Невидимая нить (гет)

Убийцей оказался доктор Проблемс, теперь уже бывший глава Гильдии Наемных Убийц. Он погиб при попытке задержания.

Дело было раскрыто, но на душе у Эммы все равно было тяжело. Дождь лил, не переставая, еще с похорон Дуббинса, и, казалось, не собирался сбавлять обороты.

Эмма очень хотела проведать Витинари, убедиться, что он в порядке. Но как она могла просто так заявиться во дворец?

Уже как пару дней, закончив работу с отчетами, девушка прогуливалась по Брод-авеню. Она доходила до Дворцовой площади, делала там круг и уходила домой, чувствуя себя невероятно глупо. В этот день она задержалась на площади. Она облокотилась на фонарный столб и думала. Вода стекала по ее капюшону, пропитывая выбившиеся наружу пряди волос.

Эмма могла, конечно, соврать гвардейцам на входе, что пришла по работе. Но эту ложь было бы легко разоблачить: какие еще отчеты о страже в девятом часу вечера?

Девушка еще могла сказать правду, что пришла по личному делу. После этого гвардейцы, конечно, покрутят пальцем у виска, и отправят ее восвояси.

В целом, терять было нечего. Она все равно уже здесь.

Эмма выпрямилась, оттолкнувшись спиной от столба, и нерешительно подошла ко входу во дворец.

— Добрый вечер, кхм, я…

Она не успела ничего толком сказать, как они расступились, пропуская ее.

Эмма стояла в недоумении. С чего это им вот так впускать ее во дворец? Может, они ее с кем-то перепутали?

Она постояла немного в дверях, пытаясь убедиться, что поняла все правильно. Девушка толкнула дверь и вошла внутрь.

Она не понимала, что все это значит. Или понимала, но отказывалась верить в это. Дойдя до приемной, она остановилась при входе и окинула взглядом комнату. С ее одежды стекала вода и капала на пол. Девушка откинула капюшон и поправила волосы.

Стукпостук, как всегда, сидел за своим столом и что-то писал; больше в приемной никого не было. Слегка приподняв голову и заметив ее, секретарь указал рукой вперед.

— Можете проходить. Его светлость Вас ожидает.

Вот тут Эмма совсем растерялась. Такого она не ожидала. И надеяться не смела.

Откуда патриций вообще знал, что она придет?

Она не торопясь подошла к двери в Продолговатый кабинет и нажала на ручку. Дверь поддалась, и она вошла.

Патриций поднял голову и улыбнулся ей.

— Мисс Бэкер.

— Ваша светлость, — Эмма закрыла за собой дверь. — Как Вы себя чувствуете?

— Я иду на поправку, спасибо за беспокойство.

Витинари не сводил с нее глаз. Будто он боялся, что, если он посмотрит куда-то еще, она исчезнет.

Последние дни он смотрел в окно и видел, как Эмма каждый вечер проходила мимо дворца, и надеялся, что она зайдет. Он уже собирался снова написать ей, хоть и считал, что это выходило бы за рамки приличий.

— А как Вы? Вам через столько всего пришлось пройти, — его голос прозвучал неожиданно мягко даже для него самого.

Их взгляды встретились. Обычно Эмма сразу прятала глаза, но в этот раз не стала. Ей было приятно, что он об этом спросил.

Она подошла вплотную к столу патриция и уперлась в край столешницы кончиками пальцев.

— Было нелегко, но я справляюсь, Ваша светлость.

Витинари понимал, что она преуменьшает свои переживания, и ей было намного тяжелее, чем она была готова признать. Он прекрасно помнил, как она чуть не расплакалась после покушения.

Не желая ее еще больше расстраивать, он решил не затрагивать эту тему.

— Вы присаживайтесь, — он кивнул на стул напротив него.

— Да у меня одежда мокрая, Ваша светлость, — отмахнулась Эмма. — да и насиделась я за день уже, если честно. К нам пришло столько новобранцев и отчетности сильно прибавилось — головы не поднять.

