Дети Равнин | Children of the Plains (джен)

Нианки бежала по залитой лунным светом равнине, высоко поднимая колени и размашисто двигая руками. Весенняя ночь стояла тёплая. Белая луна то показывалась, то пряталась за высокими облаками, розовевшими в свете Лутара — красной луны, низко висевшей над горизонтом. Пот струился по лицу девушки, заливая глаза. В нескольких шагах впереди метался молодой олень, испуганно вздёргивая белый хвост. Нианки случайно вспугнула его, когда ночью пересекала высокую равнину. Зверь выскочил прямо перед ней, и упускать такой случай было бы глупо.

Будь у неё длинное копьё, олень давно стал бы добычей. Но выброшенное Пакито оружие годилось лишь для бросков с близкого расстояния. Ускользнув от эльфов, Нианки вернулась на берег моря и отыскала в песке своё укороченное копьё, которое никто так и не забрал.

Громко фыркнув, олень резко метнулся вправо. Нианки крикнула ему вслед. Охотничий азарт уже захватил девушку, и она твёрдо решила добыть молодого самца. Прибавив шагу, Нианки немного сократила расстояние. Олень был ещё слишком молод, чтобы понимать, что способен обогнать человека. Прежде за ним гонялись лишь пантеры да волки, от которых можно было увернуться, но не убежать по прямой. Поэтому он постоянно менял направление, бросаясь из стороны в сторону в надежде уйти от погони. Однако Нианки не поддавалась на эти уловки. Вскоре между ней и добычей оставался всего один шаг. Ноги горели от напряжения, каждый вдох отдавался в рёбрах болью, словно туда вонзали кремнёвый нож. Молодой олень тоже тяжело дышал, высунув сбоку из пасти длинный язык.

Нианки подняла копьё к плечу. Вот только олень снова метнётся вправо…

Так и случилось. Зверь молниеносно повернул прямо перед ней. Нианки метнула короткое копьё. Наконечник скользнул вдоль оленьих рёбер, оставив кровавую рану, и глубоко вошёл в землю. Древко запуталось между ногами молодого самца. Олень рухнул, беспомощно молотя ногами и вытаращив от ужаса глаза.

С яростным победным криком Нианки прыгнула на поверженного зверя. Тот попытался подняться, но девушка успела обхватить его шею обеими руками. Испуганно блея, олень старался сбросить её, переворачиваясь с боку на бок, однако Нианки держалась крепко, всё сильнее сдавливая горло. Уперев колено ему в бок, она изо всех сил рванула шею назад. Кости хрустнули, и зверь перестал сопротивляться.

Нианки откинулась на примятую траву и принялась жадно хватать воздух. Ошейник, надетый эльфами, натирал шею. Хуже того, хотя раны давно зажили, шрамы по-прежнему ныли при сильном напряжении.

Немного отдышавшись, девушка отыскала копьё и кремнёвым наконечником принялась разделывать добычу. Она выпотрошила оленя, вычистила тушу изнутри сухой травой и взвалила на плечи. Теперь следовало поскорее уходить. Запах крови привлечёт падальщиков со всей округи, а отбиваться от них Нианки совершенно не хотелось.

Она направилась к скоплению валунов неподалёку от горизонта. Под тяжестью туши приходилось идти согнувшись, и девушка не поднимала головы, пока не подошла почти вплотную к камням. Наконец взглянув вперёд, Нианки вздрогнула: в тени валунов виднелись две человеческие фигуры. Она сбросила оленя и выставила перед собой копьё.

— Кто там? — потребовала она ответа.

— Мир тебе, дух ночи! Мы не желаем зла!

— Покажитесь!

Из темноты вышли двое жителей равнин, ещё настолько молодых, что на подбородках у них не росли бороды. Оба были почти голыми, если не считать коротких юбок из обрывков шкур. Они остановились перед Нианки, показывая пустые ладони. Лица юношей осунулись от голода, а рёбра выступали под кожей, словно тростниковые прутья. Это было заметно даже при мягком свете луны.

— Кто вы такие? — спросила девушка.

— Я Кенасе, — ответил более высокий юноша, — сын Эбона и Филар. А это Неко.

— Твой брат?

— Нет, — ответил Неко. — Мои родители — Сенси и Майера.

— Как вы здесь оказались?

Юноши переглянулись.

— Мы сбежали от Доброго Народа.

