Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

По дороге к «Кровавой секире» слова Ганта не выходили у Каза из головы. Хекар убил высокопоставленного жреца? На брата Хелати это совсем не похоже. Он не был ни безумцем, ни убийцей, готовым забыть о чести и напасть на служителя государственного культа. Да, Хекар не любил жрецов, но без веской причины не тронул бы ни одного.

Гант утверждал, что случившемуся есть доказательства. Каз предположил, что брат его жены защищался. По какой-то причине на Хекара напали и попытались арестовать — Каза уже предупреждали о подобных случаях. Понимая, что обвинение ложно, Хекар мог оказать сопротивление и в схватке со стражниками случайно убить жреца.

В этом был смысл, но тревоги меньше не становилось. Пленника, обвинённого в столь чудовищном преступлении, будут тщательно охранять. Верховный жрец наверняка захочет сделать его казнь назиданием для остальных… И потому ещё непонятнее, почему Хекар до сих пор жив.

Не впервые Каз чувствовал себя чужаком в стране, где родился. Он больше ничего здесь не понимал.

В окрестностях «Кровавой секиры» стало немного тише. Каза это устраивало: чем меньше народу заметит его, тем лучше. Он надеялся уйти прежде, чем попадётся на глаза любопытному хозяину.

— В комнате вещи остались? — спросил Гант.

— Да. Лучше забрать всё, чтобы не вызывать лишних вопросов. Если что-нибудь оставлю, начнут гадать, что я задумал. Кто-нибудь может приняться за расспросы.

— Тогда я освобожу комнату, а ты займись конём. Скажи только, где искать вещи. Оставлю хозяину несколько монет, чтобы не лаял из-за внезапного отъезда.

Каз объяснил отцу, где что лежит, и вместе с Делбином направился в конюшню. Гант вернётся с вещами через несколько минут, так что следовало поторопиться. Каз надеялся, что внутри никого нет. Чем меньше разговоров, тем лучше.

В тёмной конюшне почти ничего не было видно, и Каз на миг растерялся. Делбин сразу указал на коня. Минотавр снова подивился острому зрению кендера.

— Помоги с седлом, Делбин. Вдвоём управимся быстрее.

— Хорошо, Каз.

Несмотря на темноту, они быстро закончили. Гант ещё не вернулся, и Каз решил вывести коня. Едва он развернул животное, как у входа раздался окрик: «Стоять!»

— Всё в порядке. Это мой конь. Я легко могу это доказать.

Лишь произнеся эти слова, Каз заметил, что путь преграждает не один силуэт. По обе стороны от окликнувшего стояли ещё двое, и по меньшей мере у одного поблёскивал клинок.

— Казиганти де-Орилг, именем императора, Круга и Священных Орденов Звёзд приказываю тебе и твоему спутнику сдаться.

Государственная стража. Каз фыркнул. Как они выследили его так быстро? И главное — зачем он им понадобился? Он не совершил ничего дурного… Впрочем, вряд ли Хекар тоже был в чём-то виноват.

— Здесь какая-то ошибка. Почему я должен сдаваться? Я не сделал ничего, что могло бы вас заинтересовать.

— Сдавайся немедленно, — повторил старший. — Брось волшебную секиру и отойди от неё. Сейчас же.

Они пришли арестовать его и не собирались слушать возражения. Любопытно, что им известно о секире и её свойствах. На родине о них знали немногие. Совпадением это быть не могло: стражников послал тот же, кто отправил охотников в лес… Но кто? Круг? Жречество? Сам император?

Хекар убил высокопоставленного жреца. И это вряд ли случайность. Значит, за заговором, скорее всего, стоит жречество.

Воины начали приближаться, подняв мечи. Каз взял секиру и повернулся к тёмным силуэтам.

— Положи оружие, — приказал старший, уже не так уверенно.

— Я ни в чём не виноват. Нашему народу уж точно не угрожаю. Чего вы от меня хотите?

Ответа не последовало. За первыми тремя Каз увидел ещё двоих. В тесной конюшне от «Лика Чести» будет меньше пользы: стойла, столбы и лошади не дадут размахнуться. Своей жизнью Каз рискнул бы, но рядом был Делбин.

