Профессор Бербидж (джен)

Аберфорт Дамблдор переминался с ноги на ногу, виновато посматривая в сторону моего дома.

— Здравствуй, Аберфорт, — поприветствовала я его, выходя за калитку, хотя могла остаться на территории участка: чары, наложенные Скамандером и Локхартом, делали защитный контур прозрачным, а не мутным или «рябым», когда объект рябит в глазах, как на старом телевизоре. Зачем вышла? Не хочу портить отношения — мне в этой деревне еще жить.

— Здравствуй, соседка, — поздоровался тот. — Сегодня хорошая погода. У меня в садике яблоки уродились, огород хорошо спеет. А как твои посадки себя чувствуют?

— Знаешь, — о, любимые разговоры о погоде и природе начались, — неплохо. Абрикосов много уродилось. Мне Помона когда-то стебелек отдавала, а он оказался магической модификацией. Да и навоз лошадиный помогает. Смородина сильно раньше времени поспела. Вишню, почти всю, единороги объели.

— Единороги, как ты в Мунго попала, — начал Абефорт, — словно взбесились: никого не пускали на участок, все щиты проходили…

— То есть все знали, что я в Мунго? — перебила я. Похоже, что мои предположения были верны и никому я не сдалась. В случае проблем рассчитывать нужно только на себя.

— Не то чтобы все…

— А кто знает, что теперь не в больнице? — От ответа Абефорта многое зависит.

— Ну… это… Я знаю, Смит… — Дамблдор задумался. — Да почти все деревенские в курсе!

— А почему в гости никто не приходил? — И почему же меня игнорировали?

— Так ты же ничего не знаешь! — всплеснул руками трактирщик и начал рассказывать. — Когда Поттер вышел в окно…

Аберфорт Дамблдор начал увлекательнейший рассказа о том, что произошло, когда меня не было и когда я была. Пришлось его пригласить на участок за стол — у меня есть большая беседка, в которой охотники и школьники обедали. Тащить человека, который любит посплетничать, в дом я не стала: разнесет по деревне, что у меня что-то есть, — замучаюсь отбиваться от просителей: подари, продай, обменяй. Не для того я готовила, варила, упаковывала, чтобы раздать соседям. Хотя, по рассказу Аберфорта, они-то как раз и справлялись о моем здоровье. Правда, всего раз, но все же!

Первый раз Аберфорт сказал брату, что со мной что-то не так, после того как Поттер угодил в больничное крыло. Второй раз он напомнил Альбусу, что не только его приласкало откатом, но и других людей, а если он на это не обратит внимание, то к вечно пустующей вакансии ЗОТИ добавится еще и маггловедение, так как я уже тенью самой себя выгляжу. Третий, кто ткнул директору на плохое состояние его сотрудника, был Скамандер. Он, оказывается, даже со мной разговаривал (в упор не помню) о том, что Роберт уедет с ним, и я на это согласилась! Ну а когда грянул гром, то есть я загремела в Мунго, Альбус получил сильный откат, и не только Альбус — Каркаров, Максим, Краучи, Бэгмен, Амбридж и еще человек двадцать. Сильнее всего пострадали Дамблдор, Каркаров и я. Ну, Крауч-старший еще богу душу отдал. В прессе был скандал о том, что мы хреновые организаторы, раз не смогли предусмотреть проблемы с детской психикой, смертью участника и исчезновением магических способностей. А наши откаты — это еще одно подтверждение некомпетентности. Часть людей в это поверила, вторая часть (по словам Абефорта, таких большинство) не поверила, но выводы сделала. Очень сильно помогла в моем «оправдании» та самая миссис Смит. Захария Смит — один из ее внуков, но с этой ветвью семьи она не дружит. Живет действительно бедненько, но является хорошей приятельницей Дамблдора, который Аберфорт. Женщина часто бывает в Хогсмиде, к родне не заходит, а в паб приходит посплетничать, ой, простите, поговорить! Вот она и рассказывала деревенским про мое состояние, про то, как облапошить меня хотели, про то, что я не лох и денег не дала. Ну и мой подарок показала, который я вчера отправила. Абрикосы всем понравились, а перья и волосы она уже умудрилась продать на приличную сумму. Короче говоря, соседи мое великодушие оценили, дружно решили, что в газете написаны враки, а я белая и пушистая.

