Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Последняя надежда отыскать Иенн своими силами рухнула, когда Мэв тайком пробралась в опустевшую детскую и не нашла там ни малейшей подсказки, куда могли увезти малышку. Пропала часть одежды и несколько игрушек, включая любимую куклу Иенн — Матшаэш. Но на этом открытия для неё закончились. Записок, как и следовало ожидать, никто не оставил.

Хуже всего было то, что ни Навари, ни Эдг и понятия не имели, куда делась Эдгари. И хотя это косвенно указывало на то, что Иенн всё же с няней, Мэв не находила себе места. Весь её мир трещал по швам: дочь пропала, муж не приходил в себя, а жуткие догадки донимали всё сильнее.

Из-за тревоги Мэв ела через силу, а ночами вместо сна подолгу ворочалась в холодной постели новой спальни. Лариникано сдержал обещание, данное жене, и временно переселил невестку на второй этаж, в гостевые комнаты. А ещё строго запретил подниматься на третий — для общего блага, как он выразился.

Для вида Мэв соблюдала условия. На деле же стала одержима поиском хоть каких-то следов Иенн и вестями о Далемаре. При этом покидать особняк она не решалась, опасаясь, что вместо хоть какого-то прогресса вляпается в новую историю. Мысль о возможной слежке не отпускала: взбешённое лицо Калинуса всплывало в памяти всякий раз, стоило взглянуть на дверь.

Вот сейчас она высунется наружу, каким-то чудом найдёт Иенн — а противники мужа схватят их, отберут малышку и заставят уже саму Мэв сказать, где спрятаны улики против Далемара. Калинус ведь и сам говорил: матери уязвимы. И Мэв ни секунды не сомневалась, что легат и те, кто стоял за ним, способны опуститься до такой подлости.

Так что ей оставалось лишь надеяться, что Далемар и правда позаботился об Иенн — и дочь сейчас была в надёжном месте.

Самого мужа держали в их прежней общей спальне. Лекарь — солидного вида альтмер — навещал его каждый день и оставался наверху на пару часов, а то и дольше. Но стоило Мэв нарочно столкнуться с ним внизу, как тот задирал крючковатый нос и отсылал её за разъяснениями к Лариникано. Мэв казалось: ещё немного — и она сорвётся, собьёт с головы лекаря зелёный колпак и заорёт. Но каждый раз сдерживалась.

По вечерам, встречая Лариникано, она слышала одно и то же: «Без изменений». А затем — вопрос вдогонку: «Где внучка? Её нужно срочно вернуть в семью: в городе неспокойно».

Из рассказов самого Лариникано и болтовни слуг Мэв узнала, что из-за вторжения даэдра в Храмовый район уже поговаривали едва ли не о предпосылках нового Кризиса Обливиона. Расследования ещё велись, но, к счастью, никаких внятных догадок не появилось. Публично, по крайней мере. Пока всеобщее объяснение возвращению головы статуи было одно: чудо.

Мэв искренне надеялась, что так всё и останется. Но на все вопросы свёкра она лишь разводила руками и повторяла заученное: «Девочка в безопасности». В ответ Лариникано заметно злился, но отступал — пусть и с каждым разом всё менее терпеливо.

Вместе с тем Мэв видела, как он устаёт. Необходимость лавировать между острыми углами вне дома и внутри него заметно изматывала свёкра, и потому она не давила.

Зато там, где это было возможно, Мэв упорствовала — и в конце концов даже осторожная Навари спасовала перед младшей госпожой.

Чтобы не сидеть взаперти, Мэв стала чаще спускаться на кухню, во владения Онари. Там Навари, отдыхавшая после уборки хозяйских спален, по секрету рассказала, что госпожа Эльвени запретила даже ей приближаться к Далемару.

— Младший господин лежит неподвижно, будто спит, — призналась Навари, комкая в чёрных лапах передник. — Старшая госпожа опустила полог, и она видела только силуэт. А пока убиралась, госпожа за ней наблюдала. И вопросы задавать ей было… не по себе. Она не осмелилась.

— Должна же Эльвени уходить к себе хотя бы на ночь, — с тихой досадой протянула Мэв.

В такие моменты её накрывало удушье — медленное, липкое. Она должна была увидеть мужа. Хотя бы на мгновение. Быть может, оказавшись рядом, она сумеет убедиться, что дело в болезни, в зельях, в истощении… а не в том, о чём она боялась даже думать.

Стараясь хоть немного успокоиться, Мэв помогала Онари нарезать овощи для супа. Нож глухо постукивал о доску, морковь крошилась под лезвием с сухим хрустом — словно ломались кости крошечных врагов. Ритм был ровный, но мысли всё равно ускользали наверх по лестнице, к закрытой двери спальни.

— Старший господин приводил сиделку, но госпожа выгнала её сразу же, — продолжила Навари и нахмурилась. — Госпожа никому не доверяет. И не покидает сына ни на минуту.

«Эльвени окончательно сошла с ума», — с тревогой подумала Мэв, отодвигая лезвием кубики моркови и беря сельдерей, уже очищенный Онари. Но, дорезав половину, вдруг поймала себя на мысли, что на месте свекрови, возможно, вела бы себя так же.

Мог ли Калинус и его «сторонники» дойти до отравления? Конечно. Значит, стоило умерить пыл. И придумать, как ещё стать полезной, чтобы доказать родителям Далемара: хотя бы она — не враг. Да вот только без возможности сказать правду это было почти невыполнимо.

Закончив с сельдереем, Мэв посмотрела на котелок на огне, где варился густой бульон на говяжьей кости и корнеплодах. Несомненно — для Далемара. Жидкая пища… Выходит, и сегодня он не очнулся? Слова Навари это подтверждали.

Сжав рукоять ножа, Мэв со вздохом призналась себе, что спустилась на кухню не только за тем, чтобы не выть от отчаяния в гостевой спальне, но и чтобы хоть как-то стать причастной к заботе о муже.

«Вечером поговорю с Лариникано, — твёрдо решила она, утирая лоб рукавом нордского платья. — Пусть придумает, как угомонить жену и заставить её принять мою помощь. Ну или хотя бы добьётся, чтобы я увидела мужа. Они не имеют права запрещать мне это. Ни перед законами, ни перед богами».

* * *

Вечером она нашла свёкра в его кабинете — дверь была приоткрыта. Лариникано сидел за столом, заваленным бумагами, обхватив голову руками. На мгновение Мэв даже показалось, что ему стало плохо.

— Лариникано? — встревоженно позвала она.

