Подопечный шпиона (джен)

— Что. Я. Делаю?!

Тук-тук.

Тишина.

Гарри знал, что Снейп здесь: только что видел его имя на Карте. Ну а если Снейп не откроет дверь, можно просто...

— Войдите.

Ну вот. Только что родившийся план немедленно сбежать развалился. Гарри вошел.

Снейп стоял на ногах и выглядел обеспокоенным.

— Что-то случилось?

— Дамблдора уволили.

— Я знаю. — Северус замялся. — Это не твоя вина.

— Гермиона думает, что ее.

Снейп нахмурился.

— Я не знаю подробностей. В кабинете была только Минерва, а подробно поговорить мы еще не успели.

— Помните, вы говорили, что список должен все время быть у Гермионы? Она оставила его в спальне. Амбридж пришла в башню, обыскала ее стол и нашла.

Гарри с трудом удерживал злость в голосе.

Снейпа это, похоже, совершенно не встревожило.

— Понимаю.

Гарри переминался с ноги на ногу. Он все еще не понимал, зачем пришел.

— И все? Никакой лекции о том, какую идиотскую ошибку мы совершили?

— Вы считали башню Гриффиндора безопасным местом. Это не идиотская ошибка.

— Даже если из-за нее уволили Дамблдора?

Снейп внимательно посмотрел на него, словно пытался что-то понять.

— Я не совсем понял, как ему удалось полностью взять вину за вашу группу на себя.

Вашу группу.

Гарри сглотнул.

— Мы назвали себя Отрядом Дамблдора, — прошептал он.

Снейп тихо рассмеялся.

— Это была шутка, — оборонительно сказал Гарри. — Нам всем надоело Министерство, и мы решили, что будет смешно назвать себя тем, чего они так боятся. Сокращенно ОД.

— И, разумеется, Дамблдор объявил, что с самого начала это была его идея, а Фадж пришел в восторг...

— И попытался его арестовать. Не забудьте.

— Интересно, как они вообще представляли себе эту попытку.

Снейп посмотрел на Гарри, ожидая ответа. Разговор звучал почти непринужденно, почти как один из их обычных разговоров.

Только Гарри так и не отошел от двери, а Снейп все еще стоял.

Гарри прислонился к двери спиной.

— Ты считаешь себя виноватым.

Он пожал плечами.

— О, Гарри.

Имя прозвучало выдохом — мягко, почти ласково, как иногда умел говорить Снейп.

— Лучше Дамблдор вне Хогвартса, чем ты, изгнанный из единственного места, где Темный Лорд не сможет до тебя добраться. Ты об этом не подумал?

Нет. Об этом Гарри действительно не подумал.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как Макгонагалл отправила его в спальню. Он смотрел на полог кровати, пока все не уснули, а потом прокрался в кабинет зельеварения. Все это время Гарри думал только о том, что снова все испортил и снова из-за него страдает кто-то другой.

— Да, конечно.

На Снейпа он не смотрел.

— Есть еще что-то?

Вопрос прозвучал доброжелательно, но Гарри тут же выпрямился, словно его только что приказали выставить за дверь.

— Нет. Ничего. Простите. Я пойду.

— Ты меня неправильно понял. Можешь оставаться сколько хочешь.

Гарри замер, положив руку на дверную ручку.

— Как идут тренировки по квиддичу?

Гарри попытался вспомнить, когда Снейп в последний раз добровольно начинал разговор о квиддиче.

— Нормально, — коротко ответил он.

Может, Снейп решит, что Гарри не хочет светской беседы.

— Рон все еще ужасен. Удивительно, что меня самого еще не выгнали из команды за какое-нибудь нарушение. Амбридж после интервью в «Придире» жаждет моей крови. А теперь, когда Дамблдора нет...

— Пока ты не дашь ей настоящего повода, она ничего тебе не сделает.

Гарри снова пожал плечами. Лично он ничуть не удивился бы, если бы Амбридж придумала новое правило, объявила, что он его нарушил, а потом наказала.

— Окклюменция работает?

— Да.

Но упоминание окклюменции вытащило на поверхность еще одну мысль, которая не давала Гарри покоя.