— Кендер вам не нужен. Оставьте его в покое, — потребовал он.

Его словно не услышали. Поодаль показался шестой силуэт. Шансы таяли.

Подняв свободную руку, старший подал знак остальным. И тут фигура позади них громко крикнула и бросилась вперёд, врезавшись стражникам в спины.

Застигнутых врасплох воинов разбросало в стороны. Оружие полетело на землю. Один всё же успел кинуться к Казу, который встретил его меч секирой. Теснота мешала пользоваться оружием в полную силу, но «Лик Чести» всё равно оставался грозным оружием.

— Прочь с дороги! — взревел Гант, возвышаясь над стражниками, которые пытались прийти в себя. Он вздёрнул одного на ноги и ударил в челюсть. Минотавр рухнул на земляной пол.

Против отца встали двое. Ещё один воин присоединился к тому, кто уже бился с Казом. Сражаться сразу с обоими было тяжело: секирой по-прежнему не удавалось орудовать свободно.

За спинами противников звенели мечи. Гант рассмеялся и что-то сказал, но Каз не разобрал слов.

Один из нападавших вдруг вскрикнул от боли и отскочил, приплясывая на одной ноге. Что-то задело Каза по ноге. Делбин. В руках у кендера был длинный острый предмет. Каз различил вилы, которые, должно быть, оставили конюхи. Как всегда — храбрый и верный товарищ. Эта мысль придала ему сил.

Благодаря вмешательству Делбина Каз сумел перейти в наступление. Гант, похоже, тоже теснил своих противников.

Снаружи раздался крик. В дверях появились новые вооружённые фигуры; одна отрывисто выкрикивала приказы. К стражникам подоспело подкрепление.

Теперь ни Казу, ни отцу не выбраться. Но оставался слабый шанс спасти хотя бы одного. «Делбин! Уходи! Беги и прячься! Южные ворота недалеко!»

— Но, Каз!..

— Уходи! Я их задержу! Сделай это ради меня!

В одиночку у кендера было больше шансов. Маленький, ловкий, сообразительный. «Беги!» — снова крикнул Каз.

Делбин бросил вилы и послушался, даже не обернувшись. Противник Каза повернулся и попытался схватить кендера, но Каз ударил, вонзив верхний край лезвия секиры ему в бок. Хрипнув, тот осел на колени, зажимая рану.

Судя по яростным крикам, на Ганта навалились новые враги. Перед самим Казом тоже появились ещё трое. Его загнали в стойло. Когда он отступил к коню, тот встал на дыбы и с ржанием ударил ближайшего стражника. Не ожидавшего нападения воина отбросило назад, но на его место тут же встали двое других.

Конь снова ударил копытами. На этот раз промахнулся, но всё же не позволил приблизиться к хозяину. Передышка могла продлиться недолго, и всё-таки Каз был благодарен верному животному.

— Назад! — приказал новый голос.

Противники отступили. Кто-то внёс факел, и Каз увидел перед собой минотавра с изуродованным шрамами лицом. Ещё один знакомый. Не Ангрус — противник поумнее.

— Сдавайся, преступник.

Каз слишком хорошо знал это лицо, но сейчас его больше тревожила связанная фигура, которую волокли четверо стражников. Гант всё ещё сопротивлялся. Из неглубоких ран на руке и груди сочилась кровь. На лице тоже виднелось кровавое пятно, но, похоже, не его собственное.

— Сдавайся, Каз, иначе я буду вынужден казнить этого старика прямо здесь.

Что-то в голосе пробудило память. «Скурн!»

— Капитан Государственной стражи Скурн, Казиганти де-Орилг. — Название клана прозвучало в его устах словно грязное ругательство. — И ты сейчас же сдашься. Понял?

Подкрепляя угрозу, один из стражников приставил остриё меча к горлу Ганта. Тот презрительно фыркнул. «В страже совсем чести не осталось, парень?»

Скурн сделал вид, что не слышит. «Что решил, Каз?»

Опустив секиру, Каз шагнул вперёд. «Хорошо. Я сдаюсь».

— Связать.

Пока двое воинов хватали Каза, Скурн огляделся. «У кого проклятый кендер?» Ответа не было, и капитан разозлился. Глаза налились красным; в колеблющемся свете факела взгляд казался безумным. «Болваны! Вы позволили кендеру ускользнуть в город? Немедленно обыскать окрестности!»

