Шаг назад (гет)

В дни после визита министра и её свиты Гарри Поттер пребывал в задумчивости, но в по-настоящему глубокие размышления его погрузило именно послание, полученное от Волдеморта.

Поначалу он даже начал строить планы, как уничтожить известных сторонников этого человека, выдумывая способы задушить проблему в зародыше, но всеми этими мыслями двигал гнев, а не холодный расчёт, необходимый для достижения главной цели.

Положение Волдеморта оказалось не настолько прочным, как Гарри думал до сих пор, и это заставило его пересмотреть первоначальный подход. Да, сейчас за тем определённо шло немало людей, однако Гарри знал: союзы, необходимые для того, чтобы стать той грозной силой, в которую он превратится со временем, тот ещё толком не закрепил. Насколько парень мог судить, этот человек даже своим самым верным слугам ещё не назвался Тёмным Лордом.

Сумев остудить первый порыв ярости, он пришёл к выводу, от которого брала досада: придётся подождать, пока всё начнётся по-настоящему. Сейчас Том и его последователи действовали из тени — заводили союзы и совершали редкие нападения. Они, конечно, представляли проблему для волшебной Британии, но слава стоявшего во главе человека ещё не успела утвердиться среди его собственных рядов. В самом удачном для Тёмного Лорда раскладе его самого считали отдельной неприятностью, а его сторонников — и вовсе мелкой помехой, особенно с учётом их недавних неудач.

И хотя всё обстояло именно так, Гарри было ясно: Министерство начинает относиться к угрозе куда серьёзнее — особенно после того, как в последних вылазках Волдеморта объявились дементоры.

Однако прямо сейчас он мало что мог поделать, не ухудшив положение. Гарри знал: начни он сейчас уничтожать приспешников Тёмного Лорда, это, скорее всего, приведёт лишь к обратному результату. Если видные чистокровные волшебники станут исчезать или гибнуть, у них появится лишь новый повод сплотиться — и это только подтвердит пропаганду Волдеморта, которой тот сейчас пользовался для вербовки, в чём парень успел убедиться лично.

Да, Гарри Поттер злился, но понимал, что сейчас от него требуется только терпение. Он куда охотнее действовал бы на упреждение, однако при нынешнем раскладе это было слишком рискованно. Пока он будет предотвращать всё, что сможет, и выжидать, когда появится возможность сыграть куда более активную роль в свержении Тома, — а в том, что это лишь вопрос времени, он не сомневался.

Впрочем, нельзя сказать, что дело вовсе не двигалось. Теперь Гарри знал, что и Чарлус, и Арктурус начнут битву на политической арене — чего прежде здесь не происходило и что, как он был уверен, сыграет ему на руку.

Сам он толком не задумывался о политической стороне вопроса, хотя Кроукер намекал на это не раз. Гарри понимал, что у него нет никаких шансов повлиять на политику — ведь здесь он всего лишь ничего не значащий шестнадцатилетний мальчишка, — но союз с Арктурусом и Чарлусом в корне всё менял и делал необходимость выжидать куда более сносной.

Разложив мысли по полочкам и определившись с планом, Гарри снова заметно расслабился — к немалому облегчению друзей, которые все как один замечали его мрачную, напряжённую задумчивость.

Всё вновь закрутилось в понедельник утром, чуть больше недели спустя после нападения в Хогсмиде. Ученики сидели за завтраком, когда Дамблдор поднялся со своего места и жестом попросил тишины.

— Доброе утро, ученики. Я знаю, что обычно не обращаюсь к вам во время завтрака, когда вы готовитесь к предстоящему дню, однако в данном случае счёл это благоразумным, — начал он.

Многие из собравшихся недоумённо нахмурились, но терпеливо ждали продолжения.

— После прискорбных событий во время нашего последнего визита в Хогсмид преподаватели и я трудились над замыслом, который, как мы надеемся, заполнит пустоту, образовавшуюся из-за отмены подобных походов и приостановки квиддичного турнира. И я полагаю, теперь мы готовы объявить о наших намерениях.

При этих словах по залу прокатился негромкий гул голосов, и директор подождал, пока шум утихнет, прежде чем вновь обратиться к залу.

— Мы решили устроить среди вас дуэльный турнир для всех желающих, в связи с чем учебный план некоторых предметов будет соответствующим образом скорректирован, — пояснил он. — К сожалению, в турнире смогут принять участие лишь студенты четвёртого курса и старше, однако последующий бал, который состоится по завершении состязаний, будет открыт для всех курсов без исключения.

В ответ поднялся взволнованный шёпот, перемежавшийся разочарованными стонами младшекурсников, и многие ученики тут же принялись объявлять о своём намерении участвовать.

— Ваши преподаватели сообщат подробности на уроках. Кроме того, поддерживая дух состязания, большая часть сотрудников согласилась провести показательные дуэли между собой, дабы продемонстрировать, как их дисциплины могут применяться в подобных обстоятельствах. Даты проведения, как и остальные детали, будут объявлены в скором времени, — закончил он и, слегка поклонившись, снова опустился на своё место.

Зал снова наполнился возбуждённым гомоном, а Сириус рядом с Гарри тяжело вздохнул.

— Ну, кто победит, и так понятно, — шутливо фыркнул он, многозначительно глядя на Гарри.

Гарри покачал головой.

— Я даже участвовать не собираюсь, — пожал плечами Гарри, продолжая расправляться с яичницей.

— Но ты же выиграешь, без труда! — отозвался Сириус, ошеломлённый заявлением Гарри ничуть не меньше остальных мародёров.

— Наверное, — согласился Гарри. — И это главная причина, почему я не пойду. Я лучше просто посмотрю, — вполне искренне добавил он.

Сириус недоверчиво покачал головой.

— Я тоже не буду, — признался Джеймс. — Я предпочитаю квиддич, а дуэли такого уровня мне после тренировок с Гарри не интересны.

— Лунатик? — спросил Сириус, снова поражённый: он был уверен, что уж Джеймс-то точно запишется.

— Я участвую, — просто ответил оборотень. — Хорошая практика.

— Только не я, — поспешил ответить Питер, не дожидаясь вопроса. — Какой из меня дуэлянт, это я оставлю вам, парни.

— Значит, только Бродяга и Лунатик, — подытожил Джеймс. — И нам всем стоит подумать, кого пригласить на этот бал. Девчонки любят планировать такое заранее, — с сокрушённым видом добавил он.

— До него ещё куча времени, Сохатый, — заныл Сириус. — Да и вообще, я иду с Марлин, так что мне переживать не о чем, — самодовольно добавил он.

Джеймс лишь пожал плечами и усмехнулся, глядя на него.

— Как знаешь, но я уверен: Марлин жутко обидится, если ты не пригласишь её как положено и как можно скорее, — предупредил он.

Сириус на мгновение опешил, а затем на его лице отразилось запоздалое озарение.

— Чёрт, — проворчал он, понимая, что друг прав.

Однако его кислая мина быстро сменилась смехом, и Сириусу потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

— Что смешного? — спросил Римус, пока остальные недоумённо разглядывали развеселившегося друга.

— Я только сейчас осознал: у нас же будет бал, — ответил Сириус, смахивая выступившую от смеха слезу.

— Бродяга, мы об этом уже неделю как знаем, — с раздражением заметил Римус.

— Да, но теперь Гарри придётся пойти на свидание с девчонкой! — победно парировал Сириус.

Остальные тут же перевели взгляды на виновника разговора — теперь все они смотрели на него с одинаковым весельем.

Гарри простонал, запустил пятерню в волосы и, осознав масштабы свалившейся напасти, с глухим стуком уронил голову на стол.

— И кого ты пригласишь? — с предельно серьёзным видом поинтересовался Джеймс.

— Я вообще не хочу идти, — проворчал Гарри. — Терпеть не могу такие мероприятия.

— Ну уж нет, придётся. Мама позаботится, чтобы ты пошёл, — весело отозвался Джеймс.

— Будто об этом напишут в «Пророке», — фыркнул Гарри.

— В газете нет, но я, возможно, уже черкнул маме, чтобы она прислала парадные мантии, — сообщил ему Джеймс.

Гарри снова застонал и в отчаянии принялся биться головой о стол.

Остальные лишь посмеялись над другом, прежде чем Питер попытался его утешить.

— Да брось, Гарри, всё не так плохо, — попытался приободрить его тот, похлопав по спине. — Я уверен, найдётся куча девчонок, которые только и мечтают, чтобы ты их пригласил.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Пойдёмте просто на Заклинания, — потребовал он.

Компания вышла из Большого зала и направилась к кабинету Заклинаний.

Похоже, в словах Питера была доля правды: пока они шли по коридорам замка, Гарри не мог не заметить, сколько девчонок смотрят на него с явным ожиданием.

По крайней мере, не только потому, что я мальчик-который-выжил, — подумал он про себя, хотя привлекательнее грядущий бал для него не становился, особенно после его прошлого и единственного подобного опыта.

Они вошли в класс и расселись по местам, кроме Сириуса: тот свернул к Марлин и принялся о чём-то с ней шептаться. Через пару минут он вернулся к друзьям, слегка раскрасневшийся и смущённый.

— Уже позвал? — спросил Джеймс, явно не ожидавший от него такой прыти.

— Ага, — гордо подтвердил Сириус. — Чего тянуть-то? — и пожал плечами.

Гарри покачал головой и переключил внимание на профессора Флитвика, который как раз вошёл в класс.

— Так, успокаиваемся, — попросил крошечный преподаватель, занимая привычное место на стопке книг, с которой вёл уроки.

Класс уважительно притих в ожидании, пока мастер заклинаний продолжит.

— Как уже объявил директор, у нас пройдёт турнир по дуэльному искусству, — взволнованно начал он. — А это значит, что мы займёмся новыми заклинаниями, которые вы сможете применить, если решите участвовать. Сначала мы разберём чары Протего — щит, способный отразить большинство простых заклятий и кое-что посерьёзнее. Кто-нибудь знаком с этим заклинанием?

Лили тут же подняла руку, и профессор попросил её объяснить, как она понимает действие этих чар.

— Само по себе заклинание довольно просто накладывать и поддерживать. Лучше всего оно защищает от простых сглазов и мелких проклятий, но против других атакующих чар вроде взрывных заклятий не слишком эффективно, — начала она. — Если противник сильнее вас, он без особого труда разрушит такой щит.

— Превосходно, мисс Эванс, пять баллов Гриффиндору, — похвалил Флитвик. — А может кто-нибудь объяснить, почему мы начинаем именно с простого щита?

На этот раз руку поднял Гарри, и профессор кивнул ему, предлагая ответить.

— Потому что щиты — очень утомительный способ защиты, а на школьном дуэльном турнире вряд ли понадобится что-то более мощное, его должно хватить, — закончил он, хотя полной уверенности у него не было: в стенах школы он уже видел заклинания, против которых Протего совершенно бесполезен.

— Совершенно верно, мистер Поттер, — согласился Флитвик. — Не поясните подробнее?

— Если есть возможность, от заклинания всегда лучше уклониться: сил уходит меньше, и остаётся больше шансов провести контратаку.

— Очень хорошо, и вам тоже пять баллов, — одобрил Флитвик. — А теперь разбивайтесь по парам и отрабатывайте наложение щита, я буду подходить и помогать. Заклинание найдёте на четыреста третьей странице.

Гарри встал в пару с Римусом, а Джеймс, Сириус и Питер отошли втроём.

— Начинай, — предложил Гарри.

Он уже обучил мародёров куда более сложным щитовым чарам, так что сейчас они просто повторяли то, что проходили в самом начале.

Римус кивнул и тут же воздвиг мощный щит, удерживая его столько, сколько смог.

— И правда выматывает, — заметил он, с трудом переводя дыхание.

— Отлично сработано, мистер Люпин, — похвалил подошедший к ним Флитвик. — А вы, мистер Поттер, полагаю, и сами прекрасно владеете этим заклинанием? — понимающе добавил он, глянув на Гарри.

— Да, сэр, — подтвердил Гарри.

— Так я и думал, — пробормотал Флитвик. — Скажите, мистер Поттер, а какие ещё щиты вам известны? — поинтересовался он; профессору явно было любопытно, насколько далеко тот зашёл в изучении защитных чар.

— Я могу сотворить и довольно долго удерживать Щит мага, но предпочитаю Щит Атласа, сэр, — ответил Гарри, задумчиво нахмурившись.

Флитвик усмехнулся. Способность юноши ставить оба щита ни капли его не удивила, но вот то, что тот знает о втором, стало неожиданностью.

— Почему именно Щит Атласа? — спросил он.

— Он почти такой же мощный, как Щит мага, но требует меньше сил, и его можно удерживать без палочки, — почти шепотом добавил Гарри.

Брови Флитвика изумлённо взлетели. Сам он разделял взгляды юноши на защиту и никогда не углублялся в щиты столь серьёзно: в дуэлях он куда больше полагался на уклонение, чем на глухую оборону.

— И это даёт вам возможность сотворить из-под щита куда более сложное и мощное заклинание — нужно лишь сбросить защиту перед тем, как выпустить его, — догадался Флитвик.

