Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Сколько звёзд на небе? Сколько поколений жило под этими мерцающими огоньками, устремляясь к ним? Гневались ли они на тщетность своих попыток? Или дивились бесконечным возможностям?

Морадин двадцать третий, сын Матриарха Жозефины, не знал ответа. Он знал лишь одно: звёзды его бесили. Он их видел. Он хотел их коснуться. Он и его родственники оказались здесь именно ради этого. Даже если им, скорее всего, суждено погибнуть — они коснутся звёзд. Ничто другое не занимало его, пока он шёл по списку проверки.

Внутри было тесно и немного сыро. Как потомки амфибий, они не потели, но их дыхание содержало влагу. Кабина не была рассчитана больше чем на сутки. В случае успешного испытания они вернутся за считанные минуты. Но это не успокаивало его нервы и не замедляло его учащённое дыхание. Отсюда и сырость, и бешено колотящиеся сердца, и напряжение у остальных. Отсутствие гравитации тоже не помогало.

— Проверка завершена! — протараторил он.

— Ещё раз! — отозвался один из родственников.

— Неоптимально. Сроки поджимают. Что-то выделяется? Помните прошлый раз. Есть подозрение на саботаж, — быстро выпалил Морадин.

— Все мы помним. Матриарх Шелли в ярости от лидерства Жозефины, — с жаром ответил командир экипажа. — Мы всё перепроверили дважды, она не могла сюда сунуться. Что с источниками питания?

— Стабильны. Не нравится, насколько впритык будут параметры, — заметил Морадин. — Теория гласит, что энергопотребление может оказаться вдвое выше.

— А у нас как раз энергии на такой случай. Каркас не выдержит вес дополнительных батарей. Начинайте обратный отсчёт и молитесь, — приказал пилот с мрачным выражением лица.

Морадин снова повернулся к датчикам. Его взгляд метался от одного прибора к другому. Всё было далеко от идеала. Впрочем, весь этот эксперимент был далёк от идеала. Они соревновались с собственными политическими противниками в игре, где настоящих победителей не будет. Рабочий проект тут же украдут и внедрят. Состязание было бессмысленным, а каждая смерть — напрасной. Таков уж был народ саларианцев, и то, что он это понимал, не означало, что он видел выход.

Что это говорило о нём самом и его роли во всём этом — сказать было трудно. Морадин старался не думать. Сейчас любое отвлечение было во вред. Двигатель потреблял энергию, конденсаторы заряжались. Все показатели указывали на штатный запуск, и двигатель, казалось, был готов к активации. Он ждал.

При включении весь корабль резко дёрнуло. На краткий миг они одновременно ощутили и вес, и его отсутствие. Тела казались то слишком длинными, то слишком короткими. Ощущение было тошнотворным, и Морадин был безмерно благодарен за тренировки, которые помогали с этим справиться. Рвота в невесомости это сущий ад. Он считал секунды, зная, что если проблема и случится, то именно сейчас.

Двигатель затих так же внезапно, как и запустился, и реальность вернулась. Морадин всё проверил. Заряд энергии — меньше половины, конденсаторы в норме, никаких отклонений на входе и выходе. Всё указывало на то, что испытание как минимум не провалилось. Двигатель работал.

— Мы в тридцати световых минутах от точки старта! — радостно объявил их пилот и командир. — Мы сделали это!

При этих словах Морадин ощутил короткую вспышку радости. А потом снова посмотрел на индикатор заряда. Пересчитал несколько раз.

— Отправляю отчёт об успехе. Как двигатель? — продолжал командир.

— Считаю, — отозвался Морадин.

Может, ему что-то отключить? Совершить прыжок покороче? Они и так выполнили самый минимум, но, возможно, удастся что-то сообразить на ходу. Это вернёт их, может, на двадцать световых минут? Быстрые подсчёты говорили: этого мало. На корабле они смогут прожить несколько дней при строжайшей экономии. Они умрут раньше, чем прибудет спасение.

