Я Алекто Кэрроу! (джен)

А вечером Антонин приволок в директорский кабинет пьяного в зюзю Рабастана и выгрузил из карманов мантии несколько бутылок огневиски и водки прямо на письменный стол.

— Нашел место для пьянок! — вяло возмутился Снейп, которому прервали вялотекущий педсовет сильно усеченного состава.

— А ты не… вз.. возн.. кай… — пошатывающийся Рабастан честно пытался наставить на нашего директора указательный палец, но у него не получилось. Наверное, не определил, в каком ряду находится главный собеседник.

— Как вы только не расщепились? — поежился Амикус.

— Талант не пропьешь! — приосанился Антонин. — Северус, ты насчет закуски распорядись, а?

— Совсем плохо, что ли? — спросила я, кутаясь в шаль. — Что хоть случилось?

— Млчи… женщ-щ-щ-щина! — меня Рабастан как-то определил. — Б.. бабы… все зло … от б-баб… С-с-с-суки! … Не… — тут он сфокусировал взгляд на мне. — Ты не с-с-сука! … Ты… своя… Ал… Алекто… А вот Белла… У-у-у-у-у… С-с-с-с-сука! … А ты… С-с-с-снейп? … Ты свой? … Или тоже… с-с-сука?

Все ясно, там действительно что-то случилось. Снейп распорядился, чтобы подали закуску и на всякий случай наложил на кабинет директора заглушающие чары. Антонин и Амикус разлили огневиски и водку.

— Ты… — снова сфокусировал на мне взгляд Рабастан, — з..за чужих… пр… пор.. ж-жи…вашь… чжая… кр-р-роффь… А Белла!...

Он покрутил головой и чуть не рухнул мордой в пудинг, который притащили домовики.

— Насколько я понял, — пояснил Антонин, — Беллатрикс пыталась убить свою сестру и беременную племянницу. Руди ее как-то угомонил. А этот… Ну, куда его? А тут хоть проорется. Нельзя его бросать.

Да, проблема. Тут действительно надо проораться и… проблеваться всем этим, наверное. Не память же ему стирать.

Амикус опрокинул стакан огневиски.

— Мерлин! — поежился он. — Это же проклятие на всю жизнь. Бывало, что изгоняли из Рода, но убивать свою кровь…

— Так Беллатрикс и не Блэк давно, — сказала я, — она же давно Лестранж. Не ей и решать.

— Лорд говорил про позор в семье, — осторожно напомнил Антонин, — но теперь-то столько всего выяснилось. Грязнокровка может и не грязнокровкой оказаться. А что ребенок от оборотня… Так может он и не оборотень. Ребенок, в смысле. Чего гнать гиппогрифов? А Беллу понесло по кочкам.

— С-с-с-с-сука! — откликнулся на имя невестки Рабастан.

Мы дружно выпили. Да, желание выслужиться и привлечь внимание Лорда Беллу ни до чего хорошего не доведет. И хрен бы с ней, но ведь натворит дел.

— У дочери Андромеды редкий Дар, — проговорил Снейп, — метаморф.

— Правда? — удивился Амикус. — А говорили, что они больше не рождаются.

— Нимфадора Тонкс плохо его контролирует, — пояснил Снейп, — обучение нужно, наверное. У нее цвет волос меняется в зависимости от настроения. Бывает, что черты лица плывут, но, вообще-то, Дар выраженный.

— Так чего такими разбрасываться? — хмыкнул Антонин. — Но с оборотнем она зря связалась.

— Там от оборотня-то ничего нет, — ухмыльнулся Снейп, — тряпка одна. Это ж Люпин. Угораздило девчонку.

— С-с-сука! — донеслось из пудинга.

— Он хоть проспится? — спросила я. — Сколько выпил-то?

— А я откуда знаю? — Антонин снова разлил. — Я его таким и подхватил. Ну и решил, что лучше к вам. И компания подходящая, и спать, если что, уложите. А то еще влипнет куда.

— Молодые люди, как вам не стыдно?! — послышалось со стены.

— Пшел…нхрен… Инсендио! — махнул не глядя палочкой Рабастан.

Наколдованное пламя не причинило портрету Дамблдора никакого вреда.

— Рабастан… — начал Снейп, доставая свою.

— Инсендио! — упрямо повторил младший Лестранж. — С-с-с-сука!

— Эксп…

— Адеско Файр!