— Я снова посмотрел на Дамблдора. В глаза. Прямо перед тем, как он сбежал. И... ну, вы знаете.

Мне снова захотелось его убить.

— Тебе нечего бояться.

— Почему это происходит только рядом с Дамблдором? Ни с кем другим такого нет.

— Он очень могущественный волшебник. Полагаю, связь воспринимает его как серьезного противника.

Гарри не был уверен, что это хорошо. Он находился рядом со множеством членов Ордена. Значит ли это, что они не считаются «серьезными противниками»?

— Я хотел поговорить о том воспоминании, — сказал он, стараясь не показать, насколько ему не хочется.

Снейп чуть наклонил голову.

Гарри неловко заерзал. Он до сих пор слишком ясно помнил увиденное и совершенно не хотел это обсуждать.

— Вы выглядели так, будто следили за ними. Пытались делать вид, что просто идете своей дорогой, но...

— Да. Я следил.

Гарри немного расслабился от такой готовности признать правду.

— Зачем?

На губах Снейпа появилась тонкая улыбка.

— Всего за несколько недель до того случая я узнал, что Люпин — оборотень.

Гарри уставился на него с приоткрытым ртом, вспоминая подробности той истории.

— Это было после того, как мой отец спас вам жизнь?

Губы Снейпа едва заметно дернулись на слове «спас». Гарри вспомнил слова Дамблдора еще с первого курса: Снейп якобы ненавидел саму мысль о том, что хоть чем-то обязан Джеймсу Поттеру. Северус тогда яростно отрицал это, но теперь Гарри невольно задумался, не мучило ли его это в глубине души.

Снейп только кивнул.

Гарри резко выдохнул.

— Я его не понимаю, — прямо сказал он.

На секунду Гарри был почти уверен, что Снейп согласится. Скажет что-нибудь вроде: «Нас двое, Гарри».

И видно было, что искушение велико.

— После того как я узнал, кем на самом деле является Люпин, Дамблдору пришлось разнимать нас четверых. Он хотел, чтобы я держал это в тайне, а я яростно возражал. Я обвинил Блэка в попытке меня убить, но Дамблдор сказал, что Поттер только что спас мне жизнь и теперь мы в расчете. И, разумеется, Блэк с Поттером тоже сидели в кабинете. Моя реакция их явно не порадовала. Поттер заявил, что я сам виноват, раз послушал Блэка. Блэк сказал, что я уже давно шнырял вокруг и пытался раскрыть тайну Люпина...

— А вы пытались?

— Да.

— Зачем?

— Ах... не думаю, что ты поймешь.

Если это была попытка мягко увести Гарри от темы, она дала ровно обратный результат.

— Расскажите, — потребовал он.

Снейп задумался.

— Полагаю, я просто хотел, чтобы у них были неприятности.

Гарри сам не понимал, что чувствует. С одной стороны, хотелось выкрасить Снейпа в максимально черный цвет: в конце концов, из-за него погибли родители Гарри. С другой — Гарри был зол на Джеймса именно за то, что тот оказался таким, каким Гарри всю жизнь клялся Снейпу, что его отец не был, и любая попытка Северуса выставить собственные поступки оправданными почему-то вызывала почти физическое отвращение.

Но если Снейп был прав, это позволяло сильнее на него злиться, поэтому...

— А когда отец сказал: «Ну что, С... Снейп?» — и вы сразу схватились за палочку... вы ведь ожидали нападения?

— Да, — легко ответил Северус. — Ни для кого не было тайной, что мы с Мародерами — заклятые враги. Каждый день, каждый год.

— Но тогда вы были один.

— Не всегда, — мрачновато сказал Снейп, и Гарри вдруг слишком ясно представил противоположную картину: Снейп и несколько будущих Пожирателей смерти против одинокого Мародера. — У нас бывали свои моменты. Думаю, Сириус тоже смог бы показать немало собственных воспоминаний.

— Нет, спасибо, — пробормотал Гарри прежде, чем успел себя остановить. — Я не хочу вести... счет, кто был хуже.

— Пожиратель смерти против членов Ордена. Вывод кажется очевидным.

— Вы тоже в Ордене.

— Бывший Пожиратель смерти против членов Ордена.

— Петтигрю — Пожиратель смерти.

