История длиною в жизнь (гет)

Чему здесь удивляться? Он ведь знал, всегда знал, что Берон не позволит свершиться браку принца осени и низшей фэйри. Даже если этот принц опальный, даже если отрекся от престола.

Снова попытка вырваться. И снова безуспешно. После того как он скрыл Алису и Фрэнка, магия дала сбой. Она не исчезла совсем, но сил осталось слишком мало. Он не мог даже вырваться из захвата братьев. И Эрис на этот раз не поможет. Оставалось надеяться, что после отказа подчиниться Верховному правителю он вообще останется жив.

Снова тихий стон. Жасмин была сильной волшебницей. Очень сильной. И она старалась не издать ни звука под гнетом магии Берона, но это было и не нужно. Ласэн всё прекрасно чувствовал и пытался, пытался добраться до нее. Защитить, вытащить, спасти. Он умолял его, обещал выполнить любые условия, принять любую кару, лишь бы Жас осталась жива.

Пару раз ему удавалось вырваться: сначала из захвата братьев, затем из-под связывающего заклинания самого Берона, и это, казалось, привело его в ещё большую ярость, а Ласэн каким-то краем сознания горько усмехнулся, поняв, наконец, на что намекала Нея.

Ослепительная вспышка заставила его поднять глаза. Он успел прочитать по губам: «Найди меня», а затем глаза Жасмин остекленели, и на месте девушки возникла лиса. Она принесла себя в жертву, чтобы сила от убийства магического зверя не досталась Берону. Ласэн закричал, закричал так громко, что, казалось, сотряслась земля. Нет. Нет. Это не могло быть правдой. Не могло. Неужели она не предвидела? Неужели не знала? А он сам? Почему не спрятал её у Тесана? Почему не настоял на том, чтобы она осталась в мире людей, в Лесу?

Хватка ослабла, и он упал на четвереньки, внутри слабо клокотала магия. Он-таки получил магическое истощение. И это истощение стоило жизни его паре. Берон развернулся к нему.

— Как интересно, — почти ласково сказал он. — А девчонка-то не так проста, как казалось. Ты знал о том, что она магический зверь?

Ласэн стиснул зубы, приготовившись к удару. И он не заставил себя долго ждать.

— Дрянь! Ты посмел скрыть от меня подобную информацию?! Так сильно любишь её!?

— Да, — ответил Ласэн, посмотрев Берон в глаза. — Да, люблю.

— Так и отправляйся вслед за ней.

Огонь сорвался с рук Верховного правителя, но напоролся на преграду. По обе стороны от Ласэна встали Лукреция и Игнатиус Пруэтты. Зал озарила белая вспышка.

— Лей, беги, — велел крестный. — Мы задержим его. Выиграем время, но надолго нас не хватит.

— Жас…

— Уходи, — крестная провела рукой по его волосам. — Солнышко моё, ты сможешь.

Зал сотрясался от бьющихся друг о друга потоков магии. Игнатиус подтолкнул его, и Ласэн, сам того не желая, совершил переброс, уже тогда понимая, что братья отправятся следом. Сознание покидало его. Он умер вместе с Жас. И его смерть была гораздо ужаснее, потому что не даровала успокоения. Лишь боль и непомерное чувство вины. Проиграл.

Всё было как в детстве. Мерзкий смех старших братьев. Погоня. Однако ничего из этого не откладывалось в его голове. А затем он вдруг остановился.

— Выходи, малыш Ласэн. Я хочу, чтобы последним, что ты видел, было то, как я убиваю тебя. Я хочу…

«Хочет он», — слабо подумал Ласэн. — «А чего хочу я?»

Зачем бежать? Куда? Он ведь все равно уже мертв, так? Так зачем стараться? Мимо пролетел фаербол. Да, он не станет бегать. Хватит. Хотят его смерти, пускай попробуют победить.