— Именно так, сэр.

— Превосходная работа, мистер Поттер. С большим нетерпением буду ждать вашего выступления на турнире, — объявил профессор и зашагал дальше прежде, чем Гарри успел что-либо ответить.

Остаток урока прошёл своим чередом: ученики продолжали отрабатывать щиты, а Флитвик испытывал самые прочные на вид оглушающими заклинаниями.

После Заклинаний Гарри, Сириус и Питер отправились на Уход за магическими существами, а затем присоединились к Римусу и Джеймсу за обедом в Большом зале.

— Что с Сохатым? — спросил Сириус, усаживаясь на место и заметив, как сильно тот нервничает.

— Набирается смелости позвать Лили на бал, — с усмешкой ответил Римус.

Джеймс сердито глянул на оборотня и умоляюще уставился на Гарри. Тот лишь вздохнул и покачал головой.

— Главное, не будь придурком и не позорься, — посоветовал он. — Отведи её туда, где потише, и нормально пригласи, без всяких шуток. Ей нужен взрослый человек.

Джеймс кивнул и улыбнулся, ощутив, как его отпускает напряжение.

— И как ты умудряешься столько знать о девчонках, если сам ни с кем не встречаешься? — спросил Сириус.

Гарри лишь пожал плечами и принялся накладывать себе еду, не желая обсуждать это с остальными.

Сириус раздосадованно простонал, но тоже взялся за еду — до Защиты от тёмных искусств оставалось не так много времени.

В кабинете было не до болтовни: профессор Мортлейк уже ждал учеников. Опершись о стол и скрестив руки на груди, он взирал на них с исключительно суровым видом и дождался, пока все рассядутся по местам, прежде чем начать.

— Нашего многоуважаемого директора, похоже, снова озарила гениальная мысль, — саркастично начал он. — Из-за чего я теперь вынужден следить за вашими дуэлями. А посему ради вашей же безопасности установлены строжайшие правила.

Класс ждал продолжения.

— Во-первых, никаких смертоносных заклинаний и проклятий, — твёрдо продолжил он. — Любое проклятие, которое я сочту чересчур опасным, повлечёт за собой суровое наказание — вплоть до исключения и вызова Отдела магического правопорядка.

Со стороны некоторых слизеринцев раздался отчётливый стон разочарования.

— Во-вторых, дуэли будут проходить по любительским правилам: ограничение по времени — пятнадцать минут, за победу даётся лишь одно очко, и засчитывается она только при разоружении противника или выведении его из строя. И наконец, последнее слово всегда за мной. Будете со мной спорить — дисквалифицирую. Всем ясно?

— Да, сэр, — хором отозвался класс, хотя многим явно не хотелось соглашаться на подобные условия.

— Вот и славно, — кивнул профессор. — А сегодня мы отработаем несколько атакующих заклинаний, так что разбивайтесь по парам и начнём.

Мародёры разбились на пары между собой, Сириус встал с Марлин, а Лили — с Алисой.

Урок прошёл на редкость спокойно, если учесть трения между факультетами, однако перемирие продлилось недолго — в чём Гарри и убедился, как только всех отпустили.

— Повезло тебе, Поттер, что тебя решили защитить этими правилами, — прорычал Рудольфус, когда они выходили из кабинета. — Что ж, придётся просто выставить тебя на посмешище, — самодовольно заявил он.

Гарри вскинул бровь и вздохнул.

— У тебя совсем с памятью плохо или ты просто необучаемый? — с предельной серьёзностью спросил Гарри. — Я выставлял тебя на посмешище всякий раз, когда ты пытался навредить мне или моим друзьям, но тебе всё мало, — добавил он с притворным разочарованием. — Похоже, у тебя мозги окончательно атрофировались, раз ты ничего не помнишь. Спорим, ты бы и собственные яйца где-нибудь забыл, не будь они упакованы и намертво привязаны к телу? Потому что даже самые отбитые идиоты после прошлого раза уже сделали бы выводы, — мрачно закончил он.

Рудольфус покраснел и яростно зарычал, шагнув вперёд, но тут же упёрся взглядом в палочку Гарри, направленную ему ровно между глаз.

— В прошлый раз я предупредил, что начну ломать тебе кости, если ты снова что-нибудь выкинешь, — буднично напомнил Гарри. — Не проверяй моё слово на прочность.

Рудольфус, казалось, на секунду оценил своё незавидное положение и отступил на шаг, хотя на его лице по-прежнему читалась неприкрытая ярость.

— Смотри-ка, а ты всё-таки способен хоть чему-то научиться, Руди, — съязвил Гарри. — Профессора порадуются, что ты ещё не безнадёжен.

Рудольфус лишь огрызнулся и пошёл напролом сквозь толпу учеников, а следом потянулись его вечные прихвостни.

Гарри перехватил усмешку Беллатрисы, но прежде чем тоже уйти, та одними губами произнесла: «Среда».

Он сухо кивнул и внутренне вздохнул, всё ещё сомневаясь, стоит ли снова с ней связываться.

— Пойдёмте, разделаемся с домашкой, чтобы не висела, — завтра у нас тренировка, — предложил Римус.

Остальные согласились, и они направились в библиотеку, чтобы разделаться со всем заранее, как уже вошло у них в привычку.

* * *

Для Аластора Грюма эта неделя выдалась исключительно досадной и тяжёлой — с тех самых пор, как ему поручили разузнать всё возможное о Гарри Поттере. Факт оставался фактом: он зашёл в тупик. Где бы он ни пытался раздобыть хоть какие-то сведения о мальчишке, всё было впустую — тот словно вообще не существовал.

Единственное, что ему удалось добыть, существовало лишь в виде слуха — случайно подслушанного в «Кабаньей голове» разговора между Поллуксом Блэком и каким-то незнакомцем, а слухам Аластор Грюм особо не доверял. Он исчерпал все мыслимые пути, кроме одного, и именно поэтому теперь шагал по коридорам Хогвартса на встречу с Дамблдором. Для бывалого аврора это было крайней мерой: теперь директор узнает, что он присматривается к одному из его учеников, но Грюм чувствовал, что выбора ему не оставили. Если кто-то, кроме самих Поттеров, и знал хоть что-то о мальчишке, то только Альбус Дамблдор.

— «Млечный Путь», — прорычал он, подойдя к статуе горгульи, открывавшей проход к двери директора.

— Входи, Аластор, — позвал Дамблдор ещё до того, как Грюм успел постучать.

Грюм вошёл в кабинет и сел на предложенный стул, наблюдая, как хозяин кабинета отправляет в рот одну из тех самых магловских сладостей.

— Ты давно ко мне не заглядывал, — заметил Дамблдор. — Полагаю, визит не дружеский.

— Нет, — согласился Грюм. — Я пришёл спросить, что тебе известно о новом мальчике Поттере. Министр очень им заинтересовалась, — пояснил аврор.

— Мальчик действительно весьма любопытный, — заметил Дамблдор. — Но, увы, я почти ничего не могу тебе рассказать.

Грюм покачал головой.

— Мы с тобой дружим не один десяток лет, Альбус. Я знаю: тебе о нём что-то известно, — вздохнул он.

— Известно, но я ничего не могу тебе рассказать, Аластор. Поттеры народ скрытный, тебе ли не знать, — отозвался Дамблдор. — Могу я предположить, что ты перепробовал всё возможное, прежде чем прийти ко мне?

Грюм кивнул.

— Словно его вообще не существует, — проворчал он. — Я проверил все школы в Европе, какие только вспомнил, расспросил всех, до кого смог дотянуться, и ничего, — раздражённо прорычал аврор. — Единственное, что я слышал, — нелепый слух, будто мальчишка убил на дуэли Антонина Долохова, — закончил он, отрывисто хохотнув.

При этих словах Дамблдор помрачнел и тяжело вздохнул.

— Пожалуй, это единственное, что я могу подтвердить, — признал он.

— Это правда? — переспросил Грюм в явном шоке.

— Правда, — подтвердил Дамблдор. — Это была дуэль из-за семейных дел.

Грюм недоверчиво покачал головой.

— Мальчишка, должно быть, чертовски хорош, — прошептал он.

— Он очень одарён, Аластор. И я должен тебя предостеречь: к своей частной жизни он относится крайне щепетильно, так что выведывать дальше было бы неблагоразумно.

— А ты, похоже, не слишком-то за него беспокоишься. Шестнадцатилетний пацан способен уложить чемпиона мира по дуэлям, а ты выглядишь совершенно невозмутимым, — заметил Грюм.

Теперь настала очередь Дамблдора вздохнуть и покачать головой.

— Я не могу рассказать больше того, что уже сказал, но я знаю: он хороший мальчик. Он доказал это тем, как защищает тех, кто сам постоять за себя не в силах. Но да, временами он даёт мне поводы для тревоги — особенно той беспощадностью, с какой расправляется с угрозами в свой адрес и адрес тех, кто ему дорог.

Грюм нахмурился.

— Есть ли вероятность, что в будущем от него будут проблемы? — спросил он. — Может ли он примкнуть к нему?

Дамблдор решительно покачал головой.

— Вот об этом нам беспокоиться точно не стоит. Более того, я полагаю, что юный Гарри противостоит Тому сильнее, чем кто бы то ни было, и намерен расправиться с ним лично.

Брови Грюма при этих словах заметно взлетели.

— И ты позволишь ему попытаться?

— Никто не смог бы его остановить, даже если бы мы захотели. Уверен, попробуй мы это сделать — и мы тоже стали бы врагами мальчика.

Грюм снова покачал головой.

— Нельзя допустить, чтобы неуправляемый подросток разгуливал на свободе и пытался делать работу авроров, — твёрдо произнёс он.

— Значит, когда придёт время, тебе придётся найти ему применение, — убеждал Дамблдор. — В эти трудные времена он мог бы стать для Министерства могущественным союзником, и я уверен, что его помощь в войне окажется неоценимой.

— И ты одобришь участие шестнадцатилетнего мальчишки в войне? — со скепсисом спросил Грюм.

— Ни в коем случае, — возразил старик. — Но он всё равно будет сражаться, что бы ему ни говорили, и куда лучше иметь его союзником, чем ещё одной проблемой, — заметил Дамблдор.

Грюм согласно кивнул.

— Есть о чём подумать, — проворчал он. — Но мне лучше пойти и сообщить Бэгнолд то, что удалось узнать. Она очень рвётся получить хоть какие-то сведения о мальчишке.

— А-а, но ведь рассказать-то тебе почти нечего, — напомнил Дамблдор. — Чистые домыслы двух друзей, — пояснил он, указав рукой на себя и на собеседника.

Грюм задумчиво нахмурился и снова покачал головой.

— Твоё чутьё обычно не ошибается, — пожал он плечами.

— Да, — согласился Дамблдор. — Но на склоне лет оно подводит меня всё чаще.

Грюм отрывисто хохотнул, пожал старику руку и покинул замок в глубокой задумчивости. Казалось, теперь вопросов без ответов стало ещё больше, чем до встречи с директором, и, аппарировав ко входу в Министерство, он снова почувствовал, как накатывает глухое раздражение.

Он пересёк атриум и вошёл в лифт, направляясь к министру: являться с докладом Грюму было велено в ту же секунду, как появятся хоть какие-то сведения. Он просто прошагал мимо помощника перед кабинетом и отрывисто постучал костяшками пальцев по массивной дубовой двери.

— Входите, Аластор, — раздражённо вздохнула министр.

Понятно, что лишь у Грюма хватало дерзости стучать в её дверь не дожидаясь, пока о его приходе объявят, и он усмехнулся её тону, входя в кабинет.

— Надеюсь, вы пришли с хорошими вестями, — произнесла она, предлагая ему сесть.

— Не совсем, — буркнул Грюм, опускаясь на стул.

Министр вздохнула.

— Вы выясняете это уже больше недели — и у вас ничего нет? — с раздражением спросила Бэгнолд.

— Насколько я понял, выяснять там просто нечего. В крайнем отчаянии я даже сунулся к Дамблдору, но и там одни слухи да домыслы. Хотя Альбус считает, что парень хороший, — закончил он, пожав плечами.

Бэгнолд покачала головой.

— Мне это не нравится, Аластор, — вздохнула она. — Думаю, пока мы это оставим, но я хочу, чтобы вы присматривали за мальчишкой при любой возможности.

— Ладно, — согласился Грюм.

— Но сейчас у меня есть более безотлагательное дело, и я хочу, чтобы вы им занялись.

Грюм кивнул и стал ждать нового распоряжения, горя желанием заняться хоть чем-то, кроме погони за тем, кто казался ему призраком.

— Летом должен начаться Европейский чемпионат по дуэлям. Неделю назад я отправила об этом предписание Антонину, даже посылала авроров к нему домой, но от него ни следа. Мне нужно, чтобы вы его разыскали, — едва ли не потребовала она.

Грюм покачал головой.

— Вы его не найдёте. Он мёртв, — отрезал Грюм.