Он резко поднял взгляд.

— Без изменений, — буркнул свёкор, заметив её.

В свете лампы, стоявшей у его локтя, лицо Лариникано не выглядело бледным. Верно, он и правда просто устал, а значит, она могла попробовать поговорить о том, что так её тревожило.

— Я хотела предложить…

— Свою помощь? Исключено, — отчеканил он, снова опуская лицо и потирая виски пальцами. — Полностью исключено. Так что можешь не распыляться. И давай перенесём этот разговор на завтра.

Застыв в дверях, Мэв отчётливо поняла: сегодня она снова ничего не добьётся. И всё же просто отступить сейчас было… как-то нечестно. Глядя на опущенные плечи свёкра, она видела в нём уже не тайного врага, ответственного за все злоключения Далемара, а просто уставшего отца и мужа — бессильного хоть как-то остановить хаос, творящийся вокруг.

Поколебавшись и оглянувшись на пустой коридор, Мэв без спроса вошла в кабинет. Вздохнув, она опустилась на край стула по другую сторону стола и сложила на коленях слегка дрожащие от волнения руки.

— Я слышала, Эльвени прогнала сиделку, которую вы нашли, — тихо сказала она. — Возможно, это из-за угроз Калинуса.

— Нет. Это потому, что она сходит с ума, — глухо отозвался Лариникано.

Мэв тут же стало не по себе. Одна короткая фраза дала понять, до какого отчаяния доведён свёкор. Он позволил себе сказать дурно о жене при той, кого в этом доме по-прежнему считали посторонней.

Она сочла за благо промолчать — и Лариникано заговорил сам.

— Сегодня Эльвени не подпустила к нему даже меня. — Он с силой сжал голову пальцами. — Накричала, едва увидев. А днём даже лекарь признал, что её поведение тревожит его не меньше, чем состояние Далемара. Она не выходит из его комнаты. Ест там, спит там, не моется, не расчёсывает волосы, не меняет одежду. Даже велела Навари принести в комнату сына ночной горшок для себя. Что это, если не безумие?

— Может ли она в таком состоянии вообще ухаживать за Далемаром? — выдохнула Мэв, тревожно нащупывая под платьем амулет.

— Спроси о чём попроще, — устало ответил Лариникано. — Лекарь говорит, что пока она делает всё необходимое, но…

Мэв напряглась. В этом коротком «но» скрывалось куда больше, чем во всём сказанном прежде.

— Ну давай, предложи мне ещё и жену отправить в башню. — Лариникано резко откинулся на спинку стула и застонал, пошатнувшись. Верно, у него кружилась голова — так же, как у неё самой после гонок с Верминой.

— Вам принести воды?

— Не надо. Само пройдёт.

Мэв прочистила горло.

— Знаете, я не поклонница башен. Моему мужу они принесли больше вреда, чем пользы, — тихо произнесла она, поглаживая амулет под одеждой.

Боги даровали им благословение, а Мартин поклялся молиться за её мужа. Не мог страж границы миров допустить, чтобы того утащили в Трясину. Успокоив себя этим, Мэв решила проявить терпение и сделать всё, чтобы Далемар пошёл на поправку. Тогда он очнётся — и тревоги отступят.

Она посмотрела на Лариникано.

— Давайте вместе подумаем, что можно сделать, чтобы ваша жена… хотя бы немного делегировала заботу о сыне. Нет, я не о себе, — быстро добавила она, видя, что свёкор порывается возразить. — Кому-нибудь не менее компетентному. А вернее — тому, кому она доверяет. Может, в её детском приюте есть какая-нибудь работница? Правая рука? Или кто-нибудь из храма, с кем она сблизилась, помогая имперцам? Последний вариант мне не нравится, но мало ли.

Лариникано задумался, но потом отрицательно мотнул головой.

— Или у неё есть надёжная подруга? — решила не сдаваться Мэв.

— Подруга? Ты шутишь? Эльвени никого к себе не подпускает, — устало отозвался Лариникано.

И всё же вскоре он искоса посмотрел на Мэв с интересом. Верно, никаких разумных предложений он от неё не ожидал.

— Навари она тоже не доверяет. — Мэв покачала головой.

— Хм…

Мэв заметила, как свёкор вскинул брови и потёр пальцами подбородок, заросший щетиной.

— Знаешь… а ты подала мне неплохую идею.

— С Навари? — усомнилась Мэв. Уж слишком робкой была горничная, чтобы противостоять Эльвени, всё глубже погружавшейся в безумие.

— Нет, не с Навари. — Крякнув, Лариникано поднялся с места. — Эдг ещё не должен был успеть отвезти служанок домой. Так что… пока иди к себе, а я кое-что попробую.

— Поможет?

— Помолись, — выдохнул он. — Не знаю уж, кому ты там молишься...

— В основном Маре и Дибелле, — отозвалась Мэв, хотя вопросом это и не было. — В свете последних событий я опасаюсь взывать к Кин. Да и в детстве слышала, что она меров не жалует.

Свёкор хмыкнул, поправил сюртук, обошёл стол и направился к выходу.

— Лариникано, расскажите мне, чем закончится ваша затея, — сказала ему вслед Мэв. — Я тоже не нахожу себе места от неведения о судьбе мужа.

— Да ты и о судьбе дочери не особо-то ведаешь. — Он обернулся, сощурившись.

Мэв почувствовала, как по коже побежали колкие мурашки. Узнал? Нет — скорее догадался. Лариникано был хитёр, как лис, и Мэв с самого начала понимала: это лишь вопрос времени, когда он поймёт, что его водят за нос.

— Я знаю, что она в безопасности, — твёрдо произнесла Мэв, не желая напрямую признавать поражение. — И это главное.

— Но где именно, известно только мальчику, верно?

Мэв вновь промолчала. Впрочем, Лариникано и не ждал ответа.

— Если он не очнётся через неделю — выложишь всё, что знаешь, и будем искать вместе, — с расстановкой произнёс он и снова потёр подбородок. — Что-то нехорошее надвигается на этот город… на страну, а может, и на весь континент. Я это вижу. Даже чую. Лихое время на пороге. Не должно малютке прозябать вдали от семьи в такую пору. Уж от Калинуса-то и прочей шайки я смогу её защитить.

Мэв выдохнула. То, что Лариникано был готов помочь в поисках Иенн и защитить малютку, пока Далемар болел, словно сняло с неё часть тяжести и на короткий миг окрылило. Поддавшись порыву, она поднялась, шагнула к свёкру и обняла его. Тот застыл.

