Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 14 августа 1998 года. Параллели]

Клуб разбитых сердец.

Проснулся. И увидел перед собой ушастую морду домовика Топса, который стоял надо мной — видимо, ждал, когда проснусь. Не самое приятное, что ожидаешь увидеть с утра. Попросил его больше так не делать, а лучше стучать, если надо разбудить. Он затрясся и стал кланяться так, что своим длинным носом глухо бил по моему одеялу. Пришлось перехватить его худую, дрожащую руку и успокоить, сказав, что всё нормально. Когда он пришёл в себя, то сообщил, что меня вызывает к себе директор. И исчез. Телепортировался с сухим, резким хлопком, оставив после себя запах озона.

Привёл себя в боевой вид Старосты Школы и отправился на ковёр к начальству. Скорее всего, дело было в том, что до начала семестра всего ничего, и ей нужно было дать мне инструкции по обязанностям. Пароль горгулье не сказал — она и так отпрыгнула в сторону с тяжелым каменным скрежетом, признавая Хранителя. Удобно.

Кабинет встретил тишиной. Макгонагалл на месте не оказалось. Кто-то из старых директоров с холста скрипучим, надтреснутым голосом сообщил, что она решает вопросы с попечителями и скоро вернется. Предложили подождать. Осмотрелся — портрет Дамблдора пустовал.

Прислонился спиной к холодной деревянной панели, сложив руки на груди. Чувствовал себя неуютно под взглядами нарисованных стариков-директоров: я один, а их вон сколько. Пахло старым пергаментом и лимонной мастикой.

И тут встретился с ним взглядом.

Северус Снейп. Его портрет повесили еще в конце мая, и я помнил, как мне тогда показалось, что он незаметно кивнул с холста. Сейчас Снейп смотрел на меня своим фирменным, пробирающим до костей взглядом черных глаз. Казалось, что мы снова на уроке, а его студенты не дотягивают до планки «Приемлемо». Подобрался. Тишина в кабинете стала густой, давящей на барабанные перепонки.

— Вижу, мистер К..., — его голос, даже портретный, сочился холодным, тягучим сарказмом. — Вы решили последовать моей дурной привычке — жертвовать собой ради гриффиндорцев, которые выбирают других.

Слова ударили под дых. Внутри мгновенно вспыхнула ярость, кулаки сами сжались до хруста в костяшках. Хотелось крикнуть, чтобы он заткнулся, что он ничего не знает. Но слова застряли в пересохшем горле.

До меня дошло. Он говорил не только обо мне. Он говорил о себе. О Лили Эванс и Джеймсе Поттере. У каждого своя история.

Посмотрел в его нарисованные глаза и вдруг увидел там всё. Я рвал жилы весь прошлый год, чтобы помочь нашему «золотому» трио, был их громоотводом, а в итоге Гермиона — с Роном. Точно так же, как мать Поттера выбрала Джеймса. Мы оба совершили ошибки.

Злость ушла. Словно эти ядовитые слова Снейпа выбили какую-то невидимую пробку в груди. Снейп прожил с этой болью всю жизнь и умер с ней. Его любовь растоптали, но он до самого конца делал то, что должен был. Не сломался и не продался Тьме из-за тупой мальчишеской обиды.

Н-да уж. Учитель и его ученик. Конечно, у меня всё запутаннее, чем у профессора, но сути это не меняет.

Хотел ему что-нибудь сказать.

Но тут дверь кабинета с громким стуком распахнулась. Влетела Макгонагалл, на ходу снимая дорожную мантию и левитируя перед собой стопку свитков, которые сухо шуршали в воздухе.

— Александр! Прошу прощения за задержку, Попечительский совет в этом году просто невыносим, — начала она своим строгим, деловым тоном.

Обернулся к портрету Снейпа. Он уже отвернулся, делая вид, что дремлет, скрестив руки на груди. Но я знал, что мы друг друга поняли.

Слепое пятно

Вторую половину дня провел в Лаборатории. Верстак был полностью завален пергаментами, от которых остро пахло свежими чернилами. Сводил воедино старые планы взлома МАКУСА с теми данными, что получил в процессе ограбления. Ведь тех защитных артефактов, которые так ловко разобрались с моими гранатами, на планах не было.