Нианки постучала копьём по твёрдому ошейнику.

— Я тоже от них сбежала. Давно вы на свободе?

— Мы покинули их лагерь перед закатом, — запинаясь, ответил Неко. — Вон там.

Он указал на восток.

— Добрый Народ очень могущественный. Но я и подумать не мог, что они способны поймать духа!

Нианки нахмурилась.

— Ты о чём толкуешь? Какого ещё духа?

— Тебя!

Девушка рассмеялась.

— Луны вам обоим головы задурили! Такой же я дух, как и вы!

Кенасе указал на мёртвого оленя.

— Мы всё видели! Ты догнала оленя бегом и убила голыми руками! Кто ещё способен на такое, кроме ночного духа?

— Голодная женщина, вот кто, — ответила Нианки.

Она снова взвалила тушу на плечи.

— Когда вы в последний раз ели?

Неко облизнул губы.

— Три дня назад, великий ду… Э-э… Как нам тебя называть?

— Нианки, дочь Ото и Кинар.

— Ото, который убил пантеру? — спросил Кенасе.

Нианки кивнула.

— Я слышал рассказы о его охотничьем мастерстве! Так ты его дочь? Теперь многое понятно!

Нианки взобралась на невысокий валун и принялась снимать шкуру с оленя. Время от времени она отрезала по кусочку мяса и передавала юношам. Кенасе, по её прикидкам, был примерно одного с ней возраста, возможно, на сезон старше. Неко уступал ей год или два. Оба жадно набросились на еду, и девушке пришлось напомнить им, чтобы жевали подольше, а глотали понемногу. После долгого голодания сырое мясо тяжело ложилось на желудок.

Кенасе рассказал, что гостил в семье Неко, куда пришёл познакомиться с его младшей сестрой Нефрой. Родители уже подумывали, не взять ли Нефре Кенасе в мужья. Пока юноша находился у них, на семью напал отряд Доброго Народа: восемь пеших и четверо верхом на сильных четвероногих животных, которых Кенасе называл «лошадьми».

— Добрый Народ разводит их, чтобы перевозить тяжести, — объяснил Кенасе.

— Рассказывай дальше, — сказала Нианки, неторопливо пережёвывая мясо.

— Нас было шестеро, — продолжил Неко. — Они пригнали нас на вершину холма возле границы восточного леса. Там Добрый Народ поставил частокол из древесных стволов. Так тесно, что между ними никто не пролезет. А внутри было множество жителей равнин. Очень много!

— Сколько?

Кенасе принялся загибать пальцы. Когда собственных не хватило, продолжил считать на пальцах Неко.

— Больше, чем мы можем сосчитать на руках.

— А как вам удалось убежать?

— Несколько женщин подняли шум и отвлекли на себя внимание Доброго Народа. Мужчины подсадили меня и Неко, помогли перебраться через стволы, и мы убежали. Хотели найти мою семью, вернуться и освободить остальных.

Плечи Кенасе уныло опустились.

— Но с тех пор, как мы сбежали, нам не встретился ни один житель равнин. До тебя.

Нианки вздохнула. Ей казалось, что сами духи помогли ей ускользнуть от эльфов. Меньше всего хотелось теперь пробираться в лагерь, полный этих существ. Но от услышанного сердце болезненно сжалось. Она не могла спокойно думать о том, что столько жителей равнин томятся в плену.

— Сколько эльфов… то есть Доброго Народа было в лагере? — наконец спросила она.

Юноши снова принялись считать на пальцах.

— Всего мы видели двенадцать, — ответил Кенасе.

— Если вашим родным представится возможность, они станут бороться за свободу?

— Конечно! Я уверен!

— Хорошо.

Нианки поднялась во весь рост на валуне и вытерла руки о кожаную рубаху.

— Я вам помогу.

Неко и Кенасе тут же вскочили, готовые отправляться обратно. Но девушка не обратила на них внимания. Она втащила остатки оленя на самую высокую часть каменного выступа, спустилась на несколько шагов и улеглась на тёплый камень.

— Разве мы не пойдём прямо сейчас? — спросил Неко.

— Нет. Пока доберёмся до лагеря, уже рассветёт. Лучше отправиться завтра после полудня, чтобы прийти после заката.

— Но они голодают! И пить хотят! — возразил Кенасе.

