Исправление и наказание (гет)

Солнце близилось к полуденной черте. Тирион сидел в своих очень скромных покоях, обхватив руками колени, и не думал ни о чём. Ну, пытался не думать. Получалось плохо.

Эх, славный Мормонт! Теперь, по прошествии времени, Тирион вспоминал Медведя едва ли не с добротой. Мормонт отрядил ему и Варису своего коня, а затем вывел их потайной тропкой к дороге, ведущей на Перешеек.

— Передайте Старку, что казнить меня уже не потребуется, — сказал Мормонт на прощание.

Огонь. Много огня. Тирион был рад, что не видел битву своими глазами, но он узрел остовы коней и людей. И кровного Дейнерис, поднявшего на аракхе голову Эйгона Таргариена.

— Вы умрёте, — говорил очевидное Варис, с сожалением смотря на северянина.

Мормонт на мгновение прикрыл глаза, а затем настороженно оглянулся назад. Послышался стук копыт.

— Мчите. Если нужно, то прячьтесь в воде. Найдите Рида. Найдите беженцев из армии Эйгона, — быстро заговорил Мормонт. — Вы гораздо ценнее для Севера, чем я. Пообещайте, что поможете убить её детей. Обещайте!

Они пообещали. А Мормонт остался, выиграл им время для того, чтобы лошадь завязла в болоте.

Тук. Тук. Тук.

Дверь распахнулась, хотя Тирион не произнёс ни звука.

Грациозно вплыла Санса Старк, крепко держащая за руку то лохматое нечто, которое он когда-то, не в этой жизни, вытащил из сундука с пожитками короля Эддарда. А за ними сурового вида гвардеец.

Как только колдунья увидела его, то её глаза расширились, рука дрогнула, но неумолимая леди Старк тащила Гермиону к Тириону.

— Добрый день, лорд Ланнистер, — мягко сказала Санса, а затем оглянулась на гвардейца. — Харвин! Это слишком… личное. У нас к лорду Тириону личный разговор. Прошу, оставь нас. Если нужно, то приказываю!

Личный разговор…

Он и Варис приехали в Винтерфелл под бдительным конвоем болотных людей.

Тирион слепо озирался по сторонам, ожидая, что в крепости их встретит лорд… король Старк. Но нет. К ним шли два Ланнистера.

— Дядя! — выдохнула Мирцелла.

Девочка побежала вперёд, ничуть не путаясь в сером подоле платья. Тирион хотел было распахнуть руки, чтобы обнять её, но она была первой. Подхватила его, стиснула, словно в клещах.

— Дядя Тирион, — шептала девочка сквозь слёзы. — Ты живой, живой. Я так рада, так рада.

Она путалась в словах, глотала их, а Тирион в тот миг понял, почему же предал свою королеву. Поднял на поверхность мысль, которую прятал так долго…

— Что вам нужно от никчёмного карлика, миледи? — смотрит на колдунью. — Миледи?

Девушки дружно выдыхают, словно по команде.

— Вчера я разделила трапезу с Гермионой Грейнджер, — начинает свой рассказ леди Санса. — Мы разговорились о местах, где она побывала…

— Короче, — нагло прерывает её волшебница, — не унывайте, Тирион.

Что? Они сплетничали о нём и теперь призывают с надеждой смотреть в будущее?

— Здесь ведь нет ничего колюще-режущего? В этой комнате? — якобы шутливо спросила волшебница.

— Нет, миледи, — вежливо ответил насторожившийся Тирион.

А она тяжело выдыхает. Отводит взгляд, рассматривает обрубки, что остались на месте пальцев.

— Я обязана вам кое-что рассказать, — наконец говорит Гермиона.

И говорит. Она рассказывает о жарком Браавосе. О его богатстве и славе. О скромном кабаке «Счастливый порт», где работает темноволосая шлюха по имени Морячка. Она принимает по несколько мужчин за ночь, но перед этим заставляет их играть с ней свадьбу. Пьяные жрецы помогают ей в этом. А ещё у Морячки есть дочь Ланна, четырнадцати лет от роду. Золотоволосая девочка, пока ещё не пошедшая по стопам матери.

