Исправление и наказание (гет)

Она берёт с подноса дольки яблока, щедро посыпанные корицей. И снова. И снова. На подносе постепенно проступает рисунок, изображающий золотую розу.

— Это была ваша идея! — снова кричит Арианна Мартелл. — И где помощь? Мы спечёмся здесь заживо не далее чем через пару недель!

Леди Оленна продолжает методично поглощать кусочки яблока. Лишь когда узор становится цельным, она поднимает на гостью свой насмешливый взгляд.

Они проиграли. Снова проиграли, поставив не на ту фигуру.

— Вопи у себя дома, девочка. Здесь же утихомирь свой нрав, — леди Оленна встаёт, морщится, щёлкают суставы. — Да, я подсказала своему внуку, чтобы он поклялся перед Семерыми, что признает королём любого, кто убъёт этого ящера. И от слов своих мы боле не отступимся.

Оленна так и слышит горестные стенания своих лордов. О, мои яблоневые сады! О, мои клубничные грядки! О, мои новёхонькие гобелены, которые сгорели в пламени! О, мои поля, которые скоро растопчут дикари!

— Я не девочка! — уже тише говорит Арианна.

— Определённо, — хмыкает леди Оленна, а затем отворачивается к стрельчатому окну.

Как хорошо, что Уиллас хром! Это сохранило ему жизнь. Он не участвовал в битвах. Оленна радуется, что отвернулась от вздорной девчонки, ведь лицо её кривится от скорби. Два внука и внучка мертвы. Её сын мёртв. И они проиграли последнюю битву, а теперь, хоть и не каждый день, Дейнерис шлёт им письма вместе с пламенем. Она сжигает сады, губит последний урожай. И она не поверила, что те, кто встал на сторону самозванца, будут верны клятвам, которые вполне бы могли дать новой королеве.

— Скажи мне, девочка, — леди Оленна возвращает на лицо кривую усмешку. — А что сделали вы, дорнийцы?

— Мы пришли по зову короля Эйгона! — запальчиво отвечает Арианна. — А до того мой отец поразил всех Песчаных змеек, что противились его власти. Тоже мне! Вздумали короновать бастарда.

Это правда, думает Оленна. У дорнийцев хватало и своих проблем.

— Ты слышала о воззвании, что разослал лорд-командующий Ночного Дозора? О судебном поединке на острове Ликов? Так вот, миледи, мой вам совет: не высовывайтесь. Сидим и ждём. Сидим, ждём и надеемся, что драконица не спалит Хайгарден дотла. Что ещё мы можем сделать? Мой внук согласен, а ваш отец… Он ослеплён гневом после смерти сыновей. Он никогда не примет Дейнерис, скорее прижарится к своему креслу, — леди Оленна машет письмом, вынутым из рукава.

Девчонка едва ли не брызжет слюной. Ох уж эти горячие дорнийцы.

Оленна смотрит на восток. Там, на границе видимости, клубится дым. О, мои сады! О, мои заботливо сложенные стога золотистого сена! Что мы будем есть этой зимой, если переживём хотя бы этот месяц…

— Мой отец не примет власть бастарда! — Арианна снова закипает.

— Эддард Старк утверждает, что восстание Баратеона было основано на лжи. Ты знаешь это, — леди Оленна хочет вернуться в кресло, но нельзя показывать этой девчонке слабость. — Он всегда был достойным человеком, а потому не стоит удивляться, что он скрыл своего племянника от короля. Эддард Старк не убивает детей. А Ланнистер… Джейме Ланнистер. Новый лорд Запада! Своей рукой он пишет, что видит сходство, а ещё наш новый король не сгорел в пламени. Он — Таргариен. Он — законный наследник престола.

Леди Оленна слышит тяжёлое дыхание Арианны. Та до сих пор ошеломлена своим проигрышем. Думает о прошлом.

— На этот трон кто только не претендовал в последние годы, миледи. Право по рождению больше не имеет значения, — тихо говорит Арианна.

— Ошибаешься. В нём кровь дракона. Пусть так и будет. С Тиреллов довольно битв. Сколько ещё, девочка? Скажи мне, сколько ещё мы сможем выдержать? Моя семья почти истреблена, как и твоя! Довольно! Если победит Дейнерис, то мы все умрём, но если победит новоявленный Эйгон, то мы подчинимся! — каждое слово говорится через боль, проходит через гнев и скорбь, через тяжесть в груди. — В живых остались либо хитрецы, либо трусы.

