Натуральный блондин (гет)

В гостиной Гриффиндора, как и на других факультетах, повесили объявление:

УРОКИ ТРАНСГРЕССИИ

Если вам уже исполнилось семнадцать лет или исполнится до 31 августа, вы вправе пройти двенадцатинедельный курс обучения трансгрессии, ко­торый будет вести назначенный Министерством магии инструктор.

Желающих принять участие просим расписать­ся ниже.

Плата за обучение: 12 галеонов.*

Все тут же оживились, потянулись записываться и Гермиона в первых рядах. Скорей бы научиться! Это же так удобно.

Семикурсники, которые все это проходили в прошлом году, смотрели на эту возню свысока. Маклаген намекал, что трансгрессия, она же аппарация — это жутко сложно и не каждому по плечу. Рон, послушав его, тут же начал переживать, удастся ли ему справиться с такой задачей.

Чтобы поддержать его, Гарри рассказал, что он уже трансгрессировал вместе с Дамблдором, неприятно, но ничего страшного.

Рона это утешило, а Гермиона призадумалась и стала задавать вопросы.

Не может такого быть, что этой самой трансгрессии маги учатся только в школе и только под руководством чиновника из Министерства. А как же родители? Многие чистокровные или полукровки знали и чары, и приемы защиты, которые в школе не показывали. Неужели дома их не учили аппарировать? Не верю, подумала Гермиона.

И оказалась права.

Учили, как она выяснила из рассказов сначала Невилла, потом Парвати, потом она спрашивала Эрни Макмиллана и Терри Бута, даже профессору Флитвику задала вопрос. Как она и подозревала, все дело было в контроле магии.

Кому-то аппарация давалась легче, если контроль над магией и свои телом уже был натренирован, кто-то терялся в пространстве и расщеплялся, а потом просто переставал пытаться и пользовался всю жизнь каминной связью. Через соленую воду переноситься было не то чтобы нельзя... Очень и очень сложно, только сильным магам такое по плечу.

Министерство тут при чем? А оно считало эти уроки и последующий экзамен на право трансгрессии своеобразным налогом, которые надо как-то собирать. И утверждало, что без этого не действует страховка, мол, если вас расщепит при маглах, то ликвидация последствий нарушения Статута за ваш счет. И лечение тоже. Просто и изящно.

Что ж, она обязательно научится!

*Тысяча лет тому назад*

— Гриф, по-моему, тебя сейчас будут бить и, кажется, даже лопатой.

— Может, тебя, Салли?

— А меня за что? Привет, Хелли, прекрасно выглядишь. И лопата тебе идет.

— Это не для меня. Это для Годрика Гриффиндора.

— Да что опять?

— А ты не догадываешься? Трансгрессия, Годрик. Трансгрессия!

— Не понимаю. Специально стал учить зимой, чтоб никто случайно не потоптал ни твои грядки, ни полянки в Запретном лесу, за которые Салли шипит. Болото замёрзло. Урожай убран. Хогвартс защитой накрыт, аппарировать нельзя, на крышу никого не занесет. Что пошло не так?

— Компостная яма, Годрик! Та самая, с драконьим навозом, которую вы заставили убрать за границы Хогвартса, вам, видите ли, пахнет! Сам оставил оболтусов тренироваться одних, теперь сам иди и выкапывай!

— Кто?

— Поттер, Гриф, ну кто ж еще. Я угадал, Хелли?

— Молодец, Салазар, возьми из корзинки пирожок. А ты, Годрик, бери лопату и приступай. И не дай Один хоть часть драгоценного навоза пропадет зря!

— Торовы яйца...

— Да ладно, Гриф, все могло быть и хуже.

— Это как?

— Поттера расщепить могло. Представляешь, одна нога здесь, другая — там...

— И обе в драконьем дерьме по самую шею.

*Тысяча лет тому вперед*

Вечером Гарри ушел к Дамблдору. И вернулся оттуда с горящими глазами и неподдельным энтузиазмом. Директор дал ему важное задание!

Кто бы знал, каких трудов Гермионе стоило не выдать себя, когда Гарри рассказал про увиденные им воспоминания Дамблдора и Слизнорта, а особенно, когда он упомянул крестраж.

Хорошо, что ее друг не отличался наблюдательностью, а Рон сам был в шоке.

Гермиона прикусила язык почти до крови. Один крестраж лежит у Малфоя в шкатулке и есть не просит. Но сказать об этом она не может, потому что... Потому! Она обещала.

А теперь Гарри должен упросить профессора Слизнорта поделиться ооооочень важным воспоминанием про эти самые крестражи.