— Вам нужен свой помощник? — спросил Витинари, слегка наклонив голову. На его лице заиграла улыбка.

Эмма негромко рассмеялась.

— Пока я справляюсь, но если капитан Моркоу и дальше такими темпами будет набирать народ — то определенно понадобится.

Пару мгновений они молчали. Эмма не могла отвести взгляд от его голубых глаз. Она понимала, что, скорее всего, неприлично вот так смотреть на патриция, но ничего не могла с собой поделать.

А Витинари в свою очередь уже особо не пытался скрыть, что не может оторвать взгляд от нее.

Была одна важная вещь, которую ему непременно стоило упомянуть.

— Артур мне все доложил о деталях вашего расследования. Вы с ним отлично справились, и я вам очень благодарен.

— Артур сделал большую часть работы, Ваша светлость…

— Вы явно себя недооцениваете, мисс Бэкер, — уверенно произнес он. — Также Вы и другие стражники догадались о покушении и личности убийцы.

— Жаль, что Вас все равно ранили…

Витинари на мгновенье замолчал.

— В этом нет Вашей вины, — негромко сказал он.

Эмма слегка вздрогнула. В его теплом, понимающем взгляде не было и следа упрека.

— Хорошо, что заодно получилось вывести Квирка на чистую воду, — добавила она.

— Благодаря Вам его отстранение вызвало намного меньше вопросов. Стражу уже было необходимо реформировать, — он сложил руки в замок на столе.

Эмма ненадолго задумалась. Ее глаза сами по себе остановились на его руках.

— Позвольте мне немного неуместное любопытство, Ваша светлость.

Витинари кивнул.

Эмма склонила голову набок и чуть нахмурилась.

— Передача дела, демонстративный роспуск Ночной Стражи… Неужели обязательно было играть в такие игры?

Он слегка улыбнулся.

— Видите ли, с некоторыми людьми по-другому нельзя. Их нужно направлять… и мотивировать. А дальше они уже все сделают сами.

— Мне не совсем это понятно, Ваша светлость, но Вам, конечно, лучше знать. Иначе бы Вы здесь не сидели, — сказала Эмма со смешком в голосе.

Витинари бросил на нее многозначительный, чуть лукавый взгляд. В этот момент Эмма остро осознала, что, кажется, стоит слишком близко, но отходить сейчас выглядело бы невежливо. Она смущенно потерла шею и отвела взгляд.

Этот ее жест заставил его обратить внимание на изящную линию шеи, переходящую в плечо, до этого скрытую воротом куртки.

— Все, что Вы изложили мне в письме… — робко сказала девушка. —- Я, правда, не понимаю, чем заслужила такое доверие. И я очень признательна.

— Вы не тот человек, с кем я бы хотел, как Вы выразились, играть в игры, мисс Бэкер.

Сердце Эммы забилось быстрее. Она молча смотрела на него, не зная что ответить.

Витинари встал и, прихрамывая, обошел вокруг стола. Он остановился рядом с Эммой, слегка нависая над ней и опираясь на край стола кончиками пальцев. Она повернула голову, смотря на него снизу вверх. Ее сердце бешено колотилось.

— Но Вы ведь пришли не только для того, чтобы поговорить о работе, ведь так?

Она залилась краской, отвернулась от него и, опустив голову, поскребла ногтем по столешнице.

— Н-Не смею спрашивать, Ваша светлость. С моей стороны это было бы неправильно…

У Витинари участился пульс. Он знал, что она испытывает к нему чувства, но не был уверен, захочет ли она сблизиться, учитывая разницу в их положении. Давить на неё он не собирался — меньше всего ему хотелось, чтобы она чувствовала себя обязанной ответить ему взаимностью. Однако её реакция сказала ему достаточно.

Витинари уверенно и аккуратно взял руку Эммы в свою и поднес к лицу. Ее сердце на мгновенье замерло. Девушка медленно подняла голову и посмотрела на него. От его взгляда у нее перехватило дыхание.