— Рискни, Закери, — улыбнулся он и вышел на свет. Если Нея была права, солнце поможет ему. Не зря ведь Мирион так долго бился с ним.

Один против троих. Веселая предстоит дуэль.

Бита помогла очистить мысли. Забыть на мгновение о той ужасной боли в груди. Однако он не испытывал ни радости, ни удовлетворения от того, что способен дать сдачи. Теперь это казалось таким неважным. Таким ничтожным. Теперь всё казалось неважным и незначительным. Ничего не имело смысла, кроме его Жас, а её больше нет.

Силы медленно покидали его, противников осталось двое. Он уже успел проститься с жизнью, когда рядом неожиданно вырос Верховный правитель Двора Весны, и второй бр… сын Верховного правителя пал замертво. Почему-то Ласэн друг понадеялся, что Закери остался жив. Если он убил его... Мама расстроится.

Тамлин поймал его под локоть, что-то прорычал оставшемуся принцу осени и совершил переброс в замок. Он долго молчал, видимо думая, как начать разговор. Ласэн тоже не торопился затевать беседу. Эрис снова помог ему. Эта мысль вызвала легкую улыбку, а затем сознание, наконец, покинуло его.

* * *

Очнулся он дня через два, по крайней мере так сказала служанка. Впрочем, его не сильно волновало, сколько времени прошло. Единственное, на что ему хватило сил, это поговорить с Тамлином. Хотя тот, кажется, видел, что Ласэн не в себе, и отложил разговор на неопределенный срок, сказав только, что Ласэн может остаться здесь. Фэец нашел в себе силы и на благодарность, а затем снова уснул.

Он не знал или не помнил, сколько времени прошло, оно как будто застыло. Тамлин не трогал его, давая время, а вот его жрица почему-то задалась целью растормошить его. Сил не было даже на то, чтобы накричать на неё. До одной памятной ночи.

Даже спустя несколько лет он не понимал, как можно было подумать, будто ночь с другой женщиной поможет ему забыться. Еще больше поражала его настырность жрицы. Эта женщина, похоже, не привыкла к отказам. И вот уж точно Ласэн не ожидал, что она осмелится на то, чтобы опоить его. Благо жизнь рядом с зельеделами научила осторожности. Распознать едва заметный аромат в чае не составило труда. На задворках отключенного сознания мелькнула злость и тут же быстро потухла. Он попросту перестал есть, даже зная, что это глупо. Но Ианта не остановилась. Её одержимость была поистине устрашающей, куда там Рудольфусу с его ничтожной местью. Ласэну невольно пришлось выбираться из пучины депрессивных настроений из соображений банальной безопасности. Он начинал подумывать о том, чтобы перебраться к Тесану. До друга наверняка уже дошли слухи. Нужно было поговорить с Тамлином.

Ианта снова его удивила. Фэйскую немощь достать было трудно. Однако же она смогла. Он определенно не понимал эту женщину. Неужели так задел его отказ? В любом случае, не особо сильные магические способности затихли совсем. Но даже с истощением физическим и магическим он все еще был достаточно силён, и он был воином. Выставить жрицу за дверь ему труда не составило. А дальше его подвели собственные же принципы. Слишком хорошо он помнил слезы матери, не смог пройти мимо Ианты, когда ей стало плохо, особенно зная, как опасен лес. Жрица, как оказалось, благородством не отличалась и была способна пойти на обман. Каким образом ей удалось прицепить его к дереву наручниками из голубого камня, он и сам не помнил. Впрочем, тогда в нем наконец проснулась ярость на воркующую жрицу. Никакие доводы на неё не действовали, она твердо решила завладеть тем, что считала своим. Мнение Ласэна не учитывалось. Впрочем, когда оно учитывалось? Разве что в компании друзей. Мысли о них придали сил. Он сосредоточился, пытаясь сбросить с себя оковы. Ничего. Магия спала. А вот Ианта медлить не собиралась, расстёгивая пуговицы камзола с выражением полной победы на лице.

