История длиною в жизнь (гет)

31 октября 1981 года. Нея.

Сириус вернулся к осени. В тот же день Джеймс и Лили с Гарри полностью скрылись под чарами Фиделиуса. По миру пошли слухи о Хранителе тайны. Блэк в самом деле не понимал, отчего я такая раздражённая в последнее время, и списывал всё на усталость, всячески пытаясь подбодрить. Хотя чувствовалось мне, он и сам не в духе. Французы отказались вмешиваться. Слишком свежо было воспоминание о Грин-де-Вальде. Идиоты. Будто наш Темный лорд и его свора ограничатся Англией. Ага, как же! Какие только лозунги не просачивались в газету, и Упивающиеся во время стычек всё чаще драли глотки, восхваляя свою идеологию и Лорда, несмотря на то что он уже не скупился на Круцио и объявил охоту на чистокровные семьи.

Те же Нотты, например, если бы мы с Сириусом вовремя не появились, сгинули бы в Адском пламени. Нет, правильно дед Поллукс сказал про их политический режим. Диктатура посредственности над кретинами. Чем больше проходило времени, тем сильнее я в этом убеждалась.

Неумолимо приближалась памятная для будущих потомков дата, и в нашей женской компании невольно росло напряжение. Все ждали исхода. И вот как в такой обстановке объяснить мужу, что происходит? Месяц назад мы засели в домике Альфарда, сам он переселился в мэнор, и теперь томились в тягостном ожидании. Сириусу было сложнее, если я знала хотя бы приблизительную дату роковой битвы, то он не знал ничего, и оттого изводился сильнее. А глядя на меня, так и вообще впадал в отчаяние, мне с трудом удавалось поддерживать маску спокойствия. Скорее бы всё закончилось.

— Опять ты задумалась, — вздохнул Сириус, подходя со спины. — Уже скоро?

Я слабо кивнула. Говорить было сложно. Как иначе, если именно сегодня всё должно решиться?

— Праздник сегодня какой-то странный. Ощущения ужасные, — пожаловался он.

— Никогда не любила Хэллоуин.

— Не любила? — хмыкнул он. — Да ты его терпеть не могла.

— Праздник нечисти.

Он уткнулся мне в макушку подбородком, обнимая.

— Обязательно изменим твоё мнение о нём, как только всё закончится.

Я невесело усмехнулась. Посмотрим, чьё мнение изменится этой ночью.

— Пошли спать, — сказала я.

— Я к Поттерам хотел съездить.

— А вот этого не надо. После того, что вы навертели, — в голосе прорезались нотки злости.

— Ты ведь хорошо относилась к Питеру. Что изменилось? — он склонил голову.

— Я ведь просила. Просила не брать его в Хранители.

— Ней, всё будет в порядке. Да, он бывал трусоват, я не спорю, но на службе аврором он хорошо себя зарекомендовал. Да и его талант становится незаметным сослужит ему хорошую службу.

— О да, — я ухмыльнулась, пряча горечь, — он действительно сослужит ему хорошую службу.

Жаль, что только ему.

— Ты устала, — вздохнул муж. — Мы все устали. Не мудрено во всех врагов видеть. Ты права, пошли спать. Только чаю выпьем.

— Хочешь накачать меня успокоительным? — устало поинтересовалась я.

— Есть такое, — не стал спорить он. — Всё же удивительно так тонко чувствовать друг друга.

Я улыбнулась, следуя за ним. Пара капель зелья мне и правда не помешает. Не хватало ещё магического выброса.

Спать мы легли только через час. Засыпала я спокойной в объятиях мужа, а проснулась с головной болью и одна. Сбежал-таки, гриффиндурок.

Ну что ж, игра началась.

* * *

31 октября 1981 года. Джеймс.

Лили была жутко зла. Она так и не заговорила с ним за всё это время. Он правда не мог понять, с чем связано такое её поведение и поистине нечеловеческая ненависть к Питеру. Задумавшись, он внезапно осознал, что и крёстным для детей парня никто не позвал. Да и взгляды женской половины в последние месяцы… Создавалось впечатление, что все они знают что-то, чего не знают их мужья. Это угнетало. Угнетало и молчание Лили. Возможно, завтра он сможет растопить её сердце. Он улыбнулся. Завтра… Да, у них будет завтра. И хотя это завтра не сулило ровным счётом ничего хорошего, оно все-таки было. И, возможно, оно было самым реальным из всех прожитых им дней, и, возможно, потому, что было одним из немногих оставшихся. Это чувство всё сильнее сковывало его своей неизбежной реальностью. Это было так странно и так незнакомо, что Джеймс невольно улыбался. А затем в прихожей послышался грохот, и он увидел его. Вольдеморта.

Все сразу встало на свои места.

— Лили! Хватай Гарри и беги! — закричал он. Палочка осталась в комнате, но ему и не нужна была палочка. Поттер на миг прикрыл глаза, и из рук его вырвалось зеленоватое свечение. Вольдеморт зашипел. — Ну, здравствуй, посмевший обмануть Смерть. Она очень тобой недовольна.

Джеймс жутко улыбнулся, карие глаза на миг превратились в бездонные дыры, волосы разметались, подсвечиваемые зеленоватым. Он знал, что победит. Этот обманщик не был ему соперником. Только не ему. Не потомку Певереллов.

Джеймс не заметил, когда всё изменилось. Казалось бы, вот только что он смотрел на хрипящего самозваного Лорда, мысленно мечтая добраться до Петтегрю, а теперь вдруг он сам оказывается обездвижен, звучат какие-то голоса, кто-то толкает пафосные речи о нарушении правил, слышится голос Мириона в сознании, требующий собрать всю силу в районе солнечного сплетения. Нет, не требует, приказывает. Из последних сил Джеймс выполняет этот приказ, а затем следует разрушающий удар как раз в солнечное сплетение, и сознание ускользает, оставляя за собой темноту и одну единственную мысль: «Хоть бы успели».

* * *

31 октября 1981 года. Лили.

Услышав крик Джеймса, девушка моментально накидывает на сына зеркальный щит и принимается чертить кровные руны, хваля небеса за то, что несколько лет назад Нее удалось убедить её в том, что это знание необходимо. Закончив, Лили поднимает глаза и с удивлением отмечает, что Лорд жив и пришёл не один. Она же чувствовала магию Джима…

Осознание накатывает холодной волной. Хранители. Нея оказалась права. Впрочем, когда было иначе? Значит, все же явились по их с мужем души. Что ж, придётся неприятно их удивить. Медленно, словно кошка, она распрямляет плечи и закрывает собой кроватку с Гарри. Зеркальный щит сработает единожды. Больше шансов не будет.