— Спасибо вам. За помощь. И за понимание.

— Ну будет, будет, — буркнул он, мягко пытаясь высвободиться. — Рано ещё для благодарностей.

Мэв тут же разжала объятия.

— Вы, как и сын, не любите, когда вас касаются?

— Скорее не привык, — ответил Лариникано. — Пойду. Нужно поговорить с Эдгом и поехать к нему домой. Возможно, завтра у нас прибавится штат прислуги. Кажется, я догадываюсь, кому Эльвени сможет доверить Далемара.

Он тяжело выдохнул.

— Если не это… то… Нет. Надеюсь, до второго варианта не дойдёт.

И Мэв сразу поняла, о чём он.

— Я тоже, — призналась она.

Какими бы сложными ни были её отношения со свекровью, меньше всего она хотела, чтобы эта гордая женщина, сходящая с ума от тревоги за сына, оказалась в башне для помешавшихся. И было заметно, что Лариникано этого тоже не желал.

Развернувшись, он оставил Мэв. А она, немного постояв в тишине, направилась в гостевую спальню.

* * *

С «затеей» свёкра Мэв столкнулась на кухне, куда спустилась узнать последние новости. Сегодня она, вопреки обыкновению, поддалась слабости и проспала почти до обеда — оттого чувствовала себя разбитой и даже голодной.

Открыв дверь и шагнув внутрь, Мэв застыла. На миг ей показалось, что это Эдгари вернулась, каким-то чудом прознав, что с Верминой всё разрешилось. Но когда белошёрстная каджитка повернулась на звук шагов, продолжая помешивать похлёбку в котелке, Мэв распахнула рот от изумления.

Женщина перед ней казалась… старше. Под шерстью морщины почти не различались, но уголки глаз и губ отяжелели, словно осели под грузом лет. Да и сама шерсть, утратив былой блеск, была щедро тронута сединой.

— Здравствуй, — произнесла неизвестная каджитка. Склонив голову и прищурившись, она внимательно разглядела Мэв. — Так вот ты какая, Зелёная леди.

Так её называли только друзья дочери — Мажир, Тшави и Эш. Почти сразу Мэв поняла, кого видит перед собой: их бабушку. А ещё бывшую няню мужа. Вот только имя упрямо тонуло в омуте памяти.

— Меня зовут Ашра, — протяжно представилась каджитка, между делом продолжая мешать похлёбку. Мурлыкнув что-то себе под нос, она потянулась к солонке на полке рядом с очагом, зачерпнула маленькую щепоть и отправила её в котелок. — Анторис, лекарь, говорит, что еда может быть и безвкусной: больной всё равно ничего не почувствует. Но, по мне, в умеренных количествах соль очень даже полезна.

Мэв шагнула ближе и снова окинула Ашру взглядом. Та, вновь мурлыкнув, сорвала листок эльфийского уха из связки, висевшей над головой, и бросила его в похлёбку. Воздух наполнился новой пряной ноткой. Живот Мэв заурчал.

— Если хочешь поесть, Онари оставила для тебя миску под клошем, — Ашра кивнула в сторону кухонного стола, где царил образцовый порядок, словно здесь поработал сам Далемар. — Я отправила её помочь Навари в прачечной. Белья поднакопилось.

— Вы так… необычно говорите, — наконец выдавила Мэв.

— Я слишком стара, чтобы следовать всем этим традициям и предписаниям. Тем более глупым и, что хуже, унизительным для каджитов. — Ашра усмехнулась, поднимая половник с парящей похлёбкой и принюхиваясь. — Прошли те времена, когда мой народ жил в извечном рабстве у других рас. Я не хочу, чтобы мои внуки переняли эту манеру. В свободном Эльсвейре о себе так не говорят. Потому я сразу сказала Лариникано: если хочешь, чтобы я снова пошла к тебе в работницы, не жди, что буду перед всеми раскланиваться и коверкать обращение к самой себе. Он согласился. Эльвени тоже.

— Вы говорили со свекровью? — с надеждой спросила Мэв.

— Говорила. И договорилась, — кивнула Ашра. — Мы уже сменили постель у мальчика, переодели его в чистое. Сейчас вот доготовлю и отнесу похлёбку, чтобы лекарь смог его покормить. Право, я бы и сама справилась лучше, но уважение к его статусу всё же нужно оказывать. А то надуется, как индюк, и начнёт перьями трясти вместо того, чтобы делом заниматься.

— Покормить? — просияла Мэв. — Далемар очнулся?

— Пока нет, — мягче выдохнула Ашра и кивнула в сторону металлического сита, через которое Онари обычно процеживала бульон для больного. — Я уговорила Анториса добавить немного гущи — для сил. Но он сказал, что всё нужно тщательно протереть, чтобы в этой его трубке ничего не застряло.

Картина, вставшая перед глазами Мэв, заставила её содрогнуться. Выходило, что еду в Далемара буквально вливали — как то зелье в храме. Когда она ухаживала за ним на острове, он всё же пил, пусть и в полубреду. Значит… ему было ещё хуже, чем тогда.

— Я могу помочь, — тут же с жаром откликнулась Мэв.

— Но сначала поешь сама, Зелёная леди.

— Я Мэв… Мэвель.

Каджитка осмотрела её, сощурившись ещё сильнее. Верно, к почтенным годам зрение у неё ослабло.

— Мэв идёт тебе больше.

— Я готова быть кем угодно, лишь бы увидеть мужа. Меня к нему не пускают.

Подойдя к столу с оставленным для неё обедом, Мэв сокрушённо покачала головой.

— Не нужно торопиться, — спокойно произнесла Ашра. — Лариникано рассказал мне о твоём положении. Эльвени всегда отличалась сложным нравом, а сейчас со всей этой неразберихой и вовсе в душевном раздрае. Теперь ей помогаю я. И Анторис. Он хоть и индюк, но ремесло своё знает хорошо. Потерпи немного, и всё наладится. Мальчик очнётся и сам попросит тебя позвать. Тогда уж никто запретить не сможет.

— Но когда это будет? — вздохнула Мэв. — С тех пор как мы вернулись из храма, дело не продвинулось ни на шаг.

— Знаешь, как у нас говорят? — Ашра улыбнулась, показывая частично сточившиеся желтоватые клыки. — Еда, приготовленная с любовью, лечит лучше самого чудодейственного зелья. Поешь и помоги мне почистить чеснок. Раз мальчик не чувствует вкуса, добавим несколько зубчиков. Чеснок всякую заразу гонит и силы даёт.

