Маленький Поттер (джен)

К концу второй недели Джеймс впервые заснул сам.

Снейп заметил это только тогда, когда поднялся наверх проверить и обнаружил, что мальчик лежит на боку, крепко обняв гиппогрифа, а дыхание уже ровное и глубокое. Лампа была погашена. Дверь приоткрыта ровно настолько, насколько Снейп оставлял её каждую ночь.

Он постоял на пороге дольше обычного.

Еще через несколько дней Джеймс за завтраком вдруг сказал:

— У вас чай странный. Но нормальный.

Снейп поднял глаза над чашкой.

— Приму это как комплимент.

— Это не комплимент, — серьёзно уточнил мальчик. — Просто констатация.

Снейп чуть приподнял бровь. Слово «констатация» Джеймс, судя по всему, подцепил от него самого и теперь использовал при каждом удобном случае.

В прихожей появились крошечные ботинки, которые почему-то никогда не стояли парой. На спинке кресла в гостиной всё чаще обнаруживались маленькие носки, а на подоконнике — камешки, листья и прочие сокровища, происхождение которых Снейп предпочитал не выяснять.

Еще спустя время между ними начали появляться странные, почти незаметные ритуалы. По утрам Джеймс спускался вниз уже одетый (хотя носки вечно оказывались разными) и садился за стол, не начиная есть, пока Снейп не сядет напротив. Вечером он сам приносил гиппогрифа в гостиную и устраивался на ковре с книжкой с картинками, пока Снейп работал над записями. Иногда задавал вопросы, но уже не про родителей. Простые:

— А это что за растение?

— А почему оно шипит?

— А если его съесть — будет плохо?

Снейп отвечал коротко. Иногда даже объяснял. Джеймс кивал с видом человека, который заносит сведения в личный архив.

Однажды утром Джеймс обнаружил на столе в гостиной пергамент с записями.

Снейп отошёл всего на несколько минут, чтобы принести из кабинета справочник. Вернувшись, он увидел мальчика, склонившегося над листом. В руке у того было перо, а рядом лежала коробочка с цветными карандашами.

— Что вы делаете?

Джеймс поднял голову.

— Работаю.

Снейп перевёл взгляд на пергамент.

Несколько строк его расчётов теперь были украшены кругами, палочками и чем-то, напоминавшим зелёную лягушку с необычайно длинными ногами.

— Я вижу.

Один раз, когда Снейп возвращался из лаборатории, мальчик неожиданно протянул ему рисунок. На листке были изображены два чёрных прямоугольника и между ними маленький зелёный кружок.

— Это вы, — пояснил Джеймс, ткнув в больший прямоугольник. — Это я. А это Клювокрыл. Он теперь тоже тут живёт.

Снейп смотрел на рисунок несколько секунд.

— Клювокрыл выглядит весьма узнаваемо, — произнёс он наконец.

Джеймс удовлетворённо кивнул и забрал листок обратно.

* * *

Молли и Артур приехали в воскресенье.

Молли привезла корзину с домашней выпечкой, банку варенья и несколько новых книг. Артур нёс небольшой деревянный конструктор, который Джеймс немедленно потребовал открыть.

— Осторожнее, дорогой, — сказала Молли, когда мальчик принялся вытряхивать детали на ковёр. — Там много маленьких частей.

— Я умею!

— Конечно, умеешь, — улыбнулась она. — Только не торопись.

Джеймс тем временем пытался соединить две деревянные детали. Одна никак не хотела вставать на место. Он нахмурился, повернул её, попробовал снова и наконец сердито отодвинул в сторону.

— Не получается.

Артур присел рядом.

— Давай посмотрим. Может, её нужно повернуть другой стороной?

Они занялись конструктором. Молли села на диван, наблюдая за внуком, а Снейп вернулся к креслу с книгой.

— Он стал спокойнее, — заметила она спустя некоторое время.

Теперь дом уже не казался таким чужим. В нём пахло детским мылом, сухими травами и иногда — подгоревшим тостом, который Джеймс очень гордо «помогал» готовить. Снейп ловил себя на том, что иногда слушает, есть ли шаги наверху, и только потом возвращается к работе.

Вечером Джеймс, сидя на коврике, вдруг спросил:

— А вы останетесь со мной надолго?

Снейп отложил перо.

— Настолько насколько потребуется.

Мальчик подумал.

— Это хорошо, — сказал он наконец. — Потому что я уже почти привык.

Он произнёс это просто, без особого давления, и снова уткнулся в книгу. Снейп смотрел на макушку с чёрными вихрами и чувствовал, как внутри что-то осторожно, почти болезненно сдвигается.

В ту ночь он впервые засыпал без ощущения, что дом держится на одном лишь упрямстве.

Казалось, самое сложное уже позади.

Казалось.