— Лили Поттер? — равнодушно уточняет один из Хранителей. — Вы обвиняетесь в нарушении истории мира и подрыве его устоев. Наказание за подобный…

— Да что вы говорите? — Лили и сама не знала, что умеет так оскаливаться. — А мне казалось, это вы нарушаете правила, действуя за спиной законного Хранителя. Разве нет?

Глаза у Хранителя странно заблестели.

— Какие осведомленные нынче не-волшебники, — ухмыляется Хранитель. — Впрочем, ваша осведомленность не полная. К вашему сведению, Хранитель этого мира слишком долго пробыл в тени. Мы имеем полное право вмешаться, дабы не допустить непоправимого. Действуйте, Лорд. Убить её должны именно вы.

— Я пришел за мальчишкой, — высокомерно ответил тот. — Её жизнь я пообещал одному из своих слуг.

— Вот как? — поразился Хранитель. — В таком случае не смеем вам мешать.

Молниеносно он коснулся лба Вольдеморта, и глаза его на миг закатились. Лили успела почувствовать что-то чужеродное, сковавшее её магию, и страх наконец проснулся. Что-то внутри противилось ему, что-то важное, но девушка себя больше не контролировала. Она раскинула руки в стороны.

— Только не Гарри!

— Прочь с дороги, девчонка!

— Пожалуйста, только не Гарри! Убей меня!

— Авада Кедавра!

Ударная волна отбросила Лили от кроватки. Гарри заплакал. Его мама обездвижено лежала рядом, а на него своими красными глазами смотрел монстр и заносил палочку.

— Авада Кедавра!

Что-то сильное отбило заклинание Лорда, рикошетом отбросило в него же самого. Разрушенная душа взвыла, намереваясь вселиться в наглого полукровку, но на его пути вдруг встала Лили Поттер.

— Назад! — велела ведьма, и несостоявшийся окаянт замер, удивленно вглядываясь в лицо убитой волшебницы. Глаза, почему её глаза карие?

Девушка обернулась к малышу и провела пальцем по его гладкому лбу, вырисовывая метку, которая будет надежно охранять его долгие годы. Увидев маму, малыш успокоился и заснул, не подозревая, что сейчас в теле его мамы совершенно другой человек. Человек, поражающийся отваге и безрассудству молодой матери.

— Моё имя Игнотус Певерелл, — сказал волшебник. — И я тот, кто как никто другой знает, до чего Госпожа не любит, когда её обманывают, а именно это ты и сделал. Мало тебе, так ты посмел покуситься на того, кого она выбрала в свои рыцари! Ты в самом деле думал, что способен тягаться с Певереллами? Тягаться с самой Смертью? Настало время признать правду, Том Редль, твой род давно канул в небытие, и тебе суждено одно: отправиться вслед за ним, навсегда избавив землю от наследия Мраксов. Прочь! Доживай те жалкие дни, которые тебе отведены.

Отброшенный заклинанием осколок души слился со своей второй частью и, издав нечеловеческий вой, выпрыгнул в окно, выбив стёкла. Игнотус Певерелл, удивлённо осмотрев своё тело, повернулся к Гарри Поттеру.

— Воистину неисповедимы пути магии. В свое время я наивно полагал, что могу занять только тело непосредственного потомка, но со смертью твоего отца, видимо, сменился твой регент, и я смог занять его тело, точнее, её, — объяснял он то ли спящему мальчику, то ли самому себе. — Но до чего же безрассудна твоя мать! Нет, не зря родовая магия приняла её, совсем не зря. Играет так же «честно», как и все Певереллы.

— Тебе пора, Игнотус, — прошелестел невидимый голос.

— Знаю, — кивнул он и обратился почти что к самому себе: — Повезло тебе, девочка, что я ещё не растерял свою порядочность. Однако настоятельно советую больше не проворачивать подобного. — И он покинул занятое тело.

Лили Поттер, хватаясь за ускользающее сознание, сжала медальон и попыталась дотянуться до сына, но неведомая сила унесла её душу из комнаты за секунду до того, как там показался обезумевший от горя и осознания собственной ошибки Сириус Блэк.

* * *

31 октября 1981 года. Сириус.

Сириус чувствовал угрызения совести, оставляя дома спящую жену. Она снимет с него шкуру, и это не пустые слова. Однако он должен был успокоить колотящееся сердце, бунтующую магию. Всё его естество кричало о том, что Гарри в опасности. Он должен убедиться, что все в порядке, особенно после слов Неи. Неоформившаяся догадка мешала спать, и он, оседлав байк, рванул ввысь.

Полёт до Годриковой лощины не занял много времени. С каждым дюймом тревога росла и вскоре превратилась во всепоглощающую панику. Дом Поттеров был виден, а это значит…

Он почти упал на землю, не заботясь о том, чтобы правильно припарковать байк, и ринулся в дом. Почти сразу же он наткнулся на тело Джеймса, магия Певереллов ещё витала в воздухе, да и поза друга была не похожа на ту, которая оставалась после Авады. Нет, из Джима будто бы вышибли весь дух, друг изогнулся дугой, в удивлении распахнув глаза.

Глаза запекло, но Сириус не позволил себе задержаться, кинувшись на второй этаж. Лили… Их светлый нежный Цветочек. Солнечная девочка… Остатками здравого смысла он ещё отмечал необычность и этой смерти. Девушка, держась за медальон одной рукой, тянулась другой к сыну. Гарри… Сириус упал на пол, больно ударившись коленями. От громкого звука Гарри проснулся и заплакал.

Этот плач пробудил в Сириусе уже почти похороненную надежду. Он нашел в себе силы подняться и достать крестника из кроватки. Всё становилось на свои места. Просьбы Неи, страх Неи, раздражительность Неи. Она пошла против правил, прямо сказав не брать Петегрю в Хранители, а они…

Вспышка осознания поразила Блэка. Он оглядел комнату свежим взором и спустил с поводка рвущуюся магию, стены дома затряслись, рушась, но он успел почувствовать это. Да, пространство прорывали, аккуратно, спокойно, но прорывали. Здесь кто-то был. Это…

Нея пошла гораздо дальше, она каким-то образом предупредила Лили и Джима, но… Не удалось. Ничего не удалось. А как же она теперь…

— Ней, а что всё-таки будет, если Хранители узнают?

— О, — усмехнулась жена, — ничего хорошего меня не ждет, а вот у вас появится шанс.

— Ты ведь не станешь давать нам этот шанс?

Легкая улыбка была ему ответом.

Ну конечно же станет! Прижимая к себе успокоившегося Гарри, он кинулся вниз и почти сразу же наткнулся на Огрида. Великан что-то говорил, требовал отдать ему Гарри, но Сириус не слушал, оставив байк, он шагнул в подпространство и… ничего не произошло. В голову проник гадкий голос.