— Они жители равнин, — ответила Нианки. — К голоду и жажде им не привыкать. Ещё день потерпят. Если хотите моей помощи, будете делать, как я скажу. А ночью мы принесём им куда больше пользы.

Девушка положила руку поперёк лба, закрывая глаза. Ото всегда так делал, когда считал разговор оконченным. На Неко и Кенасе жест подействовал точно так же, как прежде на саму Нианки, Амеро и Кинар. Юноши замолчали.

Нианки была рада, что они видели, как она догнала молодого оленя. Убить зверя подобным способом удавалось редко. Зрелище настолько поразило мальчишек, что теперь они были готовы прислушиваться к её советам.

«Великий Дух Ночи» — вот как они её назвали. Чем дольше жила Нианки, тем меньше верила в духов. Эльфам приписывали таинственную силу, но сама она почти ничего подобного не заметила. Кенасе и Неко приняли её за духа, хотя девушка была из обычной плоти и крови. Неужели все слышанные ею истории о призраках и духах были лишь выдумками или снами? В суровом мире, который Нианки постепенно узнавала, для духов, похоже, оставалось совсем немного места.

* * *

Нианки проснулась от яркого солнечного света, падавшего прямо на лицо. Неподалёку тихо разговаривали. Девушка резко села. Оба юноши расположились на земле, прислонившись спинами к валуну, и ели, негромко переговариваясь. Между ними лежала куча дикого сельдерея. Судя по стеблям и волокнам, разбросанным рядом, Кенасе и Неко уже успели съесть примерно половину собранного.

Нианки проверила оленя. К её удовлетворению, тушу никто не тронул. Одно из древнейших правил охотников гласило: добыча принадлежит тому, кто её убил. То, что юноши уважали это правило, было добрым знаком.

Она спустилась с камня. Кенасе поднялся навстречу.

— Доброе утро, — сказал он. — Хорошо спалось?

— Неплохо.

Неко тоже встал, хотя и медленнее товарища. Изо рта у него торчал стебель сельдерея.

— Есть хочешь? — пробормотал он, предлагая Нианки ещё не обгрызенный конец.

— Мне нужна вода, — ответила девушка. — Есть здесь поблизости?

Кенасе предложил проводить её к роднику, но Нианки отказалась. Выслушав объяснения, она отправилась к воде одна.

Вдоволь напившись, девушка плеснула себе в лицо чуть тёплой водой. Вспомнился Па’алу с его полой тыквой для питья. Может, не такая уж странная у него была затея. В долгом путешествии никогда не знаешь, где встретится следующий водопой. Носить с собой запас воды действительно имело смысл. Когда Нианки снова попадётся подходящая тыквенная лиана, она непременно оставит себе один плод.

Поднимаясь обратно на холм, девушка решила проверить, чего стоят её новые спутники. Вместо того чтобы идти прямо к валуну, она обогнула нижнюю часть склона и подошла с противоположной стороны, оказавшись за камнем, скрывавшим её от юношей. Затем осторожно забралась на нагретую солнцем поверхность и распласталась, медленно подтягиваясь вперёд одними пальцами рук и ног.

— …пока она не вернётся, — говорил Неко.

— Что ты думаешь о Караде? — спросил Кенасе.

— Странная, — ответил Неко. — И опасная.

На языке жителей равнин «Карада» означало «Покрытая шрамами». Нианки нисколько не сомневалась, о ком идёт речь.

— Думаешь, она сумеет вытащить мою семью? — продолжил Неко.

— Она сильная и быстрая. И что бы сама ни говорила, я думаю, духи наделили её великой силой. Ты же видел, как она убила оленя голыми руками?

— Ага.

Неко вытащил из зубов застрявшее волокно сельдерея.

— Двигается как пантера. Если кто и сумеет освободить мою семью, так это она.

Кенасе посмотрел вниз по склону, в сторону родника.

— Что-то долго её нет.

— Женщины всегда такие.

Нианки бесшумно отползла назад. На мгновение ей захотелось спрыгнуть на юношей прямо из укрытия, но это показалось слишком детской выходкой. К тому же полезно знать, что думают о тебе другие, особенно когда они не подозревают, что ты всё слышишь.

Она обежала холм обратно к роднику и поднялась по склону уже открыто, не пытаясь скрываться. Кенасе снова встал при её появлении, а Неко остался сидеть, привалившись к валуну.