Глаза Тириона стекленеют с каждым словом колдуньи. Он чувствует, как кровь отливает от лица.

Он так надеялся во время странствий по Эссосу, что встретит Тишу. Надеялся на это, хоть и не верил, что это случится.

— Тирион, — ещё мягче говорит Санса. — Мы не знаем, вправду ли это ваша жена…

И тут он взрывается. Вскакивает с места, меряет шагами комнату, стискивает кулаки, хочет вновь убить своего отца. Это ведь она, не может быть такого, но это Тиша! И дочь… Это его дочь? Стала бы Тиша называть свою дочь Ланной, если бы это был не его ребёнок? Свадьбы для шлюхи. Клиенты для шлюхи. Серебро льётся по её телу, по белым рукам…

Оглядывается на Сансу. Он ведь рассказывал ей, что был женат на Тише из рода Сребролюбых. И эта добросердечная девушка думает, что эти сведения помогут ему. Эта мысль отрезвляет, ярость улетучивается. На место гневу приходит холод и тьма.

— Я хотел тебя, — он указывает на Сансу. Время для правды.

— Я заметила, милорд, — покраснев, ответила девушка.

— Но я не смог бы разрушить и твою жизнь, как сделал это с Тишей. И что же я слышу? Моя жена стала шлюхой в Браавосе! Как эта новость утешит меня? Как?!

Он чувствует, что сегодня львиная сущность вырывается наружу. Хочется рычать, проклинать никчёмные мешки с кровью, которым название — люди.

— Я не могу утверждать с полной уверенностью, что Морячка — ваша жена, — говорит Гермиона. — И тем более не могу сказать, вправду ли Ланна ваша дочь.

У меня, возможно, есть дочь…

Он зажимает рот рукой, но слова всё равно прорываются через эту плотину.

— У меня нет ничего, — говорит он, смотря на Сансу. — Я жив лишь по милости вашего отца, а война ещё не окончена. И, если Джон Сноу падёт, то я тоже умру. Вы знаете это. Так почему же именно сейчас… А вы, Гермиона? Я вижу вас лишь во второй раз в жизни! Разве я могу довериться?

Колдунья смотрит сквозь него. Он словно бы смотрит сквозь стены Винтерфелла, её глаза прозревают моря и горы, судьбы и горе. Что-то в её взгляде пугает Тириона до дрожи с той самой первой встречи.

— Я не знаю, — повторяет девушка. — Но это надежда, всего лишь скромный проблеск надежды, лорд Тирион. Столько битв и смертей… Как я могу утаить от вас, что, возможно, где-то там живёт ваша жена и дочь? Я и леди Санса согласны в том, что вы должны были об этом узнать.

— Ради своих детей мой отец восстал из мёртвых. Он победил Короля Ночи, — вторит ей Санса. — так скажите, милорд, как я могла не рассказать вам о той, кого вы любили когда-то? Вы умны и добросердечны. Защитили меня от безумия короля Джоффри. Как я смогла бы…

— Санса, — с горечью говорит Тирион. — Я говорил это раньше и говорю это вновь: ты слишком хороша для этих краёв и времён. Но подумай, задумайся! Я привёл в собственный дом заморских захватчиков. Я подвёл всех вас. И что ты мне предлагаешь? В разгар бойни отправиться в Браавос! А что потом? Заплатить золотом некой Морячке?

— Нет, — Санса протягивает ему свои белые руки. — Просто знайте, что не всё ещё потеряно. Я верю в Джона. Верю, что…

И тут встаёт на ноги колдунья. Санса замолкает, ошарашенно уставившись на свою спутницу. Тени заметались по комнате, сплетаясь в причудливые узоры. Тирион почувствовал, что кровь стынет в его жилах, словно от вьюги.

— Почему вы прибыли на Север? Я никогда не поверю в то, что вы испугались пламени дракона, — спрашивает колдунья.

Он чувствует, что должен сказать правду. Неловкую, но очень человечную. Отец бы не одобрил.

