другой шляпы, а дорожную одежду она выстирала, чтобы их нельзя было узнать.

— Но на дороге вы оба будете кендерами у всех на виду, — сказала Халмарейн, словно прочитав мысли Пружа. — Никто не станет к нам приставать: все будут слишком бояться лишиться своих кошельков.

Она протянула руку.

— Кстати о кошельках. Где мой?

— Ты велела мне оставить его у себя, — напомнил Пруж и передал кошель.

Халмарейн взвесила его в руке и подозрительно посмотрела на кендера.

— Он стал тяжелее.

— Я всё оплатил! Ты же сама видела!

— Кошель наполнялся каждый раз, когда я доставал горсть стальных монет. Я решил, что он волшебный.

Халмарейн уставилась на небольшой кожаный мешочек.

— Возможно, так оно и есть, — медленно произнесла она. — Он принадлежал Орандиру. Я не знала о заклинании, создающем стальные монеты, но Орандир был… то есть он и остаётся… одним из сильнейших магов нашего ордена.

Она вернула кошель Пружу.

— Пока оставь его себе. Стоит мне дважды моргнуть — и он всё равно снова окажется у тебя.

Пока Риппл и Халмарейн занимались бородой Беглага, два овражных гнома помогали Пружу одевать молодого беса.

Беглаг родился в жарком плане и, оказавшись вдали от очага, большую часть времени дрожал от холода. Поэтому тёплая одежда ему нравилась.

Понравилась ему и кольчуга.

Настолько, что он попытался откусить от неё кусок.

Пруж тут же шлёпнул его по руке.

— Нет, Беглаг.

— Нет Беглаг, — повторил молодой бес, поглаживая замысловатые стальные кольца.

С одной проблемой было покончено, но вскоре обнаружилась другая.

Как удержать маленькие копытца Беглага внутри гномьих сапог?

— Можно прибить доска к копытам, — предложил Умпт.

— Можно сапоги прибить к копытам, — тут же уточнил Грод, предлагая обойтись без лишней работы.

— Мы ничего прибивать не будем, — заявил Пруж.

Но глаза его загорелись.

— Но стоило бы попробовать хотя бы ради того, чтобы посмотреть, что он сделает. Как думаете, что было бы, если мы—

— Не думаю, — быстро перебила Халмарейн. — Нам нужно, чтобы оно доверяло нам настолько, чтобы остаться рядом…

— Может, он бы гораздо больше тебя любил, если бы ты перестала называть его «оно», — резко заметила Риппл.

Халмарейн сверкнула на девочку взглядом, затем пожала плечами и тяжело вздохнула.

— Нам нужно, чтобы он доверял нам, пока мы не сможем вернуть его в родной мир. Только это и даёт мне надежду найти Орандира.

Весь долгий день они искали способ подобрать гномьи сапоги для Беглага.

Похоже, внимание ему нравилось, а обувь вызывала неподдельное любопытство. Но интерес быстро исчез, когда выяснилось, что сапоги тоже относятся к категории «Нет, Беглаг».

Когда овражные гномы и Пруж наконец научили Беглага ходить в новой обуви, Халмарейн подошла с банкой и протянула её кендеру.

Похоже, именно ему мерчести доверял больше всего.

— Намажь этим ему лицо и руки, — велела волшебница.

Пруж покрыл лицо Беглага кремом телесного цвета, а затем прикрепил бороду и усы, которые изготовили девочки.

Когда Беглаг надел шлем, они решили, что теперь он вполне может сойти за самого уродливого гнома на всём Кринне.

Словно почувствовав, что готовится нечто интересное, Беглаг стал с любопытством следить за приготовлениями.

Несколько раз он подходил к Халмарейн.

До этого он старательно держался подальше от маленькой волшебницы, но теперь, похоже, начал понемногу терять перед ней страх.

Когда всё было готово, они взвалили на плечи мешки, взяли оружие, и Халмарейн погасила факелы перед тем, как покинуть пещеры.

Она остановилась у кухонного помещения и взмахнула посохом, произнося заклинание.

Котлы, деревянные миски и столешницы мгновенно очистились. Пол подмёл себя сам, а табуреты с грохотом вернулись на свои места.

По дороге через Литбург они купили провизию.

Когда покинули лавки, каждый мешок был набит припасами до отказа. Спальные мешки и подстилки они привязали поверх рюкзаков.

К городским воротам они добрались как раз вовремя, чтобы затеряться среди местных крестьян и жителей окрестностей, спешивших покинуть город до наступления темноты и добраться домой.

Неприятности начались у восточных ворот.

Несколько крестьян спорили с одним из стражников, и вскоре перебранка переросла в толкотню. Лишь после прибытия офицера всё прекратилось.

Он приказал стражникам вернуться на посты, а крестьянам — продолжить путь.

Вся площадь перед воротами оказалась перекрыта из-за потасовки, и желающие покинуть город выстроились в очередь.

Офицер несколько минут наблюдал за потоком выходящих.

Риппл не спускала глаз с Умпта и Грода. Агаром с трудом удавалось проталкивать колесо телеги сквозь тесную толпу, но в итоге все трое благополучно прошли через ворота, пока офицер следил за людьми и стражей.

Когда начальник удалился, солдаты решили выместить дурное настроение на тех, кого приняли за двух гномов. Один из них, по их мнению, был слишком молод, чтобы носить бороду.

Пруж, находившийся чуть в стороне, остался незамеченным.

— Кто вы такие и зачем приезжали в Литбург? — потребовал один из стражников у Беглага.

— Просто гномы. Ищем драгоценные камни, — ответила за него Халмарейн.

Но стражник остался недоволен.

Беглаг молчал.

Тогда солдат ткнул копьём в лицо молодому мерчести.

Беглаг наклонился вперёд, откусил стальной наконечник прямо от древка и с громким хрустом принялся его жевать.