Почти половина отряда тут же покинула конюшню. Ещё двое принялись проверять углы и ворошить сено: вдруг хитрый коротышка спрятался здесь.

— Что-то потерял? — насмешливо осведомился Гант.

— Не столько, сколько потеряешь ты, старик, когда с тобой разберётся Его Святейшество. — Скурн указал на Каза. — Укрывательство беглеца — преступление.

— И чего верховному жрецу бояться моего мальчика? Чем он опасен?

— Тебе знать не положено. — Однако Каз заметил, как на лице капитана мелькнуло раздражение. Видимо, Скурн и сам хотел бы получить ответ. Но его положение было недостаточно высоким, чтобы заслужить такое право, а минотавра его нрава это наверняка задевало.

— Здесь его нет, капитан, — доложил один из двух стражников, обыскивавших конюшню.

— Тогда наружу, помогайте остальным. Без мелкого паразита не возвращаться… И не убейте! Раз он спутник этого, то может понадобиться верховному жрецу. Кто напортачит — будет объясняться с Его Святейшеством лично.

Такого предупреждения хватило бы любому минотавру. Оба выбежали. Остались Скурн, факельщик и воины, державшие пленников. Старый враг прошёл мимо Каза, посмотрел на лежавшую секиру, затем на боевого коня. «За них не тревожься. Я сохраню их, пока не понадобятся тебе снова». Он рассмеялся и поднял «Лик Чести». В свете факела сталь блеснула. Скурн поднёс секиру повыше, любуясь работой, особенно зеркальной поверхностью. «Можешь не сомневаться, оба будут в надёжных руках». Капитан удивлённо хмыкнул и покосился на Каза. «Свет факела отражает, а меня в лезвии едва видно! Что за фокус?»

— Пустяковый, — ответил Каз. И неудивительно, подумал он, что в тебе осталось так мало чести, Скурн. Хотелось сказать правду: в секире отражаются лишь те, у кого есть честь. Но он предпочёл промолчать.

— Потом разберусь с этой диковинкой. — Скурн заметил кошели на поясе килта. — А здесь что?

Каз дёрнулся, но помешать не смог. Скурн забрал и кошели, и нож. Клинок сунул за собственный пояс, затем осмотрел добычу. Один кошель с отвращением отбросил, видимо, не найдя ничего ценного. Из другого вынул несколько монет, а потом медальон, который Делбин принёс Казу из сна.

— Значит, память о величии. — Скурн презрительно фыркнул. — Не знаю, зачем ты его хранил. Тебя это звание никогда особенно не заботило.

Если капитан ждал ответа, Каз охотно его разочаровал. Он молча смотрел, как Скурн прячет медальон. Затем тот приказал: «Ведите обоих. Верховный жрец хочет их видеть».

— Что верховному жрецу нужно от таких простых ребят, как мы? — спросил Гант, всё ещё пытаясь что-нибудь выяснить.

— От тебя — ничего. От него… — Скурн указал на Каза «Ликом Чести». — Он уже давно привлёк внимание верховного жреца. — Изуродованный минотавр коротко рассмеялся. — Когда мне сообщили, что сюда едет Хекар и его нужно арестовать, я с радостью выполнил приказ, хоть и не знал зачем. Теперь знаю… Ты заглотил наживку, Каз. Как глупая рыба.

Когда они выходили из конюшни, подошёл один из разыскивавших Делбина. Он отдал честь Скурну. «Кендера пока не нашли, капитан. Словно исчез. Никто его не видел. Опрашиваем всех поблизости».

Новость обрадовала Каза. Он ухмыльнулся. «Похоже, верховный жрец будет тобой недоволен, Скурн. Ты упустил кендера и дал ему сбежать в город. Нетосак уже никогда не будет прежним».

Скурн резко повернулся и ударил Каза так, что тот пошатнулся. «Может, и будет недоволен, но мы найдём эту вороватую крысу. Из Нетосака ему не уйти». Воину, принёсшему донесение, он приказал: «Вернись в казармы. Подними ещё один отряд. Обыскать всю южную часть города, каждый угол. Рано или поздно он попробует пройти через ворота, скорее всего до рассвета. Мне нужен этот кендер».