— Да отвяжись ты от меня! — не выдержал Ласэн, дернувшись. Она поймала его за ремень и расстегнула.

— Тебе понравится, — улыбнулась она, запуская руку под рубашку, пока только под рубашку, но и прикосновение к животу вызвало волну отвращения. Снова накатила усталость. Ласэн прикрыл глаза, борясь с желанием потерять сознание.

«Вот и всё», — подумал он. — «Если не выберусь, повешусь».

Странно, мысли о смерти не вызвали ничего, кроме облегчения. Властная рука Ианты потянулась к ширинке, Ласэн предпринял последнюю попытку вырваться, на мгновение ему показалось, что ничего не вышло, но жрица вдруг закричала, резко отдернув руку. Оковы упали на землю, и сильные руки подхватили его, не давая упасть.

«Не упусти свой шанс, Проныра. Сила воздействия сделала лишь треть дела», — прошелестел в голове голос Неи, почему-то очень усталый.

Фэец поднял глаза, ожидая увидеть Сана, но наткнулся на злой взгляд Хелиона. Верховный правитель Двора дня смотрел на жрицу и что-то тихо ей выговаривал, смысл слов почему-то не доходил до Ласэна, но явственную угрозу он уловил. Нея та ещё приколистка. Прислать на выручку именно отца…

— Я забираю его, — эти слова Ласэн услышал отчетливо, а затем мир на мгновение померк. Опять всё решили за него. В следующее мгновение они стояли в просторной светлой комнате. К ним кто-то спешил. Ласэн узнал Тесана. Друг заключил его в объятья, отчитывая на русском, и его, наконец, прорвало. Однако он не заплакал, нет. Засмеялся. Безудержно и громко. Как сумасшедший, уже не замечая обеспокоенного взгляда Хелиона. Тот всё силился понять, что за неведомая сила заставила его вдруг подхватиться и отправиться ко Двору весны за мальчишкой, но он однозначно был благодарен ей за это, хотя и не понимал почему.

* * *

За несколько минут до смерти Жасмин

Эрис мерил шагами комнату, надеясь на то, что всё получилось. Отец и тётя Лу должны были помочь Ласэну и Жасмин сбежать, а Тамлин — приютить на время. Хотя бы на несколько дней. За это время он успеет снискать милость Верховного правителя и заберёт их домой.

Мир подернулся пеленой. Эрис остановился. Он знал эту магию. Это была сила Жасмин. Магия реальности. Какое-то время комната полыхала красными отсветами, а затем раздался плач. Эрис обомлел, глядя на разрывающегося младенца у себя на кровати. Девочка. Неужели Жас… Ох, помилуй Матерь. Он бросился к ребенку и, схватившись за подвеску, перенесся в Лес. Только отдав девочку Мириону, он обратил внимание на письмо, летающее рядом. Развернув кусок пергамента, он углубился в чтение.

Эрис, если ты читаешь это письмо, значит, я уже мертва. Я не стану объяснять, как провернула подобное, ты всё равно не сможешь понять. Единственное, что тебе нужно знать, — это твоя племянница. Ласэн не знал о том, что я беременна, твоя задача — рассказать ему, когда наступит подходящий момент. В крестные возьмите Сана и Нею. А имя… Назовите Лизой. В честь Елизаветы Пруэтт. Она очень помогла мне. На этом всё. Слишком мало времени. Пригляди за ней, Эрис.

Жасмин.

Эрис тупо пялился на короткую записку, борясь с дрожащим веком. Эти дети вгонят его в гроб. Фэец поднял голову, вновь услышав плач, и пошел к племяннице. Девочке нужен кто-то из родных сейчас. Это очень важно. Если она почувствует себя брошенной… Нет, не почувствует. У нее есть он. И он выполнит волю её погибшей матери. Во что бы то ни стало.

* * *

Несколькими днями ранее.