Еще Лысый говорил на змеином языке, убил своего отца и присвоил его фамильное кольцо. То самое кольцо Гонтов, которое наградило Дамблдора проклятием и черной обугленной рукой.

— Почему Дамблдор поручил это тебе? — спросила Гермиона. — Он может добыть эти воспоминания и сам. Есть же веритасерум, в конце концов.

— Я спрашивал, — ответил Гарри. — Но директор сказал, что Слизнорт принимает какие-то зелья, противоядия к сыворотке правды. Ему наверняка стыдно признаваться.

— Можно и по-другому заставить, — проворчала Гермиона.

—Ты предлагаешь наложить Империо? — выпучились на нее друзья. У обоих в глазах плескался ужас.

И что такого? Если это прям критически важно? Гермиона не понимала, почему такой могущественный волшебник, как Дамблдор (все же признают, что он очень сильный), не может добиться своего от уже немолодого профессора зелий.

— Это же Непростительное! — воскликнул Рон, а Гарри добавил:

— Дамблдор никогда до такого не опустится! Он светлый маг!

Можно подумать, его собственный отец тех маглов, за которых его посадили в Азкабан, убил заклинанием щекотки. Но говорить об этом при Гарри нельзя, опять крику до потолка будет, он на статьи Скитер очень нервно реагирует.

— А вот я читала в подшивке "Пророка", что в прошлую войну с Пожирателями авроры получили разрешение на Непростительные, — сказала Гермиона. Но друзья смотрели на нее в таком шоке, что она отступила: — Ну, мог бы и Конфундусом приложить, если очень надо. Что? Я просто предложила!

Гарри заржал, а Рон искренне не понял, почему.

Гермиона бы тоже не отказалась узнать, что же там такое скрывает Слизнорт. Вдруг он знает, как этот проклятый крестраж уничтожить? Им с Малфоем Адское пламя не по зубам и жить хочется, а яд василиска в аптеке не продают.

Поэтому она надеялась, что у Гарри все получится.

А тот собирался поболтать с профессором после урока зелий. Он ведь не откажет своему любимому ученику, правда?

И теперь, в ожидании этого светлого часа, обсуждал с Роном, которому иногда удавалось отделаться от Лаванды, свой будущий триумф и стратегию следующего квиддичного матча.

— Не скучайте, мальчики, я на дежурство, — помахала им рукой Гермиона, пряча Карту Мародеров в карман.

— Эммм, я тут подумал, Миона, может мне тоже пойти с тобой... — начал Рон. Но закончить не успел.

— Угадай, кто, Бон-Бон! — подкравшаяся Лаванда закрыла ему ладонями глаза.

И Гермиона воспользовалась случаем, чтобы уйти.

Через полчаса изрядно помятый Рон присоединился к Гарри и, стараясь не обращать внимания на насмешливый взгляд лучшего друга, спросил:

— Как думаешь, что сейчас делает Малфой?

Все, романтика и девушки тут же были забыты. Гарри Поттер переключился на подлого слизня, который точно задумал страшную гадость.

На самом деле этот слизень сейчас помирал со смеху, слушая рассказ Грейнджер про их приключения с Хогвартс-экспрессом.

— Еще раз, — простонал Драко, утирая выступившие слезы. — Ты. Шантажировала. Авроров. И угрожала им Ритой Скитер. Чтобы доставить толпу маглокровок в школу.

— Что тут смешного? — надулась Грейнджер. — Я просто хотела, чтобы они выполняли свою работу. И там не все из маглов, две девочки были из Слизерина.

— Это близняшки Стеллинджер, они сироты, — объяснил Драко. — Под опекой какой-то пятиюродной тетки, той еще сволочи. И теперь обе взахлеб про тебя рассказывают. Ты их героиня.

Грейнджер была невероятна. Вот кому бы еще такое в голову пришло? Нет, шантажом и манипуляциями в магическом мире было никого не удивить, но обычно это делали ради своей выгоды. А не для того, чтобы заставить авроров поднять задницы.

В одном можно быть уверенным, вдруг подумал Драко. Их ребенок точно будет учиться на Слизерине.

И замер, оглушенный этой мыслью.

Ребенок? То есть, он бы хотел... зайти так далеко?

Получается, что да.

Хотел бы. Не сейчас, понятное дело, а в будущем. Если оно у них есть, это самое будущее.

И еще много чего бы хотел, вот только как? Не может же он сказать Грейнджер, как это делает Забини: "Синьорита, вы безумно привлекательны, я безумно привлекателен, пойдемте полюбуемся звездами на Астрономической башне". Она его пошлет. Или нет? Страшно.