Мэв кивнула, торопливо снимая клош, чтобы поесть и тут же приняться за дело.

* * *

— Виноград с грушей смешивать нельзя, — неспешно поучала Ашра Онари. — И промой хорошенько, перебери, чтобы порченых ягод не попалось. В эту пору осени на рынке уже сложно найти достойные грозди.

Дав наставления, она повернулась к Мэв, подготавливавшей ручной пресс для сока.

— Раньше мальчик очень любил виноград, — с мягкой улыбкой поведала Ашра. — Пользы от него, правда, немного, но и вреда тоже нет. Так что побалуем. От этих красных ягод такой сладкий аромат идёт — ему понравится.

Мэв лишь кивнула, мимолётно вспомнив, что и её саму Далемар угощал напитком со вкусом винограда. Да и его бывшая адъютантка в воспоминаниях заказывала для него пирожные именно с этой ягодой.

— Далемар сладкоежка? — спросила она, вставляя рычаг в давилку. Смущение от собственного незнания привычек мужа отступило перед искренним желанием перенять науку у Ашры.

— О да. В детстве мог слопать целый поднос песочных корзинок с кремом. И никогда не толстел — всё у него в магию уходило. А она сил жрёт немало.

— Может, и мне в колдуны податься? — осмелилась вставить Онари, растягивая в улыбке круглые щёки.

Мэв приметила, что и Онари, и Навари относились к старшей каджитке с заметным почтением. Причина была очевидна: распоряжения Ашра раздавала с уверенностью бывалого генерала.

— Лучше запомни: бульон на одной говядине для больного — всё равно что вода, — отрезала она.

С этими словами Ашра вернулась к переборке мяса, которое Навари принесла с рынка. Не доверяя глазам, Ашра поднесла кусок к носу, принюхалась.

— Хорошая оленина, — протянула она. — А вот окорок старый — его лучше пустить на котлеты. А здесь у нас… баранина. Неплохая. Её тоже отправим в бульон к оленине. Чем больше сортов мяса в супе, тем он полезнее.

Она повернулась к начинающему закипать котелку и аккуратно опустила туда отобранные куски.

— Как раз к приходу Анториса сварится, — неторопливо проговорила Ашра. — А в следующий раз надо будет крабовые клешни купить и сёмгу пожирнее. Да и рыбу-убийцу можно, главное — чешую тщательно снять. Сварим уху. Густая уха любую хворь лечит.

В это время Онари протянула Мэв первые промытые грозди винограда. Кивнув и улыбнувшись поварихе, Мэв стала опускать их в пресс. Затем подставила кувшин с ситечком и надавила.

Тёмно-красная струйка потекла из носика, тут же покрывая стеклянное дно. По кухне разлился дивный запах.

— Всё забывала спросить, а кто сейчас сидит с вашими внуками? — поинтересовалась Мэв у Ашры, подбиравшей приправы для бульона.

— Лариникано нанял им няньку, — ответила та. — Сорванцам полезно пообщаться с кем-то вне семьи, а то совсем от рук отбились. Слишком уж я их балую.

— Детей трудно не баловать, — с печальным вздохом сказала Мэв. — Эдгари очень нравится и Иенн, и мне как няня. Она такая… отважная.

Невольно Мэв вспомнила, как под мороком Вермины напала на Эдгари, приняв её за культистку. Далемар так и не успел рассказать, как няня отнеслась к тому происшествию, и это тревожило.

— Дочка передала мне записку перед отъездом, — поведала Ашра.

Мэв встрепенулась, едва не забыв про сок.

— Когда?

— Сдаётся мне, в тот день, когда они уехали с малышкой Ушками, — продолжила Ашра. — «Мама, не переживай, всё хорошо. Как смогу — напишу снова».

Мэв прикусила губу. Записка была слишком скудной — зацепок в ней не было. По крайней мере, видимых глазу. Но общение с Далемаром научило её, что порой самые важные знания сокрыты от простого взора.

— А где сейчас та записка? — быстро спросила Мэв.

— Лариникано забрал, — ответила Ашра, возвращаясь к бульону и проверяя, не поднялась ли пена. — И над свечой ею водил, и нюхал, и на солнце просвечивал. Ничего. Мальчик не глуп, чтобы, пряча девочку от врагов, так просчитаться и выдать всё на бумаге.

— А кто принёс записку?

— Босмер какой-то, с эбонитовым луком, — пожала плечами Ашра. — По виду — наёмник, но не бандит. Скорее боец. Ничего не говорил — вручил и откланялся.

— Босмер… — задумчиво повторила Мэв.

Она знала, что вместе с Эдгари пропал и Кажуро. Что неудивительно: именно его Далемар принял на службу. Но босмера-лучника Мэв не видела ни среди окружения мужа, ни среди тех, кто искал её в лесу.

От размышлений её отвлекла влетевшая на кухню Навари.

— Госпожа Эльвени идёт, — прошептала она, скомкав передник.

Мэв мгновенно огляделась. К кухне примыкала небольшая кладовая, где Онари хранила припасы. Не раздумывая, она метнулась туда и заскочила внутрь, прикрыв дверь, но не до конца.

Унизительная необходимость прятаться от свекрови с лихвой компенсировалась пониманием: весь достигнутый прогресс сойдёт на нет, если Эльвени узнает, что «дрянь» причастна к приготовлению пищи для «её мальчика». И что хуже: «дрянь» нашла общий язык с Ашрой. От одного лишь этого знания Эльвени могла снова закрыться с сыном наедине и перестать пускать к нему даже лекаря.

Дверь в кухню приоткрылась. Мэв замерла в кладовой, как мышь, почуявшая лису.

— Онари, у тебя не осталось пустырника? — Голос свекрови прозвучал чуть хриплее обычного и с заметным напряжением.

— Нет, госпожа, — ответила повариха. — Весь ушёл на успокаивающий чай.

— Навари, ты здесь? Бросай всё и отправляйся в алхимическую лавку. Купи пустырник — не траву, а капли. Мне нужно быстро смешать зелье. И раз уж пойдёшь — возьми ещё капли папоротника и мелко перетёртый нектар тигровой лилии. Скажешь торговке, что это срочный заказ от меня, и сразу назад.

— Да, госпожа, — отозвалась Навари.

— Проблемы со сном, дорогая? — участливо спросила Ашра.

— Ах да… — верно, отмахнулась Эльвени. — К нам пока не поднимайся, я справлюсь сама. Что это? Виноградный сок?