Прорисовывал тот путь, что прошёл по зданию МАКУСА, добавляя туда новые детали.

Проблема была в том, что я недооценил охранные механизмы, посчитав, что «Глушилка» скроет меня от магических детекторов. Так оно и было, но у меня не было нормального плана отхода. Да и в целом я мало что знал. Скорее, воспользовался удачей, что узнал про потайной вход.

Но всё равно кажется, что был очень близок к успеху. С другой стороны, я совсем ничего не знал о том, что же там, за этой дверью минус пятого этажа, как найти нужный артефакт и прочее.

У меня лежали два справочника по структуре магической безопасности Северной Америки, которые я притащил из Запретной секции. Мадам Пинс косилась на меня — мол, ты еще не седьмой курс, но всё же пропустила и дала взять эти книги. Они, правда, были еще столетней давности, но ничего лучше у меня не было. А еще одна книга была из дома бабушки Вэнс, по магическим замкам.

Листал их, сверяя со своими чертежами. Бумага сухо шуршала, глаза резало от мелкого шрифта.

И в одном из справочников наткнулся на абзац, от которого у меня карандаш в руке с сухим хрустом сломался пополам.

«...Помимо стандартных защитных чар и гоблинской стали, нижние уровни архивов и хранилищ МАКУСА традиционно патрулируются симбиотическими охранными единицами. Среди них — скрывающиеся в тени пукваджи, специально выведенные особи вампусов, чья реакция опережает человеческую мысль, и птицы-громовержцы, способные чувствовать намерение нарушителя задолго до того, как он достанет палочку...»

Уставился на текст, не веря своим глазам. Какие еще, мать их, вампусы?! Кто это вообще такие? А пукваджи и птицы? Первый раз слышу. Хагрид нам о таком не рассказывал. Оказывается, попади я за эту дверь, там бы меня ожидали сюрпризы в виде непонятных магических животных. Может, мне еще повезло, что дверь не открылась, а то съели бы меня там на ужин.

От злости и бессилия швырнул обломок карандаша в стену.

— Какого черта?! — вслух рявкнул я в пустоту комнаты. — Как это у них сочетается: их артефакторная магия и животные?

Воздух над Кристаллом уплотнился, густо запахло озоном. Эхо Дамблдора появилось плавно, мерцая гораздо ровнее и ярче, чем еще пару дней назад. Он сцепил нарисованные руки в замок и посмотрел на мои разбросанные чертежи с легкой, почти снисходительной усмешкой.

— Ты не видел их, Александр, потому что ты до них не дошел, — спокойно произнес старик. — Ты устроил много шума на верхних контурах. А все эти магические существа, как ты догадался, были за той дверью.

— И как мне это взламывать?! — ткнул пальцем в книгу. — Не скажу, что я не люблю животных, но до Хагрида мне далеко, а вряд ли удастся протащить его в МАКУСА, чтобы он разобрался с этими охранниками.

Дамблдор тяжело вздохнул. Его глаза, лишенные привычной человеческой теплоты, смотрели на меня как на очень способного, но непроходимо упрямого студента.

— Александр. Вспомни начало июня. Тот день, когда ты уходил из замка, одержимый идеей проломить стену лбом. Я дал тебе совет. Я назвал тебе адрес. Но ты, разумеется, решил, что твои «железяки» надежнее, а сам ты умнее всех.

Я нахмурился. Вот так тыкать меня, как нашкодившего котенка, — это он зря. Эта проекция совсем не получила от настоящего Дамблдора эмпатии.

— Дорсет, — подсказало Эхо, видя мое замешательство. — Я говорил тебе посетить Дорсет. Магия — это не только заклинания и артефакты. Это живое дыхание. И раз уж ты собираешься лезть в логово МАКУСА к магическим зверям, тебе нужны те, кто понимает в этом больше всех живых.

Призрак подался вперед, его голос зазвучал с металлической властностью.

— Отправляйся в Дорсет, Хранитель. Это нужно было сделать еще в самом начале: спросить тех, кто разбирается и в МАКУСА, и в животных.

[Запись из дневника. 15-17 августа 1998 года. Зверинец]

Дорсет.