— Нет-нет, Наследник Блэк, никакого жульничества. Теперь только честная игра.

…! Более приличных мыслей у Сириуса Блэка не нашлось, и он аппарировал. Судьба явно издевалась над ним. Своим перемещением он сбил с ног Питера, а затем всё происходило слишком быстро. Дедушка Арк был не прав. Блэки никогда не отличались сдержанностью. Чудом он смог защитить улицу и людей, не осознавая ни того, что пробил щит Хранителей, ни того, что Питер смылся, ни того, что бывшие соратники смотрят на него с ужасом. Ничего из этого его сейчас не волновало. Его разбирал смех. Жуткий, горький смех. Дальнейшее он помнил слишком плохо. Лишь одно отпечаталось в его памяти. Гарри, отданный на руки Дамблдору. А затем был арест, допрос и Азкабан. Ничего из этого он тоже не помнил как следует, погрязнув в боли и отчаянии.

Лишь краем сознания он отметил дату своего заключения — 3 ноября.

* * *

31 октября 1981 года. Нея.

Вмешательство Хранителей я почувствовала почти сразу, их было сложно не заметить. Особенно когда Мирион от души костерит тебя. Впрочем, сейчас меня это не волновало, всё происходило слишком быстро. Лили, Джеймс, Гарри, Сириус... Злость поднималась во мне с каждым произнесенным именем. Всё ведь было рассчитано до минуточки, но нет, они всё равно влезли.

— Айрэс!

— Да, Нея, ты можешь вышвырнуть их вон, — я готова была поклясться, что голос её звучал насмешливо.

— Так скажи, как, — прошипела я.

— Ты же видишь их. Вот они, как на ладони, — перед внутренним взором и правда предстали Хранители, рассеялись по всей Англии рядом с каждым из моей семьи. — Прогони их.

— Вон! — зловещим шёпотом велела я, и земля затряслась. — ВОН!

Злость хлынула так же быстро, как и накатила, стоило мне увидеть, как Хранителей выбросило из мира практически пинком под зад. Хотя это, наверное, было бы более гуманно, нежели толстенными ветками деревьев под то же самое место. В любом случае я ощутила что-то похожее на удовлетворение. Расслабляться, однако, было рано. Я пробежала глазами, окинула взглядом всех своих друзей. Так, старшее поколение не в курсе, Злотеус и Вера на рожон не полезут, Алиса и Фрэнк в безопасности, Гарри… Гады! Успели спрятать от меня Гарри! Я выдохнула. Так, спокойнее, время теперь есть, найду. Нужно будет ещё Лили и Джима проверить, Ласэн… Ласэн!

Я быстро набрала знакомый номер, ответил, как ни странно, Эрис.

— Да?

— Ласэн и Жас…

— Со мной. Мелкого пришлось Ступефаем огреть, чтобы чудить не начал, а то… — он замолчал. — В курсе же?

— Да, — как можно спокойнее ответила я, понимая, что речь о Сириусе. — Его поймали полчаса назад. В Министерство пока не совалась. Присмотришь за своими?

— Да. Нея, Хранители…

— Уже нет, — спокойно ответила я.

— А Лили и Джеймс?

Я молча повесила трубку. Не до того сейчас. Разобраться с теми, кто ещё цел. Потом остальное. На месте не сиделось. Абсолютно, но я знала, что надо подождать. Скоро за мной явятся.

Часы пробили десять, и в дверь постучали. Хорошо, не выбили. Слышалась возня и крики, затем раздался громогласный голос Хмури, и всё стихло. Я накинула мантию и открыла дверь. На меня уставились три пары глаз. Набрала воздуха в грудь. Хоть бы получилось.

— Где он? — тут же спросила я. — Где Сириус?

— Почему ты так уверена, что дело в нем? — аккуратно спросил Хмури.

— Ещё бы! Напоил успокоительным, легли спать, просыпаюсь — его нет, на улице бедлам, Эрис просит из дома не выходить, а тут и вы пожаловали. С чего бы ещё аврорам являться ко мне на порог? Так что с ним?

— Как ты там говорила, — Шизоглаз смотрел на меня с сочувствием, — есть две новости. С какой начать?

— С хорошей.

— Вольдеморт повержен.

Кто бы сомневался… На лице не дрогнул ни один мускул, что сочли за ступор.

— А Лили и…

— Не притворяйся! — рявкнул молодой аврор, и я выгнула бровь. — Блэк сдал их Тому-кого-нельзя-называть! Ты…

— Молчать! — прогрохотал Хмури. — Для тебя слово старшего по званию пустой звук!? Я велел не вмешиваться в разговор!

Я вздернула вторую бровь, наблюдая за разыгрывающимся цирком. Хотя забота Шизоглаза меня порадовала. Значит, никаких Хмури-гадов. Неожиданно, обычно они с Дамби идут вкупе. Ладно, не до того сейчас.

— Молодой человек, а вы в нюх давно получали? — поинтересовалась я, складывая руки на груди. — За клевету на мужа я могу и забыть, что целитель.

— Не сердись, девочка, — остановил перепалку Аластор. — Идём, Альбус всё объяснит на месте.

Я сдержалась от того, чтобы закатить глаза и цыкнуть. Только успела обрадоваться…

— Сейчас, переоденусь только.

Спустя пять минут мы уже были в Министерстве. Проходя мимо людей, я ловила на себе сочувствующие взгляды. Я изредка кидала взгляды на Хмури, но он молча вел меня на этаж авроров. Подходя к допросной, я услышала то, что заставило меня остановиться. Смех. Его смех. Да, до этого момента я чувствовала, что с ним происходит, но ещё можно было отгородиться, отодвинуть на задний план, заставить себя подождать…

Я резко развернулась, но была проворно поймана за плечи Фабианом.

— Пусти, — тихо приказала я.

— Нельзя.

— Арктурусу пожалуюсь, — прошипела я так тихо, чтобы расслышал только он. Угроза возымела действие.

Я распахнула двери в допросную раньше, чем меня успели остановить, я заставила всех замереть, сама кинулась к Сириусу. Уже тогда я понимала, что он не осознаёт происходящего, уже тогда знала, что и не вспомнит, как вцепился в мою мантию, стоило освободить его от кандалов. Уже тогда меня на несколько мгновений перестало волновать что-то помимо его душевного равновесия, а оно пошатнулось. И пошатнулось отнюдь не по его воле. Целительская сила заструилась по моим каналам, и я приложила пальцы к его лбу. Медленно, но верно его разум успокаивался, однако сразу приводить его в себя я не решилась, а потому отсрочила дату «пробуждения» на некоторое время. Он перестал безудержно смеяться, но взгляд голубых глаз остался потухшим.