— Мёртв? Как? — недоверчиво спросила министр и вскочила на ноги, явно встревоженная этой новостью.

— Похоже, его убил тот самый Поттер, которого мы пробивали, — пожал он плечами.

— Тогда почему мальчишку до сих пор не арестовали? — сердито потребовала ответа Бэгнолд. — И вы ещё говорили, что рассказывать нечего!

— Потому что дуэль была санкционирована семьёй, — объяснил Грюм. — А в семейные дела Министерство вмешиваться не имеет права.

Бэгнолд с потерянным видом опустилась обратно в кресло.

— Он принёс бы нам победу на чемпионате, — сокрушённо пробормотала она.

Отчаяние на её лице быстро сменилось торжеством, и она взволнованно посмотрела на Грюма:

— Если только мы не убедим выступить Поттера! — заявила она. — Если он одолел Антонина, то может стать нашей лучшей надеждой.

Грюм покачал головой.

— Мальчишке шестнадцать. Мне эта затея не кажется удачной, — сухо произнёс он.

— Пустяки! Уверена, он согласится, если ему что-нибудь предложить взамен, — вслух рассудила она. — Вот ваше следующее задание, Аластор: я хочу, чтобы вы убедили мальчишку выступить.

— Я не знаю этого мальчишку, — заметил Грюм.

— Хм, время поджимает... Может, стоит просто вызвать его к нам и спросить? Терять нам сейчас нечего.

— Но мы не видели его на дуэли. Ему могло просто повезти, — попытался возразить Грюм.

— Значит, мы его проверим, — раздражённо ответила Бэгнолд.

— Мне это не нравится, — прорычал Грюм.

— Выбора у нас сейчас почти нет. Если только вы сами не согласитесь? — спросила она, приподняв бровь.

Грюм покачал головой.

— Я слишком долго прослужил аврором, чтобы состязаться на дуэлях, да и стар я уже, — проворчал он.

— Значит, будет Поттер, — повторила Бэгнолд.

Грюм просто промолчал. Он был не согласен с решением начальницы, но поделать с этим ничего не мог.

* * *

В самый глухой предутренний час следующего дня Гарри пробирался по коридорам замка под мантией-невидимкой, сжимая в руках карту: он шёл на второй этаж, чтобы обследовать Тайную комнату.

Накануне, на уроке Ухода за магическими существами, ему удалось уменьшить и заглушить петуха, и теперь птица раздражённо копошилась у него в кармане. Прежде у Гарри не возникало ни малейшего желания снова спускаться в Комнату, но мысль о знаниях, которые там скрывались, заставила его поддаться любопытству. По крайней мере, он уже бывал здесь, и пусть казалось, будто Том заманивает его в ловушку, совладать с интересом Гарри не мог.

Добравшись до туалета, он с облегчением обнаружил, что там пусто: говорить сегодня с эмоциональной Миртл не хотелось вовсе. Подойдя к умывальнику, в котором скрывался вход в Комнату, Гарри сразу приметил змейку, выбитую на бронзовом кране.

— Откройся, — прошептал он.

Как и тогда, раковина опустилась, открывая уходящую вниз трубу, ведшую в Тайную комнату. Глубоко вздохнув, Гарри соскользнул в жёлоб. На миг захватило дух, пока он летел сквозь самые недра замка, а внизу мягко ударился о землю.

Зажёг палочку и зашагал по знакомым изгибам грубо высеченных каменных пещер. Поравнявшись со сброшенной шкурой василиска, вновь напомнившей о чудовищных размерах твари, он с трудом подавил дрожь страха.

До дверей главного зала он добрался куда быстрее, чем ожидал. Гарри собрался с духом, открыл их и переступил порог.

Первым делом он отметил, насколько здесь на самом деле красиво. В прошлую свою вылазку сюда он этого так и не увидел — впрочем, тогда его занимали куда более неотложные вещи.

Каменную резьбу в зале выполнили с поразительным мастерством: даже с помощью магии на такую работу ушло бы немало времени. Гарри прошёл по каменным плитам, остановился у статуи самого Слизерина и взглянул на человека, чья легенда жила по сей день.

То был сухощавый мужчина с резкими, аристократическими чертами и глазами, из которых даже в камне сквозили ум и мощь. Глядя на одного из основателей школы, Гарри не мог отделаться от мысли, что Салазар Слизерин без труда внушал почтение — и всякий, кто встречался с ним, отдавал его добровольно.

— Кто здесь? Кто пришёл? — глухо донеслось из самой статуи.

От этого голоса у Гарри похолодела кровь. Их прошлая встреча едва не стоила ему жизни, и повторять её он точно не собирался.

— Отзовись, детёныш, я чую твой запах, — снова произнёс голос, на сей раз куда более спокойный и безмятежный.

Гарри глубоко вздохнул и уже собирался ответить, но его опередил тяжёлый вздох.

— Ты пришёл убить меня за то, что я совершил, дитя? Потому и принёс с собой то, чего я боюсь больше всего? — спросил василиск.

Печальный, почти смирившийся тон змея не на шутку озадачил Гарри, но он заставил себя собраться с духом. Поначалу он вовсе не собирался связываться с чудовищем, если удастся, но выбор, похоже, сделали за него.

Он сглотнул, пытаясь смочить пересохший рот, и заговорил:

— Придётся, если ты вынудишь меня.

— Я не хочу сражаться с говорящим. Я здесь лишь затем, чтобы служить тем, кто найдёт комнату моего первого хозяина, — ни больше ни меньше, — ответил змей.

Гарри нахмурился и слегка покачал головой:

— Значит, если я прикажу тебе напасть на учеников в школе, ты подчинишься?

— Да. Как объяснил мой первый хозяин, я обязан исполнять любые приказы его сыновей и дочерей, нашедших это место, — ответил василиск, и в его голосе прозвучала явная неохота.

Гарри нахмурился и обдумал услышанное, прежде чем снова заговорить со змеем:

— Разве тебе не нравится охотиться и убивать? — недоумённо спросил он.

— Нет, детёныш, не нравится. Я лишь повинуюсь тем, кто говорит на моём наречии, как велит долг перед первым хозяином. Мне нужно есть всего раз в полтысячелетия: мою жизнь поддерживает создавшая меня магия. Потому мы, царственные змеи, и живём в одиночестве. Стоит нам поселиться среди людей и других созданий, на нас начинают охоту, ведь нас боятся больше всех на свете.

Гарри укололо сочувствие к зверю: он вспомнил свою жизнь у Дурслей, где его тоже заставляли им прислуживать и делать всё, что велят.

— Мне жаль, — прошептал Гарри.

Змей издал глухой рокот, прозвучавший удивительно похоже на тихий смешок.

— Тебе не о чем жалеть, детёныш. Моя жизнь по большей части была хорошей — и живым я остался лишь потому, что первый хозяин спас меня от тех, кто пытался меня убить, — отозвался василиск. — Он привёл меня сюда, чтобы я мог жить в безопасности и при нужде защитить тех, кто был вверен его заботе, хотя такой нужды так и не возникло. Он был великим, могучим человеком и ни разу не призвал меня на защиту себя или школы, что высится над нами. Лишь те, кто предшествовал ему, приказывали мне выполнять их работу.

Гарри кивнул и снова нахмурился.

— А сколько хозяев у тебя было? — спросил он с искренним любопытством.

— Лишь двое других. Родной сын моего первого хозяина и тот, кто назвал себя Томом. А теперь и ты, детёныш.

Гарри покачал головой:

— Я не хочу быть твоим хозяином, — объяснил Гарри.

Существо на миг смолкло, а затем отозвалось:

— Но я обязан повиноваться тебе, а значит, ты мой хозяин. И если ты пожелаешь убить меня, детёныш, я отдамся в твои руки.

В груди у Гарри снова шевельнулось острое чувство — на сей раз печаль при виде того, с какой готовностью чудовище подчиняется ему, даже зная, что это сулит гибель.

— А что, если я прикажу тебе оставаться в этой комнате и больше никогда не причинять вреда людям? — спросил он.

— Тогда ты отдашь мне тот же приказ, какой отдал мой первый хозяин, — услышал он в ответ, и в голосе василиска прозвучали тоска и робкая надежда.

Гарри кивнул.

— А если бы ты мог попросить меня о чём угодно, чего бы ты хотел? — спросил Гарри.

Воцарилась тишина: змей явно обдумывал вопрос.

— Я пожелал бы лишь двух вещей, — нерешительно произнёс змей. — Мой первый хозяин дал мне тепло, чтобы я мог спать здесь в уюте, и второе — я желаю лишь спать. — В его голосе зазвучало лёгкое отчаяние. — Мне больше тысячи лет, я очень стар даже для своего племени, и всё, чего я жажду, — спать, пока мне вновь не понадобится пища. А это будет более чем через четыре века.

Гарри улыбнулся тому, насколько простыми оказались желания змея, но всё же колебался, соглашаться ли.

— Тебе не стоит меня бояться, детёныш, ведь если я нападу на тебя, моя жизнь оборвётся, — объяснил василиск, словно почувствовав его сомнения.

Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам.

Должно быть, он напал на меня тогда только потому, что до этого считал своим хозяином Тома, — заключил он про себя.

Если змей не лгал, убивать его не требовалось: он просто останется в Комнате и будет спать, как искренне того и хотел. Гарри не знал откуда, но был уверен, что змей просит от чистого сердца и не желает ничего, кроме как спать в покое, — и эту просьбу Гарри с радостью готов был исполнить.

— Хорошо, — согласился он. — Я открою комнату и сделаю так, чтобы тебе было уютнее.

— Спасибо тебе, детёныш, — отозвался змей с явным облегчением в голосе.

Приготовившись защищаться, если вдруг придётся, Гарри прошипел приказ открыть проход и зажмурился, услышав скрежет камня.

До него донеслось ещё одно глухое, довольное урчание, а затем послышался шорох тяжёлого змеиного тела, выползающего из своего убежища.

— Мой взор причинит тебе вред, лишь если я сам того пожелаю, детёныш, — сообщил василиск.

Гарри едва заметно приоткрыл один глаз и различил очертания смотревшей на него огромной морды чудовища. Но вместо ярко-жёлтых глаз, о которых несколько лет назад рассказывала Миртл, он увидел радужки светлого сапфирового оттенка — и тогда открыл глаза полностью, чтобы впервые как следует разглядеть исполина. Змей был точно таким же громадным, каким Гарри его помнил, и внушал неподдельный трепет, но полное отсутствие враждебности позволило увидеть создание в его истинном свете и сполна оценить всё его величие.

Взгляд, которым существо смотрело на него, выражал замешательство и глубокую задумчивость.

Змея осторожно придвинула голову ближе к мальчику, глубоко втянула носом воздух, затем прикрыла глаза, отпрянула и приподнялась над полом, выпрямившись во весь исполинский рост.

Казалось, она с трудом сглотнула, прежде чем заговорить; её голос теперь звучал едва слышным шёпотом.

— Мы никогда не встречались, но я чую в тебе саму себя. Как такое возможно, дитя? — мягко спросила она.

Гарри поднял взгляд на василиска и обнаружил, что точно так же сглатывает слюну.

— Однажды мы уже встречались, но ты этого не помнишь, потому что для тебя это ещё не произошло, — нервно начал он.

Змея лишь кивнула и стала ждать, пока мальчик продолжит.

— Я родился в другое время, в будущем. Тогда мы и встретились, — пояснил он.

— В то время, когда ты не был моим хозяином, — догадался василиск.

Гарри кивнул.

— И меня заставили напасть на тебя? — снова спросила она, вновь приоткрыв глаза; глубокая печаль исказила её морду.

— Да, — тихо подтвердил Гарри, опустив взгляд в пол.

— Меня убили?

Гарри смог лишь кивнуть.

— Я рада, что ты выжил, дитя моё. И ещё больше рада, что теперь мы встретились вот так, — искренне прошипела она.

Гарри в замешательстве поднял глаза: змея смотрела на него с чем-то похожим на привязанность и уважение.

— Но ведь я убил тебя, — напомнил он.

— Только ради того, чтобы ты выжил. Чего не случилось бы, не помоги птица. Ты убил меня так же, как я едва не убила тебя.

Гарри кивнул.

— Я не хочу знать, что произошло, дитя моё, — вижу, как тяжелы эти воспоминания. Но ты носишь в себе частицу меня, а значит, ты мой детёныш. Я и не думала, что у меня когда-нибудь будет кто-то вроде тебя, — с нежностью продолжила она.

— Ты самка? — спросил Гарри, поражаясь, что эта мысль до сих пор не приходила ему в голову.

Змея снова тихо заурчала.

— Я откладываю яйца. Но первые люди искалечили меня, и я больше не могу производить на свет подобных себе, — печально объяснила она. — Но вот появился ты. Пусть не моей породы, но часть меня. Хоть и по-другому, — счастливо добавила она.

Гарри удивлённо вскинул брови, поражённый неожиданной нежностью грозного создания, и мягко улыбнулся её материнским чувствам.

— У тебя есть имя? — спросил он.