Естественно, я не сорвался с места и не побежал в Дорсет в ту же секунду. Делать мне больше нечего, как слушать магическую копию директора? Мало того, что старик стер меня из реальности в Беларуси, так еще и здесь пытается мной манипулировать. Острая злость вроде бы уже улеглась — глупо беситься на призрачную проекцию, эхо великого волшебника, — но сам факт того, что он продолжает управлять моей жизнью, дико раздражал. Конечно, спасибо ему и его брату, что обучают, но всё же.

«Тебе нужна информация, которую не найти в книгах. Отправляйся в Дорсет. Ньют и Тина Скамандер ждут тебя».

Ага, сидят у окошка и ждут, больше им заняться нечем. Хотя, если у них в гостиной висит портрет Дамблдора, старик вполне мог переместиться по холстам и предупредить эту парочку ветеранов.

Точного адреса у меня не было, только примерные координаты побережья, поэтому добираться пришлось каскадом коротких трансгрессий. Последний прыжок выкинул меня на скалистый обрыв. Осмотрелся. Холодный соленый ветер тут же хлестнул по лицу, а внизу с тяжелым, ритмичным гулом разбивались о камни серые волны Ла-Манша. Дом Скамандеров оказался маленьким, заросшим густым плющом коттеджем, одиноко стоящим прямо на ветру.

Постоял на крыльце, сбрасывая оцепенение. Одно дело — читать в учебниках про легендарного магозоолога и бывшую главу мракоборцев МАКУСА. И совсем другое — заявляться к ним на порог, надеясь, что тебя не выставят за дверь. Или не спустят мантикору. Надеюсь, у них нет мантикоры.

Постучал, но никто не ответил, толкнул дверь, и она открылась. Стоило переступить порог, и я слегка ошалел. Я не так уж часто бывал в гостях у британских волшебников, «Нора» и дом бабушки Вэнс, но готов поспорить — этот дом выбивался из всех стандартов. Вряд ли даже можно было это называть домом. Это был один сплошной пульсирующий хаос.

Повсюду стояли клетки, вольеры, стеклянные террариумы. Запах соленого моря мгновенно сменился густым духом мокрой шерсти, резкого озона, прелого сена и чего-то неуловимо пряного, как в тропическом лесу. На карнизе под потолком дремал оккамий — до этого я видел такую тварь лишь на картинках в бестиарии. Крылатая змея лениво сворачивалась кольцами, переливаясь сапфировыми перьями. На ковре, полностью игнорируя мое появление, два нюхлера с азартным писком делили золотой галлеон. Хорошо, что у меня нет ничего такого, что им может понадобиться. Все мои деньги в мешочке.

А из приоткрытой двери, ведущей куда-то в подвал, доносился такой низкий, утробный рёв, что моя палочка инстинктивно спустилась с кисти мне в ладонь. Глубоко внутри шевельнулось невольное восхищение, которое я тут же задавил. Привык к магии схем, шестеренок и строгих рунных контуров. А здесь магия была первобытной, дышащей, пугающе живой. Идеальные природные механизмы, которые не отключишь никакой глушилкой. Может быть, об этом говорил Дамблдор. Это и значит быть волшебником.

Хагрид бы здесь пустил умильную слезу и бегал от вольера к вольеру. Это была абсолютно его стихия. А вот моя внутренняя сигнализация вопила о нарушении всех возможных норм безопасности. Да и как они в этом шуме живут?

Старая гвардия

Пока я ошарашенно стоял и крутил головой, ко мне подошла невысокая пожилая ведьма. Очень пожилая, но не скажешь, что ей уже под сто лет. Это оказалась Тина Скамандер — так она представилась.

Как узнал в США, она была легендой. Бывший мракоборец МАКУСА, вроде бы даже главой их мракоборцев была. Сейчас — маленькая, сухая старушка с острым, как игла, взглядом. Пока мы знакомились, подошёл старик Ньют Скамандер: сутулый, с вечно растрёпанными волосами и той самой доброй улыбкой, которую я видел на его карточке от шоколадной лягушки. Из его нагрудного кармана с любопытством выглядывал зелёный лукотрус.