— Есть, капитан.

Когда воин ушёл, Скурн оглядел пленников, задержав взгляд на Ганте. «Теперь вспомнил тебя, старик. Я думал, ты мёртв».

— Бывает, возвращаюсь.

— На этот раз не вернёшься. Ни ты, ни твой сын. — Скурн ухмыльнулся Казу. — Теперь ответишь за всё, что натворил.

— Всё это в прошлом. Мы давно разобрались. Не понимаю тебя, Скурн. Совсем не понимаю. Неужели ты до сих пор живёшь прошлым?

— Ты предал мечту, Каз. Отвернулся от нашего предназначения. Для меня это главное твоё преступление. Никто не вправе отворачиваться от нашей судьбы. Ты трус. У тебя нет чести.

— Забавно, — вмешался Гант. — Только что подумал о тебе то же самое.

Скурн, казалось, готов был ударить, но сдержался. Вместо этого рявкнул на стражников: «Ну? Чего ждёте? Верховный жрец хочет видеть обоих немедленно. Пошли!»

Пока их тащили прочь, Каз поспешно оглядывался, пытаясь заметить хотя бы след кендера. Напрасно. Паладайн, услышь меня, мысленно взмолился он. Пусть Делбин будет осторожен, если побежит к Хелати.

В поселении наверняка был соглядатай. Иначе откуда им столько известно? Один из переселенцев, а может, и несколько служили страже. Если Делбин отправится туда, верховный жрец узнает. Каз не сомневался: ради исполнения его воли они не остановятся ни перед чем… Даже перед уничтожением поселения и всех его жителей.

— Хелати… — прошептал он. Никто там не подозревал об опасности, а Каз ничем не мог их предупредить.

* * *

Делбин выбежал из конюшни, проскочив мимо минотавра, который пытался скрутить отца Каза. Ему было ужасно жаль оставлять обоих, но Каз велел уходить, а Делбин всегда делал то, что просил Каз… Даже если потом обычно передумывал и поступал наоборот. Он твёрдо решил спасти друга, но сперва нужно было оторваться от плохих минотавров, бежавших по пятам.

Я тебя спасу, Каз. Вот увидишь! Каз был настоящим другом, самым близким Делбину существом — почти семьёй. Всякий раз, когда кендер говорил, какой он хороший друг, минотавр начинал чувствовать себя неловко. И всё же Каз понимал его лучше, чем другие кендеры.

Позади кто-то крикнул. Далеко — наверное, даже не ему. Делбин задумался, куда теперь идти. Город минотавров был таким интересным, что постоянно хотелось остановиться и что-нибудь рассмотреть. Но Каз в беде, а значит, нужно спешить.

Надо помочь ему и Ганту! Гант Делбину тоже нравился, во многом потому, что старый минотавр обращался с ним почти как с внуком. Только что может сделать кендер?

— Сюда! — прогремел низкий голос, на этот раз явно ближе.

Делбин оглянулся и увидел приближающуюся огромную фигуру. Да, преследователи уже рядом. Маленький рост давал преимущество: в темноте его трудно разглядеть. Зато местность он не знал. Хорошо бы расставить несколько ловушек, но времени нет. Может, даже придётся убить кого-нибудь из преследователей — конечно, защищаясь. Каз будет им гордиться.

— Перекройте ту улицу! — крикнул тот же голос.

Теперь они были ещё ближе. Делбин увидел впереди тёмный переулок и хихикнул. Как все кендеры, он отлично умел играть в «спрячься от злодеев» — этому на всякий случай учились все дети его народа. Переулок, похоже, вёл к другому хорошему укрытию. Вокруг было полно подходящих домов.

Делбин снова хихикнул, потом покачал головой и прошептал себе: «Надо молчать, Делбин, а то солдаты услышат и поймают тебя раньше, чем ты успеешь кого-нибудь убить…»

Он протиснулся по переулку, а затем скользнул в ещё более узкую щель между двумя домами. Здесь минотаврам точно не пройти. Заворачивая за следующий угол, Делбин улыбнулся. А ведь это весело! Жаль, Каза рядом нет — поиграли бы вместе.