— Мой первый хозяин назвал меня Сурой, — мечтательно ответила она. — Но это имя не звучало уже много веков, — добавила она с грустью.

— Сура, — прошептал Гарри. — Мне нравится.

Змея словно бы стала ещё выше и величественнее, снова посмотрев на мальчика сверху вниз.

— А ты, детёныш? Какое имя дала тебе та, что выносила тебя?

— Мама назвала меня Гарри.

Василиск фыркнул и покачал головой.

— Гарри — неподходящее имя для змеёныша, так что я буду звать тебя просто детёнышем.

Гарри усмехнулся и покачал головой.

— Что бы ты хотела добавить в эту комнату? — спросил он.

— Мой первый хозяин создал для меня огненный круг. Больше мне ничего не нужно.

Гарри кивнул и забрался в огромную пасть статуи, откуда выползла змея. Зажёг палочку и нахмурился, заметив, сколько здесь скопилось пыли. Покачав головой, он взмахнул палочкой, разгоняя её, и увидел, что в дальнем конце просторной каменной залы темнеет туннель.

— Сура, а что там, за туннелем?

— Там учились мои первый и второй хозяева, — объяснила змея, вползая обратно.

— А третий нет? — спросил Гарри, искренне удивившись, что Том мог упустить это место.

Змея покачала головой.

— Третий никогда сюда не заходил. Он нашёл небольшую библиотеку снаружи и работал там.

Гарри едва не расхохотался при мысли о том, что Волдеморт умудрился проглядеть столь важную часть Тайной комнаты.

— Я разожгу для тебя огонь, а потом пойду взгляну, — решил он вслух.

Василиск лишь счастливо кивнул и, свернувшись в тугие кольца, уставился на мальчика в ожидании. Гарри подошёл ко входу в туннель и взмахнул палочкой, сотворив яркое кольцо пламени вокруг змеи. Та удовлетворённо вздохнула и уютнее уложила кольца, погружаясь глубже в себя.

Убедившись, что существу уютно, Гарри отвернулся от неё и зашагал по туннелю, желая узнать, что ещё скрывает Комната. Сотворённое пламя освещало проход лишь на первые несколько футов, так что вскоре пришлось снова зажечь огонёк на конце палочки и на ходу сметать чарами слои вековой пыли.

Туннель оказался куда короче, чем ожидал Гарри: пройдя совсем немного, он уже различил впереди стену. Однако шаг он замедлил вовсе не из-за неё, а из-за украшавшего её портрета.

В виде каменного изваяния этот человек выглядел весьма внушительно, но в деталях статуя не шла ни в какое сравнение с портретом. Глаза светились глубоким умом и, казалось, смотрели подростку в самую душу. Яркий изумруд младшего встретился с нефритом старшего, и несколько мгновений они молча разглядывали друг друга, пока картина не нарушила тишину.

— Значит, Шеваху всё-таки удалось найти себе жену, — просто констатировал Слизерин.

Гарри в замешательстве нахмурился и покачал головой.

— Прошу прощения? — тупо переспросил он.

— Он твой отец или, быть может, дед? — чуть раздражённо уточнил портрет.

Гарри отрицательно покачал головой, поняв, на что намекает старик.

— Ни тот, ни другой. Насколько мне известно, мы не родственники.

Человек на портрете нахмурился, вгляделся в мальчика пристальнее и покачал головой:

— Ты похож на мою родню и явно владеешь даром, раз сумел пройти мимо Суры.

Гарри не мог не признать, что сходство между ними и впрямь имелось, а уж дар парселтанга лишь усиливал его. И всё же он примирительно поднял руки, прежде чем заговорить снова:

— Мы правда не родственники. Любые совпадения случайны, а из вашей живой родни, насколько я знаю, остался лишь один человек. И он протянет недолго, если последнее слово будет за мной.

Человек на портрете смерил подростка тяжёлым взглядом и прищурился.

— Лучше бы у тебя была веская причина для уничтожения моего рода, мальчишка, — предостерёг он.

Гарри сухо кивнул.

— Ну? — поторопил Слизерин, требуя объяснений.

Гарри вздохнул и запустил пятерню в волосы.

— Это очень долгая история.

— Что ж, не то чтобы я куда-то собирался уходить, парень, — заметил тот.

Гарри кивнул и рассказал всё, что знал о Волдеморте: о том, что тот сотворил с магическим миром и лично с Гарри. Он объяснил, как Том прикрывался родством с Основателем, чтобы заручиться поддержкой и оправдать себя и свои поступки.

Слизерин слушал с напряжённым вниманием, сохраняя на лице бесстрастную маску, хотя Гарри замечал, как время от времени его черты ожесточались. Когда рассказ подошёл к концу, портрет на несколько мгновений отвернулся от подростка, а затем покачал головой.

— И этот мальчишка сотворил всё это? — с опасными нотками в голосе спросил он.

— Сотворил, — подтвердил Гарри со всей искренностью.

— Использовал Суру для исполнения своей воли? Убивал не владеющих магией от моего имени? Пытается подчинить себе весь магический мир? — процедил он сквозь зубы.

Гарри оставалось лишь молча кивать, глядя, как человек на картине закипает от ярости.

— Тогда этот ублюдок мне не родня, — прошипел он.

Он принялся мерить холст шагами взад и вперёд, время от времени замирая и бросая на Гарри оценивающие взгляды. Наконец он остановился, глубоко вздохнул и снова обратился к мальчику:

— За то зло, что мой род причинил твоему, я приношу тебе извинения, молодой человек, — с поклоном произнёс Слизерин.

Гарри с уважением поклонился в ответ и стал ждать продолжения.

— Очевидно, моё имя пало невероятно низко за те века, что минули со дня моей кончины, — печально проговорил он. — Когда-то нас глубоко уважали, и не за силу или страх, а за преданность обучению юных умов. Я относился к этому со всей серьёзностью, как и мой отец, и дед до него. А теперь, судя по всему, некто взял моё наследие и превратил его в нечто омерзительное. И уверяю тебя, юноша: я нахожу подобные деяния отвратительными.

Гарри опешил от того, насколько искренне и горячо звучали эти слова. Подростку стало ясно: что бы люди ни думали о Салазаре Слизерине, они были бесконечно далеки от правды.

— Скажи мне, молодой человек, что стало с Шевахом? Он обещал вернуться и исполнить мои наставления, но, полагаю, так и не простил меня после нашей последней ссоры, — вздохнул он.

— Простите, но я ничего не слышал о Шевахе. Он был вашим сыном?

— Да. Он приходил сюда несколько раз учиться, но после того, как я запретил ему доступ к некоторым книгам, ушёл.

Гарри снова запустил руку в волосы.

— Я не знаю, что с ним стало, но если он был вашим сыном, то он мёртв уже почти тысячу лет, — объяснил Гарри.

Человек на картине, казалось, побледнел и тяжело опустился в кресло позади себя.

— Прошла тысяча лет? — сдавленно выговорил он.

Гарри подтвердил его слова твёрдым кивком.

Тот выглядел совершенно убитым горем и тяжело сглотнул.

— Она обещала ждать меня, но всё должно было быть ненадолго… только пока Шева не исполнит мои наставления, — печально пробормотал он.

— Простите? — переспросил Гарри.

— Моя жена, Далия. Мы с ней условились, что я сохраню в портрете частицу своей магической сути, чтобы направлять сына, если потребуется, но Шева должен был уничтожить картину, когда повзрослеет и перестанет нуждаться во мне, — объяснил Слизерин. — Пока моя сущность заперта здесь, я не могу уйти за грань. Это почти то же самое, что происходит с призраками, отказавшимися идти дальше.

Гарри печально улыбнулся, когда до него дошёл весь смысл услышанного.

— Значит, она ждёт вас всё это время, — произнёс он.

— Остаётся лишь надеяться.

Гарри не находил слов, чтобы хоть как-то его утешить. Сам он относился к загробной жизни со скепсисом, но знал, что Слизерин жил во времена, когда вера в неё была куда сильнее. Да и к тому же Гарри было всего шестнадцать, и он понимал, что не вправе судить или ставить под сомнение чужие убеждения.

— Юноша, у меня нет никакого права о чём-то тебя просить, но не мог бы ты исполнить то, чего не сделал мой сын? — взмолился он. — Взамен я открою тебе вход в мою комнату за портретом, и всё, что в ней есть, достанется тебе.

Гарри посмотрел на него и мягко покачал головой.

— Я когда-то желал того же самого — воссоединиться с теми, кого любил больше жизни. И моё желание сбылось. Я не стану брать плату за то, чтобы подарить то же самое другому, если это в моих силах.

Слизерин снова окинул его оценивающим взглядом и искренне улыбнулся.

— Вот именно поэтому я хочу, чтобы всё досталось тебе, юноша. Даже в моё время по-настоящему достойные люди были редкостью. Распорядись этим с умом.

Гарри кивнул в знак согласия и лёгким движением сбросил палочку в ладонь.

— Тебе понадобятся проклятые языки пламени — только так можно разрушить чары. И произнести заклятие ты должен на наречии Слизерина, — строго предупредил тот.

Гарри глубоко вдохнул и приготовился.

— Адское пламя, — прошипел он.

Он смотрел, как огненный василиск, сорвавшись с кончика палочки, принялся пожирать картину снизу доверху, и успел заметить улыбку на лице Салазара Слизерина, прежде чем того окончательно поглотило пламя. Убедившись, что портрет уничтожен, Гарри вернул палочку в кобуру и переступил порог, открывшийся на месте обугленной рамы. Увиденное заставило его покачать головой с лёгкой усмешкой.

Комната оказалась почти пустой, если не считать нескольких предметов на письменном столе и полки с книгами над ним.

Гарри заметил, что книги похожи на труд по дуэльному искусству, написанный Салазаром, найденный им в Выручай-комнате; судя по всему, здесь лежали остальные его работы на эту тему.

На столе лежали серебряный кинжал с рукоятью в форме василиска с изумрудными глазами, совсем старый маленький портрет самого Слизерина и женщины, в которой Гарри узнал его жену, а также простое серебряное кольцо с похожей отделкой.

Гарри собрал все вещи и вышел из комнаты, зная, что должен вернуться в спальню до пробуждения остальных. Он прошёл через Тайную комнату — судя по всему, в последний раз, — выбрался из туалета и скользнул в постель всего за несколько минут до того, как проснулся Римус, ни сном ни духом не ведавший, что эту ночь Гарри провёл рядом с василиском и за разговором с портретом одного из четырёх основателей.

* * *

На следующий же день события для Гарри приняли новый оборот — не сказать чтобы совсем неожиданный, но столь скорого развития он никак не предполагал.

Он только что закончил утреннюю тренировку, а также потратил время на эксперименты с несколькими заклинаниями из недавно добытых книг Слизерина, и, войдя в гостиную факультета, застал остальных мародёров на их привычном месте: они заговорщически перешёптывались, но тут же умолкли при его приближении.

— Что происходит? — спросил он, опускаясь на сиденье.

Друзья нервно переглянулись, словно без слов решая, кому заговорить первым. В конце концов тишину нарушил Сириус.

— Марлин хочет к нам в группу, вместе с Лили и Элис, — вздохнул он.

— И Фрэнк, — добавил Джеймс.

Гарри запустил руку в волосы и тоже вздохнул.

— И как это вышло? — нахмурился он.

— Марлин спросила, куда это мы вечно пропадаем между уроками, — пожал плечами Сириус.

— А Фрэнк искал тебя утром, хотел поговорить о квиддиче, — объяснил Джеймс. — Я сказал, что ты на тренировке, и он ответил, что обсудит это с тобой.

Гарри понимающе кивнул.

— Вы-то меня отлично знаете, да и Лили, пожалуй, тоже, но остальные — нет. Они могут не понять, почему я тренируюсь именно так, — начал он.

— Мы и сами не понимаем почему, Гарри, — вставил Римус.

Гарри снова кивнул.

— Джеймс понимает, — просто ответил он.

Остальные трое вопросительно уставились на Джеймса, но тот лишь покачал головой, ясно давая понять, что ничего объяснять не станет.

— К тому же у Фрэнка отец — аврор. Если он проведает, меня запросто могут упечь за решётку за некоторые вещи, которым я учу.

— Так не учи их всему подряд, — предложил Сириус. — Покажи им только то, что поможет защититься, на всякий случай.

Гарри вздохнул и кивнул.

Он и сам уже думал о том, что рано или поздно с этим придётся столкнуться.

— Ладно, — согласился он. — Приводите их после полудня в класс на четвёртом этаже. Другой пока оставим только для нас.

Мародёры согласились с зеленоглазым юношей и стали собираться на уроки.

Всё утро Гарри размышлял над тем, на что согласился, и быстро пришёл к выводу, что поступил правильно, решив включить остальных в график тренировок. По правде говоря, он и сам не понимал, почему сначала колебался, но стоило осознать, что это способно повлиять на будущее, как от сомнений не осталось и следа.

Дело в том, что все, кому он сейчас собирался помочь, в его прошлой временной линии либо погибли, либо познали участь хуже смерти. Исключением были разве что Питер, чьё дальнейшее существование едва ли можно было назвать завидным, и Римус, которому тоже пришлось несладко.