Как я и ожидал, на стене у них был портрет директора. Когда зашёл дальше в комнату, увидел, что его рамка пустая, но через минуту там появилось лицо профессора. Он посмотрел на меня и подмигнул. Портрет директора намного человечнее, чем этот бездушный призрак в Лаборатории.

Мы сидели за крепким дубовым столом, пили чай. Где-то в подвале снова глухо и тяжело ухнуло, над головой зашуршал чешуёй оккамий, но старики даже ухом не повели. А я сидел в лёгком напряжении, ожидая какого-то подвоха.

Рассказывал им о своём американском вояже и проблемах. Точнее, выдавал удобную «версию для союзников» — старик с портрета сказал, что этим двоим можно доверять. Про похищение Бэт, про шантаж, про МАКУСА, про проваленный штурм и Элиаса Рида. Естественно, не говорил ни про статус Хранителя, ни про амулеты, и уж тем более ни про Гриндевальда: я этих стариков первый раз вижу. Сидеть под рентгеновским взглядом бывшего начальника мракоборцев и гнать полуправду было напряжно, казалось, она видит меня насквозь. Но, мне кажется, за полную историю меня вышвырнули бы из дома. Всё же они, как говорил Дамблдор, сражались против Гриндевальда. Да, это была его более взрослая версия, а не та, что обучала меня, но лучше не говорить об этом.

Тина слушала, сжав губы в тонкую линию.

— Рид... — прошипела она, когда я закончил. — Я помню его ещё стажёром. Талантливый, но жестокий мальчишка. Он всегда считал, что цель оправдывает любые средства. Он презирает британскую магию, считает её слабой и сентиментальной. Особенно после той трагической истории с его девушкой.

— А что насчёт Сары Голдштейн? — спросил я. — Она пыталась меня завербовать.

Миссис Скамандер тяжело вздохнула:

— Ох, Сари... Как там поживает моя племянница? Всё так же строит из себя железную леди?

Я поперхнулся чаем, который мне только что подлил мистер Скамандер. Племянница?!

Ньют добродушно похлопал меня по спине.

— А пекарня Сэма Ковальски, она ещё открыта? — мягко поинтересовался он, ловко отодвигая от края стола сахарницу, к которой уже тянулись жадные лапки материализовавшегося из ниоткуда нюхлера. — Наш с Тиной внук всё печёт свои пончики? Мы уже много лет не были в Нью-Йорке.

Я смотрел на них, и у меня в голове это не укладывалось. Президент МАКУСА и пекарь-сквиб из Бруклина — их родня. Почему Дамблдор мне об этом не рассказал? Теперь понятно, почему Сэма никто не трогает и он столько знает. Но он меня не сдал. И был со мной добр.

Новый союзник

Пока я сидел и размышлял, насколько тесен магический мир и не сдадут ли меня эти бодрые старички своей влиятельной родне в США, дверь скрипнула. В комнату вошел молодой парень. Высокий, светловолосый, с открытым, добродушным лицом — чем-то неуловимо похожий на Ньюта и Тину одновременно. На вид ему было лет двадцать-двадцать два. Одет в потертую походную куртку, а пахло от него густо — лесом и свежим дождем.

— Рольф, познакомься, это Алекс, — мягко сказал Ньют, когда парень подошел к столу. — У него... некоторые проблемы в Штатах. Алекс, это наш внук, Рольф Скамандер. А ты, Рольф, ведь недавно оттуда вернулся.

Рольф Скамандер. Знакомое лицо. Учился в Хогвартсе на Пуффендуе, кажется, я даже видел его среди старшекурсников, когда сам только поступил. Он оказался простым, веселым парнем без лишнего пафоса.

— Проблемы с МАКУСА? Наслышан об этом, — он понимающе усмехнулся, стягивая куртку. — Классика. Я провел там год на стажировке в заповеднике. Знаю их порядки изнутри. Если хочешь там выжить и что-то провернуть, забудь всё, чему тебя учили в Британии.

Полевые учения

Вечером Рольф потащил меня в лес. В отличие от меня, он оказался совершенно не интровертом — простой, отзывчивый парень, который постоянно улыбался, и улыбка у него была искренней, от сердца.

