В вечном танце стихий (гет)

Два года пролетели в сумасшедшем рваном ритме между землёй и небом. Республиканский город строился с поразительной скоростью: на побережье, где ещё недавно высились лишь военные укрепления Нации Огня, теперь тянулись к облакам первые каркасы многоэтажных зданий, закладывались широкие проспекты, звенели молоты в кузницах, громыхали первые плавильные цеха. Аангу приходилось регулярно спускаться со своих гор, чтобы мирить вечно спорящих министров, утверждать международные законы и гасить вспышки недовольства. Но как только официальная часть долга подходила к концу, Аватар без оглядки поднимал Аппу в небо. Его дом, его сердце и его истинный баланс навсегда были связаны с Южным Храмом Воздуха.

Глядя в умытое весенним солнцем окно, Аанг невольно вспомнил, как два года назад они с Тай Ли стояли на этой самой террасе, испуганно и робко вглядываясь в будущее. Их сближение не было похожим на сокрушительный шторм или слепое пламя, что когда-то сжигало его изнутри; оно прорастало медленно, пуская глубокие корни в заново отстраиваемые белокаменные стены Храма. Спустя год они связали свои судьбы простым свадебным обрядом Воздушных Кочевников на вершине Северной башни, где вместо свидетелей и судей пел свой вечный гимн свободный горный ветер, а благословение читали верные Адепты. Тогда на Тай Ли был лёгкий шафрановый плащ, а её карие глаза светились такой безграничной, чистой преданностью, что Аанг окончательно осознал: его затянувшийся побег от самого себя завершён. Он обрёл свой берег.

И вот теперь это медленное, бережное исцеление принесло самый прекрасный, осязаемый плод.

Поздняя весна в горах выдалась удивительно мягкой. В уединённой, залитой солнцем комнате верхнего яруса пахло парным молоком, сушёной ромашкой и чистым ветром.

Аанг сидел на бамбуковой циновке у окна, боясь сделать даже глубокий вдох. На его широких ладонях, завернутый в мягкое оранжевое одеяло, лежал крошечный, почти ничего не весящий сверток. Малыш Тензин, родившийся всего три дня назад, мирно спал, усердно посапывая носиком-пуговкой. У него уже пробивался забавный тёмный пушок на голове, а крошечные пальчики крепко сжимали край одеяла.

В кровати, опёршись спиной на мягкие подушки, сидела Тай Ли. Её длинная коса сейчас была распущена, на бледном лице застыли следы недавней усталости, но глаза светились тихой безмятежной гордостью, которая делала её красивее, чем когда-либо.

— Аанг, ты не дышишь уже минуты три, — негромко, с едва различимой смешинкой в голосе сказала она. — Расслабься, ты его не сломаешь. Он прочнее, чем кажется.

— Я... я просто не могу поверить, Тай Ли, — хрипло, почти шёпотом ответил Аанг, не сводя потрясённого взгляда с младенца. — У меня — сын. У нас сын!

Малыш Тензин внутри своего свёртка недовольно наморщил носик и заворочался. Ему, видимо, не понравилось, что папа слишком сильно загородил спиной тёплый солнечный свет. Он забавно закряхтел, а затем неосознанно разжал свой пухлый кулачок и шумно выдохнул.

Маленький, но совершенно отчётливый плотный поток воздуха со свистом сорвался с его ладошки. Он ударил Аанга в подбородок и заставил воротник его монашеского одеяния весело захлопать.

На несколько мгновений в комнате наступила оглушительная звенящая тишина.

Аанг вскочил на ноги и замер, словно окаменел. Его серые глаза расширились, а губы задрожали. Лидер Воздушных Кочевников, Аватар, герой войны, мудрый монах — всё это в один миг осыпалось с него, как сухая шелуха. Остался счастливый отец, у которого внутри только что взорвалась целая вселенная.

— Он... он маг воздуха, — выдохнул Аанг, и его голос сорвался на глухой, прерывистый всхлип.

— Ну конечно, глупыш, — тихо рассмеялась Тай Ли. — Я же говорила тебе вчера, что его чакра воздуха пульсирует такими вспышками, каких я даже у тебя сто лет не видела. Твой народ возродился, Аанг. Ты больше не последний.

Две крупные, обжигающе горячие слезы скатились по щекам Аватара и упали на край оранжевого детского одеяла.

