Подопечный шпиона (джен)

Дорогой Сириус.

Он совершенно точно должен это сделать. Из всех способов рассказать Сириусу этот казался наименее болезненным: не придется смотреть крестному в глаза, не придется видеть, как тот проходит через весь спектр эмоций, который уже пережил Гарри. Причем спектр будет другим: у Сириуса главным чувством станет ярость, тогда как у Гарри это было... что-то еще.

В любом случае со всем этим не придется разбираться лично.

Да, это был трусливый выход, но Гарри считал, что за последние несколько лет проявил достаточно храбрости и вполне заслужил пару трусливых поступков. Большое спасибо.

Не то чтобы писать было намного легче. Придется просто стиснуть зубы и закончить.

У меня все хорошо, и надеюсь, у тебя тоже. С квиддичем все нормально: каким-то чудом наша дорогая директриса еще не выгнала меня из команды, но ты знаешь, как бывает — все может пойти очень, очень плохо за считаные секунды.

Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Ты будешь потрясен.

Пожалуйста, помни: не делай ничего глупого.

Я серьезно. Пожалуйста.

И помни: он мне тоже дорог. До сих пор. Возможно, тебе это покажется величайшей глупостью на свете, но я слишком многое с ним пережил, чтобы теперь просто от него отказаться.

Ты, наверное, знаешь, что я знаю о пророчестве. Если нет... Да. Знаю.

И, полагаю, знаешь, как Волдеморт о нем услышал.

Чего ты не знаешь — чего знают только четверо, — так это личности человека, который подслушал пророчество.

Это вышло случайно. Он не хотел. Он даже не знал, о ком идет речь. Он показал мне воспоминание, чтобы доказать. Когда он понял, что собирается сделать Волдеморт, именно тогда он перешел на другую сторону. Он сразу пошел к Дамблдору и сказал, что будет шпионить для него, если Дамблдор защитит моих родителей.

Что, как известно, кончилось не слишком удачно.

Гарри остановился и напомнил себе, насколько огромную роль в смерти его родителей сыграл Хвост.

Думаю, он действительно очень дорожил моей матерью. В конце концов, только поэтому он и сменил сторону.

Снейпу такое объяснение, наверное, не понравилось бы, но другого у Гарри не было.

Пожалуйста, Сириус, вспомни... вспомни, что ты чувствовал, когда умер мой отец, и представь, что должен был чувствовать Снейп, поняв свою ошибку. Ошибку, о которой он даже не подозревал, пока не стало слишком поздно.

Твой — с огромным страхом и надеждой на то, что ты не сделаешь ничего глупого,

Гарри.

Он не может отдать Сириусу это!

Гарри свернул письмо и отложил. Из беспорядочной стопки пергамента вытащил новый лист.

Дорогой Сириус,

Надеюсь, у тебя все хорошо. Прости, что долго не писал. У меня все нормально, просто много дел. Знаю, вы с моим отцом наверняка были лучшими на СОВ, но мне сейчас немного тяжеловато. И тренировки по квиддичу тоже... Только не говори Уизли, но Рон не лучший вратарь. Другого у нас сейчас нет, поэтому приходится справляться как есть, но иногда я правда очень, очень скучаю по Вуду.

Конечно, у него был особый талант заставлять нас мечтать, чтобы он исчез, но по крайней мере он умел не пропускать мяч в кольцо, которое находилось в нескольких дюймах от его носа.

Кажется, я могу провалить Прорицания. Ха. Про меня существует целое пророчество, а я провалю Прорицания. Как думаешь, если рассказать экзаменаторам о пророчестве, они дадут дополнительные баллы?

По остальным предметам, думаю, справлюсь неплохо. Кроме зелий. В зельеварении я ужасен. Снейп говорит, что я становлюсь лучше — при таком будничном упоминании Северуса в животе закрутилась вина, — и что могу даже получить «Превосходно», но, думаю, он просто пытается меня подбодрить.

О да. Именно это Гарри сейчас и делал — пытался подбодрить Сириуса.