— Поможешь? Я выслеживаю лунного тельца. Редкая тварь. Хочу изучить его миграционные пути, — предложил он, задумчиво покусывая кончик какого-то пестрого перышка.

Я кивнул. Почему бы и нет? Лунных тельцов я вживую никогда не видел, а возвращаться в Хогвартс и смотреть на потолок в спальне не хотелось.

Мы шли по ночному лесу. От близкого моря тянуло соленой сыростью и легким туманом, который путался в корнях деревьев. Рольф двигался бесшумно, как хищник, на ходу объясняя мне повадки местных тварей и показывая еле заметные следы. Я чувствовал себя как на уроке у Хагрида, только вместо вытоптанного школьного загона здесь была настоящая дикая природа.

Мы нашли его на поляне, залитой холодным лунным светом. Лунный телец — грациозное существо с огромными глазами — исполнял свой странный танец. Мы лежали в кустах, вжимаясь в холодный влажный мох. Я привычно сканировал периметр, держа руку на палочке, а Рольф делал зарисовки в своем потрепанном блокноте, страницы которого были перепачканы землей, древесным соком и чем-то подозрительно похожим на кровь. При этом, увлекшись, он тихонько пощелкивал языком — звук был похож на стрекотание какого-то ночного насекомого.

И периодически, когда отвлекался, рассказывал мне что-то о США.

— Рид помешан на контроле, — едва слышно шепнул Рольф, не прекращая своего тихого стрекотания и быстро набрасывая контуры зверя. — Но у него есть слабость. Он презирает всё, что не может классифицировать. Природу. Хаос. Магических существ. Он ищет магов, а не зверей. Если тебе нужно будет спрятаться или обойти патруль в Нью-Йорке, ищи парки, зоопарки, даже сточные коллекторы. Там, где есть твари, системные сканеры сбоят. Ведь магических существ много даже в городе. И если бы каждый раз срабатывали сканеры, они бы устали проверять, поэтому они настроены лишь на магию волшебников.

Рольф повернул голову, посмотрел на меня своими светлыми глазами и вдруг выдал:

— Если тебе нужен будет напарник, который знает эту экосистему изнутри, я с тобой.

Я на секунду замер, на автомате ожидая подвоха. Это раньше был наивный и думал, что мне помогают за мои красивые глаза, а потом понял, что в этом мире за всё надо платить, так как все хотят от тебя что-то получить взамен. А этот парень просто так предлагает помощь. Моя паранойя молчала.

Смотрел на него и понимал: второй раз в жизни вижу такого человека. Он словно сам был частью этой живой природы, где нет интриг — есть только жизнь. Добрый, открытый, говорит, что думает. Он напомнил мне Луну Лавгуд.

Не знаю еще, как оно там повернется, но почему бы и нет? В одиночку ломать МАКУСА у меня не вышло. Рольф не солдат и не шпион. Он магозоолог с блокнотом, измазанным грязью. Тот, кто видит в мире не только угрозы, но и саму жизнь. Мы с ним идеально перекроем слепые зоны друг друга. Техника и биология. Ладно, это лишь мои фантазии.

Но если подумать, с таким напарником мне эти их хваленые вампусы уже не так страшны. Знать бы еще, как они, блин, выглядят.

Утро в зоопарке

Проснулся от того, что кто-то настойчиво щекотал меня за ухом. Рефлекторно дернулся, рука метнулась за палочкой, но мозг вовремя отменил боевую команду: отбой, я в Дорсете.

Не каждый день тебя будит лукотрус.

На подушке сидел зверек, похожий на ожившую зеленую веточку с глазами-бусинками и парой крошечных листьев на макушке. Эта живая щепка с деловитым любопытством потрошила завязки моего спальника своими длинными, острыми, как иглы, пальцами. Мы изучали с Хагридом таких, он говорил, что такими когтями они могут вскрыть любой сложный замок. Ну, или выколоть глаз, если сунешься к их дереву. В комнате густо пахло сушеной лавандой, прелым сеном и каким-то резким звериным мускусом.