В это время в комнату вошел Дамблдор, и я быстро загнала силу воздействия обратно. Директор же попросил оставить нас одних, и авроры вышли. Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я закрыла Сириуса собой и, глядя директору в глаза, спросила:

— Что. Это. Значит?

— Нея, девочка моя, боюсь, Лили и Джеймс ошиблись в выборе Хранителя тайны.

— О, с этим я не спорю.

— Не споришь? — удивился Дамблдор.

— Нет. Сириус не был Хранителем. Им был Питер.

— Питер погиб, — нахмурился директор.

— Ой ли? — спросила я. Сириус, упирающийся лбом мне в спину, помогал загашенной злости разгораться с новой силой. — Скорее сбежал, как крыса с тонущего корабля. Впрочем, почему как? Крысой родился, крысой и помрет!

— Девочка моя, — озабоченно проговорил Дамблдор, — ты не в себе. Я знаю, как больно разочаровываться в близких, но вешать вину на...

— Нет, директор, это вы все тут пытаетесь повесить вину на другого человека. Когда суд над Сириусом?

— Суда не будет, — раздался голос Сгорбса. — Сириус Блэк отправится в Азкабан сразу же, как признает вину.

— Что, простите?

— Суда над Блэком не будет! — рявкнул он. — А вы, мисс, лучше бы о себе беспокоились. Сейчас вас считают овечкой в игре волка, но если вы продолжите его защищать...

— То что? — холодно спросила я. — Сяду в соседнюю камеру?

— Барти, — слегка укорил директор, — я же просил дать нам с юной леди время. Ты же видишь, она не в себе...

— О, я очень даже в себе. Настолько в себе, что понимаю, зачем вы это затеяли. Гарри. Вам нужен Избранный. Воин. Борец Света. А я все эти месяцы отказываюсь им стать, — притворно дрожащим голосом произнесла я. — Вам невыгоден Сириус рядом с крестником, ведь тогда мальчик ускользнет из ваших рук. Признайтесь, мои слова о преемнике вас задели. Так сильно, что вы даже на меня обратили внимание. Вот только быстро разочаровались, а может, просто поняли, что с маленькими детьми проще. Особенно, если у них нет должного воспитания. Куда вы его спрятали? Где мой племянник? В какой-нибудь захолустной дыре? Страдания как путь к просветлению? А нового Темного Лорда воспитать не боитесь? Один вон уже хлебнул приютской жизни. Напомнить, чем закончилось?

Моя отповедь, как ни странно, возымела эффект над Сгорбсом. Он открыл дверь.

— Мистер Пруэтт, отведите леди Блэк домой. Ей явно нужно отдохнуть.

Ясно, сошелся во мнении с Дамблдором, что я слегка того. Я мысленно сосчитала до десяти. Оставлять Сириуса не хотелось. Но тут я поймала взгляд Хмури и успокоилась. Никаких особых методов допроса он применить не позволит, даже если не верит в невиновность моего мужа. А у меня есть время подготовиться. Дракона с два я позволю им засадить Сириуса в Азкабан…

«НЕЯ!»

Крик Веры заставил меня вспомнить, что у меня есть и другие люди, нуждающиеся в помощи, а сотрясшиеся стены — что эти люди невероятно сильны. Вот только не ожидала я, что вляпаются в истории именно эти двое.

* * *

1 ноября 1981 года. Вера.

Злотеуса забрали авроры около часа назад. Вера не особо волновалась. Оба понимали, что ему придётся пройти через это. Девушка, конечно, не очень верила в альтруизм директора, но шпион был ему нужен, и он не станет им рисковать. Поэтому ничего серьезного произойти не должно. Верно?

Вновь заплакала Адара. Девочка разрывалась, практически не переставая, с тех пор, как ушел Злотеус, и именно это напрягало Веру, а затем она почувствовала... Словно нить, всегда прочно связывающая два разума, стала слабеть. В ужасе она схватила ребенка и шагнула в камин. Ничего не понимающая Айлин забрала внучку и попыталась выяснить, в чем дело, но Вера не слушала. Её разум медленно затихал, выпуская наружу волка.

Министерство никак не ожидало, что на него обрушится цунами из такого маленького фонтана. Никак не ожидали сотрудники, что заклинания будут рикошетить от странной девушки с ярко-голубыми глазами, решительно шагающей по одному ей ведомому маршруту. Затем она внезапно обратилась.

— Анимаг!

— Оборотень!

Волку было плевать, как его называли. Он кинулся на одного из авроров и придавил к земле огромной лапой. Парень побелел.

— Где Принц? — человеческим голосом прорычало чудовище.

— Я н-не знаю…

— Кто знает?

— Гл-лава…

Дальше слушать было бессмысленно, зверь рванул наверх, вода волной хлынула за ним. Министерство магии поднимало тревогу, но ничего, казалось, не могло взять почти метрового монстра, идущего по следу Злотеуса Принца. Двери одной из допросных слетели с петель. Тут же Руквуд, направляющий палочку на Злотеуса, пал замертво, сраженный когтистой лапой. Волк обернулся человеком, и девушка кинулась к мужу.

Она не была ментальным магом, не смыслила в этом почти ничего, но даже она понимала, что разум Злотеуса почти разрушен. И вряд ли это сотворил убитый Упивающийся, хотя он и стал проводником. Хранители успели добраться до Злотеуса. Не помня себя, девушка открыла портал в Лес и обмерла.

Пустота.

Лес исчез.

— НЕЯ! — закричала она, не осознавая, кричит вслух или мысленно.

Вдруг на задворках сознания мелькнуло воспоминание.

Ты не сорвешься.

— Да. Да, мой милый, не сорвусь, — быстро шептала она, перебирая слипшиеся от пота волосы мужа. Он прав. Она должна взять себя в руки. Раз в Лес хода нет, помощи нет, значит, она доберётся до другого ментального мага.

Вера аппарировала, перенося мужа в Принц-мэнор. Септимус тут же подскочил на ноги, вскидывая палочку. Чем больше проходило времени, тем мрачнее становилось его лицо. Не сможет. Не справится. Придётся идти ещё дальше. Она снова аппарировала.

Верховный правитель Двора ночи был знатно удивлён, когда перед ним появилась взъерошенная девушка, от которой так и разило магией. На мгновение ему показалось, что сила её равна его собственной. Он глазом не успел моргнуть, как она схватила его за руку и совершила переброс. Очутившись в мрачного вида замке, он наконец спустил свою собственную силу, выпуская когти, и вдруг встретился взглядом с ярко-зелёными глазами, полными то ли страха, то ли мольбы. Невдалеке пожилой мужчина хлопотал над мальчишкой. Присмотревшись, он понял, что разум парня почти уничтожен, и вновь посмотрел на девушку.