Вот зараза пьяная! И как выговорил только? Мы подорвались мгновенно и закрыли себя и часть кабинета щитами. Сноп Адского Пламени накрыл портрет Дамблдора. Почему-то тот не сбежал, а просто заметался внутри рамы. Температура в кабинете ощутимо поднялась, по границе наших щитов проскальзывали искорки, Рабастан явно вложил в заклинание всю свою злость. Но вот какая штука — Адское пламя словно что-то приковывало именно к портрету Дамблдора, оно сосредоточилось на нем, но почти не затронуло больше ничего, а на нас лишь пыхало нестерпимым жаром. Мы даже продолжали видеть за огненными языками метания по портрету фигурки бывшего директора, как вдруг раздался какой-то дикий, безумный визг, и от портрета отделилось облачко черного дыма, которое тут же поглотил Адский огонь. Поглотил и… исчез. Словно выполнил свое предназначение.

— Басти, твою мать! — взвыл Антонин.

Рабастан опустил палочку. Мы замерли. Не может быть…

На какой-то момент все протрезвели. Ну, я так точно. Ай да дедуля! Но теперь понятно и то, почему от него «Секо» в исполнении Беллы отскочило.

Снейп сидел, как громом пораженный, Антонин витиевато выматерился, мы с Амикусом переглянулись, а Рабастан вернулся к пудингу.

— Сука! — повторил он. — И так бдт… с каж-ж-жым.

— Это то, о чем я подумала? — не очень уверенно проговорила я.

Амикус икнул. Антонин хмыкнул.

— Северус, блокируй-ка остальные портреты. Ты же можешь приказать, чтобы молчали?

— Естественно! — Снейп немного пришел в себя и проговорил формулу запрета.

— Ну, кто что думает? — Антонин снова разлил выпивку.

— Сдается мне, джентльмены, — проговорила я, успокаиваясь, — что это был крестраж.

— Он самый, — кивнул Амикус и жадно выхлебал целый стакан огневиски, — что делать будем?

— Я бы… — Антонин чокнулся со мной, — а я бы подумал. Я бы очень хорошо подумал, кому и что говорить. По головке точно не погладят, разве что «Круцио».

Мы дружно выпили и кивнули. Рабастан отвлекся от пудинга и посмотрел на нас одним глазом.

— Я все-о-о-о слыш-ш-ш-шу!

Снейп наплевал на конспирацию и прочитал формулу выявления обетов и клятв. На его руке тускло замерцал только один браслет. Северус проверил еще раз, потом схватил бутылку огневиски и отхлебнул прямо из горлышка.

— Попустило? — кивнул на него Антонин. — Или наоборот? Как думаешь?

— Сейчас узнаем, — ответила я. — Северус, крестраж один был или несколько? Может быть, вы просто не про все знали?

— Один, — перевел дыхание Снейп. — Во! — он сунул нам под нос свою руку. — Все слетело.

— И много было? — спросил Амикус. — Ты чего, действительно, да? На него работал?

— Тихо ты! — буркнула я. — Пусть расскажет. Сам знаешь, не все клятвы дают добровольно.

— А мы с тобой в Азкабане сидели, — пьяно возмутился Амикус. — А этот здесь!

— Ой, нашел, чем мериться! — сказала я. — Нам всем нужно разобраться в ситуации. Если у Дамблдора был один крестраж, то его планы накрылись дырявым котлом. Но остался еще Поттер. Надо сделать так, чтобы у милорда все получилось. Тогда и у нас все будет хорошо. Понял? Все кончится!

— Н-н-не кнчтс! — радостно возразил Рабастан.

Антонин налил ему еще огневиски.

— Никто не знает, как милорд отреагирует на эту новость, — он кивнул на остатки портрета, — я про начинку. Рассвирепеет, и от Северуса мокрого места не останется.

— А он мне зелья варит, — напомнила я.

— И не только тебе, — поднял палец Антонин, — причем бесплатно.

— У нас денег нет, — сник Амикус, — все на Азкабан ушло. Эх…

— Вот и молчи! — сказала я. — Не в нашем положении выпендриваться. Портрет могли и по пьянке спалить. Обетов больше нет. Но, Северус, вам нужно все нам рассказать. Будем вместе думать, как выкручиваться, чтобы всем хорошо было.

— Запсюс-с-сдес-с-сдам! — радостно заорал Рабастан.

И мы выпили еще раз. А потом еще и еще.