С такими мыслями Гарри после обеда и пришёл в условленный класс ждать остальных.

Ждать долго не пришлось: буквально через пару минут дверь отворилась. Лили и Элис выглядели озадаченными, улыбающаяся Марлин шла за руку с Сириусом, а позади всех плёлся Фрэнк, увлечённо беседуя с остальными тремя мародёрами.

— Вы объясните нам, зачем мы здесь? — спросила Лили: её явно держали в неведении насчёт того, почему их привели в этот класс.

Гарри нахмурился и бросил взгляд на Сириуса с Марлин, решив, что уж они-то всё рассказали.

— Ну, после того, что случилось в Хогсмиде, я подумала, что нам надо лучше подготовиться, — ответила Марлин. — Я спросила Сириуса, где он научился так драться, и… — Она осеклась, небрежно пожала плечами и указала на Гарри.

— Ты будешь нас учить? — переспросила Лили, и её недоумение сменилось неподдельным воодушевлением.

Гарри кивнул, запустил пальцы в волосы и оглядел новичков, чувствуя, как внутри зарождается необъяснимое волнение.

— Буду. Но у меня есть несколько правил, — вздохнул он.

— Правил? — перебил Джеймс. — У нас никаких правил не было.

Гарри вздохнул.

— Теперь всё будет немного иначе. До сих пор я учил вас заклинаниям и показывал магию, которую в крайнем случае можно найти в библиотеке и в запретной секции. Но после событий в Хогсмиде этого недостаточно, — признал он.

— В Хогсмиде мы отлично справились, — возразил Сириус.

— Справились, но Римуса и Питера ранили, а по совести говоря, всё могло обернуться куда хуже. Нам просто повезло: эти трое остались живы только потому, что в них не начали палить смертельными проклятиями с порога, — мрачно отозвался Гарри, указав на девушек.

Ребята призадумались и побледнели, когда до них дошло, насколько невероятной была эта удача.

— Дерьмо, — прошептал Сириус, осознав сказанное.

Настроение у всех стало подавленным, и Гарри дал друзьям время осмыслить услышанное. Лишь после того как Кроукер заставил его заново пережить моменты смертельной опасности, Гарри научился действовать куда более осознанно и взвешенно. Да, он по-прежнему умел реагировать мгновенно, но теперь хотя бы обдумывал свои шаги, а не бросался очертя голову вперёд, не задумываясь о последствиях.

От мыслей его отвлёк Джеймс: его голос звучал на редкость серьёзно и решительно — от привычной беззаботности не осталось и следа.

— И что же теперь изменится?

— Для начала: ввести остальных в курс того, что мы уже освоили, я предоставляю вам, — начал Гарри.

Мародёры с пониманием кивнули.

— Первое, чем мы займёмся вместе, — это распознавание заклинаний и защита от разных типов магии, — продолжил он, прекрасно зная, как важно понимать, какой именно щит ставить против тех или иных чар.

— Это важно, — согласилась Лили. — Но что за правила?

Гарри снова запустил руки в волосы.

— Во-первых, всё, что происходит здесь, и всё, что вы увидите, остаётся между нами, — строго потребовал он.

— Почему? — спросила Элис.

— Потому что часть заклинаний и магии, которую я покажу, здесь не одобряется, а кое-что и вовсе балансирует на грани закона. Так что если не умеете держать язык за зубами, учить вас я не смогу.

Девушки удивились и слегка встревожились, а вот на лице Фрэнка проступило любопытство, и этот взгляд не укрылся от Гарри.

— Я знаю, что твой отец аврор, Фрэнк. Но ему — ни слова.

Фрэнк усмехнулся и примирительно поднял руки:

— Да отец только рад будет, что я этому учусь. Он аврор, но для него это работа. Я знаю: он сделает всё что угодно, лишь бы в конце дня вернуться домой живым. Чёрт, да он и сам знает немало сомнительных заклинаний.

Гарри кивнул и с облегчением выдохнул.

— А откуда ты знаешь такую магию? — подала голос Марлин, вопросительно глядя на Гарри.

— И это подводит нас ко второму правилу, — вздохнул он. — Вы можете спрашивать меня о чём угодно, и лгать я не стану. Но если откажусь отвечать, прошу это уважать. Не забывайте: моё обучение сильно отличалось от вашего, и магия, которую я знаю, не везде вызывает такое осуждение, как здесь.

— Почему ты не хочешь сказать, где тебя учили? — спросила Элис.

— Потому что это семейное дело, — отмахнулся он. — И ещё: некоторым заклинаниям из тех, что вы можете увидеть, я тоже не смогу вас научить, потому что я не вправе ими делиться. Мне пришлось принести магические клятвы не делиться ими, — добавил он, вспомнив тренировки и уроки магии у Филмора и его группы.

Ребята понимающе закивали. Насколько серьёзны последствия нарушения магической клятвы, знали все.

— Вот, пожалуй, и все правила, — пожал плечами Гарри. — Начнём?

Все подобрались и сосредоточились, пока Гарри прикидывал, с чего лучше начать.

— Что вы знаете о Непростительных? — спросил он, задумчиво прохаживаясь перед ними и давая возможность ответить любому желающему.

— Их нельзя остановить магическим щитом, — ответила Лили.

Гарри кивнул.

— И это главная причина, по которой к ним относятся с таким осуждением, — ответил он.

Остальные озадаченно переглянулись, так что Гарри решил пояснить свою мысль, снова вспомнив уроки Невыразимцев на этот счёт.

— Давайте разберём каждое проклятие и его действие, — предложил он. — С Империусом можно бороться, если ты достаточно силён духом, само же заклинание не оставляет телесных повреждений, хотя защититься от него магическим щитом нельзя, как верно заметила Лили, — продолжил он. — Дурную славу ему создаёт именно намерение, ведь ты, по сути, подчиняешь человека своей воле и можешь заставить его выполнить любой твой приказ.

Ребята кивнули и стали ждать продолжения.

— В основном его применяют со злым умыслом, но может ли кто-нибудь из вас представить случай, когда оно пошло бы во благо?

Фрэнк нервно кашлянул, прежде чем заговорить:

— Если кто-то пытается покончить с собой, можно наложить его, чтобы это предотвратить? — неуверенно предположил он.

— Именно, — похвалил Гарри. — И о чём это говорит?

— О том, что тёмным заклинание делает намерение, а не оно само, — шепнула Лили.

Гарри кивнул и улыбнулся тому, как быстро они пришли к этому выводу.

— Я с тем же успехом могу сбросить человека со здания с помощью левитации, как и заставить шагнуть вниз под Империусом, — объяснил он.

Подростки понимающе переглянулись, хотя Гарри видел, что они всё ещё нервничают.

— А смертельное проклятие? — спросила Марлин. — От него-то уж точно ничего хорошего быть не может.

Гарри усмехнулся и покачал головой.

— Смертельное проклятие в худшем случае — лёгкая смерть из милосердия, и по сравнению со множеством других способов расстаться с жизнью это ещё приятный уход. Вне закона оно главным образом потому, что для него нужно искренне ненавидеть того, в кого целишься, или иметь очень веские причины желать кому-то смерти, — объяснил он.

— Не понимаю, — вмешалась Элис.

— Дело в том, что от него нельзя закрыться магическим щитом и от него нет лекарства, но защититься от него вполне можно с помощью трансфигурации или просто уклонившись. Защищаться от него даже проще именно потому, что ты знаешь: щиты тут бесполезны, — заметил Гарри.

Элис нахмурилась, но кивнула, показывая, что теперь поняла чуть лучше.

Гарри вздохнул и наколдовал прозрачный манекен в человеческий рост, сквозь который просматривалось строение скелета и внутренних органов.

— Смертельное проклятие не оставляет следов, а смерть наступает мгновенно и безболезненно. Но примени я его здесь, авроры явились бы через пару минут и засадили меня пожизненно — исключительно из-за того, что оно Непростительное. При этом я могу ударить куда более мучительными и калечащими заклятиями, которые убьют медленно, и мне за это ничего не будет.

Для примера он небрежно взмахнул палочкой в сторону манекена, метнув в него сгусток пурпурного пламени.

Остальные в шоке и ужасе смотрели, как на плоти разошлась широкая рваная рана, а внутренности превратились в тёмную жижу, похожую на дёготь, и потекли наружу через все отверстия тела.

Минуты две все молчали, с жутковатым любопытством наблюдая, как вытекает большая часть того, что ещё недавно было органами, и перевели взгляды обратно на предельно серьёзного Гарри лишь тогда, когда ручеёк иссяк до редких глухих шлепков слизи, капающей во внушительную лужу.

— Что это, чёрт возьми, было? — встревоженно спросила Марлин.

— Проклятие разжижения органов, — мрачно ответил Гарри. — Кости оно вообще не трогает, но, как видите, превращает внутренности в желе. Медленная и мучительная смерть, надо полагать, — протянул он.

Остальные согласно кивнули, всё ещё слегка зеленоватые от увиденного.

— По-моему, я без раздумий предпочёл бы смертельное проклятие, — пробормотал Питер.

— Теперь понимаете, о чём я? — спросил Гарри.

Они снова кивнули.

— А почему то, что я сделал, так опасно? — спросил он дальше.

— Потому что мы не знали, что это за заклинание, — ответила Лили.

— А почему?

— Потому что ты не произнёс формулу, — вмешался Фрэнк.

— Непростительные вместе с Адским пламенем, Патронусом, Фиделиусом и чарами обязательно нужно произносить вслух, — твёрдо пояснил Гарри.

— И поэтому от них легче защититься, — признала Элис. — Потому что ты хотя бы знаешь, чего ждать.

— Вот теперь поняла, — похвалил её Гарри.

— А Круциатус? Мне отец о нём рассказывал, и его-то уж точно ни для чего хорошего не применишь, — вмешался Фрэнк, содрогнувшись.

Лицо Гарри помрачнело, когда в памяти всплыли воспоминания о том, как его пытали этим проклятием.

— Оно худшее из трёх, — просто констатировал он. — Изначально, как и большинство подобных заклинаний, его применяли в медицине для лечения паралича: оно воздействует на нервы и возвращает их к жизни, — объяснил он. — Но сейчас для этого есть зелья, а само проклятие невообразимо мучительно — больнее, чем вообще можно представить, чтобы при этом не умереть, — строго продолжил он. — Эту боль даже словами не передать, — со знанием дела закончил он.

— Ты его испытывал? — недоверчиво спросила Лили, приковав к себе внимание всех в комнате; и лишь Гарри заметил, какое сокрушённое выражение появилось на лице Джеймса.

Гарри молча кивнул и поспешил сменить тему, не желая никаких расспросов.

— Суть в том, что хотя это очень опасные проклятия, защититься от них довольно просто, особенно по сравнению с другими. Но сейчас я покажу вам, как обороняться от заклятий вроде проклятия разжижения органов, — сообщил он им.

Следующие пару часов под руководством Гарри группа училась распознавать различные виды проклятий и подбирать лучшую защиту против них. Гарри был удивлён и польщён тем, как быстро они всё схватывали. Впрочем, удивление быстро улетучилось, стоило ему вспомнить, что и Фрэнк, и Элис стали отличными аврорами и вместе с остальными, за вычетом Питера, были ключевыми членами Ордена Феникса.

Решив, что на сегодня с них хватит, Гарри распустил ребят. Все потянулись к выходу, но к нему подошёл Джеймс.

— Когда? — с тоской спросил тот.

— О чём ты? — в замешательстве переспросил Гарри.

— Круциатус, — прошептал Джеймс.

Гарри вздохнул, не в силах проигнорировать этот умоляющий взгляд.

— В четырнадцать, — ответил он, проверяя, не подслушивает ли кто-то из остальных.

Джеймс тяжело сглотнул и покачал головой.

— Я должен был быть рядом, — сдавленно произнёс он.

Гарри улыбнулся и положил руку ему на плечо.

— Ты был рядом, когда я больше всего в тебе нуждался, — загадочно ответил он. — Вы оба были, — добавил он, кивнув в сторону рыжей.

Джеймс нахмурился, но не успел заговорить.

— Я как-нибудь потом объясню. Но тогда я впервые услышал ваши голоса не в ночь, когда потерял вас. Поверь мне: вы были рядом, когда мне это требовалось, и без вас двоих я бы оттуда живым не выбрался, — искренне закончил он.

Джеймс слабо улыбнулся и кивнул.

— А ну живее, вы двое, у нас тренировка по квиддичу! — строго скомандовал Фрэнк, указывая на часы.

Оба парня усмехнулись и вышли вслед за фанатом квиддича из комнаты. Джеймс обнял Гарри за плечи и притянул к себе — чуть крепче, чем собирался.

Как же тяжело иногда быть твоим братом, Гарри, — мысленно вздохнул он.

* * *

Альбус Дамблдор внимательно просматривал стопку пергаментов, которую только что передал ему профессор Мортлейк, — список всех учеников, записавшихся на турнир по дуэльному искусству. Взглянув на имена шестикурсников, он со вздохом покачал головой и нахмурился.