— Айрес?

Она мотнула головой и поймала его за руку.

— Потом, Риз, потом. Помоги.

Он оглядел её ещё раз. Такого рода помощь не забывается. Айрес добровольно соглашается на сделку с неоформившимися условиями. Да, в безрассудстве этой семье не откажешь. Он вздохнул и прошел к парню. Сила сестры давнего врага впечатлила его, и при этом она не приказывала, не заставляла, а почти молила. Ризанд аккуратно вошел в развороченный разум. Айрес права. Всё потом.

Вера благодарно улыбнулась ему и вновь связалась с Неей.

«Ты полоумная?» — тут же поинтересовалась подруга.

«Слегка».

«Я чуть с ума не сошла! Ты хоть представляешь, что здесь творится?»

«Как будто мне есть до этого дело. Мы в Принц-мэноре. Я не смогла попасть в Лес».

«Мать его. Я попробую достучаться до дедушки. Ещё несколько часов назад он вовсю костерил меня. Жди».

Вера не стала говорить ей, что Злотеус на грани сумасшествия. Зачем? Если она найдет Мириона, всё разрешится само собой. Да и Риз… Выражение лица Риза ей не понравилось. Шло время, а он становился всё мрачнее. Септимус Принц в отчаянии закрыл глаза рукой. Вера быстро призвала успокоительное. Не хватало ещё дедушку до инфаркта довести. Лорд не сопротивлялся.

Спустя два часа Риз оторвался от работы и растёр лицо ладонями.

— Прости, Айрес. Всё, что смог.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Ни воспоминаний, ни умений. Ничего. Чистый прочный разум едва родившегося ребёнка, но и этот разум тут же протянул к ней ниточку, и в голове зародилась мысль. Она положила руку на плечо Ризинда.

— Спасибо и на этом. Прости, что я без приглашения.

— Ты ведь помнишь, что всегда была желанным гостем в нашем доме? — слабо улыбнулся он. — Зря я в свое время не уделил внимание восстановлению разума.

— Оставь. Как я могу отблагодарить тебя?

— Не такой уж я негодяй, — пожурил он её. — Тут не за что благодарить. Слишком мало я смог.

— И все-таки позволь мне кое-что сделать.

Дверь открылась, и вошла Нея с явственным раздражением на лице. Увидев Ризанда, она прищурилась и, так ничего и не сказав, подошла к Злотеусу. Глаза её гневно запылали, она приложила руку ко лбу друга и неожиданно улыбнулась.

«Дура ты, Верка. Дедушка откроет проход через час».

«Хранители?»

«Угу. Найти попытались».

«Чему улыбаешься?»

«Риз заложил неплохую базу. Мирион справится. Глупостей не наделай. И ещё, мне тут Жасмин посоветовала немой прикинуться, так что говорить за меня будешь ты».

— Это Виринея, — представила Вера подругу. — Она умеет создавать очень точные разумные копии людей и фэйцев. Это знание может тебе пригодится.

Риз скептически свел брови.

— Разве что в уплату долга. Переживать же будешь.

— Буду, — подтвердила Вера.

«Что-то он больно спокойный».

«Вода обладает умиротворяющим эффектом».

«Так он под кайфом?»

«Иди ты знаешь куда!»

Ответом ей был заливистый смех.

— Нея не разговаривает, но ты диматий, так что…

Вера почувствовала дуновение Неиной силы. Ага, воздействовать решила. Ну и правильно, Риз упрямый, как… В общем, так будет проще.

Подруга увела Ризанда, и Вера развернулась к Злотеусу. Септимус Принц, потративший все свои силы и выпивший вместе с успокоительным снотворное, отошел в мир грёз и помешать ей не сможет. Девушка знала, что Мирион первоклассный целитель, знала, что, возможно, и Нея в состоянии справиться, и отчасти поэтому шла на отчаянный шаг. Отчасти…

Вера всегда знала, что у её «я» одно сознание, но две стороны. Именно поэтому она опустилась рядом с мужем и, приняв позу лотоса, погрузилась в медитативный сон. Времени у нее было не так много, а перелить свое сознание Злотеусу — дело не из лёгких.

— Прости, — шепнула она.

* * *

2 ноября 1981 года. Злотеус.

Юный Принц проснулся от криков разъярённой Неи, но долго не решался открыть глаза. Всё тело ломило, голова раскалывалась, но, как ни странно, он не сошёл с ума, хотя где-то на задворках его сознания, казалось, дремала Вера. Вера!

Он резко сел, испугав волчицу, прижавшуюся к его руке. Нея замолчала. Мирион тут же уложил его обратно. Злотеус не противился. Вера была здесь, а значит, всё в порядке.

— Как себя чувствуешь?

— Неплохо. Вера?

Волчица ткнулась в его руку, но не обратилась.

— Обиделась? Поверь, я не специально.

— Боюсь, Злотеус, дело в другом, — проговорил Мирион. — Я не смог вовремя ответить на её зов, она испугалась. Ни твой дедушка, ни даже Ризанд не смогли тебе помочь. Хотя Верховный правитель и возвёл твой разум из руин, он остался на уровне только что родившегося младенца. Вера провела очень сложный обряд. Она отдала тебе своё сознание. Не удивляйся, если некоторое время ваши с ней воспоминания будут путаться…

Дальнейшие объяснения целителя Злотеус не слышал, невидящим взглядом смотря на скулящую волчицу. А как же Адара? Ей ведь нужна мать.

Отец ей тоже нужен.

Кому принадлежал этот голос, Злотеус не мог точно сказать. Он зацепился за последние слова Мириона.

— Как её вернуть?

— Став поистине величайшим магом, — ответил тот. — Она принесла себя в жертву, но её собственное «я» какое-то время ещё будет обретаться на задворках твоего возрожденного сознания. Тебе необходимо распутать клубок ваших мыслей, воспоминаний, умений. Разделить его на два абсолютно здоровых сознания, ничего не перепутав. Затем построить мост и по этому мосту позволить Вере покинуть своё новое обиталище.

— А ты не можешь этого сделать? — вырвалось у парня, и он покраснел.

— Разумеется, я не брошу тебя одного, — улыбнулся Мирион. — Но сделать это должен ты сам.

— Но ты меня направишь?

— Направлю.

Это всё, что нужно было Злотеусу в тот момент. Снова погружаясь в сон, он подумал о том, что надо бы на время забрать сюда родителей, деда и дочь. И ему, и Вере будет проще.

* * *

3 ноября 1981 года. Ласэн.

