Профессор Бербидж (джен)

Неделя после того, как Гарри Поттер коснулся кубка, запомнилась мне какими-то урывками. Вот мы стоим на похоронах Седрика, Дамблдор произносит пафосную речь… Я и Амбридж в больничном крыле зажимаем вены Поттеру, которые тот вскрыл…Блэк вытаскивает пацана из петли в том же больничном крыле… Я, Уильям Уизли и отец Флер составляем соглашение о женитьбе, вроде бы… Мы с Бэгменом и Дамблдором уговариваем Поттера принять деньги за турнир, иначе нам прилетит откат… Крам уговаривает Грейнджер перевестись в Дурмстранг… Дамблдор, я и Бэгмен объясняем Грейнджер, что ей нужно учиться в Хоргвартсе… Поттер вышел в окно больничного крыла… А дальше — темнота.

Очнулась я в больнице святого Мунго, в одиночной палате, которую нужно оплачивать из своих! То, что мой организм не выдержал нервотрепки, недели без сна, истерик Чугонного-лба-всея-Британии, — это волновало меня в меньшей степени, чем то, что семьдесят галлеонов нужно отдать за палату, около сотни за целителей и сиделок, сотню за зелья-микстуры и еще три сотни за выписанное лечение (это мне с собой дадут). Почти шестьсот галлеонов!

— Странная вы женщина, — сказала целительница, когда отсмеялась, — возмущаетесь там, где не нужно. Деньги вы всегда сможете заработать, а здоровье у вас одно. Ваш организм запросил пощады, и хорошо, что вы оказались у нас до того, как получили откат от невыполненных условий контракта. Случись это в Хогвартсе — мадам Помфри вам бы не смогла помочь: вы слишком истощены. Вам бы на Багамы бы съездить или на…

— Вот мои Багамы! — я обвела рукой палату. — Семья Артура Уизли за тысячу в Египет съездила. Да я на эти шестьсот могла бы в Турции или Тайланде месяц тусить, ой, отдыхать!

— Постарайтесь уж выбраться хоть на недельку, — лицо целительницы посмурнело. — Ваш организм истощен физически и ментально. Я понимаю, что сложное международное мероприятие, неожиданный финал, скандалы в прессе вытянули из вас все силы. Но вы у себя одна! Вам необходим отдых…

Целительница распиналась еще минут сорок. Из ее пламенной речи я смогла выудить, что бо́льшую часть отката взял на себя Крауч-старший, которого так и не смогли откачать. Людо Бэгмен и Долорес Амбридж тоже лежали в Мунго, но уже выписались. Флэр Делакур и Виктор Крам переместились порталами в Швейцарию для восстановления сил. Что-то там в памяти мелькало про подписание документов между Уизли и Делакур, и я озвучила целительнице про договор…

— Это ей еще повезло! — с жаром воскликнула молодая целительница, которая нашла свободные уши в моем лице. — Уизли хоть и с проклятьем, но очень сильные! Девушка носит в крови наследие вейл — ей не каждый мужчина подходит. Конечно, рыжие с этой семьи деньги сдерут за помощь, но, может, и сложится у них совместная жизнь и они не захотят расторгать контракт…

Женщина пустилась в фантазии о том, как Делакур и Уизли полюбят друг друга и будут жить долго и счастливо. Наша болтовня растянулась минут на сорок, после чего меня оповестили, что через три дня мне нужно внести в кассу денежки, забрать что-то типа выписки, зелья — и можно идти домой. Все хорошо, но деньги-то дома! Хотя нет: есть субсидия на единорогов, которая так и продолжала приходить в банк.

— Можно взять сопровождающего и отправиться в банк, — сказала целительница, у нее на бейджике была совершенно непроизносимая фамилия — Пиккерттон, — сразу же переведете деньги на счет больницы. У гоблинов наше учреждение счет открыло года два назад.

— А разве не все открывают счета у гоблинов? — Сколько тут живу — ни разу не задумывалась об этом.

— Нет конечно! — всплеснула руками молодая женщина и прочитала целую лекцию о банках.

Все банки Англии работают как с обычными людьми, так и с волшебниками. Гоблины работают только с волшебниками и оказывают еще кучу услуг, среди которых взлом поместий, поиск артефактов, материалов и так далее. А возможность конвертации волшебной валюты в маггловскую и наоборот ограничена у всех банков — не более тысячи галлеонов с физического лица в год и не более полумиллиона с юридического. Естественно, что эти ограничения обходят все кому не лень. Гоблинский банк берет самый большой процент за конвертацию валюты, еще процент за обслуживание, процент за писчие принадлежности и кучу других мелких услуг. Поэтому с Гринготтсом никто не хочет связываться, но магическое правительство обязало все государственные учреждения открыть там счета, а до этого деньги шли через обычный банк. Целительница возмущалась и распиналась очень долго, пока ко мне не заглянула сиделка.