Десять лет. Десять долгих, мучительных лет Аанг нёс на своих плечах невыносимую, удушающую вину выжившего. Каждый день, проведённый в опустевших стенах Храма, он помнил: он — последний. Если он погибнет, если с ним что-то случится — вся культура, вся тысячелетняя история его предков, их песни, их философия и их магия исчезнут с лица земли навсегда. Этот страх заставлял его просыпаться в холодном поту, этот страх он сублимировал в фанатичную работу с Адептами. Он готовил людей, которые сохранят свитки и ритуалы, но он не мог дать им магию. Он не мог научить их подчинять воздух.

И вот сейчас этот воздух мерно, тихо выходил из крошечной груди его новорожденного сына. Аанг бережно прижал спящего младенца к себе, уткнулся носом в его пахнущую теплом макушку и медленно сел на край кровати к Тай Ли. Его плечи мелко дрожали от подступивших исцеляющих слёз безграничного счастья.

Тай Ли молча придвинулась к нему, мягко обняла Аанга со спины, положила голову ему на плечо. Она не забирала у него этот момент, не пыталась нарушить его священный диалог с судьбой. Она просто была его надежным земным якорем, который помог этому вольному ветру наконец-то обрести покой.

— Привет, Тензин, — прошептал Аанг в мягкое одеяло и прижался губами ко лбу сынишки. — Добро пожаловать домой.

Радостная весть требовала того, чтобы её немедленно разделили с друзьями, и уже к вечеру того же дня Аанг подготовил три пергаментных свитка, скреплённых личной печатью Аватара. Три почтовых ястреба сорвались с галереи Южного Храма Воздуха, унося в разные концы света одинаково короткий, но невероятно важный текст: «У нас с Тай Ли родился мальчик. Мы назвали его Тензин. Он — маг воздуха. Приезжайте в Южный Храм, Адепты готовят праздник в честь возрождения нашего народа. Ждём вас. Аанг, Тай Ли и Тензин».

* * *

Письмо первое. Столица Нации Огня.

Новость настигла Зуко и Катару во время позднего ужина в семейной столовой дворца. Малышка Изуми уже крепко спала в своей комнате, а уставшие супруги молча делили трапезу, в процессе изучая очередные финансовые отчёты Республиканского города.

Когда почтовый ястреб с клёкотом опустился на подоконник, Зуко раздражённо нахмурился:

— Снова дурные вести от приграничных гарнизонов. Боги, когда же это всё кон… — он не глядя сорвал печать, развернул пергамент и осёкся на полуслове. Его здоровое веко судорожно дёрнулось, а пальцы так сильно сжали бумагу, что она жалобно затрещала.

— Зуко? Что там? Что-то серьёзное? — Катара подняла на него обеспокоенный взгляд и отложила в сторону приборы.

Вместо ответа Зуко протянул ей свиток. Его рука заметно дрожала.

Катара схватила письмо и быстро пробежала взглядом по строчкам. Её глаза тут же изумлённо округлились, а к горлу подступил ком такой силы, что она не смогла издать ни звука. Она прекрасно знала, как Аанг годами носил в себе раздирающую боль от потери близких людей — монахов, и невыносимый груз ответственности за сохранение своего прошлого. И вот теперь его личное проклятье было разрушено.

— Боги... — прошептала Катара, порывисто смахнула со щёк слёзы, но они продолжали безудержно течь, капая на пергамент, размывая чернильные строчки. — Зуко, у него получилось! Он больше не один.

Зуко медленно поднялся со своего места, его усталые глаза вновь загорелись живым торжествующим огнём. Вся его строгая королевская собранность в один миг уступила место чистой, мальчишеской радости. Он задорно хлопнул ладонью по столу, заставив посуду жалобно зазвенеть.

— Собирай вещи, Катара, — твёрдо и громко скомандовал он, и на его лице расцвела широкая улыбка. — Плевать на министров, на заседания Совета и прочую ерунду! Мы летим в Южный Храм Воздуха, я немедленно прикажу снарядить самый быстроходный королевский дирижабль. Мы должны первыми поздравить нашего монаха-затворника с этим грандиозным событием!

— Мы возьмём с собой Изуми?

— Безусловно! Она должна познакомиться со своим названным двоюродным братишкой! — улыбка Зуко стала ещё шире, он шагнул к Катаре и стиснул её в объятиях, словно это она была виновницей торжества. Катара взвизгнула от неожиданности и истерически рассмеялась, продолжая утирать слёзы со щёк.