— Еды на сегодня у нас достаточно, так что незачем утомлять себя охотой, — сказала Нианки. — Предлагаю остаться здесь и отдохнуть, чтобы к ночи набраться сил.

Юноши охотно согласились.

Все трое устроились в тени валуна. Кенасе предложил Нианки собранный дикий сельдерей. Девушка принялась грызть несколько стеблей, одновременно присматриваясь к новым товарищам. Кенасе был серьёзным и разговорчивым. Он явно восхищался Нианки и постоянно пытался чем-нибудь ей услужить, что втайне её забавляло. Неко отличался от него. Молчаливый и наблюдательный, он изучал девушку не менее внимательно, чем она его. Но держался несколько отстранённо и не проявлял такой открытой дружелюбности, как Кенасе.

Нианки коротко рассказала юношам о гибели своей семьи и о том, откуда взялись её шрамы. Зато встречу с Балифом и отрядом эльфов на побережье описала гораздо подробнее. Обоих удивило заявление Балифа о том, что эльфы намерены забрать все земли от реки Кхар на восток до своего лесного дома.

— Забрать? — переспросил Кенасе. — А куда забрать?

— Эльфы хотят сами здесь поселиться и выгнать всех жителей равнин, — объяснила Нианки.

— Они не могут так поступить! — возразил Неко. — Куда же нам идти? За рекой, на западе, живут пастухи быков. Дичи там мало. Для нас просто не останется места!

— Тем более нужно освободить твою семью и всех остальных людей, которых сумеем найти. Жителям равнин придётся действовать сообща, как делают эльфы, если мы хотим остановить нашествие.

Нианки свернулась на боку, подложив руку под голову.

— А теперь отдыхайте, — сказала она. — С наступлением темноты отправимся.

* * *

Когда последние сумерки сменились ночной чернотой, Нианки и юноши приготовились к пути. Луны ещё не взошли. Лутар появится лишь далеко за полночь. К тому времени девушка надеялась уже возвращаться вместе с освобождёнными пленниками.

Впереди пошёл Неко. Он задал лёгкий, размашистый бег, за которым Нианки без труда поспевала. Лишь изредка останавливаясь, чтобы сверить направление по звёздам, Неко долго вёл спутников строго на восток. На севере под сверкающим небом темнели предгорья. Впереди вырисовывалась опушка огромного восточного леса.

Когда до полуночи оставалось ещё несколько часов, Неко остановился и опустился на одно колено. Нианки приблизилась слева, а Кенасе присел справа от него.

— Между теми двумя холмами, — прошептал Неко.

В ложбине между указанными возвышенностями мерцал слабый свет.

— Что там светится? — вслух удивилась Нианки.

— Огонь, — ответил Кенасе. — Добрый Народ умеет повелевать пламенем.

Это ей не понравилось. Разумный охотник не станет играть с огнём. Пламени всё равно, чью шкуру обжигать, а свет костра только усложнит им задачу.

— За мной. И ни звука.

Нианки медленно двинулась вперёд, пригибаясь к земле.

Тропа вилась между двумя округлыми холмами и уходила в глубокий овраг с крутыми склонами. На гребне справа тянулся ряд древесных стволов, точь-в-точь как описывали юноши. Стволы стояли настолько тесно, что между ними не протиснулся бы даже кролик. Где-то за оградой горел большой костёр. В его свете Нианки разглядела эльфа верхом на лошади, неторопливо объезжавшего лагерь снаружи.

Жестами девушка объяснила, что хочет обойти лагерь и осмотреть его со всех сторон. Кенасе взял её за руку и повёл налево, подальше от лошади и всадника. Его прикосновение немного удивило Нианки.

У подножия гребня всё заросло ежевикой и острой, как ножи, травой. Нианки пошла впереди, раздвигая копьём колючие заросли. Через каждые несколько шагов они останавливались и внимательно изучали лагерь. Пока ни одного удобного прохода найти не удалось.

— С другой стороны есть проход, — прошептал Неко, — но его хорошо охраняют.

Они начали взбираться по крутому склону к тёмному краю лагеря. Нианки пользовалась копьём как опорой: втыкала его в землю, подтягивалась, выдёргивала и повторяла всё сначала. Затем протянула руку Кенасе, а тот помогал подниматься Неко. Склон был крутым, но не слишком высоким, и вскоре все трое лежали на животах, глядя на сплошную стену брёвен.

— Вокруг лагеря ездит всадник, — сказал Кенасе. — А внутри эльфы не подпускают людей к ограде.