— Он ещё не готов, — ответила Ашра.

— Этого хватит. — По звону стало ясно, что Эльвени резко отставила ситечко от горлышка. — Кисловатый. Это хорошо. Приготовьте ещё. И побольше. Мой мальчик его любит.

— Как он? — тут же спросила Ашра.

Мэв напряглась в своём укрытии.

— Спит, — быстро ответила Эльвени. — Всё ещё спит. Навари, почему ты ещё здесь?!

— Она уже идёт, госпожа!

— Быстро! И сразу неси всё к нам наверх. Постучись.

— Будет исполнено, госпожа.

Судя по шагам, Навари покинула кухню.

— Поешь, моя дорогая? — вновь участливо спросила Ашра.

— Я нужна моему мальчику. Позже.

С этими словами Эльвени тоже ушла.

Лишь спустя несколько мгновений Мэв выбралась из кладовой. Близость свекрови болезненно напомнила ей прятки с Верминой. Ашра, стоявшая у котелка, покачала головой, а затем, повернувшись к Мэв, указала лапой на один из шкафов.

— Я видела там ещё кувшины, — сказала она. — Раз уж и Эльвени приглянулся наш сок, сделаем побольше. Онари, помой остальной виноград.

* * *

— Да, я видел ту записку, — признался Лариникано. Потом скривился, сцепил пальцы перед лицом и оглянулся на стеллажи со свитками и конторскими книгами, занимавшие почти весь кабинет. — Если честно, мальчик тоже оставил нам одну.

— А почему сразу не сказали? — возмутилась Мэв.

— Ты тоже первое время не больно откровенничала, — проворчал Лариникано, поворачиваясь к сидящей напротив невестке. — Ладно, сначала из головы вылетело, а потом стало как-то неловко, что не сказал сразу. Ты ж из любой мелочи трагедию устроишь.

Мэв нахмурилась. Ей казалось, что за эти дни они со свёкром нашли общий язык — и он больше не считает её просто суетливой деревенской девчонкой без ярла в голове.

— Ничего такого там не было, — пояснил Лариникано. — Он написал только, что девочка не похищена, и предупредил, чтобы не обращались к властям. И, предвосхищая твой вопрос, я проверил: написано там только это.

— А как дела с приоратами? — спросила Мэв, потирая затылок.

Спина ныла: вечером она гладила рубашки для мужа, отобрав утюг у Навари. Бедняжка и без того валилась с ног после пробежки по городу. И всё равно, как поняла Мэв, Эльвени осталась ею недовольна.

— Посланные мною люди побывали в трёх ближайших: в приорате Святой Алессии, приорате Дозорных Стендарра и приорате Вейнон. Нигде каджитка с девочкой-полукровкой приюта не просили. С Кажуро тоже всё глухо. В тот день Имперский город покинуло много повозок. Я лично ходил в конюшню — никто не помнит никого из них. А вот офицер, дежуривший у ворот, кое-что рассказал, после того как в его кошелёк попало немного моего золота.

Мэв нетерпеливо ёрзнула на стуле.

— В тот день мимо него прошло несколько женщин с одним маленьким ребёнком. Шесть из них прятались под капюшоном и остались неопознанными.

— Как это — «неопознанными»? — негодующе спросила Мэв. — Имперцы же всё записывают и на въезде, и на выезде.

— Если очень нужно, тебя не запишут и под капюшон не заглянут, — буркнул Лариникано. — Взятки среди стражи у врат цветут и пахнут. Мой заклятый друг Калинус слишком заигрался в политику, и старые порядки очень быстро вернулись. Да и к самим вратам он прямого отношения не имеет. Так вот… из того, что с их слов запомнил тот дежурный офицер, одна из женщин направлялась в Кватч, другая — в сторону Королла. Ещё две — в Скинград. И одна — в Бруму.

— Далемар не любит Бруму, — тут же вставила Мэв. — А ещё одна женщина с ребёнком? Вы назвали пятерых из шести.

— А куда отправилась шестая, он и вовсе забыл. Вроде тоже по Золотой дороге. В тот же Скинград или Кватч, а может, и южнее — в Анвил.

— А вот об Анвиле Далемар отзывался с теплом, — оживилась Мэв, опираясь локтями о стол.

— Я тоже об этом сначала подумал, — признался Лариникано. — Но, судя по расчётам, мой посланник туда ещё даже не добрался. В окрестностях Анвила есть женский храм служительниц Дибеллы. И небольшой приорат Дозорных Стендарра, разумеется. После Кризиса Обливиона их по Империи, как грибов по осени, повылазило.

— Я думаю, Далемар отправил Иенн именно в тот женский храм под Анвилом, — предположила Мэв. Ноги её так и требовали сорваться с места: взять коня и скакать.

— И всё же это далеко, — не согласился Лариникано. — В долгой дороге многое может случиться. Даже под охраной. Нет, я бы так рисковать не стал. И он, думаю, тоже.

Свёкор нетерпеливо постучал подошвой обуви по полу, выказывая волнение.

— Говорю тебе, Далемар спрятал её где-то недалеко. Чтобы в случае нужды самому быстро туда добраться. — Лариникано крепче сцепил пальцы перед лицом. — Нужно тихо заслать соглядатаев в приораты возле столицы и проверить, соответствуют ли слова их смотрителей действительности. И да, женщинам доверить ребёнка и няньку безопаснее, тут я согласен. В той же Алессии полно служительниц, хоть штат и смешанный. А вот у Стендарцев вовсе не храм, а крепость. Только они фанатики и вряд ли приютят кого-то, если страждущий не бежит от нечисти или даэдра.

Чтобы не выдать себя, Мэв поджала пальцы в туфлях. Она солгала Лариникано, сказав, что Далемар спрятал дочь от врагов и не посвятил её в детали, чтобы на возможном допросе она не выдала ничего лишнего. Лариникано это объяснение не слишком понравилось, но он принял его, ухватившись за последние слова Далемара о приорате — единственном намёке на то, где могла быть спрятана Иенн.

Сейчас Лариникано всем видом сохранял бесстрастность, а Мэв, наоборот, пребывала во всё большем смятении.

Мог ли Далемар отправить Иенн к Дозорным Стендарра? Сразу после того, как Дракон отбросил Вермину и набежала стража, Далемар пытался увести её саму от храма. Он говорил, что у Дозорных есть чары, способные выявлять даэдропоклонников.