Грейнджер только согласилась с ним встречаться, вдруг ей не понравится? Но ведь целовать ее можно? И обнимать тоже. А дальше? Он не переживет, если она... Если она откажет. Или высмеет его. Или ничего не получится, потому что им все время кто-то да мешает.

В смысле — за ними теперь будет шпионить старый блэковский эльф? Поттер совсем охренел, что ли?

Оказалось, что да. Ну, козел Очкастый, ну погоди.

Драко прослушал, отвлеченный своими внезапными мыслями, как Избранная паскуда вообще до такой подлости додумалась. Скотина шрамоголовая.

Он сгреб свою Грейнджер в охапку и пересадил себе на колени. Они теперь и так могут видеться только здесь, а потому Драко не хотел терять время даром.

— Малфой! — возмутилась его девушка и тут же покраснела.

Драко прижал ее покрепче и зарылся носом в кудрявый хаос. Он ее не отдаст, вот что. Родители точно против будут, ну и ладно. Мама его рано или поздно простит, она ему все разрешает и даже за гиппогрифа не ругала, вот с отцом посложнее будет. Но Грейнджер он не отдаст.

— Сюда этот ушастый не пролезет, — наконец сказал Драко, когда ему временно перестало хотеться осыпать нагадившего им Поттера страшными ругательствами. — Амбридж на пятом курсе все пыталась заставить эльфов узнать, где вы собираетесь, визжала так, что стены тряслись. Но они ваш кружок по интересам так и не смогли найти. Хотя про Выручай-комнату знают, но чем именно она для каждого становится — еще надо угадать.

— Нам придется быть очень осторожными, да? — несчастным голосом сказала Грейнджер. — Если Гарри узнает... Даже не представляю.

Драко подумал, что Поттер — самая мелкая из их проблем. По росту, весу, возрасту и значению. Что он может сделать? Перестать с Грейнджер общаться? Драко в этом случае будет до небес счастлив, сама Грейнджер, конечно, расстроится, но он лично постарается, чтобы она расстраивалась не очень сильно.

Хрен с ним, с Поттером. А вот остальные...

— Грейнджер, как вообще работает эта связь очкарика с Лысым? Ты говорила про видения — они во сне приходят или наяву? Что они там транслируют, два кретина?

— Гарри иногда словно видит его глазами, он так говорил, но мог и ошибаться, — Грейнджер наморщила лоб и стала вспоминать. — Говорил, что был как будто змеей. И чувствовал настроение Лысого, когда тот Азкабан раздолбал, это на пятом курсе еще. Но с начала года ничего такого не было. Если от меня не скрывают, конечно.

— Может, эта ментальная связь на эмоциях завязана? Не зря же его Лорд прибить хотел еще в пеленках? Жаль, что не прибил, — бурчал Драко. — А если этот придурок узнает про нас с тобой, эмоциями он во все стороны будет фонтанировать. Уж до Лысого точно докричится.

Драко помолчал. А потом серьезно посмотрел своей девушке в глаза.

— Если Лысый узнает, он тебя убьет, — сказал Драко тихо и отчаянно. И Грейнджер вздрогнула, понимая, что это не шутки. — В первую очередь.

— А...

— А меня он убьет вторым. Чтоб больнее было, — признался Драко. — И это если он не узнает еще кое-что. У меня две новости, Грейнджер.

— Плохая и хорошая?

— Обе хреновые. Я нашел еще один крестраж.

О! Вот это взгляд. Драко был уверен, что Грейнджер ни на кого с таким восторгом не смотрела.

— Крестраж? То есть теперь их два? И оба у нас? — а вот ёрзать от нетерпения она могла бы и потише!

— Ну да. Маленькая золотая чаша, была в сейфе Беллы. Я подменил и забрал.

— А ты точно проверил? А ее не хватятся? А вдруг догадаются, что это ты? А как она выглядит? Она в твоей шкатулке лежит? — Грейнджер, сияя от радости, забрасывала его вопросами, на которые Драко не успевал отвечать. — И что нам теперь с ней делать?

Да если б он знал!

— Погоди, а вторая новость? — забеспокоилась Грейнджер.

— Лысый Хрен поверил, что я отравил Дамблдора. И теперь хочет присутствовать при его смерти. Велел, чтобы я починил этот шкаф. И ковровую дорожку ему расстелил.

— Но как? Это же не яд был. И даже если это была бы правда, то как он хочет угадать момент смерти? Ничего не понимаю.

— Да я сам не понимаю, — ответил Драко. — Меня декан прикрыл. Сказал, что это медленная отрава, мол, Дамблдор несколько месяцев умирать будет точно, время для починки шкафа есть. Мне кажется, Снейп про тебя догадался.