Снейп тяжело выдохнул.

— Я пытаюсь тебя утешить, Гарри. Ты совершенно не помогаешь.

— Мне не нужны утешения.

— Убитое горем выражение твоего лица говорит об обратном.

— Я не выгляжу убитым горем.

— Призвать зеркало?

Гарри свирепо посмотрел на него. Снейп встретил взгляд с интересом.

Гарри дышал немного чаще обычного и не понимал почему. Неужели его так расстраивает эта... эта перепалка? Гарри ведь не сказал, что простил Снейпа. Не сказал, что все снова как раньше.

Это просто...

Что это вообще?

Что он здесь делает? Делает вид, будто огромной проблемы между ними нет? Игнорирует причину, по которой избегал кабинета, хотя до безумия скучал по Снейпу?

— Я не ожидал, что вы будете защищать моего отца, — сказал Гарри, внутренне собираясь.

— Ну... — Снейп явно не мог решить, какую эмоцию показать. — Это не очень легко.

— Не обязательно, — резко сказал Гарри, сам не понимая зачем.

Это был его отец, ради Мерлина. С чего Гарри заставлять Снейпа вымучивать для него похвалу?

— Я не думаю, что он был... Я всегда считал его замечательным. Все так говорили. А теперь не знаю, что думать.

Он глубоко вдохнул и едва слышно прошептал двери, так тихо, что Снейп едва мог расслышать:

— Моя мать его даже не любила.

Тишина в кабинете зельеварения умела становиться почти пугающе выразительной. Кроме очень тихого тиканья часов, не было слышно вообще ничего.

— Но она вышла за него замуж. Она... отвергла меня, потому что я по собственной воле ушел — с головой, телом и всем остальным — в Темные искусства. А выбрала его. И я не... — Снейп прочистил горло; звук вышел хриплым. — Я не могу поверить, что она ошиблась.

Гарри постучал пальцами по двери. На Снейпа он все еще не смотрел.

— У вас было много времени об этом подумать, да? По-моему, вы полностью сменили мнение.

Снейп рассмеялся — на этот раз по-настоящему. Тихо, с оттенком самоиронии, но все же.

— Возможно. Но ты, — он подчеркнул слово, — его сын. Я не могу испытывать к сыну и отцу совершенно противоположные чувства.

Гарри услышал собственный неровный вдох.

— Вы сейчас особенно добры ко мне, потому что хотите, чтобы мы снова были в порядке?

— Да, — без малейшей паузы ответил Снейп. — Разумеется.

Гарри наконец украдкой посмотрел на него. Не помогло. Да и должно ли было? Снейп выглядел таким же невозмутимым, как всегда.

— После того раза вас еще пытали Круцио?

— Нет.

— Вы лжете?

Пауза.

— Гарри, ты прекрасно знаешь, что этот вопрос ничего не даст.

— Тогда просто скажите правду.

— Нет. Больше не было.

Облегчение разлилось в груди — почти нежеланное и почти желанное одновременно. Гарри снова отвернулся, разглядывая царапины и вмятины на двери.

— Уже за полночь, — мягко сказал Снейп.

Рука Гарри легла на ручку.

— ОД уже выучил все, чему вы меня учили, — сказал он. — Сегодня я учил их Патронусу.

— Полагаю, честь за обучение Патронусу мы с Люпином делим поровну.

— Но все мои хорошие воспоминания — о вас.

Произнося это, Гарри посмотрел Снейпу прямо в глаза.

Потом набросил мантию и открыл дверь.

◆

Гарри со всех сторон осаждали ученики, желавшие узнать, что на самом деле произошло вчера в кабинете директора.

— В последний раз говорю, — процедил он сквозь зубы, — я не сжег Фаджу брови...

— Мистер Поттер.

Гарри резко остановился.

— Профессор? — глупо переспросил он.

Снейп ответил не сразу. Сначала смерил тяжелым взглядом Терри Бута, очередного допрашивающего Гарри. Тот немедленно ретировался. Взгляды Снейпа обычно действовали на людей именно так. Гарри даже стало немного жаль, что Волдеморт никогда не увидит один из них направленным на себя.

— Слово, Поттер.