— Я бы не назвала трусами тех, кто стоял у стен Винтерфелла, борясь с Иными, — ответила девушка.

— Нет, они трусы! Как и мы. Просто пришёл один человек и смог собрать их воедино. Пробудить в них то, о чём они и сами не подозревали. И не зыркай на меня своими тёмными глазами! Чёртов Старк выжил и перевернул все фигуры на доске.

Письмо, принесённое полуседым вороном, кричащим имя «Сноу», лежит у леди Оленны в правом рукаве платья. Леди Санса пишет, что не верит Тиреллам, но знает, что они увидят свою выгоду, если её кузен будет признан Простором. Эйгон Таргариен первым же указом даст амнистию всем участникам восстания Роберта Баратеона и Войны Пяти Королей. На год. Хватит с нас, миледи, так писала Санса Старк. Неужели вы хотите видеть, как умирает ваша семья? Нет, вы уже потеряли столь многое, что будете цепляться за каждое деревце и колосок.

— Что будет дальше? — спрашивает девчонка. — Допустим…

— Если победит Дейнерис, то мы умрём. Или выживем, но станем свинопасами, — пожимает плечами леди Оленна. — Или будем принимать в себя уды её дикарей, радуясь, что Безупречные оскоплены. Второй же претендент… Уиллас признает его, как и твой отец. Кстати, мой тебе совет — готовься.

— К чему?

— К браку, — леди Оленна прикрывает глаза, видит все возможности нового короля. — Ему нужно будет плодиться и размножаться, как последнему Таргариену. Ты же — единственная подходящая по возрасту и происхождению леди во всех королевствах. Он пожелает исцелить рану, нанесённую принцем Рейгаром.

Девчонка горяча, но неглупа. Но иногда стоит говорить очевидное.

Восточный ветер приносит гарь.

* * *

Гермиона сгибается под своей тяжёлой ношей. Потеет, чертыхается, но упрямо отказывается от помощи.

Проблема. Она стоит у двери Тириона Ланнистера, но руки заняты, стучать нечем.

— Милорд! — кричит она, прижавшись к двери. — Впустите, пожалуйста, Гермиону Грейнджер!

Дверь открывается, Гермиона едва не падает. Она заходит внутрь, всё ещё держа стопку книг. Натыкается на настороженный взгляд Мирцеллы Баратеон и усталый — Тириона Ланнистера.

Гермионе не хотелось идти к нему после вчерашнего разговора, но что поделать! Будь жив мейстер Эймон, то она обратилась бы к нему. Будь жив Сэм Тарли, то она помчалась бы к нему… Третьим в её списке самых умных людей Вестероса был Тирион Ланнистер.

— Милорд, — говорит она вежливо, — прошу вас о помощи.

Тот удивлённо поднимает бровь. Гермиона замечает синяк у него под глазом. И с кем… Ах, точно! Вчера лорд Ланнистер попросил у неё бутыль дорнийского и пошёл к брату. Что ж, хорошо, что никто не умер во время этой встречи родственников. Хотя… Гермиона всё утро просидела в «своей» комнате в крипте. Она не видела сира Джейме.

Дядя и племянница тепло распрощались. У Гермионы заныло в груди, когда она увидела, с каким теплом Мирцелла обнимает Тириона. Треплет по волосам, словно младшего брата, погибшего у Стены.

— Излагайте, — сказал Тирион, указав на кресло. — Надеюсь, король… нет, он снова просто лорд! Лорд Старк знает, что вы здесь?

— Я не его вассал, — Гермиона улыбается. — Я могу ходить, где пожелаю.

— Правда? — деланно удивляется Тирион, одаряя колдунью запахом перегара.

Не совсем, думает Гермиона. Она и вправду спросила Эддарда, что он думает о её новом плане, касаемо… Он побагровел, но согласился, чтобы Гермиона спросила совета у Тириона, раз даже мейстеры не смогли ничем помочь. Лишь попросил, чтобы не обсуждалось то, что надлежит хранить в тайне. Леди Эшару, например. Гермиона тогда лишь улыбнулась и заверила лорда Старка, что речь пойдёт о прошлом, но не об этом.

— Милорд, речь о Бледной кобылице, — перешла к делу девушка, выкладывая бумаги и книги на стол.

У Тириона ожидаемо загорелись глаза при виде толстых томов. Он начал читать названия, приподняв бровь, морща то, что осталось у него от носа.

— Трактаты о древних языках? — удивляется Тирион. — Полагаю, что вы хотите… Хммм… Вы хотите как-то облегчить участь людей, что страдают от болезни, принесённой армией моей… Принесённой армией Дейнерис Таргариен.