Сколько бы Нея ни ярилась, а обыграть Дамблдора ей не удалось. Была надежда на помощь старших Блэков, но часть из них была занята поиском окаянтов и давно не выходила на связь, а другая часть… Большинство домов закрылось и исчезло, в их числе и дом деда Арка. Хранители успели знатно испортить им жизнь. Ласэн вздохнул. Нея пришла в себя очень быстро и старшему поколению родителей запретила вмешиваться в происходящее. Оно и понятно, на темных магов такую облаву объявили, что и подумать страшно, не хватало ещё, чтобы ее семья в Азкабан загремела. Размышляя подобным образом, Ласэн пришел к выводу, что, возможно, Эрис не такой уж и подлец, хотя Ступефай он ему все равно не простит. Ближайшее время точно. По-человечески что ли объяснить не мог?

В свете последних событий Ласэн не спешил снимать Фиделиус с дома крестника, хотя Алиса рвала и метала. Ну ничего, это он переживет, а вот их смерть… Он тряхнул головой. Лили и Джеймса достаточно. Однако что-то в их уходе было не так, может, Нейка и на этот счёт что-то придумала. Хотя, скорее всего, ему, как и многим, не хотелось признавать случившееся. Вера со Злотеусом ещё, Гарри, Сириус. Нет, определенно, он не станет снимать заклятье с дома в ближайшее время.

— Дядя Ласэн пришёл! — Чарли кинулся ему навстречу, и Ласэн отбросил печальные мысли.

— Привет, где остальные?

— Дома. Со Струпиком играют.

— Струпиком?

— Ага, пойдём, — мальчик потянул его за руку. — Я тебе покажу.

Узнать Струпика Ласэну не составило труда, хотя тот и сорвался с места сразу же, как увидел бывшего товарища. Ласэн тут же обернулся лисом и кинулся следом. В скорости Питеру не откажешь, но и лисы бегают быстро. Сомкнувшиеся на тельце зубы заставили предателя обратиться обратно. Вернулся в человеческое обличие и Ласэн, с размаху ударив бывшего друга по лицу. Питер, изловчившись, сдёрнул с него подвеску и отшвырнул подальше.

— Вряд ли тебя это спасёт, — прошипел фэец.

— Посмотрим, Пруэтт. Посмотрим.

Шорох был почти не слышен, но Ласэн успел развернуться, чтобы отбить чужое заклинание. Понятно, значит, Питер привел друзей.

— Лестранж.

— Пруэтт. Информацией не поделишься?

— А не пошел бы ты?

Два противника уменьшили бы шансы Ласэна на победу, однако он был слишком зол, чтобы сдаваться. Рабастан всё выкрикивал язвительные комментарии, обещая заставить Ласэна молить о смерти и всё в таком духе. Это его не волновало. Важно было то, что они по какой-то причине ищут Алису и Фрэнка, и силы у них будто не заканчивались. Нет, определенно Хранители успели изрядно насолить. Сколько он продержится, учитывая, что противников уже четверо? Сколько ещё будет? Что случится с Алисой и Фрэнком? С другой стороны, его план был так же безрассуден, как план Сириуса. Мимо пролетело режущее, задев плечо, и Ласэн выругался.

— Ладно, — выдохнул он. — Сдаюсь.

Не успели Упивающиеся понять, что задумал фэец и зачем раскрыл им тайну, как он прорвал антиаппарационный барьер, подивившись собственным возможностям, и исчез. Оказавшись у дома Лонгботтомов, он молниеносно забрался внутрь и запечатал дверь.

— Ласэн? — Алиса вышла навстречу.

— Ты мне веришь?

— Что с защитой?

— Ты мне веришь? — с нажимом произнес он.

— Да, верю-верю, но…

— Тогда делай, что я говорю, все вопросы потом.

Дверь затряслась от ударов, и Ласэн утащил девушку за собой, скрыв обитателей дома чарами хамелеона. Лишь бы хватило сил. Дверь слетела с петель, и Упивающиеся накинулись на ни в чем не повинные иллюзии, почти с ужасом Ласэн разглядел среди них Беллу. Алиса, увидев, что происходит, закрыла глаза Невиллу и отвернулась сама. Фрэнк косился на Ласэна, но молчал, за что последний был ему благодарен. Иллюзии должны были быть точными, неотличимыми от людей. Еще прочнее должно было быть заклятье, скрывающее их от глаз Упивающихся.

Час. Второй. Иллюзии давно перестали кричать. «Фрэнк» уже лежал обезумевший, «Алиса» пока держалась. Чего не скажешь о Ласэне, которого под обе руки поддерживал Фрэнк.

— А что потом? — вдруг тихо спросил он, и фэец чуть ли не взвыл от досады. Ну конечно, потом! Что потом?

— А вот что, — прошипел он.

«Алиса» пала, и Ласэн точечно вырубил каждого из Упивающихся. За окном раздавались хлопки аппарации. Времени оставалось всё меньше. Ласэн оттолкнулся от Фрэнка и встал, уперевшись ногами в пол. У него получится. Иллюзии медленно обретали тела, живые теплые тела. Их же прототипы, наоборот, становились всё прозрачнее. Голос Алисы, что-то кричавшей ему, становился всё бледнее. Отныне и впредь Алиса и Фрэнк Лонгботтомы — герои-воины, павшие от рук Упивающихся смертью, Невилл Лонгботтом — сирота, лишившийся родителей слишком рано, а сам Ласэн — предатель, такой же, как Сириус.

Что-то теплое потекло по губам и подбородку, потолок закружился, Ласэн перестал ощущать опору под ногами… Нет. Нельзя. Он взял себя в руки и развернулся к Фрэнку и Алисе, забрав на руки Невилла.

— Простите, — произнес Ласэн. — Так будет лучше. Отныне и впредь вас будет видеть только Невилл. До тех пор пока я не буду уверен в том, что опасность миновала, для всего мира вы будете хуже, чем мертвые. Здесь и сейчас я клянусь не только жизнью, но и магией, что тайну вашего исчезновения открою только Леди Лонгботтом. До тех пор, пока я лично не расскажу ей об этом, заклятья не разрушить и никому ничего не узнать.

На миг мир окутала тишина, пронеслась ветром по комнате. Магия приняла клятву.

— Нет… Нет…

Ласэн обернулся на голос Беллы, сняв с себя заклятье хамелеона. Она сожалеет? Да, определенно да. Что же тогда… Империус. Ласэн закусил губу. Авроры приближались.

— Беги, — велела Белла. — Уходи отсюда.