До СОВ осталось шесть недель. Уверен, миссис Уизли знает, но я хотел сам тебе сказать.

Потому что ты для меня почти как родитель. Но я храню от тебя секреты, потому что ты склонен сначала что-нибудь сделать, а потом подумать, а мне хотелось бы, чтобы мои почти-родители оставались живы. Даже Снейп.

Даже Снейп.

Твой, ужасно виноватый из-за того, что храню секреты,

Гарри.

Гарри аккуратно положил оба свернутых письма рядом.

— Гарри!

Он подпрыгнул и обернулся к двери. Рон уже спустился вниз, пока Гарри писал.

— Ты идешь или нет? Гермиона говорит, сегодня мы точно опоздаем!

— Сейчас спущусь! — крикнул Гарри, схватил пергамент и сунул в сумку, а второй спрятал за пазуху.

Он уже придумал, как все сделает: завернет письмо в работу, которую сегодня нужно сдать, и передаст оба листа вместе.

А потом до конца семестра — а возможно, и до конца жизни — будет пытаться избавиться от ямы вины в животе.

◆

Дорогой Сириус.

Почерк Гарри, лениво подумал Снейп, оставлял желать лучшего. Естественное последствие жизни среди маглов. Интересно, кто научил его затачивать перо, выбирать подходящий пергамент для разных перьев и писать так, чтобы не оставлять кляксы повсюду.

Наверное, Снейп.

Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Ты будешь потрясен.

Пожалуйста, помни: не делай ничего глупого.

Я серьезно. Пожалуйста.

◆

Еще один день, еще одна куча помета докси.

Каждый год Снейп надеялся, что по мере приближения экзаменов содержание ученических работ станет хоть немного лучше. И каждый год молча приходил в ярость, когда надежда снова оказывалась напрасной.

Прошу прощения, я не понимал, что четверокурсник неспособен увидеть разницу между...

Зачем он вообще старается? Некоторые сказали бы, что в его любви к длинным комментариям присутствует мазохистская жилка.

...между ¾ и 3-4.

Эссе Гарри тянуло на уверенное «Выше ожидаемого». Определенный прогресс. Но до уверенного «Превосходно» было далеко.

Как он собирается этого добиться?

Снейп задумался о возможных последствиях, если снизить требования к ученикам, которых он допускает на уровень ЖАБА. На самом неприятном конце спектра находилась Авада.

Это сделало бы зелье инертным — идеальное прилагательное для описания умственного состояния автора данного эссе.

Дверь распахнулась.

Снейп поднял голову. Язвительное замечание уже автоматически поднялось к губам — и умерло, когда он увидел вошедшего.

— Блэк? Что...

И тут он увидел.

— Экспеллиар...

— Протего!

Пока Блэк наступал, Северус вскочил на ноги, молча благодаря судьбу за то, что в «Экспеллиармусе» четыре слога, а в «Протего» всего три.

Заодно его накрыло странное дежавю: после стольких дней, проведенных в воспоминаниях о Хогвартсе и Мародерах, необходимость снова защищаться от разъяренного Блэка казалась почти естественной.

Правда, это совершенно не объясняло, что Блэк здесь делает.

— Что вы здесь делаете, Блэк? — прошипел Снейп.

Блэк встал в боевую стойку. Палочка наготове. В глазах — убийственная ярость.

— А на что похоже? Дерусь с тобой. Импед...

— Протего! И вы вообще подумали о последствиях, вы, мелкий...

— Ремо...

— Мой щит выдержит, Блэк, можете прекратить! На кабинете защитные чары, вы не победите!

Блэк опустил палочку. Грудь тяжело вздымалась.

— Опусти щит, — холодно сказал он.

— И отдать себя на вашу милость? — так же холодно ответил Снейп. — Пожалуй, нет, Блэк.

— Это называется расплата, Нюниус.

Слабейшие тени сомнения мгновенно затвердели во что-то более определенное.

— За что? — осторожно и тихо спросил Северус.