Грейнджер замерла от удивления.

— Но он меня почему-то Лысому не сдал. Может, потому, что дал моей матери Непреложный Обет? Но в чем конкретно эта клятва состоит, я не знаю, а Снейп не скажет. Еще и пошлет подальше.

— Профессор может, — согласилась Грейнджер и задумчиво сказала: — Получается, что Лысый его словам доверяет.

Драко кивнул. Снейп в Ближнем круге и в фаворе у Волдеморта.

— А Гарри говорит, что Дамблдор тоже доверяет Снейпу. И он в Ордене Феникса, про который все знают, но молчат. На чьей стороне профессор на самом деле? На кого он работает?

— Я думаю, что это знает только сам Снейп, — честно ответил Драко. — Но нам он не признается. Хорошо бы ему оба наших козла были противны. Тогда можно было бы попросить его яд василиска купить, он зельевар известный и в питомнике без вопросов продадут.

— Ты думаешь, Адское пламя он вызвать не сможет? — Драко почти видел, как Грейнджер в своей голове выстраивает логические цепочки.

— Наверняка может. А вот захочет ли крестражи уничтожить? Не знаю, а рисковать что-то не тянет. Он и с ядом будет вопросы задавать, не понимаю, на какой хромой козе к нему с этим подъехать.

— Две части души в шкатулке и Лорд третий, если мы уничтожим эти предметы, его можно будет убить? — спросила Грейнджер.

— Это непросто, — ответил Драко. — Сильный гад. И его еще выманить надо... Идея! Он же придет в Хогвартс смотреть на смерть Дамблдора. Шкаф все равно придется чинить, иначе Лысый меня прикончит. Но можно и сыграть по-своему. Устроить тут засаду, авроров ты уже шантажировать умеешь, и побольше народу, чтобы его свите тоже хватило. И натравить на Лысого Поттера, Избранный он или погулять вышел? А до этого с крестражами разобраться — и дело в шляпе!

— Тут такое... — Грейнджер замялась и отвела глаза в сторону. — Про крестражи знает Слизнорт. И Бородатый дал Гарри задание, чтобы он раздобыл его настоящие воспоминания. Может, Лысый Слизнорту сказал, на сколько частей он собирается разорваться?

— Да куда ещё больше? — Драко считал, что и этого дофига. — Три части, самое магическое число. Узнал про это Лысый точно от Горпия, книга хоть и редкая, но не уникальная, ее переписывали и прятали. Так что пусть Поттер побегает за Слизнортом, хоть под ногами мешаться не будет. А мы пока придумаем, что делать со шкафом, аврорами и ядом василиска. И будем держать ситуацию на контроле.

— Малфой! Ты даже свои руки контролировать не можешь! — возмутилась было гриффиндорка.

— Я и так две недели страдал в разлуке со своей девушкой, — ответил наглый слизеринец.

А потом им стало и вовсе не до разговоров.

* * *

Австралия, Мерлин не знает, где.

Трое австралийских дальнобойщиков сидели вечером в беседке на стоянке, ели жареные рёбрышки и обменивались новостями и сплетнями.

— Неладное что-то творится, — сказал один из них, высокий и худой, с уже наметившейся лысиной. — Огни опять появились. Словно пузыри радужные над дорогой летели, сам видел.

— И не говори, Боб— ответил тот, кто сидел ближе всех к мангалу. — Я на этой неделе крик буньипа слышал, вот как тебя сейчас. Долго орал. Я тапку в пол — только меня и видели.

— Мик говорил, что буньип песню пел, — заметил высокий.

— Ты Мика слушай больше, — проворчал его собеседник. — Он после третьего стакана и кенгуру поющего видел. Трепло.

— Чепуха это, — вступил в разговор еще один водитель, толстый, рыжий и загорелый почти до черноты. — Бабка моя говорила, что ее бабка говорила: увидишь на дороге черную большую собаку — жди беды. А она знала, она сюда из Ирландии попала.

— И что? — повернулись к нему остальные.

— И то, — ответил потомок славного ирландского народа. — Грим это. Вестник. Я его видел. Большой, больше динго раза в два, черный, лохматый, глаза красные. Вдоль обочины бежал, погнался за мной, но отстал.

— Йаравара, — кивнул высокий. — Я от Черного Тома про эту тварь слышал.

В кузове его фуры, притулившись за какими-то бочками, спал Грим. Он же йаравара. Он же собака-Блэк и ужас австралийских дорог.

Рядом дремал черный кот, почти сливаясь с темнотой. Его никто из дальнобойщиков не видел. Только слышали, но ничего не поняли. И верно, откуда простым парням из австралийской глубинки знать русский язык?