Завтрак прошел в странном, но на удивление уютном молчании. Фоном где-то под полом привычно и тяжело ухал невидимый зверь, а под столом деловито прошуршал нюхлер, звякнув украденной чайной ложечкой, но Скамандеры даже бровью не повели. Старики долго переглядывались поверх кружек с чаем, явно сканируя меня и обсуждая на своей внутренней супружеской телепатии.

Зевал и старался жевать яичницу, и вдруг поймал себя на странном, почти забытом чувстве. Я слишком давно не сидел вот так за столом в тишине. Просто семья — пускай и со своими магическими заскоками. Но это была семья. В Хогвартсе я или ел у себя на восьмом этаже, или в Большом зале. А в прошлом году — постоянный бег; да, с девочками мы сидели вместе, но это девочки. А здесь было другое.

Рольф невозмутимо подмигнул мне — мол, выдыхай, всё нормально, ты прошел смотрины. Видимо, ночная вылазка за лунными тельцами и мой отфильтрованный рассказ окончательно убедили этих ветеранов, что мне можно доверять.

Инструкция по эксплуатации

После завтрака Ньют — он просил так его называть — отвел меня в сад и разложил на корявом деревянном столе старый потертый атлас. Только вместо привычных планов этажей или схем сигналок там оказались детальные, сделанные от руки зарисовки существ. С моря дул плотный соленый ветер, с шелестом трепавший страницы.

— Александр, — Ньют поправил очки шершавыми, мозолистыми пальцами. — Магия МАКУСА — это строгий порядок. А звери — это хаос на службе. Начнем с нижних ярусов. Пукваджи, о которых ты читал, — это невысокие серые гуманоиды с огромными ушами и носами. Выглядят как ворчливые гоблины, у которых на спине растут ядовитые шипы, как у дикобразов. Они не служат Риду, они охраняют «свой» дом. Не пытайся обмануть их иллюзиями или скрыть магический фон — они чувствуют не магию, а уважение. Брось им серебряную монету и ни в коем случае не смотри в глаза — это знак признания их власти.

«Отлично, — мрачно подумал я, быстро строча в блокноте. — Еще одни обидчивые карлики. Только теперь ядовитые».

В этот момент из-под стола высунулась черная мохнатая лапка, попытавшаяся стянуть серебряный сикль, который Ньют достал для наглядности. Рольф привычно, даже не глядя, хлопнул нюхлера по лапе, и зверек с обиженным писком исчез в траве.

Интересно, как они тут живут. Я сам хаос, но мой — другой, а у них каждую минуту что-то происходило, это отвлекало.

— А вампусы? — спросил я, возвращаясь к делу.

— Вампусы — это огромные кошки, похожие на пантер, только у них шесть мощных лап, — вступил Рольф. — Они быстрее мысли и почти неуязвимы для простых заклятий. Ориентируются на тепловой след и микровибрации пола. Слышат даже малейшее биение сердца под мантией-невидимкой. Используй сильный экстракт перечной мяты. Он перегружает их рецепторы, бьет по обонянию и жестко дезориентирует.

«Шестилапая пантера с тепловизором. Прекрасно. Почему бы и нет. Запишем: закупиться мятой на пару галлеонов. И интересно, а мой манул или ирбис смогут с ними подружиться? Жаль, спросить напрямую нельзя».

Про птицу-громовержца Ньют рассказывал совсем другим тоном — тихим, почти благоговейным.

— Это гигантский орел с тремя парами крыльев, Александр. Когда он злится, с его перьев срываются настоящие молнии, а один взмах может породить локальный ураган. Я видел её в Аризоне в двадцатых годах… Это чистая стихия. Но главная проблема не в молниях. Она эмпат. Птица чувствует намерения. Если идешь убивать или разрушать — она ударит. Если идешь спасать — может просто наблюдать. Единственный способ пройти мимо неё — это полная, абсолютная пустота в голове.

Я уставился в атлас, где был нарисован этот пернатый генератор штормов. Абсолютная пустота в голове. Что же. Придется купить еще один плеер. Ха.

Секрет Мракоборца

Тина Скамандер всё это время стояла в тени плюща и просто слушала мужа, скрестив руки на груди. В ней всё еще чувствовалась железная хватка главы мракоборцев. Когда её муж закончил, она подошла и развернула на столе пожелтевшую, пахнущую старым пергаментом и табаком схему.