— Целитель Пиккерттон, вас ждет целитель Фоссет, — бодро сказала она.

— Ох, заболталась я с вами!

— Спасибо, что поговорили, — ответила я, — тут неимоверно скучно.

— Обращайтесь! — крикнула целительница, выбегая из кабинета.

— обращайтесь, конечно, — язвительно сказала сиделка, глядя вслед убежавшей целительнице,— за ваши деньги мы сделаем все! Много-то хоть запросила?

— Много, — жалобно протянула я. — Аж шестьсот галлеонов!

— Это что они там выписали? Есть расчет? — спросила женщина, на бейджике которой значилось безликое Смит.

— Есть, — вздохнула я, протягивая пергамент.

Миссис Смит была не просто сиделкой, но и санитаркой-уборщицей и просто хорошей женщиной в одном лице. Это она меня поила-кормила и ухаживала, пока я лежала без сознания, она помогала расхаживаться. Ее очень любили пациенты и медсестры (или как они тут, по-магическому называются?), но очень не любили целители, считая, что та влезает не в свое дело.

— Это что за туалетная бумага? — воскликнула миссис Смит.

— Туалетная бумага? — не поняла я. Это типа моя фраза в народ пошла?

— Так мой внук говорит. Его в школе научили, что все запросы, денежные документы и извещения должны быть соответствующе оформлены. Вам дали какую-то бумажку из туалета и требуют какие-то немыслимые деньги!

— А вашего внука как зовут?

— Энди Морест, — ответила женщина и забрала у меня «туалетную бумажку». — Так, этого не было и этого не было, а зелий-то, зелий навыписывали! Умеют же деньги делать: и палату вам самую лучшую приписали, и целителей аж трех.

— А делать-то что? — с этим истощением совсем мозги отбило. Ну-ка, Катюха, соберись! Ты бухгалтер с высшим образованием. Ты в российской школе с минимальным финансированием выживала, ты этот гребаный турнир смогла провести в сказке Роулинг. Чего ты тут растерялась-то? Платить собралась…

— Вы, главное, через кассу платите и требуйте официальную бумагу! А не этот кусок ветоши.

— А с меня требуют чуть ли не завтра с сопровождающим в банк пойти, — сказала я задумчиво.

— И оплатить сразу в банке по этой бумажке, да? — сощурилась Смит.

Сиделка поведала мне интересную схему больницы святого Мунго: на бумажке пишут целый список всего, отправляют в банк с ней, и пациент оплачивает все полностью. А можно поскандалить и потребовать в кассе расчет и чек — тогда сумма будет на порядок меньше. «Лишние» деньги делят между собой целители и зельевары. Такой трюк проворачивают с обеспеченными пациентами, которые вопросов не задают. Вспомнилось, как говорили в одной частной российской больничке: «Лох богатый, он заплатит».

Советом миссис Смит я воспользовалась сразу же, отправившись в финансовый отдел.

— Дайте, пожалуйста, расчет, — сказала я женщине за столом в местной типа бухгалтерии или как она там называется.

— А вам разве доктор не дал расчет? — удивилась женщина, подняв голову от таблиц. Судя по всему, она оформляет бланк на закупку ингредиентов.

— Какой расчет? — я включила «дурочку», — у меня зарплата маленькая! Или вы думаете, что учителя много получают?

— Назовите вашу фамилию.

— Берби́дж, — я специально поставила ударение на другой слог, чтобы фамилия зазвучала по-новому и меня не узнали. Фотографий моих в прессе не было, только фамилия.

Женщина сделала пару пассов палочкой по направлению к шкафу. Оттуда выплыли какие-то бланки и бумаги.

— Заполните вот эти бланки и эти разрешения на манипуляции.

Я присела за соседний столик и начала заполнять. Хм, а миссис Смит была права — лох заплатит! Поскольку все данные я сейчас вносила сама, включая зелья, которые мне прописали! Так-с, лежу я в обычной палате, двухместной, просто я одна в палате, и никакой повышенной комфортности! Зелья мне приносили три штуки. Целитель был один, а сиделки вообще не было (я лучше ее потом сама отблагодарю!), и питание у меня двухразовое обычное, а не шестиразовое улучшенное. Итого — двадцать шесть галлеонов. Можно было еще подсократить, но я наглеть не стала.

— Все готово, держите, — сказала я.