«Если бы я умерла во время миссии в Алиноре, Искра перешла бы к Иенн… А что есть Искра, как не часть даэдрической сущности? А коль так, чары дозорных среагировали бы на неё. Нет. Далемар не стал бы так рисковать, пряча Иенн у фанатиков», — мысленно заключила Мэв, сжав голову руками.

— Ашра сегодня упомянула некоего босмера с эбонитовым луком.

— Тоже проверил, — сухо отозвался Лариникано. — Глухо. Думаю, это кто-то из бойцов Арены. Кажуро когда-то там выступал, и если Далемар щедро снабдил его деньгами, то наверняка нанял кого-нибудь из старых знакомцев в помощь. Сейчас на Арене творятся странные дела. Точнее — новая попытка передела власти среди покровителей. Многие бойцы опасаются выходить на песок и идут в наёмники.

Лариникано сделал паузу, потянулся к серебряному кувшину с вином, налил себе немного и отпил.

— Ладно. Подождём, пока мои посыльные из приората Служителей Колючки в графстве Чейдинхол вернутся. Я ещё одного в Храм Мотылька отправил. Это, конечно, не приорат, но место уединённое: слепые монахи в горах — и граница рядом. Мальчик эти края знать должен. Его бывший форт когда-то контролировал весь север Сиродила.

В кабинете повисла густая тишина. Словно предчувствуя, что сейчас случится, Лариникано скривился даже раньше, чем Мэв успела открыть рот.

— Я хочу увидеть мужа, — выдохнула Мэв и, не выдержав, скрипнула зубами. Казалось, ещё немного — и она взорвётся, услышав очередной отказ. — Я больше не могу. Понимаете?!

— Не начинай, а, — проворчал Лариникано, сжимая ножку бокала. — Хочешь Ашру подставить и настроить Эльвени против всех?

— Ваша жена днём точно уходит к себе. Я знаю. Следила.

Лариникано вздохнул. Удивлённым он не выглядел.

— Мэв, если она ненадолго покидает комнату сына, это не значит, что не следит за тем, кто находится с мальчиком. Она всё-таки маг. А они, знаешь ли, и сквозь стены умеют видеть.

— Я знаю, как она это делает, — твёрдо произнесла Мэв, глядя свёкру прямо в глаза.

Мэв вспомнила зачарованное кольцо, найденное у свекрови в тот день, когда она сама загремела в имперскую тюрьму. Тогда, надев его, Мэв различила светящиеся силуэты в детской — но не дальше.

— Если вы выманите её в этот кабинет под предлогом разговора, её чары не дотянутся до спален, — продолжила она. — Мне нужно увидеть его.

— Нечего там смотреть, — покачал головой Лариникано. — Я был у мальчика час назад. Перед тем, как Ашра поехала домой. Лежит. К слову, выглядит получше. Даже цвет к лицу немного вернулся. Но…

Он дёрнул плечом.

— Всё равно как спит. Даже лекарь не понимает, почему он до сих пор в таком состоянии.

Услышав это, Мэв ощутила, будто её окатило ледяной водой. Всё внутри сжалось от мысли, которую уже невозможно было отогнать. Если тело мужа исцеляется, но дух не возвращается в него… значит, он не просто спит. Быть может, Мартин Септим всё же не уследил за тем, кого боги сочли грешником? А вдруг… это всё-таки козни Вермины?

Не выдержав, Мэв застонала и согнулась, схватившись за живот.

— Я должна. Должна его увидеть! — выкрикнула она. — Сегодня же… или я сойду с ума.

Терпеть и правда было невозможно. Каждый вечер Мэв молилась за мужа — всем богам, каких знала. И Кинарет. И Талосу. Даже Аури-Элю. Но не получила ответа ни от кого. От отчаяния она уже подумывала сбежать из особняка ночью и пробраться в Храмовый район. Она знала, что с заходом солнца все врата туда перекрывают, но всё равно нужно было попытаться добраться до Мартина Септима. Хоть что-нибудь узнать.

С каждым днём, когда свёкор или Ашра говорили, что Далемар так и не очнулся, Мэв погружалась всё глубже в пучину отчаяния. Несколько раз, особенно в тёмные часы, она была готова сорвать амулет. Задать вопрос Мартину прямо из особняка, а если он не отзовётся — самой отправиться за мужем за грань. В Трясину. Мартин предупреждал, что Вермина погонится за ней… но ведь раньше ей удавалось убегать! К тому же Мартин говорил, что благословение падёт, лишь если она возжаждет силы сноходцев, а она жаждала только спасти мужа.

Она бы сделала это, если бы не мысль об Иенн. Отказ от благословения поставил бы под угрозу и дочь. Значит, прежде чем так рискнуть, Мэв должна была знать наверняка, что Далемар пленник Вермины, а уже потом действовать.

А для этого ей нужно было увидеть мужа самой.

Может быть… даже несмотря на амулет… рядом с ним она что-то почувствует. Узрит признак, которого не замечают те, кто ничего не знает о Вермине.

— Помогите, — прошипела она, глядя на свёкра исподлобья, — или я всё сделаю сама. С вами у меня есть шанс увидеть мужа и не потревожить нежную душу вашей жены. Если возьмусь одна — наверняка облажаюсь, и хуже будет всем.

— А вот и шантаж прискакал, — устало протянул Лариникано, отпивая вино. — По законам логики, дальше последуют угрозы.

— Ошибаетесь, — отозвалась Мэв. — Это не шантаж и не угроза — это констатация факта. Я увижу мужа сегодня. С вашей помощью или без.

— Вообще-то, я могу взять тебя за шкирку, как котёнка, и запереть в спальне, пока пыл не остынет.

— Не советую, — холодно предупредила Мэв. — Вам не понравится, что будет потом. Я выберусь, даже если запрёте меня за тысячей замков. Да и дотащить меня до них — та ещё задача. Я не кисейная барышня, а бывшая воительница повстанцев.

Лариникано хмыкнул, услышав это признание.

— Сказал бы, что сомневаюсь, но те мёртвые волки, едва не сожравшие племянника Калинуса, со мной вряд ли согласятся…

Он отставил кубок, сел ровнее и скрестил руки.

— С таким настроем вписываться в опасную миссию с тобой я не согласен. Голова мне ещё дорога. Так что расслабься хоть немного.

— Я не могу, — буркнула Мэв, сжимаясь ещё сильнее. Мысль о Вермине пульсировала изнутри, как готовый лопнуть нарыв.

Лариникано побарабанил пальцами по столешнице.