— Ты дошел до минус пятого этажа, Александр. Это похвально. Но даже если бы ты вскрыл ту главную дверь, это не было бы концом пути. Там много сейфов, вначале нужно найти нужный, — она ткнула острым ногтем в неприметный угол на плане. — Но даже если бы ты нашёл, «Сердце Горы» не за дверью сейфа. Оно под ним. Оно так сильно излучало магию и стук, что его решили опустить еще ниже. Попасть туда можно только через старую скрытую шахту лифта, доступ к которой спрятан прямо в полу сейфа.

Посмотрела мне в глаза, и на миг в ней проступили черты безжалостного силовика, а не милой старушки, угощавшей меня чаем.

— Камень лежит в вакуумной капсуле. И да, он действительно выглядит как пульсирующее человеческое сердце из метеоритного железа и золота. Если ты прикоснешься к нему без перчаток из кожи дракона — твой собственный сердечный ритм синхронизируется с ним. Если капсулу вскрыть неправильно или если твое сердце остановится — здание Вулворта станет твоей могилой. Так что не забудь перчатки и мешок.

Тина достала из кармана старый, потертый латунный жетон мракоборца МАКУСА. Металл тускло блеснул на солнце.

— Возьми. Это мой личный. Используй его.

Я посмотрел на неё с сомнением. Даже с подозрением.

— Мадам Скамандер… Это ведь ваша страна и ваше министерство. И ваша племянница — глава американских волшебников. Вы понимаете, что прямо сейчас помогаете мне их ограбить?

Лицо Тины стало жестким.

— Портрет Альбуса рассказал нам, что твою подругу взял под контроль дух Гриндевальда.

Внутри меня всё оборвалось, а затем вспыхнула злость. Ах ты, нарисованный старый интриган, наверняка они там с призрачным договариваются, как лучше мне гадости делать! Я же специально фильтровал информацию, чтобы они меня не выгнали, а этот бородатый манипулятор сдал всё за моей спиной! Вечно у него интриги. Не мог мне сразу сказать.

Но Тина тем временем продолжила:

— Мы с Ньютом потратили молодость, чтобы остановить настоящего. Он причинил слишком много страданий моей стране. Я не позволю его тени разрушить жизнь еще одной девочки. И опять же, если он получит её тело, то попытается снова захватить власть в США. А что касается Сары и Рида… Они забыли, что закон должен защищать людей, а не душить их. МАКУСА нужен хороший пинок, чтобы они проснулись. И, кажется, ты отлично умеешь их раздавать. Им пора понять, что мир не делится лишь на чёрное и белое.

Она сделала паузу, глядя на жетон в моей руке.

— Магический доступ к шахте лифта в нем может быть еще жив. Хранилище — это самая старая часть МАКУСА, она была еще до здания. Рид и подобные ему параноики вряд ли решились перекраивать фундамент. Но если решились… тебе придется импровизировать, малыш.

Она по-матерински потрепала меня по макушке. Меня словно оглушило Конфундусом. На секунду из памяти вынырнуло давно забытое чувство из прошлой жизни — вот так же в детстве меня трепала по волосам бабушка. Дыхание перехватило. Она теперь и не помнит, что у нее был внук.

Итог

Молча кивнул и убрал жетон во внутренний карман. Появилась реальная зацепка. Стало понятно, что ожидать там, на самом дне Хранилища, и как обойти звериный патруль. Конечно, теория — это хорошо, но как там будет на практике — посмотрим. Главное, можно подготовиться. Оставалась самая малость — придумать, как снова проникнуть в само здание. Да ладно, что здание, как попасть в Нью-Йорк для начала.

Рольф ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Хороший ты парень, Алекс. Ты хоть и артефактор, но чувствуется, что с животным миром ты на одной волне.

Я лишь мысленно хмыкнул. Куда уж ближе, я ведь анимаг.

Смотрел на Скамандеров, и на душе становилось немного легче. Еще одна нормальная, счастливая семья. Хорошие люди. Они не обязаны были мне помогать, рисковать репутацией и идти против своих же, но они это сделали.

Ладно, пора и честь знать. Пора возвращаться в школу.