— Не отвлекайся! — шепнул он, одёргивая себя. — Найди хорошее укрытие, а потом придумай, как спасти Каза!

Он был уверен, что что-нибудь придумает. Всегда ведь был сообразительным. Разве Каз сам не говорил? Делбин помог ему одолеть тёмного эльфа Аргаэна Воронью Тень и тех противных призраков на холодном юге. Уж с несколькими глупыми минотаврами справится.

— Я придумаю отличный план, Каз. Вот увидишь! Спасу тебя, Ганта и Хекара, а потом мы все вместе поедем домой. План будет такой хороший, что ты станешь мной гордиться, а остальные минотавры только удивятся!

Делбин, разумеется, и не подозревал, с каким ужасом Каз, не говоря уже об остальных, воспринял бы любой его замысел. Кендерские планы куда чаще оборачивались против участников, чем приводили к успеху. Но для самих кендеров в этом и заключалась часть веселья.

Они никак не могли понять, почему остальные смотрят на это иначе.

* * *

Стражники притащили Каза и Ганта в храм, где их ждал верховный жрец. Внутри послушники проявили исключительную предупредительность. Один провёл отряд через храм к двум огромным дверям. Там ещё двое раскрыли створки и отошли. Скурн задержался у входа, дав Казу возможность осмотреться. Украшения его не интересовали. Он искал путь наружу на случай, если представится возможность бежать.

Взгляд всё же скользнул по резьбе. Большинство изображений, особенно лица Саргаса, были знакомы: такие встречались на зданиях по всей империи. Но дракон здесь был редкостью. Он выглядел поразительно живым и тревожил Каза почти так же сильно, как предстоящая встреча с верховным жрецом.

— Можете войти, капитан Скурн.

Голос прокатился эхом по почти тёмному залу, и шерсть у Каза на затылке встала дыбом. Как и всех минотавров, его с детства учили почитать верховного жреца. Но сейчас его охватил безотчётный ужас. Глупости, сказал он себе. Этот жрец смертен, как и все здесь. Секира рассечёт его надвое не хуже, чем Скурна.

И всё же, когда его потащили вперёд, Каз едва удержался от дрожи.

Вспыхнули факелы, осветив огромный зал и возвышение впереди. За столом наверху сидел верховный жрец и смотрел на них.

Капюшон наполовину скрывал сосредоточенное лицо. Каз уже встречал этого минотавра, но не помнил когда. Неужели прошлое решило его уничтожить? Казалось, все, кого он когда-либо знал, возвращаются в его жизнь с одним желанием — избавиться от него.

Скурн подвёл пленников к возвышению. Каз с удовольствием заметил, что стражники тоже нервничают. Этого верховного жреца боялись все.

Тот подался вперёд, изучая пленников. Его взгляд прошёлся по Казу, затем по Ганту — почти так, словно он собирался полакомиться их останками. Ещё несколько мгновений он разглядывал обоих, а потом перевёл горящий взгляд на Скурна.

— Был ещё кендер, не так ли? Где он?

Собравшись с духом, капитан ответил: «Стража ещё ищет его, Ваше Святейшество. Эти двое сопротивлялись, и в суматохе он сбежал».

— Кендер? Жалкий кендер ускользнул от целого отряда стражи? Неужели вы стали настолько беспомощны? Из троих он должен был доставить меньше всего хлопот.

— Мы не ожидали увидеть этого, — возразил Скурн, указав на Ганта. — Нам велели следить за Казом, а не за стариком.

— Кто он?

— Я Гантирогани де-Орилг, — объявил отец Каза, гордо выпрямившись. — Верный сын империи, чего не скажешь об этих обломках. Ты должен меня знать…

— Не говори, пока к тебе не обратятся, — оборвал верховный жрец. Он откинулся назад и снова посмотрел на Каза. — Казиганти из клана Орилга, мы давно наблюдаем за твоими поступками. Твоя слава одновременно возвышает и позорит народ минотавров. Ты храбро сражался с великими врагами, но отвергаешь предназначение своего народа. Действуешь сам по себе, хотя обязан исполнить свою роль в великом замысле. Твоё место здесь, в труде ради нашего будущего. Но ты бунтуешь и сеешь раздор среди соплеменников. Прежние заслуги могли бы заслужить тебе прощение, однако теперь ты вернулся в империю, пытаясь упрочить собственную власть, когда все минотавры нужны для великого завоевания.