— Не дай ему сломаться, — попросил Ласэн, справедливо полагая, что они с Сириусом скоро встретятся, и аппарировал к Лонгботтом-мэнору. Сработали сигнальные чары, и навстречу вышла Августа Лонгботтом. Ласэн вновь скрыл себя и опустил Невилла на землю.

— Невилл! — женщина кинулась к нему. — Невилл, ты что здесь делаешь? Где родители? Где Ласэн?

— Лан пуф! — объяснил ребенок. — Ма, па.

Невил потянулся ручками в разные стороны и схватил невидимых родителей за мантии. Леди Лонгботтом нахмурилась и взяла ребенка на руки.

«Вот и всё», — подумал Ласэн и совершил переброс в Притианию, там его уж точно искать не будут.

* * *

5 ноября 1981 года. Нея.

После устроенного Ласэном спектакля прошло два дня. Сам он смылся в Притианию и на связь не выходил, однако Жасмин заверила, что присмотрит. Айрес ответить, чего он там напридумывал, не смогла, но раз имела место клятва, значит, вряд ли обычное предательство. В этот бред только олухи из Министерства верить могут. Даже леди Лонгботтом от всех претензий отказалась, заявив, что слишком хорошо знает Пруэттов и Ласэна в частности. Злотеус шёл на поправку и думал о том, как вернуть Вере человеческое обличье, Алиса и Фрэнк пришли в себя, Джеймс и Лили были похоронены, их души Мирион накрепко привязал к Лесу, ворча, что староват уже для того, чтобы могилки раскапывать, а я планировала вытащить Сириуса из Азкабана. План был прост, однако в моей жизни никогда и ничего не шло по плану.

5 ноября 1981 года мне пришла повестка в суд.

— Нет, вы только посмотрите, — я почувствовала, как мои глаза возмущённо сверкнули, — немыслимо... Да они прикалываются!

— Что стряслось? — в комнату заглянул Эрис с Сашкой на руках.

— Ничего необычного. Похоже, меня решили посадить, цитирую: «...в связи с открывшимися фактами следствия, подтверждающими Ваше соучастие в преступлениях, совершенных вашим мужем 31 октября 1981 года...». Как тебе это нравится?

— Ни секунды не сомневался в том, что ты злостная преступница, — не глядя на меня, сходу ответил вошедший.

— Твоя поддержка, как всегда, бесценна, а чувство юмора не перестает меня удивлять своей бескомпромиссной оригинальностью, — сухо прокомментировала я, продолжая читать. — Нет, это надо сохранить для потомков. Ладно, Эрис, слушай меня внимательно и отнесись к моим словам со всей серьёзностью. Я сяду в Азкабан, однако надолго там не задержусь. Если что-то пойдет не так...

— Нея, перестань.

— Если что-то пойдет не так, не ищи меня. Твоя задача — следить за своим миром и детьми. Рядом будет Мирион. Справитесь. А я всё решу сама. Не вмешивайся. Я предполагаю дальнейшее развитие событий, и у меня есть кое-какие соображения на этот счёт. Я всё улажу. Ты же постарайся не вляпаться во что-нибудь серьезное. Заклинаю тебя, не высовывайся. Пусть все верят, что мы проиграли. Дай мне слово.

Было видно, как брат колеблется. Я понимала, как ему сложно решиться на это, он не смог защитить девушку, мать, а теперь ещё и я. Но так было нужно. Я должна обезопасить всех, кого только смогу. В конце концов, он закрыл глаза и кивнул.

Вот и хорошо.

На следующий день я, как и полагается, прибыла в Министерство магии. Меня уже ждали. Молчаливый провожатый довел меня до зала суда и указал на стул в середине. С лёгкой ироничной улыбкой я прошла и села на своё место.

Старый психологический трюк. Пленник оказывается в окружении людей, которые смотрят на него сверху вниз и нападают.

Цепи на стуле звякнули, но остались на месте. Что ж, выходит, умные мысли ещё преследуют их.

Я побывала на нескольких заседаниях, однако в роли преступника оказалась здесь впервые. В зале стояла гробовая тишина. Я окинула взглядом собравшихся. Кто-то смотрел с откровенным злорадством, кто-то стыдливо прятал глаза (таких было больше), а кто-то: Дамблдор, Хмури, Сгорбс — сочувствующе. Однако я видела облегчение в глазах Барти (человек, посадивший в Азкабан моего мужа, карма настигнет тебя рано или поздно), видела гнев в глазах Аластора (ой, как хорошо, что направлен он не на меня), но то, что я увидела в глазах бывшего директора, принесло мне поистине извращённое удовольствие. Он смотрел на меня глазами человека, умудрённого опытом, его взгляд так и говорил: «Извини, что так вышло, но это во имя великого дела. Ты сама виновата, в тот день, когда сказала, что на стороне своей семьи, ты пошла против меня и моих правил. Я всегда знал, что так и будет. Ты — лидер. Идеалистка. Тебе меня не понять. Поэтому просто забудь обо мне. Так будет лучше для всех. У меня на Гарри великие планы, и ваша семья в них, увы, не вписывается. Извини, Нея».

«Я тоже всегда знала, что это произойдет. И да, я зла на вас. Очень зла. Но не думайте, что если я начала играть по вашим правилам, вы победили. Нет, это не конец. Начало. Мне будет трудно. Всем нам будет трудно, но мы справимся. И когда мы вернемся, вы действительно попросите прощения. Искренне. А вот простим ли мы вас, это уже совсем другой вопрос».

С такими мыслями я слушала речь Сгорбса о моей причастности к преступлению. Затем выступил Хмури, сказав о том, что пусть он и не верит в то, что я могла убить собственного брата, но то, как я защищала Сириуса, он видел собственными глазами. После этого поднялся Дамблдор. Я склонила голову набок, предвкушая.

— Я знаю леди Блек с самого детства, я лично рассказал ей о Хогвартсе. Она росла умной, доброй и справедливой девочкой. Я верил в нее и любил, так же как всех своих детей. Когда она начала встречаться с Сириусом, я обрадовался. Я полагал, что она сможет направить его энергию по правильному вектору. Так оно и было. Она не давала ему творить зло, и я искренне верил, что у них всё сложится, — директор взял паузу, в зале кто-то всхлипывал, а я старалась удержать ехидную, злую улыбку, но она нет-нет да проглядывала. Я ждала, и директор не подвел. — Но так было до того, как Сириус связался с Вольдемортом. По уши влюбленная девушка просто не могла сопротивляться...

— Довольно! — Я высоко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, губы всё-таки растянулись в устрашающей улыбке. — Я никогда не сомневалась в ваших ораторских способностях, но, право слово, хватит. Я не овечка в игре волка, я его волчица. Глупо доказывать обратное. А говорить о детстве и вере, ведя меня на плаху, подло. Вы ведь всё уже решили. Именно вы подали ходатайство. Из-за вас я здесь. Оглашайте приговор, и дело с концом.