Что можно сказать о днях, проводимых в Азкабане? Скучновато, грустновато, мрачновато. Хорошо, что защита от дементоров работает исправно, спасибо дедушке, а не то вообще бы атас. Но, несмотря на это, годы текли как-то чересчур быстро. Казалось бы, только посадили, а тут бабах, и 85-й на дворе, а ведь ничего путного не сделано. Вернее как, Лили с Джимом сейчас находились в Лесу в бессознательном состоянии, но живые. Прогнозы Мирион делал исключительно положительные. Невилл рос веселым и активным мальчиком, а ещё всё время доказывал бабушке, что вот они, мама с папой. Леди Августа сначала думала, что ребенок сходит с ума, потом просто смирилась с тем, что ему нужны родители, пускай даже и придуманные, и перестала спорить. Тем более, что в остальном он был обычным ребенком, причем очень талантливым. Злотеус был близок к тому, чтобы отселить Веру из своего сознания, их мысленные споры были весьма забавны. Ада прекрасно чувствовала себя в Лесу, и мама-волчица её нисколько не смущала. Особенно после того, как сама она обернулась черным щенком и теперь резвилась, заставляя отца и дедушек гоняться за ней по всему Лесу. На выручку обычно приходил Сириус, обращаясь псом и вылавливая племянницу. Рем во время полнолуния тоже был счастлив, выводя крестницу и её мать на охоту. Злотеус на это только глаза закатывал. Мол, не дом, а зверинец какой-то. Разумеется, гуляли за пределами тюрьмы не только мы с Сириусом, хотя уговорить Беллу выйти на свет божий оказалось задачкой непростой. До сих пор не знаю, как Сириусу удалось убедить её в том, что она не виновата, а с Алисой и Фрэнком всё в порядке. Рискованно, учитывая, что мы до сих пор не знаем, что там Ласэн наворотил, а он из Притиании не вылезал. Мы не особо волновались по этому поводу только потому, что Жасмин сияла, как начищенный самовар, да Рем навещал друга, передавая ему приветы. Ну и с крестником Ласэн, конечно, виделся, если судить по рассказам Невилла. Хоть где-то молодец. Дамблдор как-то под Рождество наведался к нам, но получил от ворот поворот в очень нелицеприятной форме, а потому что не надо Блэков злить, они нервные. Я на их с Сириусом перепалку внимания не особо обращала, меня волновало другое. В каноне он, конечно, Сириуса никуда не засаживал, но и помогать не очень-то спешил. А вот когда Гарри (которого Эрис недавно тайно забрал от Дурслеев и переправил в Лес) подрос, с радостью помог им воссоединиться. Так, может, я погорячилась? Рановато сбросила себя с директорских счетов. Может, у него на нас ещё планы? Просто он решил остудить наш пыл. Он ведь знает, как кому лучше. Батюшки, на него даже злиться не получается. Маразм, да и только. Возраст-то не обманешь. Не удержавшись, я хихикнула. Директор в тот день покинул наше скромное обиталище ни с чем, а вот существо, явившееся следом через несколько месяцев…

Подумать только, нас украли из Азкабана. Магия, естественно, была блокирована, а драться, будучи связанными, несколько затруднительно, поэтому оба мы решили слегка выждать. Зал, в который нас приволокли, был вполне обычным, разве что тронным. Понять, кто нас похитил, тоже не составило труда.

— Ну, здравствуй, кукловод, — улыбнулась я, глядя на Кана. В самом деле, и как сразу не догадалась. Не зря нас судьба свела сразу же, ох не зря. Вампир обернулся.

— Долго же ты шла ко мне, Виринея Славинская, или все-таки Блэк?

— Признаться, к встрече с тобой я и не стремилась. Уж больно вы, батенька, нечестно играете.

Кан шутливо поклонился.

— Ну что? Перейдем сразу к делу или не будем ломать старых добрых традиций с подробным изложением моего зловещего плана?