— И вы отсюда сбежали? — спросила Нианки. — Как вам удалось? За вами гнались?

— Было темно. Наверное, нас не заметили.

Она посмотрела на Неко, ожидая подтверждения, но тот был слишком занят изучением стены. Девушка толкнула его локтем, и они продолжили обход.

Свет костра становился ярче. Вскоре стало ясно, что перед входом в лагерь эльфы развели большой огонь. Четверо с копьями стояли между костром и проходом в ограде. Нианки пыталась заглянуть за их спины, но пламя слишком сильно слепило глаза.

— Что теперь? — прошипел Кенасе.

— Назад, — пробормотала девушка. — Туда, где темно. Войдём так же, как вы выбрались: перелезем через стволы.

— Но всадник…

— Подождём, пока он проедет. Идём!

Ограда имела приблизительно овальную форму, а костёр горел посередине одной из длинных сторон. Нианки отошла как можно дальше от света. Осторожно выбравшись из кустов, она прислушалась. Приближающийся цокот копыт заставил девушку распластаться в узкой щели между брёвнами. Лошадь прошла мимо. Скучающий всадник покачивал головой в такт каждому шагу животного. Когда он достаточно удалился, Нианки махнула Кенасе и Неко, приглашая подойти.

— Плохая затея! — неожиданно горячо заявил Неко.

— А у тебя есть идея получше? — ответила Нианки.

Юноша уставился себе под ноги.

— Тогда подсаживайте меня!

Оба упёрлись в брёвна, а девушка полезла по их спинам. Стволы были примерно вдвое выше её роста, поэтому, поставив по одной ноге на плечо каждого юноши, Нианки смогла заглянуть за ограду.

В тёмной части лагеря спали люди, расположившись семейными группами по пять-шесть человек. На глаз Нианки их было тридцать или сорок. На другом конце огороженного пространства устроились эльфы. Они натянули шкуры на каркасы из веток, чтобы защищаться от солнца и дождя. Девушка насчитала восемь или десять спящих эльфов. У ограды стояли две привязанные лошади.

Нианки перебросила через верхушки стволов сначала одну ногу, затем другую. До земли оставалось добрых три шага, но девушка соскользнула с ограды и легко приземлилась на пальцы рук и ног. Она подкралась к ближайшей спящей женщине и крепко зажала ей рот ладонью. Та распахнула большие тёмные глаза и попыталась закричать, но звук заглушила рука Нианки.

— Тихо! — прошептала девушка. — Я пришла вам помочь!

Женщина кивнула, показывая, что поняла, и Нианки убрала руку. Пленница села. На её шее был твёрдый ошейник, совершенно такой же, как у самой Нианки. Через переднее кольцо проходила верёвка, тянувшаяся к ошейнику следующего спящего, затем ещё одного и так далее. Другой конец верёвки крепился к большому колу, вбитому в землю посреди лагеря.

Во время странствий после побега с побережья Нианки обзавелась острым обсидиановым осколком, который служил ей ножом. Камень был хрупким, зато ему легко было придать острый край. Девушка провела лезвием по верёвке и одним движением перерезала её.

— Осторожно разбуди остальных, — прошептала она. — Вытяните верёвку из колец, и будете свободны. А я помогу другим.

Женщина энергично закивала и повернулась будить соседа.

Нианки подкралась к следующей группе спящих. Но прежде чем она успела кого-нибудь разбудить, со стороны костра раздался крик эльфа. Сначала девушка решила, что они просто переговариваются между собой, однако затем заметила, как спавшие эльфы вскакивают и хватаются за оружие.

Не тратя времени на пробуждение мальчика, возле которого остановилась, Нианки перерезала верёвку, продетую в его ошейник. Двое эльфов вскочили на лошадей, остальные побежали к проходу в ограде. К ужасу девушки, они держали Кенасе и Неко.

— Слушай, человек! — закричал один из верховых эльфов. — Тебе не выбраться! Твои друзья у нас! Встань, чтобы мы тебя увидели!

Вокруг зашевелились разбуженные жители равнин. Некоторые уже вставали, протирая глаза. Нианки присоединилась к ним и, смешавшись с толпой, понемногу начала пробираться к выходу.

— Ты её видишь? — раздался мужской голос на языке равнин.

— Пока нет, — ответил эльф верхом. — Ха! Для меня они все на одно лицо!