Женщина, не глядя на сумму, поставила магическую печать. От обычной отличалась тем, что переливалась, как голограмма.

— В течении трех суток нужно оплатить в любом банке или занести мне деньги вместе с этим списком, — сказала она и уткнулась в документы.

Я поблагодарила её и отправилась обратно в палату. По дороге встретилась миссис Смит, которая посоветовала до шести вечера все оплатить: мол, придет другой работник, и проблем не оберешься. Она же отвела меня к камину для сотрудников, которым я и переместилась в банк, где вежливый гоблин отдал мне всю сумму со счета, а это, между прочим, почти четыре тысячи галлеонов — субсидия, зарплата за турнир и еще какие-то деньги от министерства. Гоблины, ироды такие, аж два галлеона с меня содрали за какие-то услуги и семь за зачарованный кошель с чарами облегчения веса. Можно, конечно, поскандалить, но я не хотела испытывать судьбу: мне сегодня повезло со Смит, с бухгалтерией и счетом. Сомневаюсь, что в прайс удачи входят еще и гоблины. Переместившись в больничку через тот же камин, я бочком-бочком выбралась из помещения, в котором стало как-то многолюдно, и чуть ли не бегом отправилась платить, пока еще что-то не насчитали.

— Миссис Бербидж, — меня остановила целительница Пиккерттон, — вы почему не в палате?

— Так это… платить иду! — я включила режим «Дурочка-снегурочка». — А можно мне сразу домой отправиться? Я себя хорошо чувствую!

— Э-э-э-э… — Отпустить-то она меня хочет, но что-то ей еще нужно, — вам необходимы назначения…

— А вы их напишите, и я пойду!

— Подождите, — сказала целительница и достала из широкого кармана мантии планшетку, которую начала листать, — вот это ваше. Подпишите, и я вас отпущу.

— Куда вам занести? Я оплачу и все подпишу.

— Оставьте в кассе, — махнула повеселевшая целительница и отправилась дальше по своим делам, а я чуть ли не бегом в местную бухгалтерию, на ходу изучая бумажку, которую мне дала доктор.

Ну что могу сказать на эту бумаженцию: «Лох богатый. Он заплатит». Это была заявка на варку зелий для индивидуального потребления по сверхсекретной технологии на сто галлеонов и каких-то запатентованных микстур на триста. А названия какие мудреные! Улучшенный рябиновый отвар на основе альпийского лунного камня. Запатентованное зелье восстановления фолликулов из сибирского алоэ. Вот как нужно делать деньги! Поухмылявшись, я смяла листок и спрятала в карман мантии. Вместо него вытащила тот самый бланк с печатью и отсчитала деньги.

— Здравствуйте, — сказала я, и женщина оторвалась от своих таблиц, — я принесла бланк и деньги. Без сдачи!

— Спасибо, — ответила та, — со сдачей у меня очень плохо.

Она приняла деньги, поставила вторую печать, отдала мне бланк с двумя печатями и сказала, что я могу отправляться домой. Никаких заявок, рецептов и прочего с меня не потребовали. Ну а я что? Бегом-бегом отсюда.

В принципе логика целителей мне понятна: в первый раз за меня платил Малфой и его знакомые (это когда на нас ИРА напала), мою рожу как одного из организаторов турнира знают целители и мое финансовое положение тоже. Вот и решили срубить бабла по-тихому. Только я еще очень хорошо помню, как это — выбирать: съесть хлеб на ужин или оставить его на завтрак, когда другой еды в доме нет и денег на нее тоже нет.

Домой я переместилась камином: из Мунго в «Дырявый котел», оттуда на хогсмидовскую почту, а с почты до дома десять минут пешком. На мое счастье, никого не встретила, никто не окликнул и вроде как даже не видел, что я вернулась.

— Ты охренел! Копытный! — Моему возмущению нет предела! На участке табун пасется! Пока я валялась в Мунго, эти кони рогатые обожрали всю вишню, абрикос и повредили яблоню.

— И-и-и-и-го-го! — ответил крупный самец, хрустя веточкой.

— Ты знаешь, сколько это стоит?! Ты ее растил? Ты… Выгоню! — взревела я. — Совсем распоясались! Марш отсюда! И стадо свое забирай. Вам все выделили, корма насыпали, кормуш… а, ну понятно.

В своих возмущениях я двигалась по участку и даже дошла до той части, где должен жить Роберт и стоять кормушки. Увы, но дверь сторожки нараспашку, гуляет ветер, кормушки пусты и потрескались, забор покосился — минимум неделю здесь никто не появлялся, а то и больше. Интересно, что же тут произошло?