Портрет (джен)

Пауза

Элла аккуратно сложила комплект одежды на полке рядом с душевой кабиной. От нижнего белья до тяжелой полевой куртки и брюк. Ботинки, менее массивные и более удобные на вид, чем были у имперки ранее. Она обратила внимание на крой одежды — по бокам тянулись тонкие, почти незаметные нити-регуляторы. Обмундирование было способно подгоняться под любые габариты бойца, от хрупкого связиста до громилы-штурмовика.

Пока из-за матового стекла доносился шум воды, Элла достала комм-чип. Заряд батареи садился, экран мерцал, но она нажала на заветную иконку. В полумраке санитарного блока всплыла голограмма.

Портрет. Написанный её матерью более двадцати лет назад. Тот самый, что ещё недавно она демонстрировала Мире, пытаясь успокоить её. При воспоминании об убитой подруге Элла вздрогнула, глаза защипало, слёзы хлынули бесконтрольно. Элла заставила себя успокоиться и вытерла глаза салфеткой, что сорвала с рулона, висящего на стене.

Элла ещё раз взглянула на голограмму. Женщина в безупречной имперской офицерской форме, что сидела в шезлонге на берегу океана, держа в руках чашку с чаем. Ветер трепал её волосы цвета белого золота, а серые глаза смотрели прямо в душу — холодные, умные и бесконечно уставшие. И кольцо на пальце — чёрное.

Голограмма дёрнулась, посыпалась пикселями, изображение стало мутным. Элла вздохнула и свайпнула экран, убирая портрет.

Она обернулась и замерла.

Дверь душевой кабины была открыта. Лина уже стояла на полу, успев надеть нижнее бельё. Теперь она молча натягивала брюки, застёгивая ремни. Её движения были экономными, лишёнными всякой суеты. Элла обратила внимание на волосы — имперка успела их помыть, теперь они густыми, чистыми локонами спадали на плечи.

Имперка подняла глаза. На секунду Элле показалось, что Лина смотрит не на неё, а чуть выше — туда, где только что висела голограмма. В её карих глазах мелькнуло что-то странное — не просто интерес, а глубокая, почти болезненная озадаченность. Словно она узнала что-то, что не должна была знать.

Элла мягко улыбнулась. Лина не спрашивала. Она просто отвернулась, заканчивая подгонку формы.

— Ты быстро оправилась, — тихо сказала Элла.

И, глядя на вопросительный взгляд имперки, добавила:

— От боли, я имела в виду.

Лина, казалось, содрогнулась, но тут же расслабилась.

— Препараты, что ввёл твой друг, действуют, — ответила она. — Но ноги ещё сильно болят. И между…

Она помедлила, подбирая слова.

— Там тоже…

Элла понимающе кивнула и сжала губы, чувствуя, как краснеют щёки.

Восстановление

Когда Элла и Лина вышли из санитарного блока, в медицинском отсеке царила тяжёлая, давящая тишина.

Тарек, Рен и Джен стояли вокруг кушетки, на которой лежала Корин. Тарек медленно, с бесконечной нежностью провёл ладонью по лицу подруги и закрыл её остекленевшие глаза.

Рен стоял чуть поодаль. Его лицо было мрачным, но когда он поднял голову и увидел входящую Лину, в его взгляде Элла уловила что-то, что заставило её внутренне поморщиться. Это было не просто сочувствие. В его взгляде читалось что-то более примитивное — инстинкт, который он сам, наверное, не успел осознать. Это было вожделение. Грубое, инстинктивное, едва прикрытое трауром момента.

Но стоило Лине встретиться с ним взглядом, как Рен тут же отвёл глаза. Его лицо покраснело.

Элла посмотрела на имперку. Синяки под глазами уже начали желтеть, припухлости спадали, а ссадины на скулах побледнели под действием каминоанских стимуляторов. И Элла с внезапной ясностью поняла: несмотря на разбитое лицо, собранные в узелок на затылке волосы и чужую, несколько великоватую форму, Лина была невероятно, почти пугающе красивой. В этой красоте не было ничего мягкого — только стальная, хищная симметрия.

Джен сидела на стуле у стены, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Тарек обернулся, увидел вошедших и молча кивнул Лине, указывая на свободную кушетку рядом с Корин. Имперка подошла, легла на спину и без лишних слов припустила брюки ниже колен.

Тарек работал быстро и профессионально. Инъекции в бёдра, в колени, в икры. Лина смотрела в потолок, её лицо оставалось маской ледяного спокойствия, но Элла заметила, как напряглась её шея и дёрнулись края век — она пыталась не допустить слёз боли.

— Последний укол, — тихо сказал Тарек, протягивая ей шприц-инжектор. — В паховую область. Там спазм сильнее всего. Думаю, лучше ты сама.

Лина кивнула и взяла инжектор. Чуть приподнялась, ввела иглу. Черты её лица на мгновение исказились от боли — губы сжались в тонкую нитку, ноздри раздулись, — но это длилось долю секунды. Элла зажмурилась и отвернулась. Лина тем временем медленно выдохнула и опустила руку.

Элла смотрела на неё с невольным восхищением. Выдержка и терпение этой девушки — имперки, их врага — казались почти нечеловеческими.

Дверь отсека с шипением отъехала в сторону. Вошёл Джарен.

Он остановился на пороге. Его взгляд скользнул по мёртвой Корин, по лежащей Лине, по Тареку и Элле, по Рену и рыдающей Джен. Джарен медленно подошёл к кушетке. Он ничего не сказал. Просто взял холодную руку Корин и сжал её в своей.

А потом резко развернулся.

Его лицо исказилось от ярости. Он рванулся к выходу, направляясь прямиком в командный отсек.