Гарри пошел следом за Снейпом и заметил у него в руке пергамент. С запозданием понял: копия Карты.

— Вы меня искали?

Они остановились в пустом коридоре. Снейп посмотрел на Гарри, и серьезность его выражения слегка насторожила.

— Новая директриса, — слово сопровождалось особенно выразительным изгибом губ, — только что попросила у меня порцию Веритасерума.

Гарри сразу понял, что новость плохая, но не понимал, почему Снейп решил сообщить ее именно ему. Если только...

— Думаете, она хочет применить его ко мне? — яростно прошептал он.

— Министерство публично унижено тем, что не сумело поймать Дамблдора. Амбридж наверняка мечтает преуспеть там, где остальные провалились. И у нее есть то, чего нет у остального Министерства: ты.

— Но я понятия не имею, где он! Зачем спрашивать меня?

— По версии Министерства, вы с Дамблдором действуете рука об руку.

Гарри даже немного расстроился, что действительно ничего не знает. С другой стороны, теперь можно совершенно безопасно выпить Веритасерум и не выдать местоположение Дамблдора. Правда, в голове у Гарри хранилось еще слишком много вещей, о которых Амбридж могла захотеть спросить, и перспектива оказаться полностью в ее власти совершенно не радовала.

— И что мне делать?

— Возможно, стоит сообщить, что на самом деле я не дал ей Веритасерум.

— Что?

— Тише, — сказал Снейп, хотя выглядел слегка довольным.

Гарри яростно зашептал:

— Значит, мне надо притвориться, будто я выпил зелье? Как Крауч? Сделать вот так...

Он попытался изобразить то, как, по его мнению, выглядел Крауч под Веритасерумом.

— Ты похож на умирающую рыбу. Амбридж, разумеется, не хочет, чтобы ты понял, что тебе дали Веритасерум, а последствия приема зелья выдали бы это сразу, согласен? Она попросила модифицированный вариант: менее сильный, но такой, который не делает с лицом... вот это, — Снейп махнул рукой в сторону Гарри, — и не лишает сознания сразу после действия.

Гарри облегченно выдохнул.

— Значит... вы знаете, где Дамблдор?

— Нет.

— Мне можно сказать, — мудро заметил Гарри. — Не то чтобы мне тайком собирались дать Веритасерум или что-нибудь такое.

— Я не знаю, Поттер. После неожиданного изгнания я с ним не встречался. Возможно, он заглянет в ваш зоомагазин... — Зоомагазин? — подумал Гарри, — чтобы сообщить, чем занимается, но сомневаюсь, что Дамблдор вообще считает нужным перед кем-то отчитываться.

Снейп опустил взгляд на Карту.

— Нам лучше разойтись. По коридору идут ученики.

— Спасибо, — сказал Гарри.

Снейп уже двинулся прочь.

— Не говори глупостей, Поттер.

Глупости или нет, Гарри чувствовал куда больше благодарности, чем умел выразить, и это ощущение не покидало его весь день. Поэтому, когда Филч сообщил, что Амбридж желает его видеть, Гарри отправился смело.

На следующий день Снейп оставил его после зельеварения, официально — чтобы устроить разнос за плохое эссе.

— Как прошло? — спросил он, едва последний ученик вышел.

— Она спрашивала, где Сириус, — ответил Гарри; тревога невольно просочилась в голос. — Она ведь не может знать, правда?

— На третьем курсе ты публично заявил, что он невиновен. Не думаю, что у нее есть реальные доказательства его местонахождения или того, что вы продолжаете переписываться. Иначе она давно попыталась бы этим воспользоваться. Кстати о переписке: твой крестный просил передать, что ты ему не пишешь.

Гарри виновато сглотнул. Он мучительно думал, что написать, разрываясь между страхом перед тем, что Сириус может сделать, узнав правду, и болью от необходимости скрывать ее от крестного — да и вообще от необходимости хранить этот секрет. Поэтому Гарри все откладывал письмо, надеясь, что Сириус не заметит.

Не вышло.

— Да. Скоро напишу, — пробормотал он.

Снейп выглядел так, будто хотел что-то сказать, но Гарри быстро произнес:

— Ну ладно.

И ушел прежде, чем Северус решился.