Блэк издал тот самый характерный смех — громкий, собачий, чаще всего нарочитый. Он раздражал Снейпа каждый раз, когда тот его слышал. Сегодня исключения не случилось.

— Он еще спрашивает! Он еще смеет...

Блэк ударил кулаком по столу. Снейп не моргнул.

— Ты пошел к Волдеморту, — произнес Сириус, и тихий голос звучал куда смертоноснее любого крика. — Ты рассказал ему о пророчестве.

Теперь сомнений не осталось совсем.

Снейп выдохнул.

Вот как.

Гарри рассказал.

Наконец-то решился.

Снейп много раз гадал — и каждый раз боролся с желанием выяснить наверняка, — что было в письме. Передал его Блэку с безразличным видом человека, которому совершенно нет дела до содержания. Люпин наблюдал. Наверняка прочитали вместе.

— А теперь вспомнил! — издевательски бросил Блэк, и Снейп мгновенно вспомнил все причины, по которым ненавидел Сириуса Блэка.

Он умел быть невыносимым.

— Я никогда не забывал.

Блэк оскалился и буквально потянулся к горлу Снейпа.

Тот отступил на шаг.

Очень хотелось проклясть эти пальцы.

Северус не стал.

Не будет.

Он не сказал бы, что не может, но это был крестный Гарри.

— Что такое? Боевые заклинания закончились?

Снейп покачал головой.

— Я не буду с вами драться, Блэк. Защищаться буду. Нападать — нет.

— Не знаю, кто ты под этим Оборотным зельем, но точно не тот Нюниус Снейп, которого я знаю, — сказал Сириус, выпрямляясь и отбрасывая волосы с глаз с подчеркнуто театральным видом человека, взявшего себя в руки. — Тот никогда не упустил бы возможность кого-нибудь проклясть.

— Правда? А вы совершенно тот Блэк, которого знаю я. Безрассудный, безответственный...

Сириус поднял руку. На губах появилась усмешка, больше похожая на гримасу.

— Эту песню я слышал миллион раз. Мелодии в ней не стало больше. Ты убил Джеймса и Лили. Я не позволю тебе жить так, будто за это не было никаких последствий.

— Никаких последствий? — прошептал Снейп. — Вы настолько глупы, что действительно в это верите?

Сириус широко развел руками.

— Я не вижу тебя лежащим на постели из шипов и рыдающим от боли, Нюниус. Где твое наказание?

Мне приходится видеть вашу проклятую физиономию, — первым в голову пришел язвительный ответ.

Мне приходится смотреть Гарри в глаза, зная, что я сделал, — вторым, куда менее приятным.

— Что? Нечего ответить?

— Я убил Лили, — сказал Снейп.

— Не притворяйся, будто тебя это хоть немного мучило! Ты...

Снейпу внезапно до зуда захотелось проклясть Блэка.

— Вы ничего не знаете, Блэк, — яростно прошипел он, наклоняясь через разделявший их стол. — Вы были довольны тем, что могли смотреть и издеваться над нами, издеваться надо мной. Вы не представляете, ни капли, что мы значили друг для друга!

Блэк громко фыркнул. Пальцы Снейпа крепче сжали палочку.

Блэк всегда умел выводить его из себя. Джеймса Северус хотя бы имел причины ненавидеть — за бесконечное, жалкое ухаживание за Лили. Блэка же он просто ненавидел.

— Ну конечно, — протянул Сириус, нарочито растягивая слова. — Поэтому ты назвал ее грязнокровкой, а потом вступил в Пожиратели смерти. Как же я забыл. Теперь все сходится!

— Уж вы-то должны понять, — ледяным голосом ответил Снейп. — Ведь исключительно из неиссякаемой любви своего черного сердца вы рассказали мне секрет собственного друга.

— Я сказал тебе, чтобы тебя покалечило, — ответил Сириус. — Чтобы ты наконец научился не подслушивать. Только ты ничему не научился. Нюниус-шпион, вечно крадется, подслушивает, вынюхивает...