— Мистер Поттер не записался? — озадаченно спросил он.

Мортлейк фыркнул.

— А был бы смысл его проводить, если бы он записался? — задал он риторический вопрос. — Мы оба знаем: мальчик здесь всеми пол вытрет, а если верить Флитвику, то и преподавателями тоже, — проворчал он.

Дамблдор отправил в рот лимонную дольку и задумчиво хмыкнул. Он был уверен, что такую возможность Гарри не упустит, но, с другой стороны, мальчик крайне неохотно демонстрировал свои умения подобным образом, если сам не считал это необходимым.

Его размышления прервал стук в дверь: явился ещё один посетитель, возвращения которого директор не ждал так скоро.

— Входи, Аластор, — позвал он.

Тот вошёл в кабинет и сел на предложенный стул, раздражённо вздохнув.

— Что привело тебя сюда этим вечером? — спросил Дамблдор, уже догадываясь о причине визита аврора.

— Министр, — покачав головой, проворчал Грюм. — Я, возможно, упомянул историю с Поттером и Долоховым, и теперь она уверена, что мальчишка может выступить на Европейском чемпионате.

— Ох, беда... — вздохнул Дамблдор, чувствуя, как начинает накатывать головная боль.

— Вот именно. Она собирается пригласить мальчишку на отбор, — продолжил Грюм.

Дамблдор вдруг выпрямился в кресле; в голове закружились десятки мыслей.

— Это может принести пользу, — задумчиво протянул он, поглаживая бороду.

— Мальчишке всего шестнадцать, Альбус, — раздражённо прорычал Грюм. — Не знаю, как он одолел Антонина, но сдаётся мне, там всё далеко не так просто, — со знанием дела добавил он.

Дамблдор вздохнул и снова откинулся на спинку кресла.

— Верно, — признал он. — Судя по словам мистера Поттера, перед дуэлью Антонина накачали несколькими зельями.

Грюм насмешливо фыркнул, но его тут же прервали.

— Мистеру Поттеру вовсе не обязательно выступать на чемпионате, но отбор даст нам представление о том, на что он способен, — заметил директор. — Разве не в этом твоя задача? — спросил он собеседника.

— В этом, — согласился Грюм.

— Поттер, пожалуй, самый способный ученик из всех, кого я встречал, — вмешался Мортлейк, и было слышно, с какой неохотой далось ему это признание. — Но международный турнир по дуэльному искусству... тут у меня есть сомнения. К тому же все мы знаем: если Бэгнолд чего-то захочет, она так или иначе добьётся его участия.

— Мистер Поттер доказал свою находчивость. Уверен, он сумеет извлечь выгоду из этого положения, — дипломатично отозвался Дамблдор. — И я убеждён, что его участие в отборе — возможность, которую нельзя упускать.

И для юного Гарри тоже, — мысленно добавил он.

— Значит, ты собираешься его убедить? — с недоверием спросил Грюм.

— Нет, — вздохнул Дамблдор. — Не думаю, что кто-то вообще способен убедить мальчика сделать то, чего он сам не хочет. Но я укажу ему на преимущества и понадеюсь, что он согласится.

Дамблдор знал достаточно, чтобы понимать: Гарри действительно пойдёт на это только в том случае, если сам того захочет или сумеет извлечь из ситуации какую-то выгоду.

Определённо, этому мальчишке самое место в Слизерине, — мысленно усмехнулся он.

* * *

На следующее утро Гарри с остальными мародёрами сидел за завтраком, когда прямо перед ним опустился на редкость величественный филин и протянул лапу с привязанным к ней свитком пергамента.

Гарри нахмурился, узнав министерскую печать, но всё же угостил птицу ломтиком бекона, отпустил её и лишь потом переключил внимание на послание.

От прочитанного брови у него поползли вверх: он почувствовал и потрясение, и лёгкое воодушевление.

— Что там? — поинтересовался Джеймс.

Гарри ничего не ответил, просто передал письмо приятелю и вернулся к своим мыслям.

Джеймс взял пергамент, пробежал строчки глазами, и лицо его вытянулось точно так же.

Мистеру Гарри Поттеру

Для нас большая честь и привилегия пригласить вас принять участие в отборочных испытаниях этого года за право представлять Великобританию на предстоящем Европейском чемпионате по дуэлям.

Отборочные испытания состоятся в середине мая сего года. Дополнительное уведомление с точными датами их проведения будет направлено вам позже.

В случае успеха вам выпадет исключительная честь защищать цвета своей страны на одной из грандиознейших мировых дуэльных арен.

С нетерпением ждём встречи в мае.

Симеон Джонс,

глава Департамента магических игр и спорта,

Министерство магии

— Охренеть, — прошептал Джеймс, с гордостью глядя на Гарри. — Ты согласишься?

Гарри пожал плечами и не без веселья проследил за Сириусом: тот сначала ёрзал на стуле, а затем потерял терпение, выхватил письмо у Джеймса и принялся читать, бормоча что-то себе под нос.

Гарри не был до конца уверен, хочет ли он вообще идти на этот отбор. Приглашение льстило — как бы там оно ни вышло, — но сомнения всё равно оставались.

С одной стороны, выгода очевидна: наконец-то представится случай трезво оценить собственный уровень. С тех пор как он здесь очутился, все противники, если не считать Долохова, были в лучшем случае посредственностями, а этот турнир заставил бы выложиться на пределе сил.

Обратная же сторона заключалась в том, что туда съедутся лучшие волшебники своих стран, и Гарри совсем не был уверен, потянет ли такую планку. К тому же это сулило излишнее внимание, которого он терпеть не мог. Радовало хотя бы то, что время на размышления ещё оставалось: можно спокойно всё взвесить и решить, как будет лучше для него самого.

В этот момент Гарри заметил необычайно гордого Дамблдора — глаза директора, как обычно, безумно поблёскивали.

— Ну ещё бы он не знал, — пробормотал Гарри.

— Ты обязан пойти! — прервал его размышления Сириус.

Гарри окинул взглядом четыре уставившихся на него лица: к этому моменту письмо успели прочесть все четверо.

— Я подумаю, но пока не уверен, — признался он.

— Почему? — изумился Сириус. — Это же охренительный шанс!

— Шанс, — вздохнул Гарри. — Вот только дуэлянтом становиться я не собираюсь.

Сириус нахмурился, покачал головой и вопросительно переглянулся с остальными.

Джеймс решительно мотнул головой, давая понять, что тему пока лучше замять, и все отступились.

Тут взгляд Гарри упал на человека, не участвовавшего в их разговоре. Девушка коротко кивнула, напомнив об обещании, которое ему предстояло сдержать сегодня. Он утвердительно кивнул в ответ сидевшей за столом Слизерина волшебнице, мысленно вздохнул и вернулся к завтраку.

Совсем забыл, — мысленно пожал он плечами: сегодня действительно была среда, а он обещал Беллатрисе, что поможет ей.

— Время тренировки! — объявил Джеймс, рывком подняв Гарри на ноги, и махнул остальным идти следом.

— Длинный будет денёк... — пробормотал Гарри, пока его волокли прочь из зала.

* * *

День для Гарри и впрямь выдался бесконечным. Когда он наконец добрался до комнаты на третьем этаже, где должен был встретиться с Беллатрисой, на себя у него едва нашлась пара свободных минут: тренировка с другой группой, уроки, а потом ещё внезапная игра в квиддич с командой.

Карту он не забыл взять с собой. И хотя Гарри уже не ждал от девушки подвоха, какая-то часть его всё ещё не могла ослабить бдительность рядом с ней.

Он наблюдал, как её точка покинула гостиную Слизерина и в полном одиночестве двинулась к нему. Заметив, что Беллатриса уже почти подошла к комнате, Гарри погасил карту, сунул её в карман и стал ждать, пока она войдёт.

— Привет, — негромко поздоровалась она, переступив порог, и опустила сумку на пол.

Она переоделась во что-то более подходящее для дуэлей и собрала волосы в свободный хвост. Гарри невольно отметил, что от этого её и без того тонкие черты лица казались отчётливее, привлекая внимание к высоким скулам и чуть заострённому носу.

Отогнав эти мысли, Гарри шагнул к ней навстречу.

— Привет, — отозвался он чуть более сдержанно, чем собирался. — Готова?

Беллатриса кивнула.

Какое-то мгновение они молчали, пока Гарри не тряхнул головой, собираясь с мыслями.

— Как насчёт учебной дуэли? Так я увижу, где тебе нужна помощь, — предложил он.

— Хорошая мысль, — легко согласилась она, доставая палочку.

— А если захочешь научиться чему-то ещё, скажи, — добавил Гарри.

Беллатриса мягко улыбнулась и встала напротив, у противоположного конца комнаты.

— Начинай, как будешь готова, — велел Гарри и стал ждать, когда она начнёт.

Помедлив мгновение, Беллатриса послала в него пару проклятий — с явной неохотой, и Гарри это сразу заметил. Он поднял руку и нахмурился.

— Ты сдерживаешься, — просто констатировал он.

— Я не хочу тебя ранить, — почти прошептала она.

Было очевидно, что она нервничает, однако это признание всё равно сбило его с толку. Меньше всего он ожидал услышать от неё, что она не хочет причинить ему вред — особенно с учётом их прошлого знакомства, отнюдь не самого приятного, пока он не привык к ней в этом времени (на что ушло немало дней вплоть до стычки с другими слизеринцами). Быть может, она и правда не хотела ему навредить, а может, боялась, что он решит, будто она действительно хочет причинить ему вред. Как бы то ни было, Гарри это не тревожило, но он понимал: если она будет сдерживаться, толку от тренировки не выйдет.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Я ничем не смогу тебе помочь, пока ты не покажешь, на что способна на самом деле, — заметил он. — Поверь, я справлюсь с любым заклятием, какое ты в меня запустишь.

Беллатриса посмотрела на него и вскинула бровь.

— Слишком уверен в себе, да? — спросила она.

— Без уверенности в собственных силах успеха не добиться, — усмехнулся в ответ Гарри.

Он нарочно поддразнивал её лёгким высокомерием и заметил, что это начинает слегка её задевать, — и тут его осенило.

— Ну же, — слегка насмешливо протянул он. — Почему бы тебе не показать мне, отчего все так боятся Беллатрисы Блэк?

Беллатриса нахмурилась, но попалась на крючок и принялась осыпать его заклинаниями с поразительной скоростью — Гарри даже опешил на миг и спешно выставил щит, прежде чем войти в ритм, уклоняясь и отбивая удары в сторону.

Одно стало ясно сразу: потенциал у девушки был огромный. Ей недоставало сокрушительной силы, но в скорости она не уступала никому из тех, с кем ему доводилось скрещивать палочки. На пару коротких мгновений перед ним промелькнула та, в кого она превратилась в его времени, и Гарри ясно ощутил, насколько опасной она могла быть.

Он поднял руку, останавливая её попытки его искалечить. Беллатриса замерла, тяжело дыша — грудь её высоко вздымалась, а на коже выступила испарина.

Она произвела впечатление, в этом сомнений не было, и Гарри благодарил свою счастливую звезду за то, что знал, как защищаться от некоторых её заклинаний: для обычного школьника они были слишком сложны.

— Отлично, — искренне похвалил он. — Но я заметил пару вещей в твоём стиле боя, которые можно улучшить.

И снова удивив его, Беллатриса лишь смирно кивнула, ожидая объяснений. Ни споров, ни отрицаний: она не пыталась спорить с тем, что ей есть над чем поработать. Гарри пришлось ущипнуть себя и напомнить себе, что перед ним всего лишь шестнадцатилетняя девчонка, а не та крикливая, невыносимая женщина из Азкабана, отсидевшая четырнадцать лет, какой он её помнил.

— Во-первых, ты становишься довольно предсказуемой в том, какие заклинания пускаешь в ход, — начал он, всё ещё ощущая некоторую странность от того, что даёт ей советы.

— Разве? — нахмурилась она.

Гарри кивнул.

— Ты действуешь по схеме: проклятие, затем сглаз и следом какое-нибудь ударное. Сами заклинания в связках разные, но порядок один и тот же, — объяснил он.

Беллатриса всё ещё хмурилась, обдумывая сказанное, но в конце концов согласно кивнула.

— И правда есть такое… — разочарованно вздохнула она.

— Это легко исправить, — отмахнулся Гарри, зная, что в такой проблеме нет ничего сложного.

Девушка снова улыбнулась и стала ждать продолжения.

— Ещё ты иногда встаёшь слишком открыто, всем корпусом, и становишься более крупной мишенью, — заметил он. — Особенно когда пускаешь заклинания помощнее.

Беллатриса кивнула.

— Иногда кажется, что иначе я потеряю равновесие, — признала она.

— Это тоже легко исправить: нужно лишь опуститься в стойке чуть ниже. Так стойка станет устойчивее, а противнику придётся перестраивать прицел.

— А ты действительно отлично знаешь своё дело, — отозвалась она. — Даже мельчайшие детали.