— Ты рассказывай! — Антонин был очень серьезен. — Это же важно. Хорошая драка — вещь стоящая, но драку не все потянут. Да и какая еще драка будет. У вас вон, сопляки бунтуют. Да и Поттеру этому сколько лет? Во! У меня рука не дрогнет, но все равно не охота. Надо бы так все разрулить, чтобы все целы остались.

— Мы можем это сделать, — сказала я. — Северус, что было в тех обетах? Если бы вы клялись искренне, без давления, то они бы не слетели.

— Это так! — кивнул Амикус.

Снейп тяжело вздохнул.

— А, ладно! — сказал он. — Вы и так все поняли, правда? Я тоже был в Азкабане, правда, недолго. То самое специальное распоряжение. Никаких поблажек даже за деньги. Постоянное присутствие дементоров. И меня водили на казни.

Мы переглянулись. Это было ужасно.

— Мне поклясться? — горько усмехнулся Снейп. — Директору был нужен собственный Мастер Зелий. Мне можно было меньше платить, мне можно было приказать. Много чего было можно. Да, я сломался. В отличие от вас.

— Легко не сломаться, если тебя не ломают, — заметила я.

Он замер на несколько минут, собираясь с мыслями. Антонин разлил.

— Все началось с троллева пророчества, которое я передал милорду, — сказал Снейп. — Я часто думал потом, почему меня отпустили. Не взяли клятву молчать, не стерли память. А, сделанного не вернешь! Крестраж Дамблдор сделал перед смертью. Схлопотал где-то серьезное проклятье и решил вернуться после победы. Для ритуала убил Флетчера, воришку из Лютного, он оказывал некоторые услуги нашему светлейшему. Портрет создает сам Хогвартс после смерти директора. Но можно заготовить заранее раму и холст. Вот в них и поместили крестраж.

— А на портрет никто не подумает, — заметил Амикус. — Да и не предусмотрел бы никто, что тут начнут заклинаниями разбрасываться.

— Это еще не все, — Снейп опрокинул рюмку, — Поттер тоже крестраж. Повелителя. И должен пасть от его руки. И я… я должен ему об этом сказать. А я поклялся его матери, что буду его защищать. Этот обет и остался. Я добровольно клятву дал.

Антонин присвистнул. Рабастан слизнул с физиономии остатки пудинга и икнул.

— Ну что ж, план пока ясен: думаем, как донести до милорда информацию про крестраж в Поттере и самим уцелеть, — сказала я.

— Думаем! — согласились присутствующие.

Результатом раздумий стало распитие еще одной бутылки. Потом мы решили пойти к Северусу в комнаты, чтобы отдохнуть от директорских рож. Зачем-то свернули к Большому Залу. Дважды обошли холл. Выпили с Филчем за здоровье Темного Лорда. Еще блуждали по каким-то коридорам. Временами кто-нибудь кого-нибудь волок на себе.

— Ой, — сказал Рабастан, — девв… очки… девчушечки…

На нас в полном ужасе смотрели Джинни Уизли и Луна Лавгуд.

— Ма-а-а-аленькой девочке холодно одной! — немузыкально взвыл Антонин. — Ма-а-аленькую девочку взяли… взяли мы домой! Оп-па! — пустая бутылка из-под водки полетела в рыцарские доспехи, которые с грохотом рухнули. — Иди сюда, деточка, я тебе отдамся!

И тут я впервые в жизни увидела, что значит — бежать впереди собственного визга.

— Никто меня не любит! — обиделся Антонин, помахав рукой вслед сбежавшим девушкам. — Никто…

— Я… лбю… — всхлипнул Рабастан.

— Н-не… не надо… о! Кис-кис-кис…

Из-под доспехов выбралась совершенно ошалевшая полосатая кошка.

— Кош-ш-шатинка! — констатировал Амикус.

— А ес… если… клизму… с мыльной водой… ей… — выдал свежую идею Антонин, — она.. это… будет жопой пузыри пускать? А?

— Какая интер-р-ресная идея! — задумался Северус. — Кис-кис-кис… Ой… Мин…вра.. евра.. Иди сюда!

Кошка попятилась, а потом бросилась наутек.

— Ваддивази! — сказала я, взмахнув палочкой.

Обломки доспехов полетели вслед за кошкой.

— И прано-о… — сказал Снейп.

— С-с-сука! — подтвердил Рабастан.

— А когда мы уже придем? — всхлипнул Амикус.

— Ща… — ответил Снейп.

Дошли, конечно. И даже чего-то там добавили. И завалились спать. И спасибо тому, кто увеличил кровать заклинанием.