— Командир? — позвал тот, кто отвечал за датчики.

— Не сейчас. Морадин, каков статус? — обернулся пилот.

— Мрачный, — нахмурившись, ответил Морадин.

— Капитан. Вам нужно это увидеть, — почти крикнул техник по датчикам.

— Да что там может…

Морадин поднял взгляд. Со своего места он не должен был ничего видеть. Иллюминаторы в кабине были скорее данью тщеславию, чем необходимостью. Обзор оставили просто потому, что это не увеличивало стоимость, а визуальное подтверждение теоретически могло быть полезным. Он презирал этот элемент дизайна. И всё же теперь он был готов мысленно поблагодарить конструкторов. Именно иллюминатор позволил ему увидеть приближающуюся очень, очень, очень большую сферу.

— Задействую протоколы первого контакта, — сказал Морадин родственникам и быстро вернулся к консоли.

В общей панике они его, скорее всего, не услышали. Он их не винил. Корабль и впрямь был огромным. Мысленные расчёты подсказывали: прочность его конструкции как минимум вдвое превышала их лучшие сплавы. Пришельцы, вероятно, превосходили их во многом.

А ещё этот корабль был гигантским. Это стоило повторить, потому что он мог буквально проглотить их испытательный корабль, и ещё место бы осталось. Их пилоту даже не пришлось менять курс — их втянуло внутрь без какого-либо объяснения, как и почему. Этого было ему достаточно, чтобы не винить его родственников в том, что они потеряли голову.

Конечно, даже Морадин растерялся, когда огромная рука схватила их корабль и потянула вниз. Существо — возможно, самец, возможно, конструкт, но скорее всего пришелец — держало их судёнышко, как игрушку, слегка улыбнулось и поставило на платформу. Морадин мысленно исправил «возможно, самец» на «вероятно, самец», заметив по ходу, что в помещении появилась гравитация.

— Что нам делать?! — закричал кто-то.

— Морадин, ты говорил про первый контакт, верно? Раз помнишь, так выходи и устанавливай его! — скомандовал командир, поворачиваясь к нему.

— Протоколы рассчитаны на радиосвязь… — Морадин запнулся, глядя на входящее сообщение. — Нам прислали текст.

— «Просим вас покинуть корабль в организованном порядке», — прочитал кто-то вслух.

— Любопытно. Они уже знают наш язык. Значит, либо наблюдали за нами, либо сумели его расшифровать, — быстро пробормотал Морадин.

— Что нам…

— Выходим, — отрезал командир. — Быстро. Выполняйте указания тех, кто может раздавить нас как букашек! — выпалил он последнюю фразу.

Морадин пожал плечами, сунул в карман пару инструментов, открыл люк и вышел, не дожидаясь дальнейших возражений. Он не удивился, обнаружив, что воздух пригоден для дыхания, гравитация идентична родной, а температура идеально прохладная. Через несколько минут за ним вышли его родственники, все напуганные и потрясённые. Он же повернулся к гиганту, который теперь сидел.

Вблизи стало видно, что его «кожа» вовсе никакая не кожа. Странный блеск выдавал её искусственное происхождение. «Одежда» тоже была скорее частью его тела. Всё указывало на какого-то искусственного гиганта, но что-то подсказывало Морадину, что это не так. Язык тела великана был для этого слишком живым.

— Полагаю, вас можно поздравить, — произнёс зелёный гигант, когда они немного успокоились. — Вы достигли чего-то важного.

Морадин оглянулся на родственников и, поняв, что они ничего не предпримут, шагнул вперёд. Он вдохнул и улыбнулся, стараясь не показывать зубов. Странно, что их язык тела был похож, но он не был биологом.

— Вы, я догадываюсь, о нашем сверхсветовом двигателе? — спросил он.