— Это нелепость! — резко ответил Каз, удивившись собственной смелости.

Верховный жрец оставил дерзость без внимания. «Многое из того, чего ты достиг, бесспорно, достойно восхищения. Но, боюсь, так продолжаться не может. Ради будущего мы не вправе терпеть такое поселение, как твоё. Нельзя раскалывать наш народ. Мы должны стать единой могучей рукой с секирой, готовой рассечь любого врага на пути. Ни одному минотавру нельзя позволить действовать в одиночку».

— Я всегда считал, что мы гордимся своей справедливостью, — ответил Каз. После этих высокопарных речей в нём было уже больше непокорности, чем страха. — У нас любой может стать императором, мужчины и женщины равны, а за свою честь каждый отвечает сам.

Верховный жрец заметно сдержал гнев. С улыбкой, такой же фальшивой, как его слова, он покачал головой. «Настало время жертв, сын мой. Во имя Великого Рогатого мы должны поступиться некоторыми свободами, чтобы скорее завоевать для него мир. Час пробил. Теперь единство народа важнее всего, важнее личных желаний одного мятежного минотавра. Ты должен это понимать».

— Я многое понимаю.

— Вот как? — Верховный жрец пошевелился в кресле. — У меня есть предложение, Казиганти. Такой талант, как твой, не должен пропасть впустую. В империи для тебя найдётся место, но только на службе империи. То, чего ты добился в диких землях, могло бы принести пользу здесь. Полководцы, внушающие воинам такое уважение и преданность, всегда бесценны для общего дела. Ты мог бы стать величайшим военачальником со времён Мезонуса, который повёл своих бойцов на эльфов, хотя враг втрое превосходил их числом!

— Только Мезонус ту битву проиграл, сколько бы славы ей потом ни приписывали, — фыркнул Гант.

— Молчи, Гантирогани. Подумай, Казиганти. Под твоим началом будут легионы. Люди уважают тебя — и могут так же сильно бояться. Ты знаешь их тактику лучше любого из наших нынешних командиров. Служба народу вскоре способна привести тебя и к трону.

— У меня нет желания сидеть на этом многострадальном куске мрамора.

— Подумай как следует. Такие предложения не делают мимоходом.

Каз фыркнул. «Это не предложение, а угроза. Я не хочу иметь ничего общего с вашей грядущей катастрофой».

Жрец едва заметно кивнул. Скурн тут же развернулся к Казу и ударил тыльной стороной ладони, мотнув его голову вбок.

Верховный жрец некоторое время молча смотрел на пленника, затем перевёл взгляд на капитана. «Преступник Казиганти виновен в том, что поставил под угрозу единство государства. Он стал средоточием раздора и подорвал власть самого императора. Патриарх клана Орилга уже согласился: долг чести настолько велик, что решить дело можно только в Цирке».

— Что?! — рявкнул Гант. — Даже он не согласился бы с такой чушью! Ты не можешь говорить всерьёз! Что на тебя нашло, Джо…

Стражник ударил отца Каза. Гант стиснул окровавленные губы, но продолжал гневно смотреть на верховного жреца.

Несмотря на случившееся с отцом, Каз молчал. Он внимательно слушал каждое слово жреца.

— Их доставят в Цирк, где они сразятся с назначенным противником. В этом бою им будет позволено вернуть хотя бы часть утраченной чести.

— Да, Ваше Святейшество. — Скурн с удовлетворением посмотрел на прежнего соперника. — Слышал? Пойдёшь сам или тебя потащить, Каз?

Каз медленно улыбнулся, дав и капитану, и жрецу заметить эту улыбку. «Тогда идём».

Такое поведение смутило не только Скурна, но, к удовольствию Каза, и верховного жреца. Однако тот быстро овладел собой. «Помните, дети мои: вы будете сражаться за возвращение утраченной чести. Поразмыслите над этим».

И заодно помните, что выжить нам не положено, с честью или без неё, подумал Каз и фыркнул от такого лицемерия.