Гарри лишь пожал плечами и усмехнулся.

— И последнее: у тебя есть привычка слишком усложнять движения палочкой, и я вижу, что ты применишь, ещё до того, как ты это сделаешь, — объяснил он.

— Я и не знала, — пробормотала Беллатриса.

Гарри кивнул.

— Сильнее всего бросаются в глаза круговые движения, особенно то проклятие выкалывания глаз, которое изобрёл твой двоюродный дед, — продолжил он.

Она снова нахмурилась и покачала головой.

— Дедушка дал тебе наши книги по семейной магии, да? — понимающе спросила она.

— Может быть, — с усмешкой отозвался Гарри.

Беллатриса с досадой вздохнула.

— Но повторюсь, ошибок у тебя немного, — искренне произнёс Гарри. — Есть пара моментов, над которыми стоит поработать, но ничего серьёзного.

— Ладно, с чего начнём? — спросила Беллатриса, явно горя желанием поскорее взяться за ошибки.

Гарри ненадолго задумался, затем наколдовал тренировочный манекен и встал позади неё.

— Начни с проклятий с круговыми движениями палочки, — велел он.

Она тут же принялась выпускать заклинание за заклинанием, и Гарри какое-то время просто наблюдал за ней, отдавая должное тому изяществу и величию, с какими она вела дуэль.

Он снова остановил её и покачал головой.

— Ты всё ещё делаешь их слишком размашистыми, — объяснил он, но совершенно без снисходительности. — Смотри на меня.

Он занял стойку перед ней и принялся выпускать проклятия с бешеной скоростью. Девушка замерла, поражённая силой, быстротой и точностью, с какими он творил заклинания.

Спустя пару секунд он остановился и повернулся к Беллатрисе; та смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Невероятно, — проговорила она едва громче шёпота. — Не думаю, что когда-нибудь смогу так колдовать.

Гарри покачал головой и снова встал позади неё.

— Силы в тебе, может, и меньше, чем во мне, но ты точно можешь быть столь же быстрой и точной, — искренне ответил он, не заметив, как к щекам девушки прилил румянец. — Давай я помогу.

Прежде чем Беллатриса успела сообразить, что происходит, она ощутила, как парень мягко, но плотно прижался к её спине; его ладонь скользнула вдоль её руки и осторожно накрыла кисть, а вторая рука крепко легла ей на бедро — от этого прикосновения по позвоночнику пробежали мурашки. Сама она, казалось, даже не заметила, что он замер: она растворилась в этом мгновении и его удивительно мягком прикосновении.

Гарри поддался безотчётному порыву, шагнув ближе к девушке и взяв под контроль её руку и стойку — точно так же он не раз делал с Сириусом и остальными мародёрами во время тренировок. Но стоило его руке накрыть её ладонь, как пришло запоздалое осознание: ощутив тепло и мягкость её кожи и вдохнув смутно знакомый аромат, Гарри задумчиво помедлил. Он всё же сумел снова взять себя в руки, прежде чем продолжить, хотя во рту слегка пересохло, а её запах не шёл из головы, пока он тщетно пытался вспомнить, где встречал его прежде.

— Попробуй одно из заклинаний вот так, — мягко подсказал он, умело ведя её руку своей и повторяя нужное движение палочкой.

Беллатриса безмолвно кивнула и безупречно выполнила указание.

— Получилось… — не веря себе, прошептала она, когда заклинание сорвалось с её палочки.

Гарри улыбнулся и отступил; обоих на миг кольнуло лёгким разочарованием.

— А теперь попробуй с остальными, — ободряюще подсказал он.

Всего за несколько минут девушка стала выпускать те же связки заклинаний как минимум на секунду быстрее, а Гарри прекрасно знал, как много может значить эта секунда в дуэли или настоящем бою.

— Куда лучше, — заметил он. — Движения стали плавнее, да и скорость выросла, — пояснил он.

Беллатриса открыто улыбнулась. Для Гарри это было в новинку, но вид оказался отнюдь не неприятным. Пришлось даже признать, что с такой улыбкой она словно светилась — это выражение лица было куда лучше того безумного, к которому он успел привыкнуть.

— Как насчёт того, чтобы продолжить в это же время на следующей неделе? — предложил он, заметив, как незаметно пролетел этот вечер.

Беллатриса тоже взглянула на время и удивлённо вскинула брови — надо же, сколько прошло, — но согласно кивнула.

Гарри повернулся было к выходу, но девушка остановила его, тронув за руку, и тут же отдёрнула ладонь, стоило ему обернуться.

— Спасибо, — искренне произнесла она.

Гарри с улыбкой кивнул и снова развернулся к двери. На сей раз он дошёл до самого порога, но его вновь остановил её голос.

— Ты мог бы научить меня Заклинанию Патронуса? — выпалила она, совершенно не привыкшая просить кого-то о помощи.

Гарри кивнул и подошёл ближе.

— Это очень короткий урок, — пожал он плечами, опуская сумку на пол. — Теорию я могу объяснить, но всё в конечном счёте сводится к практике. Вот только мало кому вообще удаётся его вызвать, — предупреждающе пояснил он.

Беллатриса кивнула, в её глазах читалась твёрдая решимость.

— Нужно найти самое счастливое воспоминание и сосредоточиться на нём, но одного этого мало, — вздохнул он. — Чтобы чары сработали, надо воскресить это чувство и пережить его по-настоящему, а потом ещё и суметь удержать.

— И всё? — спросила она; в её голосе сквозило разочарование от того, как легко это прозвучало.

— Это куда труднее, чем кажется, — твёрдо пояснил Гарри.

Беллатриса недоверчиво вскинула бровь и пожала плечами.

— А как узнать, какую форму он примет? — спросила она.

— Он примет форму либо твоего внутреннего зверя, либо того, с кем у тебя есть связь. Это может быть любимый человек или тот, рядом с кем чувствуешь себя в безопасности, только воплотившийся в облике зверя. А может, и то и другое.

Беллатриса нахмурилась, но кивнула.

— А само заклинание — «Экспекто Патронум», — добавил он.

— Экспекто Патронум, — прошептала она. — А показать можешь? — спросила она.

Гарри пожал плечами и достал палочку.

— Экспекто Патронум, — прошептал он.

Но вместо того чтобы выпустить Сохатого, палочка словно вступила во внутреннюю борьбу; Гарри нахмурился, чувствуя, как магия сгущается всё сильнее. Противоборство длилось лишь секунду, а затем с кончика брызнул ослепительно яркий свет. Обоим в комнате пришлось заслонить глаза, а Гарри — как можно скорее развеять вспышку.

— Прости, — пробормотал он. — Никогда ещё он не был таким ярким, — вздохнул он.

— Всё в порядке, — пожала плечами Беллатриса; её слегка позабавило растерянное лицо Гарри, показавшееся ей странно милым. — В то же время на следующей неделе, — напомнила она и торопливо вышла из комнаты, чтобы скрыть подступающий румянец.

Ты не краснеешь, — мысленно одёрнула она себя по дороге в гостиную факультета.

* * *

Месяц спустя Гарри почувствовал, что жизнь вошла в более-менее привычную колею. По утрам он тренировался сам, потом шел на уроки, после занимался с ребятами со своего факультета, а затем спешил еще и на квиддич. Времени на себя почти не оставалось, но он был только рад постоянной занятости.

Волдеморт в последнее время затаился, хотя Гарри ничуть не сомневался, что тот, по своему обыкновению, что-то замышляет в тени. Находясь в замке, Гарри мало что мог поделать, но зорко следил за газетами — не промелькнет ли хоть слух о нем и его сторонниках.

Кое-какие заметные события все же происходили, но мало что из них касалось самого Гарри. В школе вскоре должен был начаться турнир по дуэльному искусству — за ним он собирался понаблюдать с интересом, да и сам решил присутствовать на отборочных испытаниях, куда получил приглашение. Дамблдор все же вызвал его в кабинет обсудить этот вопрос и высказать свое мнение, которое на удивление совпало с мнением Гарри.

Он рассудил, что плюсы явно перевешивают минусы и упускать такую возможность не стоит — даже если он не пройдет отбор или не станет выступать за рамками этого турнира.

Вместе со сроками турнира объявили и дату бала — девятнадцатое мая. На этот же день выпадал финал отборочных на Европейский чемпионат, и Гарри прекрасно знал, на чем предпочел бы сосредоточиться.

После официального объявления замок словно охватило странное поветрие: ученики внезапно осмелели и принялись заводить разговоры с противоположным полом, заявляя права и намерение пойти на бал вместе. Гарри опять попытался закрыть на это глаза, но в его окружении сделать это было попросту невозможно.

Джеймс, Сириус и Питер без конца донимали его, требуя найти хотя бы пару, а когда Гарри напоминал, что в тот же день пройдут отборочные, отмахивались, считая это банальной отговоркой. В конце концов это стало раздражать Гарри настолько, что при одном упоминании бала он тут же уходил, не желая продолжать разговор.

Мысли о бале не выходили из головы, но для него все это выглядело более чем странно. Он замечал, что несколько девушек стали крутиться вокруг чаще обычного — словно ждали, что он позовет кого-то из них, — но пересилить себя просто не мог. Стоило только задуматься об этом, как в голове мягко всплывало напоминание: эти девочки вырастут и станут матерями тех, кто когда-то был его одноклассниками и друзьями. И отделаться от этой мысли Гарри не мог.

Он почти убедил себя, что если избегать разговоров о бале, то удастся вообще обойти его стороной, но остальные мародёры не отставали. Пары нашли себе все — даже Питер, который вел на бал семикурсницу с Хаффлпаффа и при каждом удобном случае твердил, что Гарри пора сделать то же самое. Не помогало даже то, что Римус никуда не шел, восстанавливаясь после полнолуния: оборотень и тот подбивал его выбрать хоть кого-нибудь и пригласить.

Единственной передышкой оставались вечера с Беллатрисой: пару раз в неделю они встречались на тренировках, куда по ее просьбе выделили дополнительное время.

И именно эта сторона его жизни удивляла его сильнее всего.

Девушка показала себя более чем способной ученицей, и за последние четыре недели они сблизились — как-то само собой, совершенно естественно.

Время, проведенное с ней, приносило Гарри и отдых, и вызов: на занятиях она делала колоссальные успехи, но ни разу не попыталась влезть в его личную жизнь или требовать от него слишком многого. Он заметил, что ей не нужно столько внимания, сколько остальным его знакомым; им обоим вполне хватало просто быть рядом — и к этому Гарри теперь постепенно привыкал. Случалось даже, что они не сражались, а вместе учились и делали домашние задания.

Он не сомневался, что между ними возникло некое подобие дружбы, пусть и совсем не похожей ни на какую другую в его жизни. Они смеялись и шутили, становились предельно серьезными во время дуэлей, и Гарри ловил себя на том, что только рядом с ней чувствует себя по-настоящему спокойно — как ни странно это было для него самого.

Он понял, что начинает с нетерпением ждать встреч с ней. Ее успехи и улыбка, озарявшая ее лицо после каждой удачи, согревали его: Гарри видел, как много это для нее значит.

О Заклинании Патронуса она с первой встречи больше не заговаривала, и Гарри понимал, что оно дается ей с трудом. Но зная ее упрямство, он не сомневался: просить о дальнейшей помощи она не станет, пока совсем не припрет.

Он не понимал, почему и как может чувствовать себя с ней настолько свободно, но в одном был уверен: эта девушка — вовсе не та женщина, которую он привык ненавидеть.

Она оказалась очень умна, обладала сухим, похожим на его собственное чувством юмора и острым языком. К тому же была честолюбива и стремилась к успеху с тем же упорством, что и он сам, а такое Гарри не мог не уважать. Но главное — она казалась единственным человеком, который ничего от него не требовал. Она говорила с ним о самых обычных, житейских вещах, и Гарри невольно заслушивался, когда речь заходила о том, чем она по-настоящему горела. Его даже восхищала эта черта в человеке, который порой казался столь холодным, хотя на деле — в чем он уже убедился — холодной она вовсе не была.

Она несомненно была замкнутой, тут сомнений не оставалось, однако рядом с Гарри эта отстраненность словно таяла. Ему приоткрывалось ее подлинное «я», и то, что он видел, вызывало у него искреннее уважение и симпатию.

Сейчас он шел по коридору третьего этажа, направляясь на Зельеварение, когда грохот из шкафа слева заставил его замереть на месте.

Решив, что кто-то попал в беду, Гарри взмахнул палочкой, распахивая дверь, и глаза его полезли на лоб от увиденного. То, что это чулан для метел, он уже понял, но вот одна из находившихся внутри фигур повергла его в легкий шок.

— Ради Мерлина, Андромеда! — раздраженно зашипел он.

— Гарри! — взвизгнула девушка от неожиданности, выпутываясь из объятий парня и торопливо прикрывая обнажившиеся участки тела. — Стучать не учили?!

— Я думал, тут на кого-то напали, — буркнул Гарри.

— В общем-то, недалеко от истины, — тихо вставил парень, отчего Андромеда густо покраснела.