— Пришли вести о том, что Томмен погиб в борьбе с мёртвыми, — тяжесть в груди делает его ещё меньше ростом, так показалось Тириону. — До ваших вестей мне казалось, что всё, что у меня осталось в этом мире — брат и племянница. Я не смог бы быть в войске, что пошло бы против них. Я люблю их больше собственной жизни. А Дейнерис угрожает Ланнистерам. Я помогу, чем смогу. Уже помог тем, что подсказал Джону Сноу про судебный поединок…

Тени прекращают свои страшные танцы на стенах. Гермиона оседает на стул, скукоживается, по лицу пробегают непонятные ему чувства.

— Вы предали, — она судорожно выдыхает, словно бы надеется услышать радостную весть, — вы предали Дейнерис из-за любви к брату и племяннице?

— Да, — отвечает он.

А в голове стучит: Тиша, Тиша, Тиша. Я найду тебя, жена моя. Пусть даже Ланна не моя дочь, но я найду вас. Ланнистеры всегда платят свои долги.

* * *

Гарри, Гарри, Гарри…

Роза, Роза, Роза…

Тирион предал Дейнерис из-за любви. Гермиона готова расхохотаться, но боль, отражённая на лице карлика, не даёт ей этого сделать.

— Простите, — бормочет она, а затем мчится прочь.

Дальше, как можно дальше от них. Ото всех. Гермиона скоро начинает прихрамывать, но добегает до ворот, выбирается наружу.

Всё сбылось, думает она. Всё сбылось, но я ещё здесь.

Битвы ещё не окончены, но все предсказания сбылись. Старки в Винтерфелле. Синяя роза расцвела на Стене. Азор Ахай поразил Короля Ночи. Три измены совершены.

— Я хочу домой, — шепчет Гермиона, подставляя лицо жестокому ветру.

Она знает, что не совсем честна. Есть ещё дела в Вестеросе.

Гермиона пообещала самой себе, что посетит замок Розовая Дева. Она расскажет лорду Клементу Пайперу о том, как погиб его сын. Повинится, что не смогла спасти его. Скажет, что ей жаль, что Марк погиб. Они ведь обручились в самую мрачную ночь этого века.

К ней подходит один из вольных, что ещё жили близ Винтерфелла.

— Как твоё имя? — спрашивает она.

Всматривается. Запоминает. Густая борода чёрного цвета, пронизанная сединой. Кривой нос, явно не раз сломанный. Пронзительные голубые глаза, а ещё — улыбка. Покатый лоб, но брови редки, сквозь них видно бледную кожу.

— Моё имя — Талион, — говорит вольный.

Что-то хочет пробиться сквозь воспоминания. Сквозь туман Вестероса.

Гермиона беременна. Какое счастье! И всё равно, что ощущения отвратные. Она носит в себе новую жизнь. Ребёнка, что будет жить в мире, который будет лучше нынешнего. И уж всяко — прошлого.

— Рон!

Они обнимаются прямо в ванной. Рон бережно прижимает её к себе, словно бы Гермиона сделана из стекла.

— Я счастлив, — говорит он обеспокоенным голосом, не сочетающимся со словами.

Гермионе двадцать лет. Она всё ещё несносная заучка, глотающая книги в перерыве на обед.

— Так! — вопит Рон. — Теперь тебя должны окружать только приятные вещи. Никаких плохих запахов, дешёвой еды. И запомни… Никаких грустных книг! Я тут прочёл… Как там… А! О детях Хуора! Ты оставила книгу в кровати.

Гермиона закатывает глаза.

— Дети Хурина, — она улыбнулась. — Рон, это всего лишь сказка. Она печальна, но… Турин, сын Хурина Талиона, станет тем, кто повергнет…

Но Рон не слушает. Он слишком рад. Пишет письма, шлёт матери сообщение, что у неё будет внук или внучка.

— Талион, — удивлённо повторяет Гермиона, постепенно приходя в себя. — Что это значит? Есть у этого имени какое-то значение?

Вольный распушает пёрышки. Горделив, как и его сородичи.

— Талион — сильный! — говорит он.

— Может, стойкий?

Тот машет рукой. Мол, всё равно. Всё одно. Сильный и стойкий.

Как странно, думает Гермиона. Новые отражения. Новые осколки из зеркала, отлитого в Великобритании.