— Пошли, — прорычал капитан.

— Ещё одно, Казиганти, — окликнул верховный жрец. — Ты по-прежнему можешь избежать приговора, если признаешь свои ошибки. Не только ты, но и твои близкие.

— Постараюсь запомнить.

Верховный жрец отвернулся.

Когда их выводили из зала, Гант пробормотал: «Не могу поверить, что стало с этим парнем! В какую мерзкую тварь он превратился!»

— О чём ты? — спросил Каз, слушая вполуха. Он думал, что даже в их положении открылась возможность. Хекар тоже в Цирке. Значит, удастся поговорить с ним. Каз хорошо знал арену, подземные ходы и ворота. Если они найдут Хекара, все трое, возможно, смогут бежать. «Лик Чести» здесь окажется бесценен. Пусть пока секира у Скурна — она появится, когда понадобится. Как всегда.

— Это он! Джопфер! — прошипел Гант. — Плавал на «Гладиаторе» вместе с Хекаром, потом поступил на службу к одному из членов Круга. Смышлёный был парень, любил учиться. Давно бы уже самому в Круге сидеть. Как, во имя старого Саргаса, он оказался верховным жрецом… и почему делает вид, будто нас не знает?

— Джопфер? — Имя понемногу пробуждало память. Вот почему верховный жрец показался знакомым. Каз хорошо запоминал лица, даже увиденные лишь однажды, но с той встречи прошли годы, и Джопфер сильно постарел.

— Когда-то он был одним из лучших друзей Хекара.

Их толкнули в спины. «Шагайте быстрее и прекратите разговоры!»

Каз хмыкнул, жалея, что руки связаны. Наконец пробормотал Ганту: «Теперь уже нет».

* * *

Верховный жрец с некоторой тревогой смотрел вслед пленникам. Казиганти обладал внушительной силой духа. Такой минотавр мог бы стать прекрасным помощником в его планах — если бы удалось убедить, что надежду даёт покорность, а не сопротивление. Но такого трудно сломить, не говоря уже о том, чтобы склонить на свою сторону. Доступные способы оставили бы от него лишь пустую оболочку. Под пытками Казиганти только упрямился бы сильнее. Верховный жрец это знал. Изучению этого народа он посвятил не одну человеческую жизнь.

Нет, Казиганти и его столь же строптивого отца пока лучше оставить Цирку. Если первого так и не удастся убедить примкнуть к нему, даже ради спасения товарищей, верховный жрец позаботится, чтобы их смерти стали ярким примером того, что ждёт отвергающих предназначение, которое он так долго внушал своим детям. Их гибель положит конец поселению Казиганти. Беглецов больше не будет. Замысел, над которым он трудился так долго — сначала ради неё, а теперь, как ни удивительно, ради себя, — должен осуществиться. У Кринна будет владыка, и этим владыкой станет он.

Я не позволю ни мятежному минотавру… ни младенцу, который может оказаться опасным и непредсказуемым… разрушить то, что создавал веками, подумал он. Если понадобится, минотавр умрёт на арене, а самка… моя самка… навсегда останется моей гостьей. Да будет так.

Вспомнив о той, от кого теперь больше всего зависело его существование, верховный жрец решил снова навестить тайную гостью. Если бы глупцы, исполнявшие его приказы, знали, кто она, то в ужасе бежали бы из цитадели. К счастью, даже сама она ещё не понимала всей правды.

К тому времени, как поймёт, она уже станет его марионеткой. Тогда и Казиганти де-Орилг либо окажется в его власти… либо будет мёртв и сожжён, превратившись в пепел и воспоминание, которое скоро сотрётся из памяти его детей.

Однако оставалось ещё одно дело. Жрец протянул руку в сторону и потянул за почти незаметный шнур. Через несколько мгновений появился один из старших послушников.

— Да, Ваше Святейшество?

— Передай императору, что я желаю его видеть… сейчас же.

— Да, Ваше Святейшество.

Верховный жрец даже не заметил ухода послушника. Его мысли вновь устремились в будущее. В его будущее.

Я не упущу эту возможность. Мир созрел, осталось лишь сорвать плод… А минотавром, если не подчинится, в конце концов можно пожертвовать.