— Стоит подарить ему собственный боевой дирижабль, — задумчиво протянул Зуко, глядя не на жену, а куда-то поверх её головы. — Только маленький.

И Катара звонко засмеялась уже по-настоящему.

Письмо второе. Южный Полюс.

На Южном Полюсе в это время бушевал привычный снежный буран. Сокка и Суюки сидели в уютном, жарко натопленном ледяном иглу вождя. Сокка увлечённо чертил на обрывках кожи план новой системы переработки отходов от угольного производства, а Суюки сосредоточенно чистила огромного медузопалтуса.

— Сокка! Хватит возиться с этим дурацким планом, лучше помоги мне! У этого палтуса чертовски крепкая чешуя!

— Это никакой не «дурацкий» план, Суюки, это — мой научный прорыв! Новая система поможет запустить повторный цикл переработки, а это сэкономит кучу денег для Зуко и для Республиканского города. Не отвлекай мужа от его великой миссии своим глупым палтусом.

— Значит, план не глупый, а палтус — да?! — Суюки обернулась и упёрла руки в бока. — Я, между прочим, тоже могла бы сослаться на занятость, как глава воинов Киоши, и отправиться в Столицу Огня, а не готовить тебе обеды и ужины! Или ты имеешь в виду, что я должна чистить палтуса, потому что я — женщина?!

Сокка растерянно открыл рот, пытаясь придумать контраргументы, но не успел ничего сказать: в маленькое окошко-отдушину под сводчатым потолком иглу вместе с охапкой колючего снега ворвался почтовый ястреб. Птица была явно измучена долгой дорогой и без сил упала на руки Суюки. Та поспешно сняла свиток и протянула ястребу кусок сушёного мяса.

— Сокка, это от Аанга, — сказала Суюки, развернув пергамент.

— О, неужели наш великий духовный гуру наконец-то решил спуститься со своих небес на землю и спросить, как продвигаются дела в Республиканском городе? — хохотнул Сокка, не отрывая карандаша от чертежа. — Передай ему, что стальные трубы, которые на прошлой неделе доставили из бывших северных колоний — это просто какое-то г...

— Сокка, замолчи и послушай, — перебила его Суюки. Её голос дрогнул, а большой кухонный нож с тихим звоном выпал из рук прямо на шкуру полярного леопарда, заменяющую ковёр.

Сокка удивлённо поднял голову. Жена смотрела на него радостно и растерянно, чем сразу заставила его взволноваться.

— Что там?! — воскликнул Сокка нетерпеливо.

Суюки медленно, с едва заметной дрожью в голосе зачитала послание Аватара.

Сокка замер, глупо приоткрыв рот. Его мозг, привыкший к сложнейшим математическим расчётам, на миг отказался обрабатывать поступившую информацию. Затем он резко вскочил, опрокинул чернильницу прямо на свой многострадальный чертёж.

— Маг воздуха?! Маленький Тензин — маг воздуха?! — заорал он на весь дом так, что испуганный ястреб взлетел и заметался под потолком. — Суюки, ты слышала?! Мой названный племянник будет крутить вихри! Я же говорил! Я знал, что Тай Ли не подведёт! Это всё её потрясающая цирковая генетика и растяжка!

Он подхватил смеющуюся Суюки на руки, закружив её по комнате среди разбросанных шкур.

— Так, отставить палтуса и угольные заводы! Где мои походные унты? Мы выезжаем прямо сейчас! Я должен лично научить этого парня правильной тактике обороны от саблезубых лосельвов и показать ему, как управлять планером по чертежам Сокки! Катара и Зуко наверняка уже заказывают дурацкие шёлковые пелёнки, а дядя Сокка привезёт парню настоящее полярное снаряжение! Хей-хо, Аватар, держись, мы уже летим!

Письмо третье. Город Ю Дао, Царство Земли.

Тоф Бейфонг нашла письмо... вернее, письмо нашло её в тренировочном лагере Академии Магов Металла. Солнце нещадно палило над каменистым плато, где молодые ученики со стонами пытались согнуть стальные балки. Тоф сидела на огромном валуне, закинув ногу на ногу, и увлечённо ковыряла в зубах тоненькой щепкой.

Один из её помощников испуганно подбежал к ней, держа в руках свиток пергамента.

— Шеф! Вам письмо от Аватара Аанга! Оно запечатано его личным знаком!