Его рука рванулась к палочке, и кончик мгновенно оказался направлен в лицо Снейпу.

— Ступ...

Снейп без слов применил обезоруживающее заклинание, и палочка Блэка отлетела в сторону.

Акцио, — подумал он, и палочка понеслась обратно.

Блэк поймал ее в воздухе и фыркнул.

— Очень хорошо, Снейп.

Снейп провел пальцами по собственной палочке.

Всего одно проклятие. Даже не особенно неприятное...

В дверь постучали.

Снейп поднял палочку и без слов наложил дезиллюминационные чары.

В ту же секунду, молниеносно, Блэк превратился в свою анимагическую форму.

Однако Снейп целился ему в грудь, поэтому промахнулся.

Дверь открылась, и вошла Амбридж.

— Добрый вечер, директриса, — сказал Снейп.

Пес оскалился.

Снейп ткнул его носком сапога. Толкнул. Пихнул. Не пнул — хотя имел полное право.

Какая нормальная собака смотрит на незнакомого человека так, словно тот явился прямиком из ада?

Пес злобно уставился на него. Снейп не снизошел до ответного взгляда.

— Чем могу помочь?

— Я не знала, что вы держите животное в своих комнатах, профессор Снейп, — приторно сказала Амбридж, разглядывая пса так, что Северус мгновенно насторожился. — Он выглядит таким...

— Отвратительным, знаю. Хагрид нашел его в Запретном лесу и попросил меня дать несколько зелий от ран, полученных от... копыт кентавров.

Совместной силы упоминаний полукровки-лесничего и полукровок, населявших лес, хватило, чтобы отвлечь ее от странности появления огромной злой собаки в кабинете мастера зелий.

— Да, — с легким интересом сказала она.

Взгляд поднялся с Блэка на Снейпа. На лице Амбридж красовалась улыбка, растянувшаяся еще шире, когда она заговорила.

— Я хотела выразить благодарность за любезную помощь с Веритасерумом.

Это ставит вас немного выше Темного Лорда, которому я тоже много раз выдавал «Веритасерум».

Снейп небрежно покачал головой.

— Долг деканов факультетов — помогать директрисе и содействовать ей.

Даже если директриса хочет подмешивать ученикам сыворотку правды в чай и использовать на них почти Темные предметы.

— Разумеется, — радостно сказала Амбридж, потому что остальные деканы, конечно же, тоже преданно выполняли свой долг. — Я подумала, что мы могли бы прийти к соглашению, выгодному нам обоим. Возможно, в будущем мне понадобятся и другие подобные зелья. Если вы будете столь любезны и предоставите их, я, со своей стороны, смогу использовать влияние директрисы и должность в Министерстве, чтобы облегчить вашу жизнь.

Еще зелья.

Возможно, незаконные?

Еще ученики, которым придется что-нибудь подмешивать в еду? Может, целые курсы, отравленные прямо за столами Большого зала?

Снейп начал пересматривать свое мнение об Амбридж как о простой, наивной ведьме с чрезмерным энтузиазмом и зияющей нехваткой интеллекта.

— Полагаю, остальные деканы не слишком оценят столь откровенное фаворитство.

— Остальные деканы оказались далеко не так полезны, как вы. Возможно, если они увидят, как их значительно более молодой коллега поднимается по служебной лестнице, это станет стимулом. В особенности для профессора Макгонагалл.

Улыбка стала еще слаще.

Ах. Амбридж ненавидела Минерву.

Снейпу это показалось мрачно забавным, учитывая, что при желании Минерва вытерла бы ею пол в любой день недели.

— Похоже, ей тяжело смириться с тем, что должность директрисы досталась не ей.

— Понимаю, — сказал Снейп тоном человека, которому все равно.

Улыбка Амбридж слегка увяла.

— И в чем именно будет заключаться мое продвижение?

— В смене предмета. Я знаю, что Дамблдор с самого вашего прихода в Хогвартс отказывал вам в должности преподавателя Защиты.

Вот оно, — подумал Снейп.