— Вам не стоит переживать о подобных вещах, — мягко и хрипловато произнес Витинари, не сводя своего проникновенного взгляда с девушки.

Прикрыв глаза, он легко коснулся губами кожи на внутренней стороне ее запястья. От этого небольшого, но такого интимного жеста Эмму охватил сладкий трепет.

Неожиданно за дверью раздался шум. Эмма повернула голову на звук. В приемной кто-то ругался. Слышался голос Стукпостука и кого-то еще. Посетитель настаивал, что пришел по срочному и важному делу, и требовал незамедлительно принять его.

Девушка занервничала и поспешно отняла руку, сделав шаг назад, чтобы создать хоть какую-то приличную дистанцию между ними. В то же время она ощутила укол разочарования при мысли о том, что этот интимный момент между ними закончится, едва успев начаться.

— Не бойтесь. Мой секретарь никого не впустит, — успокаивающе сказал Витинари, не сводя с Эммы потемневших глаз.

Она перевела взгляд на него, и ее плечи расслабленно опустились. Осознание того, что здесь и сейчас она была для него важнее всех государственных дел, наполнило ее нежностью.

Теперь она наконец могла дать волю своим чувствам.

Эмма неспешно приблизилась к нему, протянула руку и, остановившись на секунду, дотронулась до его щеки. Ее пальцы скользнули вдоль его челюсти, ощущая колючие волоски короткой бороды под подушечками пальцев.

Витинари наклонился и нежно прижался губами к ее губам. Он провел рукой по ее волосам и замер, словно ждал ее реакции. Эмма приподняла голову, отвечая на его поцелуй и положив руку ему на плечо. Ее веки медленно опустились, и она позволила себе полностью раствориться в этом приятном чувстве.

Когда Эмма почувствовала, что он слегка отстраняется, она обвила его шею руками, притягивая его ближе и углубляя поцелуй. Витинари ответил ей, и дыхание шумно вырвалось у него из груди. Он крепко обнял ее за талию и прижал девушку к себе, не оставляя между ними никакого расстояния. Дыхание Эммы сбилось, и она ухватилась за его мантию, не желая отпускать.

Свободной рукой Витинари резким движением сдвинул бумаги в сторону и, крепко обхватив ее бедра руками, посадил ее на стол. Наклонившись к ней, он начал целовать ее шею, придерживая ее рукой за спину и обжигая ее кожу своим дыханием.

— В-Ваша светлость, Ваша нога… — едва смогла сказать она, прерывисто дыша.

— Называй меня по имени, Эмма, — с придыханием прошептал он ей на ухо.

Он засосал чувствительную кожу на ее шее, посылая приятную дрожь по ее телу. Эмма запустила пальцы ему в волосы, прижимаясь к нему сильнее.

Девушка старалась не издавать громких звуков, боясь, что за дверью услышат, но, когда Витинари слегка закусил кожу у основания шеи, она не сдержалась. Сдавленный стон сорвался с ее губ, и ее бедра непроизвольно сжались вокруг его пояса. Она ощутила, как он напрягся всем телом. Он прижался лбом к ее лбу, пытаясь восстановить дыхание. Эмма ласково провела рукой по его шее.

Витинари отстранился и взял ее за руку.

— Пойдем со мной, — негромко сказал он. В его голосе звучало нескрываемое желание. Сердце девушки затрепетало от предвкушения.

Эмма спустила ноги со стола и встала, поддерживаемая его рукой, и пошла за ним к стене его кабинета.

— Хэвлок… как все-таки твоя нога?

— Терпимо, — улыбнулся он, оборачиваясь. — А если ты рядом, я совсем не чувствую боли.

Эмма крепче сжала его руку.

Витинари коснулся пятна на штукатурке, сработал потайной механизм, и часть стены беззвучно отъехала в сторону. Патриций вошел в проход, увлекая девушку за собой. Дверь за ними так же бесшумно закрылась.