Гермиона игнорирует его оговорки и жёсткое похмелье. Он ей нужен.

— Помогите мне, милорд, — Гермиона протягивает ему лист пергамента. — Я срисовала эти письмена из трактата Сириуса Блэка. К сожалению, его работы по медицине были написаны на глинянных табличках, которые всё же пострадали от времени, в отличие от книг. Причуды магии! Я пытаюсь найти способ…

Она начинает свой рассказ о Средневековье. Маги более стойкие, нежели обычные люди, но и их порой затрагивали эпидемии. Оспа. Чума. Потница. Просто они выживали, в отличие от обычных людей.

Ещё Мерлин, согласно легендам, изобрёл универсальное зелье от этих болячек. Немного поварьировав ингредиенты, можно было сварить что-то вроде прививки. Гермиона уже пользовалась этим рецептом в прошлых жизнях, когда жила в Эссосе. Но это зелье не подходило для целого континента!

Тирион пытается внимательно слушать и не перебивать её. Гермиона видит, что он не меньше всех прочих хочет избавить Вестерос от этой опасности. И исправить ошибки прошлого.

— Так в чём проблема? — спрашивает он. — Вы можете сделать лекарство, так варите свои колдовские снадобья! Зачем вам я?

— Сириус пишет, — она тычет в лист пергамента, — что в конце его жизни на юг Вестероса пришла болезнь, похожая на оспу. Люди умирали. Он снова порылся в своей памяти и придумал… Не знаю я, что он придумал! Почти все таблички стали прахом, увы, но сохранились эти письмена. Скажите, вы можете сказать, что это такое?

Гермиона с отчаянием смотрит то на Тириона, то на пергамент. Она перерисовала все точки и линии, но так и не смогла понять, что же они означают.

— Ещё там был рецепт… Я смогу приспособить его под Бледную кобылицу, но как охватить всё население…

Гермиона сетует, признавая свою беспомощность.

Тирион хмурится. Взгляд его проясняется, столкнувшись с загадкой.

— Я не знаю этого языка, — медленно говорит он, ведя пальцем по линиям, тыча в чернильные круги.

Но он всё ещё думает, Гермиона видит это.

— Если здесь написано заклинание, то я не смогу его применить, — вырывается горькое признание.

Тирион всё ещё смотрит на лист пергамента. То отодвигает от лица, то приближает.

Палочка Сириуса оказалась норовистой. Даже Люмос похож не на огонёк, а на диско-шар. Остальные заклинания Гермиона пока опасалась применять. Вот и получалось, что годна она только на зельеварение.

— Что ещё было сказано в этом трактате об исцелении? — спрашивает Тирион.

— Болезнь пришла с юга, — рапортует Гермиона. — Распространялась через прямые контакты… Через прикосновения, при общении. Сириус сварил зелье, раздал его подданным Брандона Строителя. Они исцелились, но оставался ещё и юг… Рассказ прерывается на том, что Сириус прибыл на некое строительство на юге. Где-то в Просторе. Ещё сохранилась табличка, где Сириус хвастается, что болезнь побеждена на всём континенте. Получается, что, либо он усовершенствовал рецепт, чтобы малой дозы хватало для исцеления, либо он придумал способ, как не дать заболеть каждому человеку на юге! Я надеюсь на это, милорд! Остальные языки я расшифровала, но это не могу понять. Линии и круги. Не понимаю…

— На юге, — бормочет Тирион, а затем поднимает взгляд на Гермиону. — Это не письмена, а карта, миледи. Вот, посмотрите… Это ведь было восемь тысяч лет назад, ведь так?

Он зажигает ещё одну свечу, показывает на ныне несуществующие речушки. На колодцы и впадины, расположенные близ башни Хайтауэров. И впрямь похоже на правду.

— Если источник можно отравить, то, быть может, ваш знакомый смог насытить воды исцелением? — спрашивает Тирион не без скептицизма в голосе. — Но это карта вод Простора. Части Простора.

Гермиона выходит, почти окрылённая открытием. Ещё немного порыться в записях, вытащить из сумки остатки магических ингредиентов… Ах, да! Отправиться к больным на Перешеек, взять их кровь для зелья.

Она стучится к Варису.

Ваши пташки нужны простым людям, как никогда раньше…

Гермиона старается не думать, почему же она всё ещё здесь, раз насмешник над смертью уже уничтожен. Она всеми силами пытается спасти хоть кого-то...