— Я, пожалуй, полюбопытствую.

— Изволь, — развел он руками. — Всё очень просто. Твой мир мне, в принципе, не сдался. Однако я оказал услугу Хранителям, пустив историю по правильному пути. Не сомневаюсь, за четыре года ты смогла исправить многое, но это упущение легко исправить. Перейдем же к делу. Догадываешься, что мне нужно от тебя?

— Сила.

— Именно! — похвалил вампир. — Не улыбайся так, истинно важные вещи всегда банальны. Как там у вас, у людей? Всё гениальное — просто. Стращать тебя смертью близких я не буду. Настроение не то, а вот про юного Блэка скажу…

— На пространственную магию позарился, — тоном «ах ты ж мразь» произнесла я.

— Слаб, каюсь.

— Не лопнешь? — насмешливо поинтересовался Сириус.

— Ты знаешь, нет. Места хватит.

— На дуэль, разумеется, рассчитывать не приходится?

— Я не такой дурак. Вы хорошо обучены, а ты хитра, как и твой дед, а вот его появление будет совсем некстати. Ну что, дамы вперед? — и он ударил по мне магией.

Удар был настолько мощным, что даже выучка Мириона не помогла абстрагироваться от боли. Так он не просто вампир, а энергетический. Высосать из меня магию ему труда не составит, если только…

— Неплохо, девчонка. Оборону держишь. А если так?

Второе щупальце вонзилось в Сириуса, и я невольно ослабила защиту, о чем тут же пожалела. Сириус очень скоро выправился, выставив собственные щиты. Дуэль все-таки состоялась. От напряжения пол в зале вибрировал. Давление вдруг ослабло, и Кан отступил на шаг, что-то прошипев. Резкий режущий удар, и в тело заползает червь. Так вот откуда…

Снова удар, на этот раз более мощный. Сколько ещё продержится моя защита? А защита Сириуса? Как долго он сможет без магии? И на что рассчитывает Кан, если у мага пространства можно отобрать силу только с личного согласия…

— Прекрати немедленно! — нечеловеческий вой Сириуса сотряс стены.

Вот на что. Конечно, со стороны я, должно быть, выгляжу ужасно. Никто ведь не знает, что на самом деле астральное тело сейчас лихорадочно покидает оболочку. Ну вот. Я огляделась. На Сириуса Кан больше внимания не обращал, высасывая из меня магию. Муж рвался ко мне, и, даже несмотря на блоки, всполохи его магии прорезали пространство. Жаль, я не слышала, о чем они говорят, хотя и догадывалась. Сириус наверняка умоляет сохранить мне жизнь. В чем-то Кан прав. Все гениальное действительно просто.

Мощный удар вдавил Сириуса в пол, из носа потекла кровь. Видимо, он сказал что-то уж совсем гадкое. О чем я вообще думаю? Стихия я или нет в конце-то концов?! Пора действовать.

— Айрес?

— Да, Нея.

— Показатели Сириуса?

— Всё плохо, Нея. Вы здесь уже два часа.

— Сколько?!

— Два часа, — терпеливо повторила система. — Да и ты. Ты умираешь, и твоя сила уходит к Кану.

— А должность Хранительницы?

— Её займет тот, кто первым подаст прошение.

— Но ведь мир Веры после её ухода перешел ко мне.

— Она отдала тебе полномочия.

Я задумалась. Решать надо было быстро. Я уже чувствовала, что Сириуса ждет стихийный выброс магии. Он определенно уничтожит Кана, однако сам Сириус, в лучшем случае, станет швахом. И вдруг в груди что-то запекло. Перед глазами предстал Ласэн, прикованный к дереву, и дрянь-жрица, нацелившаяся покусившаяся на его честь. Гнев вскипел хлеще вулканической лавы, и сила воздействия улетела в Притианию, выдергивая из кабинета Хелиона, она отправила его ко Двору весны с одним лишь поручением — защитить Ласэна.