— Хорошо. Я помогу, — сказал он, и Мэв уже выдохнула, но Лариникано поднял ладонь, давая понять, что не закончил. — Я помогу тебе после того, как ты скажешь, что на самом деле случилось с вами двумя в ту ночь в Храмовом районе.

Мэв мгновенно поджала губы.

— Э, только не начинай сочинять новую ложь, чтобы мне скормить, — неприятно ухмыльнулся Лариникано. — Мальчишка не просто отравился дурманом. Вдобавок он выпил слишком много зелий магии. А значит, ему понадобились по-настоящему мощные чары. И на кого он мог их обрушить в том месте?

Он наклонился вперёд.

— Все люди Калинуса живы и здоровы. Иначе бы мы сейчас здесь не сидели, а мальчик не лежал бы в своей кровати.

— Мы уходили от слежки Калинуса.

— Ложь, — тут же отрезал Лариникано, прищурившись. — Калинус разошёлся уже после доноса жрицы. Явился в храм неподготовленным, впопыхах. Да и то — откликнулся лишь потому, что его вызвали в Храмовый район из-за инцидента у храма. Стечение обстоятельств, что он оказался там в то время и посыльный Ирналии обратился к высшему по чину.

Он усмехнулся краешком губ.

— Сейчас он только через помощника нашего лекаря пытается выведать, как чувствует себя мальчик, да упрямо выискивает его праксис.

Лариникано понизил голос — скорее для эффекта, чем по необходимости. Дверь была заперта, да и в особняке уже не осталось посторонних.

— Кстати, недавно он перевернул вверх дном дом одного редгардского семейства в Портовом районе.

Мэв сжала кулаки.

— Как он узнал?

— Думаю, девочку видели входящей в мою контору. Либо её сдал кто-то из приюта. У имперцев там соглядатаи — Эльвени ведь активно помогала мальчику. В любом случае повезло, что ты велела этой Бариске выбросить сумку с праксисом в канал.

Пальцы Мэв сжались так, что хрустнули. Лариникано, похоже, это услышал.

— Калинус и рыбаков туда с сетями загонял, и ныряльщиков. Вытащили кучу бутылок да пару десятков человеческих черепов — и всё. Пока тщетно. Надеюсь, так и останется.

Он тяжело выдохнул.

— Одно дело — поддерживать сына, который официально решил сойти с кривой дорожки. И совсем другое — разоблачённого талморского шпиона. Тут уже и все мои деньги не уберегут. Ни меня, ни его.

— Далемар не шпион.

— Эх, Мэв, Мэв… ну кому ты это рассказываешь? — устало упрекнул Лариникано, взмахнув рукой. — Ладно. Лучше поведай мне, наконец, что вы делали в Храмовом районе? Против кого… сражались?

Лариникано чуть наклонил голову.

— Тем вечером перед храмом нежданно-негаданно объявилась даэдра, — продолжил он. — Как утверждают Дозорные Стендарра, из той самой диады, которой, по слухам, поклонялся Наарифин. А Далемар ему служил. Даже выслуживался — как ты сама сказала мне тогда в лечебнице. Скажешь, совпадение?

— Я не отвечу.

— Но помощи ждёшь.

— Жду.

Он несколько секунд молча смотрел на неё. Потом неожиданно рассмеялся — коротко, резко, запрокинув голову, будто услышал не дерзость, а удачную шутку.

— Ну и наглая же ты пигалица, однако! Не понимаю, как Далемар с его солдафонским нравом тебя терпит. У него же даже мухи на тарелке по струнке ползают.

Лариникано прищурился, оценивая Мэв.

— А синяков на тебе я ни разу не видел, с тех пор как ты под крышей моей поселилась. И дёргаться перестала. В чём чудесный секрет?

— Любовь победила, — сухо ответила Мэв.

То, что вопросы свёкра постепенно уходили из опасного русла, обнадёживало. Но вместе с тем она уже успела достаточно его узнать, чтобы понимать: это очередная уловка — попытка зайти с тыла и подцепить на слове, когда она расслабится.

— Ну, так не бывает, — протянул Лариникано, принимаясь театрально жестикулировать. — Бил и вдруг перестал! Мне, знаешь ли, скоро две сотни лет, и в сказки я уже не верю, невестка. Обычно в таких браках накал насилия растёт, а не затухает.

Он потёр руки, будто в предвкушении выгодной сделки.

— Не желаешь о тёмных делишках муженька со мной трепаться — поведай лучше, как тирана в любящего семьянина обратить?

— Зачем это вам? — насторожилась Мэв.

— А я эту технологию запатентую, — с усмешкой отозвался он, — и буду продавать несчастным жёнам, у которых любовь насилие не победила.

Мэв вновь внимательно присмотрелась к свёкру. Он точно сменил тактику и теперь играл с ней, добиваясь своего. Выбор, впрочем, был прост: либо не участвовать вовсе, либо рискнуть.

Хотя… какой тут выбор?

Эльвени не отойдёт от Далемара без зачарованного кольца на пальце. Сегодня свекровь впервые с тех пор, как сына привезли в особняк, спустилась на кухню — и то наверняка заперла за собой дверь в спальню. Наивно было рассчитывать, что удастся пробраться к мужу «без крови», если Лариникано не поможет. Значит, нужно было сделать шаг.

— Я правильно вас поняла? — чуть более спокойно уточнила Мэв. Судорога, скрутившая всё её тело, начала медленно отступать. — Я рассказываю, как мы с мужем отказались от насилия, а вы помогаете мне увидеть Далемара сегодня?

— Правильно понимаешь, — кивнул Лариникано.

— Хорошо. — Она выпрямилась, сложив руки на коленях. — Секрет прост: своё мы отколотили по дороге сюда. И решили прекратить. Ради Иенн — чтобы не пугать ребёнка.

— Нет. — Он медленно качнул головой. — За это я и ломаного септима не получу. У несчастных жён тиранов почти всегда есть дети. И не один, как у вас, а два, три, а порой и вовсе десяток. И это ни разу не останавливает любителей помахать кулаками. Чаще наоборот — подстёгивает. Ребёнок — ещё один грузик, удерживающий жертву рядом с мучителем.

Он прищурился.

— Так что рассказывай, как вы так поколотились, что завязали.

— Если остров в расчёт не брать, — вздохнула Мэв, — то подрались мы… разок. Вернее, полтора. По дороге сюда. Ещё в Скайриме я назвала Далемара… не очень прилично.

— Как? — оживился свёкор.

— Не скажу.