— Именно. Вы и ваш экипаж шагнули из маленького пруда в безбрежный океан, — гигант кивнул на корабль.

— Вы наблюдали за нами, — не удержался Морадин. — Такая идиома не могла появиться при автоматическом переводе.

Выражение лица гиганта сменилось. Лёгкая задумчивость уступила место острому интересу.

— Наблюдали. Ваши эксперименты меня заинтересовали. Технология нам знакома, но иной взгляд всегда любопытен.

— «Любопытен»… — Морадин перевёл дух. — Мне не нравится это слово. Оно раздражает, — за его спиной его родственники снова начали тихо паниковать.

— Ха, — гигант склонила голову. — Справедливо. Наверное, из-за этого вы чувствуете себя животными в вольере. Возможно, мы вас так и видим. Я Зелёный Алмаз. Один из четырёх правителей нашей цивилизации, которую мы зовём самоцветами. Вы не знаете, но встреча со мной равносильна встрече с одной из ваших верховных матриархов

Веселье великана, казалось, только росло с каждым словом.

— Мы не можем принять это на веру, но если так, то благодарим, — Морадин совершил тот же жест уважения, что и перед матриархом. — Но зачем кому-то вроде вас встречаться с кем-то вроде нас? Простого интереса недостаточно. У вас наверняка много дел, вам не до… любопытства.

— Вы удивитесь. Но раз уж вы напомнили, передайте своим лидерам... — из взгляда гиганта исчезли все эмоции, — ...что самоцветам нет дела до других. Не трогайте нас, и мы не тронем вас. Если вы посетите одну из систем под нашим контролем, вас уведомят о правилах. Соблюдайте их, и всё будет хорошо. Нарушите, и мы сотрём вас в звёздную пыль.

— Принято, — ответил Морадин, стараясь не дрожать. Он выпрямил спину и попытался выдержать взгляд собеседника.

В голос великана вернулось тепло.

— Хорошо. А теперь вот что: все разумные виды, достигшие сверхсветовой скорости, находятся в ведении Жёлтой. Она поручит одному из своих самоцветов наладить с вами контакт. Я также оставлю здесь автоматический буй. Добраться до него будет непросто. Впечатлите меня.

Морадин снова вдохнул. Любой ответ, который он мог бы дать, застрял у него в горле, пока он молча смотрел, как гигант уменьшается, пока тот не стал всего вдвое выше него. Одна эта технология — или способность — лишала Морадина дара речи. Последствия этого были во многих смыслах невообразимы.

— А теперь о вашем корабле. Энергии вам теперь точно хватит, чтобы вернуться, — Зелёный сделал жест, очень похожий на саларианский, мол, уходите. — Возвращайтесь на борт. Простите за столь короткий визит, но у меня, в конце концов, есть свои дела.

У Морадина было много вопросов. Тысяча. Но он также знал, когда их лучше не задавать. Словно во сне он вернулся на корабль. Родственники механически выполнили проверку по списку и почти не заметили, как снова оказались в космосе, в невесомости.

И только когда двигатель завершил переход, до них начала доходить вся невероятность этой встречи. Вернее, только тогда они смогли это до конца осознать. Морадин по привычке проверил энергопотребление. Каким-то образом пришельцы настроили их двигатель так, что он потреблял вчетверо меньше энергии, чем во время теста.

Позже он найдёт в двигателе тысячу крошечных, невозможных модификаций. Ни одну из них нельзя было ни воспроизвести, ни даже понять. Но каждая из них намекала на очень многое.

Именно в этот момент Морадин окончательно осознал, насколько развитой была цивилизация, с которой они столкнулись. Они провели полную модернизацию корабля за то время, пока он обменивался парой фраз с их лидером. И что, возможно, было хуже всего — для них это была просто головоломка. Они из чистой прихоти подарили целой цивилизации загадку.

Позже, в свой час отдыха, он будет кричать в подушку.