И я замолчала. Я не могла позволить ему оставить за собой последнее слово. И я добилась своего. После моей речи поднялась такая буря, что он просто не мог продолжать. Меня стащили со стула и заковали в цепи. Министр магии успокоил зал. Сгорбс стукнул молотком по стойке:

— Виринея Ростиславовна Блэк приговаривается к пожизненному заключению в Азкабан. За сим считаю заседание закрытым.

В зале послышались одобрительные возгласы, а меня вели к дементорам.

— Тебе просто нужно было признать свою ошибку, и ты бы осталась на свободе, — произнес Дамблдор мне вслед. — Я действительно верил в тебя.

Вот ведь старый интриган. Ну нет, последнее слово будет за мной!

— А знаете, что? — проговорила я, останавливаясь. — Вы с Томом Редлем стоите друг друга. Я желаю вам обоим сгореть в костре, который вы же и разожгли.

Честно, спустя несколько часов я удивлялась, как меня не разорвали прямо в зале. Возможно, я всё-таки переборщила. Однако, несмотря на разбитые губы и эффектную «потерю сознания» (державший меня охранник оказался ярым защитником Дамблдора, прямо-таки фанат), я была счастлива. Этот раунд за мной.

Очнулась я уже в тюрьме, лёжа на полу в комнате смотрителя, который определял, в какую камеру меня засадить.

— А давайте засунем её к Блэку! Пусть видит, что натворил, — предложил тот, что ударил меня.

— Ты думаешь, такого, как он, это волнует? — спросил смотритель. — Да и опасно это.

— Да что они могут, когда вокруг одни дементоры!

И тут я сделала одну маленькую пакость, убедила их, что эта мысль — самая здравая мысль за всю их жизнь. В результате меня отвели на самый верх и подвели к камере Сириуса. Услышав шаги и лязганье кандалов, он повернул голову в нашу сторону. Увидев меня в цепях, да ещё и с разбитым лицом, он, мягко говоря, опешил. Однако на смену шоку быстро пришла злость.

Не снимая кандалов, меня затолкнули в камеру. Я упала прямо в объятия мужа.

— Кто? — тихо и зло спросил он, беря меня за подбородок.

— Он.

Сириус медленно перевёл взгляд на стражника, тот был не настолько глуп, чтобы не побледнеть. По-волчьи улыбнувшись, Сириус пообещал:

— Когда я выйду отсюда, я верну тебе долг в тройном размере.

— Что ж, в таком случае мне повезло, что ты, ублюдок, никогда отсюда не выйдешь. Как и твоё мугродье.

Сириус зарычал, да так, что стены Азкабана затряслись. В камеру тут же явились дементоры, а обидчик ретировался. Дождавшись, пока замёрзнут оковы, я прогнала мерзких тварей. После этого положила руки на скамью, а Сириус как следует ударил по ним камнем. Цепи разбились, и я оказалась на свободе. Отшвырнув цепи в угол комнаты, пропела:

— Не вижу радости в глазах.

Заметив, что я пребываю в благодушном состоянии и плакать на его плече не собираюсь, Сириус вернул себе привычную насмешливость.

— Тебя как угораздило?

— Да знаешь, как-то неожиданно. Прям вот до сих пор в шоке.

— Шутишь. А за Гарри кто смотреть будет?

— Петунья, — скривилась я.

— Чего!?

— Не ори! Я давно говорила, мы стали невыгодны Дамблдору, поэтому он упек нас за решетку.

— А Сев?

— Он в долгу перед директором, как тот думает, а потому безопасен.

— Ней, мы в жопе.

— Не прошло и полгода. Дошло наконец.

Сириус вдруг погрустнел.

— Прости... — тихо сказал он. — Я тебя не послушал. Ты предупреждала, а я... Я не... Не поверил, а теперь Лили и Джеймс, и Гарри, и Злотеус с Верой... Все из-за меня... Я...

— Перестань, — Я накрыла ладонью его губы. — Ты не виноват в том, что Питер предатель. Не перебивай. Да, я предупреждала. Да, ты не послушал, но всё равно произошло бы так, как произошло. Чему суждено случится, случится. Если бы вы послушались, то, скорее всего, у нас бы вышло спасти Лили и Джеймса, но война бы продолжилась, а меня бы забрали Хранители за нарушение истории. Не то чтобы это меня пугало, всё-таки больше меня волнует, как вы справитесь без меня. Да и это всё неважно. В любом случае я запрещаю тебе винить себя.

— Раз так, то я... постараюсь. Я бы не смог жить в мире, в котором нет тебя.

— Смог бы. Сириус, я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив, но если в будущем случится что-то плохое, я хочу, чтобы ты продолжил жить. Счастливо жить. Сначала ради Гарри и ради меня, а потом ради себя.

— Нея, мы умрем в один день, в окружении правнуков. Только так.

— Я знаю, милый, но подстраховываюсь.

— Тогда и ты пообещай мне стать счастливой ради себя самой.

— Мы будем жить и любить, и помнить. Но чтобы не случилось — жить, а не существовать.

Сириус подошёл и обнял меня, я прижалась к его груди и вздохнула:

— Хотя, если со мной что-то случится, Хранители наверняка сотрут всем память.

— Никто и никогда не отберёт тебя у меня. — Он взял моё лицо в свои ладони и заставил посмотреть на него. — Ничто на свете не заставит забыть тебя и нас. Где бы ты ни была, где бы я ни был, чтобы ни произошло, я всегда буду помнить о тебе и всегда буду любить. Веришь?

— Верю, — ответила я.

Он улыбнулся и, наклонившись, поцеловал меня нежно и трепетно, как в самый первый раз.

Я знала, что нам предстоит трудная жизнь, но Сириус, мой друг, мой муж, был рядом. Верил в меня, любил меня, не боялся целовать на глазах у кучи самых опасных преступников и безжалостных тварей (которые, к слову, и думать забыли о том, чтобы приблизиться, хотя наши эмоции для них были словно та самая вишенка на торте), в самом ужасном месте магической Британии. Находясь в грязной холодной камере, не имея никаких прав, он не падал духом, находясь в прескверном положении, защищал, под мерзопакостный смех и бред сошедших с ума целовал меня, дарил надежду и веру в светлое будущее, какие бы мысли не терзали его самого, он в первую очередь заботился обо мне.

Он просто был рядом, надёжный, как скала, и безмерно любящий. О большем я и не просила. В большем и не нуждалась.

___________________________

*Автор просит прощения за задержку. Глава получилась несколько больше, чем предполагалось.