— Этот семестр уже заканчивается, менять что-либо слишком поздно. Но в следующем году обязанности директрисы будут отнимать у меня слишком много времени, и я не смогу продолжать преподавать Защиту. Тогда должность получите вы.

Если в следующем году вы все еще будете директрисой, дорогая Долорес, я подам в отставку.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — холодно сказал Снейп. — Я вполне доволен своей должностью мастера зелий.

Улыбка Амбридж исчезла, уступив место легкому удивлению. Она натянуто рассмеялась.

— Ну что вы. В этом году вы снова подавали заявку. Как и во все предыдущие.

— Я в курсе. Однако желания занять должность у меня больше нет.

Подтекст был достаточно ясен: никакое взаимовыгодное соглашение Снейпа тоже не интересует.

Он равнодушно наблюдал, как меняется лицо Амбридж.

— Вы ведете себя крайне несговорчиво, — холодно сказала она. — Я ожидала от вас большего.

— Повторю, директриса: я исполню свой долг и помогу вам во всем, о чем вы попросите... в разумных пределах, разумеется.

— Разумеется. Вы ведь хотите сохранить должность мастера зелий, верно?

Она отступила на шаг. Разговор был окончен.

Амбридж еще раз пристально посмотрела на пса. Снейп напрягся. Если ей известно, что Сириус Блэк — анимаг; если она подозревает; если применит заклинание проверки — Северусу придется играть роль и помогать при задержании Блэка.

Амбридж направилась к двери.

Как только она закрылась, Снейп выхватил палочку, призвал Карту и развернул ее.

Амбридж все еще стояла снаружи.

Подслушивает?

Снейп снял заглушающие чары, окружавшие кабинет. Поднял палочку и вывел в воздухе тонкими буквами:

Она за дверью. Ждите.

Затем взял перо и коснулся его палочкой. Трансфигурация никогда не была его сильнейшим предметом, но и к худшим не относилась.

Перед ним появилась вполне приличная копия Бродяги, которая радостно виляла хвостом.

Теперь превращайтесь.

На кратчайший миг перед ним снова стоял Сириус Блэк, после чего Снейп наложил на него дезиллюминационные чары.

— И что же нам с тобой делать? — пробормотал он достаточно громко, чтобы за дверью услышали. — Помочь сбежать? Вернуть в старое убежище?

Дверь распахнулась, и Амбридж ворвалась внутрь.

Снейп внезапно осознал, что, хотя Блэка не видит Амбридж, сам Северус тоже его не видит, а поскольку Блэк и понятие осторожности были заклятыми врагами, ситуация складывалась далеко не идеально.

— Я так и знала! — торжество звучало в каждом слоге. — Мне сообщили, что Блэка видели в Хогсмиде. Я предположила, что он явится в Хогвартс, но не ожидала найти его здесь.

— Блэк? — переспросил Снейп. — Вы имеете в виду убийцу Сириуса Блэка?

Пес лизал ему пальцы. Снейп отдернул руку.

— Вы меня не обманете, Снейп, — сказала Амбридж, глядя с отвращением. — Люциус Малфой не знал наверняка, но подозревал, что Блэк — незаконный анимаг и его форма — собака. А теперь, вскоре после того как Блэка видели в Хогсмиде, у вас обнаруживается собака.

— Видели? Я не питаю к Блэку никакой любви, но не считал его полным идиотом. Он что, прогуливался по Хогсмиду даже без дезиллюминационных чар?

Потому что если да, у Снейпа действительно появлялось полное право его проклясть.

Амбридж подняла палочку.

Пес наклонил голову, с любопытством разглядывая деревяшку.

— Гав, — сказал он.

Вспыхнул сине-белый свет.

— Гав, — снова сказал пес, на этот раз несколько нервнее.

Он пару раз пробежал по кругу, затем сел, широко зевнул и почесал ухо.

Снейп не удержался.

— Поздравляю с поимкой Сириуса Блэка, — сказал он.

Пес согласно гавкнул.