— У этой шрамы на лице и длинные каштановые волосы.

Кто это говорит? Большинство пленников уже поднялись, и Нианки было трудно разглядеть происходящее впереди. Она наткнулась на крепкого охотника с густыми чёрными бровями и курчавой бородой. Девушка сунула ему в руку обсидиановый нож.

— Освободи как можно больше людей, — сказала она. — Если двинемся все вместе, они нас не удержат.

— Верно, — ответил мужчина, и чёрные глаза его блеснули. — Разом навалимся! Хороший план!

Нианки пробралась в первые ряды и увидела перед собой знакомое лицо. Верховым эльфом оказался Таманитас, тот самый, которого девушка сбила с лошади и оставила без сознания.

Узнав её, он широко раскрыл глаза.

— Ты! — выплюнул эльф на вполне сносном человеческом языке.

— А я думала, ты уже домой убрался, — спокойно сказала Нианки. — Гляжу, наконец научился говорить по-человечески?

— Я и в прошлую нашу встречу знал ваш варварский язык, — презрительно ответил Таманитас. — Просто не люблю пачкать им рот!

Он приказал пешим эльфам схватить её.

За спиной Нианки поднялся дружный людской крик. Пленники торопливо вытягивали удерживающие их верёвки из колец на ошейниках. Мужчина с курчавой чёрной бородой подбежал к девушке и вернул обсидиановый нож.

Увидев, что пленники освобождаются, эльфы на мгновение оцепенели. Их было всего двенадцать против сорока человек. Они сомкнули ряды, выставив перед разгневанной толпой частокол копий. Таманитас разъезжал на лошади взад-вперёд позади строя.

— Вернитесь на свои места! — закричал он. — Вернитесь, и вас никто не тронет!

— Это вам пора убираться! — крикнула в ответ Нианки. — Земля здесь не ваша! Возвращайтесь в свой лес, и мы вас не убьём!

Таманитас выхватил длинный клинок и попытался пустить лошадь прямо через собственных копейщиков, но двое верховых товарищей удержали его. Они громко заспорили на своём языке. Тем временем разъярённая толпа жителей равнин подходила всё ближе, оттесняя эльфов к узкому концу овального лагеря. Люди подбирали с земли камни, а обрубки древесины, заготовленные эльфами для костров, оказались вполне подходящими дубинами.

На верховых эльфов обрушился град камней. Оба всадника, удерживавшие Таманитаса, упали, а одна из лошадей вырвалась и умчалась. Увесистый камень угодил Таманитасу в плечо. Тот будто не заметил удара и погнал животное вперёд. Копейщики поспешно разомкнули строй, чтобы не попасть под копыта. Эльф поскакал прямо на Нианки, которая спокойно ждала его приближения.

Кроме ножа, девушка была безоружна. Копьё она оставила Кенасе. Таманитас нёсся на неё с высоко поднятым клинком. За мгновение до столкновения Нианки прыгнула в сторону, обхватив шею лошади правой рукой и правой ногой. Животное вздыбилось и принялось брыкаться. Девушка крепко держалась и вонзила пятку в грудь Таманитаса. Его руки взлетели вверх, и эльф соскользнул с лошади.

На упавшего набросилась толпа разъярённых мужчин и женщин. Таманитаса пинали, били кулаками, затем рывком подняли на ноги. Пока Нианки сумела спрыгнуть с крутившейся и брыкавшейся лошади, остальные эльфы уже отошли к проходу, оставив Таманитаса в руках людей.

Внезапно наступила тишина. Нианки прошла сквозь толпу и увидела, что эльфы вновь построились у костра. С одной стороны стояли люди, удерживавшие избитого и окровавленного Таманитаса. С другой — эльфы, перед которыми на коленях стоял Неко с приставленным к спине копьём. Рядом с эльфами, совершенно свободный и никем не охраняемый, находился Кенасе.

— Так ты с ними заодно, — произнесла Нианки, наконец поняв правду.

— Я служу Доброму Народу, — ответил Кенасе. — Отпусти господина Таманитаса, и мы будем служить им вместе. Ты и я.

Девушка сплюнула в землю.

— Я никому не служу.

— Они убьют Неко.

Нианки шагнула вперёд и упёрла руки в бока.

— Слушайте меня! Таманитас, передай своим всё, что я скажу.

Эльф угрюмо согласился.