— Заткнись, Тед! — яростно прошептала она.

Гарри подавил подступивший смех: он понял, кто этот парень, и в памяти всплыли теплые воспоминания об авроре с розовыми волосами.

Тед Тонкс, — догадался он.

— Вы о запирающих и заглушающих чарах не слышали? — поинтересовался он у парочки.

— Мы немного увлеклись, — признался тот.

Гарри с усмешкой покачал головой и развернулся, чтобы уйти и оставить их наедине.

— Статуя одноглазой ведьмы на пятом этаже: коснитесь палочкой и скажите «Диссендиум». Уверен, там у вас будет сколько угодно времени, — бросил он на ходу.

— Гарри, подожди! — торопливо окликнула его Андромеда и подошла ближе, на ходу оправляя мантию.

— Пожалуйста, никому ни слова, — взмолилась она.

Гарри понял, о чем она, и примирительно поднял руки.

— Я ничего не видел, — пожал он плечами.

— Спасибо, — с благодарностью прошептала девушка.

Гарри снова с усмешкой покачал головой и отвернулся.

— Ты уже нашел, с кем пойдешь на бал? — спросила она.

Гарри застонал и запустил руку в волосы.

— Только не ты, — пожаловался он. — Сириус с остальными и так все уши прожужжали, — проворчал он.

Андромеда усмехнулась.

— Знаешь, мне кажется, есть кое-кто, кто был бы очень рад твоему приглашению. И я точно знаю, что ее еще никто не позвал, — задумчиво заметила Андромеда, постукивая пальцем по подбородку.

Гарри озадаченно нахмурился, совершенно не поняв намека.

— Моя сестра, — вздохнула Андромеда.

Гарри мысленно усмехнулся.

— Не думаю, что твоей сестре интересны подобные мероприятия.

Андромеда печально покачала головой.

— А вот тут ты ошибаешься, — почти шепотом отозвалась она.

Гарри снова нахмурился, и Андромеда нетерпеливо цыкнула языком.

— Когда мы были маленькими, именно Белла больше всех ждала балов. Она даже наряжалась за несколько часов до выхода, — объяснила она, улыбнувшись воспоминаниям о младшей сестре.

Гарри недоверчиво вскинул бровь.

— Я серьезно, — повторила она. — Все изменилось, только когда она попала сюда, и то лишь потому, что всякие подонки вроде Рудольфуса вечно к ней лезли.

Гарри снова запустил руку в волосы, сам не до конца веря, что вообще об этом думает.

— Просто подумай, — мягко попросила Андромеда. — Тебе самому этот бал, может, и даром не нужен, но ты мог бы хоть подарить хороший вечер той, кому он дорог. Да и остальные от тебя отстанут, — добавила она.

— Не хотелось бы звать её только ради того, чтобы от меня отстали, — невольно вырвалось у Гарри, пусть он и произнёс это совсем тихо.

— Что? — переспросила Андромеда, явно не расслышав.

— Ничего, — отмахнулся Гарри, сообразив, что сказал это вслух, а не про себя. — Я подумаю, — пообещал он.

Андромеда улыбнулась и зашагала прочь, оставив глубоко задумавшегося Гарри Поттера в одиночестве: ему нужно было спешить на Зельеварение — урок, на который он теперь опаздывал.

— Простите за опоздание, сэр, — извинился он, переступив порог подземелья.

— Не бери в голову, мистер Поттер, мы как раз только начинаем, — в своей обычной благодушной манере отозвался Слизнорт.

Гарри встал рядом с Питером и стал ждать указаний профессора.

— Сегодня мы займёмся приготовлением противоядия к Амортенции — зелью, противоядие от которого вам, надеюсь, никогда не понадобится, — с лёгким смешком в голосе пояснил он. — Но предупреждаю сразу, — продолжил он уже строго. — Каждый флакон зелья будет отмерен с предельной точностью, и если я недосчитаюсь хотя бы капли — наказание последует самое суровое, — заключил он со всей серьёзностью. — А теперь: инструкции на доске, приступайте.

Гарри подошёл к Слизнорту за своей порцией зелья, пока Питер собирал необходимые для противоядия ингредиенты.

Глаза Гарри изумлённо расширились: пар, поднимавшийся над котлом, донёс до него слишком знакомый аромат, и он тяжело сглотнул, осознав, что это значит.

— Что-то не так, мистер Поттер? — с беспокойством спросил Слизнорт, заметив тревогу на лице юноши.

Гарри тупо покачал головой, взял предложенный флакон и вернулся на своё место, совершенно потерявшись в мыслях.

Пахнет Беллатрисой, — признался он себе, чувствуя, как от происходящего накатывает лёгкая паника. Пахнет в точности так же, как в первый раз, но это определённо она.

— Что с тобой, Гарри? — спросил Питер с неприкрытым беспокойством.

— Ничего, — чересчур поспешно ответил Гарри.

Питер бросил на него ещё один встревоженный взгляд, но продолжил нарезать ингредиенты, предоставив Гарри его собственным мыслям. Впрочем, на протяжении всего урока ему то и дело приходилось удерживать Гарри от элементарных ошибок, которых тот обычно никогда бы не допустил.

Гарри был искренне благодарен судьбе за то, что встал в пару с Питером: именно талант того к этому предмету несколько раз спас их котёл от взрыва, пока сам Гарри в полном смятении витал в облаках.

От размышлений его наконец оторвал голос Слизнорта, объявившего, что занятие подошло к концу.

Он смотрел, как Питер наводит порядок и отдаёт профессору полный флакон с противоядием, когда в голову вдруг пришла мысль. Обычно Гарри так не поступал, но сейчас чувствовал глухую растерянность и отчаянно нуждался в том, чтобы дородный зельевар хоть как-то развеял его тревогу.

— Встретимся в комнате, — одними губами передал он остальным и нерешительно подошёл к Слизнорту.

— Тебя всё ещё что-то тревожит, мистер Поттер? — с усмешкой спросил Слизнорт.

— Вроде того, — смущённо признал Гарри, украдкой проверив, что в классе действительно никого не осталось.

— В чём же дело, мальчик мой? Тебе совсем не свойственно терять самообладание.

— Значит ли это, что ты влюблён в человека, которым пахнет зелье? — нервно спросил он; голос его прозвучал так тихо, что Слизнорт едва расслышал.

Слизнорт хмыкнул, а затем от души, искренне расхохотался.

— Нет, — выдавил он наконец сквозь смех. — Оно пахнет лишь тем, что кажется нам наиболее притягательным, и только, — заверил он юношу.

Гарри облегчённо перевёл дух и мысленно отругал себя за то, что сморозил такую глупость.

— Спасибо, сэр, — с благодарностью сказал он.

— Судя по всему, сама мысль о влюблённости кажется тебе скорее досадной, чем приятной, — подметил Слизнорт.

Гарри тяжело сглотнул и едва заметно кивнул.

— Или дело в девушке, о которой напомнил запах? — поинтересовался грузный профессор.

— И в том, и в другом, наверное, — неуверенно отозвался Гарри.

Слизнорт покачал головой.

— Поверь человеку, который любил, Гарри: это самое прекрасное, что только может с тобой случиться. Страшно ли это? Да. И очень непросто. Но это стоит каждой секунды — и хорошего, и дурного, — закончил он с неподдельной искренностью.

Гарри взглянул на профессора и заметил, как лицо того подёрнулось грустью.

— Что с ней случилось, сэр? — спросил он.

Слизнорт печально улыбнулся.

— Мы поженились совсем молодыми, а потом она ушла из жизни. С тех пор я один, — пожал он плечами.

— Простите, — поспешно вырвалось у Гарри.

— За что ты извиняешься, мальчик мой? Пусть её больше нет, она подарила мне лучшие годы жизни, и за это я всегда буду благодарен. Но эта утрата научила меня главному: любовь нужно принимать, а не бороться с ней, какие бы преграды ни вставали на твоём пути.

Гарри усмехнулся.

— Но всё ведь так сложно.

— Будь это просто, оно того и не стоило бы, — возразил Слизнорт. — Как бы там ни было, дай этому шанс. Уж лучше так, чем потом всю жизнь жалеть об упущенных возможностях.

Гарри тепло улыбнулся профессору.

— Спасибо, сэр. Вы заставили меня о многом задуматься.

Слизнорт кивнул юноше, и Гарри вышел из кабинета, погрузившись в ещё более глубокие раздумья, чем когда только вошёл туда.

Он не понимал, что именно чувствует к Беллатрисе, но точно знал: это не похоже на то, что он испытывал к остальным друзьям. Ему нравилось проводить с ней время, он ни капли не сомневался в её красоте, но всё никак не мог понять, что же именно заставляет его думать о ней в таком ключе.

Гарри мог быть сколь угодно сообразительным, однако опыт в любви — а точнее, полное его отсутствие — сейчас дал о себе знать во всей красе. Это сбивало его с толку до крайности и жутко злило. Он больше не любил ввязываться во что-либо вслепую, ничего не понимая, но в подобных вещах не смыслил абсолютно ничего, а уж расспрашивать Сириуса или остальных не стал бы ни за что на свете.

Он решил, что придётся действовать наугад, как бы неуютно от этого ни было, и разбираться со всем по ходу дела — будь что будет.

Спустя несколько часов терзаний и тяжких дум он вошёл в класс на третьем этаже, где за партой уже сидела Беллатриса, углубившись в книгу.

Он сел рядом, достал свой фолиант и принялся перелистывать страницы, ровным счётом ничего не воспринимая из прочитанного.

— С тобой всё в порядке? — нарушила молчание Беллатриса.

— Всё нормально, — отмахнулся Гарри, стараясь не обращать внимания на сумбур в голове.

Беллатриса пожала плечами и вернулась к книге, не замечая, как Гарри украдкой поглядывает на неё, словно пытаясь что-то для себя уяснить.

Разглядывая её, он вдруг начал подмечать мелочи, которые ему в ней нравились.

То, как она заправляла за ухо выбившиеся пряди волос, когда они падали на лицо; как слегка хмурилась и покусывала губу во время чтения; и как улыбалась, когда наконец добиралась до сути прочитанного.

— Ты уже идёшь с кем-нибудь на бал? — неожиданно выпалил он и тут же мысленно обругал себя за несдержанность.

Беллатриса вздохнула и покачала головой, усмехнувшись, но Гарри видел, насколько неубедительно выглядела эта усмешка.

— Все уже усвоили, что ко мне лучше не соваться, — ответила она, и Гарри заметил в её глазах тень затаённой тоски.

— А если я тебя приглашу? — спросил он.

Беллатриса повернулась к нему, словно пытаясь понять, насколько он искренен.

— Что, прости? — переспросила она, почувствовав, как внутри что-то робко екнуло.

Гарри нервно провёл рукой по волосам и собрался с духом.

— А если я приглашу тебя пойти со мной? — повторил он без тени фальши.

Беллатриса в растерянности нахмурилась.

— Зачем? — спросила она с абсолютным недоверием.

Гарри глубоко вдохнул.

— Я столкнулся утром с Андромедой…

Прежде чем он успел продолжить, Беллатриса вскочила на ноги, сгребла сумку и уже развернулась, чтобы уйти, но Гарри перехватил её и повернул к себе, хотя её взгляд уже полыхал яростью.

— Она не имела права! — прошипела она. — Я не собираюсь быть чьей-то подачкой из жалости! — добавила она, и её глаза начали наполняться слезами.

Она опустила глаза в пол и попыталась выдернуть руку из его хватки.

— Дай мне договорить, — шепотом попросил он.

Беллатриса перестала вырываться, но взгляд так и не подняла, ожидая продолжения.

— Да, это она подала мне мысль, — признался он, чуть крепче сжав пальцы, когда почувствовал, что она снова дёрнулась. — Но я зову тебя, потому что правда хочу пойти именно с тобой, а не ради чего-то или кого-то другого, — искренне объяснил он.

Беллатриса ответила не сразу, но и сбежать больше не пыталась. Обдумав его слова, она наконец подняла на него глаза, всё ещё влажные от слёз.

— Ты правда хочешь пойти со мной? — спросила она, всё ещё до конца не веря.

Гарри кивнул.

— Правда.

Беллатриса покачала головой.

— Но почему? Ты мог бы позвать кого угодно, так почему меня? Особенно после всего, что случилось раньше.

— Ни с кем другим я пойти не хочу, — просто и искренне ответил Гарри.

Девушка посмотрела ему в глаза, словно пытаясь понять, нет ли в них сомнений или это какая-то шутка.

— Ты это серьёзно? — спросила она.

— Да, — твёрдо ответил Гарри.

Девушка посмотрела на него ещё мгновение, а затем тепло улыбнулась — и только сейчас он понял, как дорога ему эта улыбка.

— Я с радостью пойду с тобой, — прошептала она.

Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя искреннее облегчение и радость.

Я иду на бал с Беллатрисой Блэк, — довольно подумал он, наслаждаясь теплом, которое дарило это чувство.

— Сириус с ума сойдёт, — заметил он, уже предвкушая реакцию остальных мародёров, когда появится под руку с Беллатрисой.