— Ну и что ты стоишь? Читай давай, и спокойнее, а то у меня из-за твоих воплей сейчас голова лопнет, — лениво отозвалась Тоф, не поведя и бровью.

Парень торопливо развернул свиток и зачитал короткий текст. По мере чтения его голос становился всё тише и благоговейнее. Когда он закончил, на плато воцарилась тишина. Тоф замерла. Выражение её лица осталось абсолютно непроницаемым, но босая нога, которой она чутко улавливала малейшие вибрации земли, на секунду судорожно сжалась, пустив по скале глубокую трещину. Внутри у Тоф, за привычной маской грубоватой и циничной воительницы, шевельнулось что-то огромное, тёплое и невыносимо радостное. Она невольно вспомнила своё безумное детство в компании Аватара, их полёты на Аппе и то, как Аанг, будучи совсем мальчишкой, тихонько плакал по ночам, оплакивая свой погибший народ. Он думал, что никто не слышит. Она слышала.

Тоф решительно спрыгнула с валуна. Земля под её ногами глухо хрустнула.

— Так, мелкота! — рявкнула Тоф на притихших учеников, и в её голосе против воли проступили радостные ноты. — Тренировка окончена! Все свободны на ближайшие две недели. Забирайте свои железки и катитесь на все четыре стороны.

— Но, шеф Бейфонг... — робко пискнул кто-то из строя новобранцев. — А как же экзамен по сгибанию стали?

— Я сказала — свободны! — Тоф резко топнула ногой, и перед учениками мгновенно выросла ровная каменная стена, поставив точку в разговоре. — Мой глупый Твинклтос наконец-то перестал быть последним. У него родился сын-летун, и если я пропущу эту попойку в облаках, то провалюсь сквозь землю со стыда. Я должна её возглавить! Эй, парень, тащи седло для моего гончего угря! Мы отправляемся в Южный Храм Воздуха!

* * *

Пока ястребы разлетались по миру, Южный Храм Воздуха гудел, как растревоженный улей утренних ос-жуков. Адепты Аватара, вдохновлённые чудом рождения Тензина, работали с утроенной силой, подготавливая всё для торжества.

Внутренний двор Храма был полностью преображён. Сотни ярких оранжевых, жёлтых и розовых шёлковых лент были натянуты между высокими белокаменными колоннами и башнями — они весело и громко хлопали на горном ветру, создавая ощущение, что весь Храм поёт единую триумфальную песню. Молодые послушники расставляли вдоль тренировочной площади длинные деревянные столы и шуршали мётлами по каменным плитам, послушницы украшали столы ветками дикого горного шалфея и корзинами со спелыми фруктами, присланными из Царства Земли. Дедушка Пинг руководил группой писцов, которые бережно переносили уцелевшие древние свитки с праздничными песнопениями Кочевников из библиотеки на подиум для музыкантов, сооружённый здесь же, на площади. Аппа сидел в углу и время от времени издавал трубное ворчание, будто руководил процессом. Пробегающие мимо молоденькие послушницы, хихикая, кидали ему в рот то булку, то яблоко, и за это бизон позволял погладить себя по большому влажному чёрному носу.

Аанг стоял на верхней галерее Храма, бережно держал на руках мирно спящего Тензина, укутанного в жёлто-оранжевые пелёнки. Тай Ли стояла совсем рядом, мягко придерживая мужа за локоть. Ветер ласково трепал края плаща Аватара, но теперь этот ветер больше не казался ему одиноким или сиротливым. Он, словно добрый друг, похлопывал Аанга по плечу. Аанг прислушивался к шуму внизу, к звонкому смеху Адептов, к трепету лент и шелесту страниц древних книг, и на душе у него разливалось чистое, ни с чем не сравнимое счастье.

— Они едут, Тай Ли, — умиротворённо произнес Аанг, глядя на далекий горизонт, где сквозь облака пробивались лучи заходящего солнца. — Я чувствую их. Все они, все наши друзья. Наша семья скоро снова будет вместе.

Тай Ли нежно прижалась щекой к его плечу, провожая взглядом уходящий день. Впереди их ждал грандиозный шумный праздник, поздравления, шутки Сокки, ворчание Тоф, споры с Зуко, песни, пляски и много ярких мгновений, которые они запомнят надолго. Но прямо сейчас, на вершине этого мира, Аанг ощущал то, что всегда искал, но не испытывал никогда прежде: настоящий, незамутнённый, истинный покой.