— Мы отпустим Таманитаса, если вы освободите Неко и покинете эти земли. Если причините Неко вред, мы убьём эльфа, а потом выследим и перебьём вас всех до последнего.

Она оглянулась на Таманитаса.

— Переводи.

Тот передал её угрозу. Эльфы теснее сбились друг к другу. Верховые о чём-то посовещались. Наконец один из них отдал приказ, и Неко заставили подняться. Прихрамывая, юноша пересёк открытое пространство и встал возле Нианки.

— Отпустите его, — сказала она людям, державшим Таманитаса.

В толпе послышалось недовольное ворчание, но пленника всё же освободили. Избитый и растрёпанный, Таманитас всё-таки постарался сохранить достоинство, возвращаясь к своим.

— Теперь уходите, — сказала Нианки. — За вами будут следить, пока вы не покинете равнину. Если попытаетесь вернуться, весь ваш отряд погибнет.

Лошадь Таманитаса подвели к ожидавшим эльфам. Недавний пленник забрался в седло и выехал впереди настороженных копейщиков.

— Это ещё не конец, — поклялся он. — Эти земли будут принадлежать моему владыке Сильваносу.

— Земля принадлежит духам, а не тем, кто на ней живёт, — ответила Нианки. — Но прогнать нас с наших охотничьих угодий вы не сможете. Все жители равнин узнают, что вы натворили и как мы заставили вас отступить. Вернётесь — мы будем ждать.

Люди приветствовали её слова громкими криками. Задетые её заявлением, эльфы выстроились и двинулись прочь. Вскоре остались только верховые и стоявший между ними Кенасе. Он испуганно посмотрел на Нианки и потянулся к гриве лошади Таманитаса.

— Возьми меня с собой, великий господин! — взмолился Кенасе. — Я ещё могу тебе служить!

— Прочь, ничтожество! Ты готов лизать руку любому, кто тебя кормит.

Таманитас отдёрнул лошадь. С коротким криком он пустил её галопом. Остальные всадники поспешили следом.

Кенасе мгновенно окружили охотники, жаждавшие мести.

— Это ты привёл Добрый Народ к моей семье! — закричал охотник с курчавой бородой и ударил Кенасе кулаком в челюсть.

Остальные подхватили обвинения. Юношу рывком ставили на ноги, чтобы тут же снова сбить ударами. Нианки молча наблюдала, пока рядом не появился Неко. Он протянул ей короткое копьё.

— Спасибо, — сказала девушка.

Кольцо обманутых охотников расступилось перед ней. Лицо Нианки застыло, и голос прозвучал так же сурово.

— Я накормила тебя. Дала тебе мясо. А ты мне солгал.

— Я сделал это ради всех нас! — воскликнул Кенасе. — Добрый Народ велик и мудр! Они могут подарить нам множество чудес, сделать нашу жизнь легче и удобнее!

— Вот таких чудес? — спросила Нианки, дёрнув за холодный ошейник на шее. — Голод и рабство?

— Ошейники можно снять!

Кенасе начал пятиться от девушки в глубину лагеря.

— Есть особое приспособление, которым их открывают!

Жители равнин позволили ему перерыть оставленные эльфами постели. Наконец Кенасе отыскал большое блестящее кольцо, сделанное из того же твёрдого гладкого вещества, что и ошейники. Он назвал этот материал «бронзой» и объяснил, что это металл.

На кольце висел необычный обработанный металлический стержень. Кенасе вставил один его конец в отверстие ошейника Нианки и повернул. Замок щёлкнул, ошейник раскрылся и упал на землю. Толпа с рёвом бросилась к Кенасе, и стержень вырвали у него из рук. Лагерь огласился радостными криками: один ошейник за другим снимали с шей освобождённых людей.

Чернобородый, назвавшийся Таргуном, спросил Нианки, что делать с Кенасе, который теперь съёжился от страха, ожидая решения своей судьбы.

— Почему вы спрашиваете меня? — ответила девушка, продолжая растирать шею.

От многодневного трения ошейника кожа на ней шелушилась.

— Он предал нас, — сказал Таргун. — Но ты нас спасла. Реши его судьбу. Мы поступим так, как скажешь.

Над лагерем повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием догоравшего костра. Нианки холодно взглянула на юношу. Теперь он плакал. Его слабость вызывала у девушки отвращение.