— Тогда плати за помощь рассказом о происшествии с даэдра, — надавил Лариникано. — Мне важно это знать. А ну как врата в Обливион у меня прямо посреди кабинета откроются?

— Не откроются, — буркнула Мэв. — Страж вернулся, как я слышала.

— Или видела. Своими глазами, — невозмутимо парировал он. — Свидетели заметили возле храма женщину в плаще. Невысокую. Неестественно бледную — почти как вампир. А потом она исчезла. Будто и не было. Остался лишь разбитый пузырёк из-под зелья.

Мэв проигнорировала наживку и не стала оправдываться. Вместо этого она распрямила спину.

— Тогда, в дороге, мы с Далемаром только воссоединились после расставания. И я даже не знала, сколько ему лет. Желая поддеть, обозвала его старичком.

— Ну, должен признать, мальчик и правда выглядит постарше сверстников, — хмыкнул Лариникано, тут же аккуратно уводя разговор от щекотливой темы. — Но видно же, что ему ещё и сотни нет.

— Это вам видно. А я до него не то чтобы со многими мерами общалась. Особенно с высокими эльфами. У нас под Виндхельмом в основном данмеры живут.

— Всё же ты из-под Виндхельма, — крякнул он и, усевшись свободнее, вновь наполнил бокал. — И что дальше? Назвала старичком, и он поднял на тебя руку? Что-то слабо верится. Его не так-то легко вывести, иначе он бы эмиссаром не стал.

— Ладно… — Мэв провела ладонью по волосам. — Не просто старичком. А старичком, у которого от крови на руках… — Она замялась. — Ну… несостоятельность мужская появилась. Только я это грубо сказала.

— Вот это уже звучит правдоподобнее, — признал Лариникано, делая глоток. — Точечный удар по самолюбию мальчишку взбесить способен.

— Ну да, он разозлился. Схватил меня за волосы…

— При внучке? — нахмурился Лариникано.

— Она спала, — отмахнулась Мэв. — К счастью. Мы как раз ехали в вашей повозке.

— В карете, — тут же поправил Лариникано.

Мэв закатила глаза. Далемар тоже бы не утерпел.

— Да, в вашей карете. Далемар выволок меня из неё на дорогу, потом затащил в лес, кинул кошель и сказал, что увезёт Иенн, переименует её на альтмерский манер. А когда она подрастёт, расскажет, будто я сама её бросила, потому что была гулящей женщиной. Хотя я вообще ни разу… — Щёки тут же вспыхнули. — Ни с кем. Кроме него. Никогда.

— По тебе, между прочим, заметно, — произнёс Лариникано.

— Он уехал. — Мэв коснулась щеки и опустила взгляд. — Я подобрала деньги, дошла до ближайшей деревни, купила лук, наняла повозку — не карету, а натуральную развалюху из досок и гвоздей. Догнала его, выждала момент и нашпиговала стрелами.

Лариникано как раз собирался сделать глоток — и потому едва не подавился вином.

— Не насмерть, — поспешно добавила Мэв, словно это делало историю менее дикой. — Так, чтобы он не помешал мне Иенн забрать. Потом решила и в ближнем бою ему навалять — и это была ошибка: не стоило сокращать дистанцию. Навалял он мне. Ещё и одну стрелу из себя выдрал и мне в бедро засадил. В итоге у него едва руку не покалечило, а я чуть кровью не истекла.

Она перевела дыхание.

— После этого мы решили, что, пожалуй, хватит драться. Заключили собственный конкордат о ненападении — ради Иенн. И соблюдаем его.

— А вы уже были женаты в то время? — прищурился Лариникано.

— Нет. — Мэв махнула рукой. От разговора, столь далёкого от нынешних невзгод, ей вдруг стало легче. Даже теплее. Она хихикнула. — Мы поженились через две недели после того, как добрались до Брумы.

— Хм… — протянул Лариникано, явно размышляя об услышанном. — Ну, тобой я тут не удивлён. А вот мальчик, выходит, куда эксцентричнее, чем я думал.

— Вы его совсем не знаете, — тихо произнесла Мэв, потирая предплечья, будто от вновь нахлынувшего холода.

Она замолчала. Обдумала сказанное. Вспомнила всё, что узнала позже — из уст других, от самого Далемара, из его снов… украденной истины, которую он никогда бы не открыл иначе. Разрозненные мысли сложились в одну — очевидную. Ту, что наконец объяснила ей, почему она сама до сих пор не отступила.

— Я не тот секрет вам открыла, — сдавленно произнесла она, смотря в одну точку. — Не из злого умысла. Я просто и сама это только сейчас поняла. Он перестал драться не потому, что я поставила его на место стрелами. Будь так — он бы уже сорвался, когда я ослабла в этом мраморном коробе. Но нет. В своей сути Далемар не тиран. Он не получает удовольствия, издеваясь над теми, кто слабее. Жестокость ему насадили. Так глубоко, что он и сам верит, будто это часть его.

— Очень опасное оправдание, — сухо заметил Лариникано.

— Это не слепое оправдание, а понимание. И за него мне пришлось дорого заплатить. А тем, кто не способен вынести такую цену и узнать наверняка, есть ли в душе того, кто рядом, хоть что-то, достойное спасения… — Мэв на мгновение запнулась. — Тем лучше и не пытаться что-то менять в том, кто хоть раз отыгрался на слабом. Лучше спасти того, кто точно в этом нуждается, — себя.

— За такой секрет никто не заплатит, — печально усмехнулся Лариникано и сделал глубокий глоток вина. — Ибо воспользоваться им невероятно сложно. Во всех смыслах. Но одно я скажу точно: твоя вера в мальчика способна проломить и городскую стену.

Он отставил бокал, размял шею.

— Не гарантирую, что сумею выманить Эльвени. Но сделаю всё возможное. И смотри: пока мы не спустимся по лестнице и не закроем дверь кабинета — из гостиной ни шагу. Она сейчас жутко мнительная. Похоже, только и ждёт, когда ты явишься права на её мальчика заявлять.

— Она может запереть дверь, — опасливо предупредила Мэв.

Свёкор залез в карман, достал ключ и протянул его ей.

— Будешь уходить — запри, как было. Эльвени не должна узнать про этот дубликат, — мрачно произнёс Лариникано. — И у Далемара долго не сиди. Руки ему не оттирай. Взглянула, успокоилась — и на выход.

Он помолчал, глядя на неё пристально.

— Учти, если на обратной дороге столкнёшься с Эльвени… скажем так — на примирительный конкордат я бы на твоём месте не рассчитывал.