— Джарен, стой! — Рен бросился за ним, перехватывая в узком коридоре. Он прижал друга к переборке, удерживая за плечи. — Не надо!

— Пусти! — Джарен дёрнулся, его глаза горели безумием. — Я ему голову разобью! Из-за этого ублюдка мы все здесь! Из-за него она... она...

— Сейчас не время сводить счёты! — Рен сжал его плечи так, что костяшки пальцев побелели. — Понимаешь? Мы сидим тут как на кратере вулкана, что вот-вот взорвётся! Наёмники могут вернуться в любую минуту, а мы даже не готовы их встретить!

— Как вы можете?! — визгливый крик Джен разорвал тишину коридора. Она выбежала из медблока, её лицо было мокрым от слёз. — Как вы можете думать о каких-то наёмниках, когда... когда третий... третий наш друг мёртв?!

Джарен снова рванулся вперёд, но Рен удержал его, упираясь лбом в лоб друга.

И в этот момент раздался голос. Тихий, но отчётливый, как удар хлыста.

— Ещё будет время оплакивать погибших.

Все замерли. Лина стояла в дверях медблока. Она уже успела застегнуть куртку до воротника, её карие глаза смотрели на Джарена с характерным для неё пугающим спокойствием.

— Сейчас, — продолжила она, — надо решать, что делать дальше. Иначе вы все присоединитесь к вашей подруге в недалёком будущем.

Рен и Джарен переглянулись. В их взглядах, похоже, мелькнула одна и та же мысль: Нестор был прав. Она захватила нас.

Планирование

Тарек подошёл к Джен, обнял её за плечи, затем поднял и вывел под руку из медблока.

— Я уложу её в кубрике и сделаю укол успокоительного, — сказал он.

Элла подошла к кушетке Корин. Она взяла её холодную руку, склонилась и на секунду закрыла глаза.

— Прощай, — прошептала она.

Элла отпустила руку подруги и повернулась к группе.

— Что нам делать дальше? — спросила она. И хотя она смотрела на всех, окружающие поняли: этот вопрос был адресован Лине.

Джарен, всё ещё тяжело дыша, кивнул.

— Первую рекомендацию мы выполнили, — хрипло сказал он. — Выбрались из грузового отсека. Теперь мы в жилом и командном отсеках. Что дальше?

Лина размышляла не дольше минуты.

— Нам лучше пройти в пункт управления, — сказала она и шагнула в коридор.

Группа последовала за ней.

Она подошла к центральному пульту, опираясь на него рукой, мельком взглянула на лежащего в углу за креслом штурмана Нестора, и заговорила чётко, как на брифинге.

— Первое. Нужно выяснить, есть ли у них ещё какая-нибудь база на этой планете. Судя по состоянию тягача, он не пригоден для межзвёздных перелётов. Значит, где-то рядом должна быть посадочная площадка. Инфраструктура, способная принимать корабли, давать сигналы в дальний космос. Все карты и логи должны быть в панели управления.

Рен кивнул, уже подходя к консоли.

— Я покопаюсь в системе. Найду.

— Второе, — Лина перевела взгляд на Джарена. — Нужно взять местность вокруг тягача под наблюдение. Наёмники не оставили бы свой склад без надзора. Вокруг периметра должны быть сенсоры. Изображение с них выводится на голоэкран. Этот экран нужно найти и взять под контроль.

— Когда пойму, где он, я займу пост, — Джарен вытер лицо рукавом. Ярость в его глазах сменилась холодной решимостью.

— Дрон-ретранслятор больше не возвращался, — сказал Рен. — Мы не знаем, откуда он прилетел, где затаился — может, на крыше этого тягача, может, под ним, а может, улетел. Этот дрон ведь может быть одновременно наблюдателем?

Лина кивнула. Элла почувствовала, как холодок пробежал по её спине, нахлынуло болезненное воспоминание того кошмара, что принёс дрон всего несколько часов назад.

— И что делать с этим фактом? — спросил Рен.

Лина пожала плечами.

— Пока просто принять, — ответила она. — Мы не можем его контролировать и знать наверняка. Просто имеем в виду, что они и сейчас могут наблюдать за нами. Либо за тягачом снаружи. Если этот дрон висит над долиной и держит её под контролем.

— Тогда внешние сенсоры не нужны по периметру? — предположил Джарен.

— Нужны как дублирующий канал наблюдения, — ответила Лина. — Если дрон повредится — есть сенсоры.

Рен и Джарен синхронно кивнули в знак согласия.

— Я заметил ещё кое-что, — Тарек вступил в разговор. — Помещения тягача глухие, нет иллюминаторов и окон, кроме той узкой щели в трюме, через которую влетел дрон.

— Есть окна в пункте управления, — возразил Рен показывая на окна за сенсорной панелью пилотов, узкие, вытянутые, но достаточные, чтобы наблюдать за обстановкой примерно на сто восемьдесят градусов. — При необходимости их можно заблокировать внешними и внутренними щитами.

Лина кивнула. Несколько секунд все молчали. Наконец имперка продолжила.

— Третье, — Лина замолчала на секунду, и в её взгляде появилась та самая сталь, что пугала Рена. — Самое важное. Нам нужно оружие. Или хотя бы то, чем мы сможем защищаться.

Она посмотрела на Эллу.

— Скорее всего, арсенал хранится в грузовом отсеке. В трюме. Нам придётся вернуться туда и ещё раз изучить те контейнеры. Знаю, вы их не смогли открыть раньше, — сказала она. — Но в шкафах жилого блока должны быть мультитулы и мультиключи. Найдите их.

В отсеке повисла тишина. Только гул вентиляторов и тихие всхлипывания Джен из кубрика.

— Хорошо, — сказала Элла, чувствуя, как страх отступает, уступая место холодной, спокойной решимости. — Начинаем?