— Прогоните его, — наконец произнесла она. — Пусть сам о себе заботится. Расскажите всем, что он сделал, чтобы ни один житель равнин не дал ему ни еды, ни приюта. Если ему чего-нибудь не хватит, пусть идёт к своим хозяевам в лес.

Таргун и другие охотники силой вытолкали Кенасе на тропу, по которой ушли эльфы. Опустив голову и тихонько всхлипывая, юноша побрёл прочь. Изгнание пугало его, но он был рад хотя бы тому, что остался жив.

Вдруг кто-то оттолкнул Нианки и вырвал копьё из её руки. Сделав несколько шагов вперёд, он метнул его вслед удалявшемуся Кенасе. Наконечник вонзился юноше в поясницу. Тот вскрикнул и упал лицом в грязь.

Метнувший копьё повернулся к Нианки. Это был Неко.

— Зачем?! — потребовала она ответа.

— Кенасе привёл Добрый Народ к моей семье, — сказал юноша. — Они убили моего брата за то, что он не захотел сдаваться.

Нианки вытащила копьё и перевернула мёртвого Кенасе на спину. Она закрыла ему глаза и вытерла наконечник о траву.

— Всё кончено, — торжественно произнёс Таргун. — Пусть больше не прольётся кровь.

Жители равнин начали расходиться, стремясь поскорее удалиться от эльфийского лагеря. К тому времени, как над горизонтом появилась красная луна, большинство семей уже ушло. Остались лишь немногие, в том числе семья Таргуна.

Нианки принялась рыться среди брошенных эльфами вещей. В деревянном сундуке она нашла бронзовый кинжал и заткнула его за пояс. Продолжая поиски, девушка заметила, что оставшиеся мужчины, женщины и дети наблюдают за ней.

— Я не собираюсь забирать всё себе, — заверила она. — Берите, что хотите.

— Нет, — сказал Таргун. — Мы тебя ждём.

Нианки непонимающе уставилась на него.

— Мы хотим пойти за тобой.

— Мне муж не нужен, — прямо ответила девушка.

— Я не об этом.

Таргун подал знак, и к нему подошла невысокая полная женщина с улыбкой на лице. За собой она привела четверых детей. Было очевидно, что жену Таргун себе не ищет.

— Ты одолела Добрый Народ и спасла нас всех, — сказал он. — В твоём присутствии чувствуется сила, как если бы рядом была пантера. В тебе живут духи, и мы хотим следовать за тобой.

— Пусть духи, которые оберегают тебя, защищают и нас, — добавила жена Таргуна.

Нианки растерялась и уже собиралась сказать, что все они сошли с ума, но тут заметила Неко. Юноша сидел на пне возле костра. Лицо его застыло, взгляд был пустым. Сама Нианки никогда не убивала человека, однако прежде ей доводилось видеть такое оцепенение у других.

— А ты что скажешь, Неко? — окликнула она.

Он медленно поднял голову.

— У меня больше не осталось кровных родных. Я пойду за тобой.

На Нианки с надеждой смотрели десятки глаз. Она оглядела ожидавшие лица и задумалась над тем, чего от неё хотят. Перед глазами вновь встала недавняя победа над эльфами, которые были лучше вооружены и считались куда могущественнее людей. Отряд охотников, не связанных кровным родством… Прежде на равнинах такого не бывало. Может быть, многочисленность действительно дарит силу и безопасность. Если эльфы сумели объединиться, почему бы людям не сделать то же самое?

Нианки провела рукой по волосам и шумно вздохнула.

— Мужа у меня нет, зато целая семья появилась, — пробормотала она, а затем произнесла громче: — Ладно. Можете идти со мной.

— Куда же мы отправимся? — спросила Пирит, жена Таргуна.

Нианки нахмурилась, но не от недовольства, а задумавшись. Пирит задала очень хороший вопрос. Куда им идти? На востоке лежали владения эльфов, южные земли тоже кишели захватчиками. А на западной равнине стая убийц уничтожила её семью.

— На север, — твёрдо сказала Нианки. — В это время года там хорошая охота.

Они забрали из лагеря всё, что могло пригодиться, и стали ждать, когда Нианки поведёт их за собой.

— Как тебя зовут? — спросил Таргун.

Прежде чем девушка успела ответить, заговорил Неко.

— Карада, — сказал он.

Нианки посмотрела на него и улыбнулась.

— Верно, — ответила она. — Зовите меня Карада.