«Не упусти свой шанс, Проныра. Сила воздействия сделала лишь треть дела», — посылаю я ему ехидное сообщение.

— Нея, время уходит. Ты готова?

Что ж, всегда была готова к этому. Я вернулась в тело, прорвав все слои защиты, сдерживающие магию, и поднялась на ноги. Кан в изумлении смотрел на меня. На то, как исчезают с тела черные отметины, как вылетает из раны червь, как горит одежда, сжигаемая внутренней энергией, как обнаженное тело охватывается белым свечением и поднимается вверх.

Я развела руки в стороны, чувствуя, как волосы развиваются магическим ветром, и открыла глаза, явив миру их цвет, отражающий буйство лесов. Прогремел взрыв, и раздался крик Сириуса. Через нашу восстановившуюся связь он почувствовал, как моя целительская сила переходит к нему, восстанавливая, казалось бы, неизлечимые раны, снимая родовые проклятья и обновляя магическое ядро. Две силы плотно переплетались в нем, делая сильнейшим магом, каких ещё знала Англия.

На пол упало колечко и, запрыгнув на созданную из воздуха цепочку, оказалось на его шее, напоминая обо мне. А я сама поднималась всё выше. Белое сияние окутывало весь зал, медленно меняя цвет на зелёный, степенно облачая меня в одежды Стихии. Подол платья прорывал этажи, срастаясь с землёй, волосы непомерно быстро росли, спеша навстречу бьющим окна веткам и сплетаясь с ними воедино. Правую руку нестерпимо жгло. Горело кольцо, подаренное братом. Я посмотрела на Сириуса, вспомнив слова Айрэс. Я влила в него достаточно силы, если продолжу, то убью. Я остановилась, поворачиваясь к Кану, тот с непонятным мне выражением смотрел на меня, а затем выстрелил в грудь, вызвав душераздирающий крик Сириуса. Сияние, окутавшее моё тело, медленно гасло, растенья вяли, ветки деревьев сохли, а я сама медленно падала на землю, ощущая, как внутри всё сжимается, собирая всю оставшуюся магию в районе живота. Неужели…

Ярость захлестнула с головой не только меня, но и Сириуса. Замок Кана пал, погребая под собой вампира и его прихвостней. Никто тогда не знал, что в последний момент гнилая душа вампира вырвалась на свободу, покинув ненужную оболочку, и вернулась в тело Притианского бога Смерти Косфея, вернулась в свое тело. Виринея Блэк, так же, как и её дед несколько лет назад, не вспомнила о главном правиле.

Смерть Кощея на конце иглы.

На последнем издыхании умирающая стихия отдавала последние распоряжения. Открывшийся портал затянул Сириуса, перенаправив в заботливые руки старшей сестры вместе с рассказом о произошедшем. А Виринея Блэк старалась завершить обряд передачи обязанностей.

— Айрэс, закрой мои миры ото всех. Слышишь, ото всех! Отныне никто, кроме дедушки и Эриса, не сможет перемещаться между мирами, — что-то взорвалось, исполняя волю Хранительницы. — Я передаю обязанности Хранительницы миров Эрису до полного выздоровления Веры. Как только она встанет на ноги, приведет в порядок магию, как только Мирион скажет, что она полностью здорова, обязанности перейдут к ней. Пока же всё во власти Эриса. Помоги ему, Айрэс. Ему и Сириусу.

Сверкнула вспышка, и на руины замка упала практически обнаженная девушка, лишь увядшие цветы и сухие ветви прикрывали её израненное тело. Снова вспышка, и кольцо в форме лиса срывается с пальца, убегая к тому, кто когда-то давно подарил его ей. Девушка слабо улыбается. У неё всё же получилось. Они не проиграли. Не проиграли. Словно в забытьи, закрывая стальные, некогда яркие глаза, она шепчет тихо и жалобно, как в детстве:

— Дедушка…

И мир погружается во тьму.