— А про директоров не враки написаны? — поинтересовалась я.

— А что про них? — удивился Аберфорт. — Там чистая правда: братец мой, сука белобородая, половину своих сил растерял, Каркаров почти сквиб, его с Дурмстранга увольняют, иначе сдохнет он там. Только этот дебил не хочет уходить.

— Хочет помереть красиво, — сказала я.

— Только это больно будет, — ответил Дамблдор, — его магия школы убивать будет мучительно и медленно.

— Видимо, ему хватит времени завершить все дела в школе.

Далее мы стали обсуждать Каркарова, его шашни с Трелони, состояние Альбуса. Аберфорт обмолвился, что его брат подает в отставку и в Конфедерации, и в Визенгамоте, а также собирается покинуть пост директора школы. Вот тут я немножечко офигела: вроде бы он покинул пост директора в связи со своей смертью в седьмой книге, а тут такие новости. Ну, подождем немного и опять сравним с «было-стало-это детали». Турнир-то весь тоже как в книжке прошел, и чемпионат мира по квиддичу один в один как у Роулинг, только детали отличаются.

Берем турнир — и Грюм есть, и Крауч, и смерть Крауча-старшего, и Седрика, и Волдеморт возрожденный тоже имеется. Только дьявол кроется в деталях… Я думаю, что Поттер случайно оказался на кладбище. Его туда никто не приглашал и не планировал приглашать, а Диггори погиб случайно, а не специально. Пока разобрались, пока подумали, что делать, и стерли мальцу память, внушив ложные воспоминания, да назад отправили. Это было бы, если бы я не вмешалась. А я вот влезла как слон в посудную лавку!

Квиддич — то же самое: домовушка, Крауч-младший, беспорядки, типа метка над лагерем. Все как полагается. А то, что никто ни от кого не прятался, метка бутафорская из маггловского салюта, да и та кривая, — это уже детали.

Мне все больше и больше интересно, кто же писал сагу о «Мальчике-который-выжил»?

Тем временем Дамблдор увел разговор в сторону живности и моего участка — явно желает чем-то поживиться. Вопрос — послать или дать? Очень хочется отправить на три веселых буквы, но придется отдариться волосом единорога — большой клок зацепился за остатки вишневого куста.

— Похоже, что это из гривы самца, — сказал Аберфорт, снимая клок шерсти с веточек, — более жесткие и темные.

— Там еще возле кормушки были, — ответила я, — если хочешь, можешь забрать.

Сосед быстренько воспользовался щедрым предложением и собрал вообще все, что нашел. Хотел даже пару перьев взять у только что прилетевшего Кокса, но птица вдарила ему крылом и, возмущенно ухая, улетела в сарай.

— Какой он у тебя боевой! — рассмеялся Дамблдор.

— Вредный. Зачем тебе его перья?

— Как трофей. Не все же тебе феникса моего брата ощипывать.

— А, — сказала я, — это вроде мести за брата?

— Я за эту суку никому мстить не пойду, — зло ответил Аберфорт. — Может, какой-нибудь темный маг его прибьет? Спляшу на могиле.

— Аб, — о, вот это уже интересно, — за что ты его так ненавидишь?

Аберфорт глубоко и тяжело вздохнул, отвел взгляд и перевел тему:

— Ты с эти турниром все праздники пропустила. Поэтому и не выдержал организм. В ночь на третье августа будем Лугнасад праздновать. Ты приготовь дары первого урожая и, если сможешь, что-то из леса. Ну… травки, поленце или останки чьи-то. Сама решишь. Спасибо, что разрешила забрать шерсть. Пойду я.

Дамблдор быстренько пожал мне руку и чуть ли не бегом ушел с участка. Что уж там произошло между братьями — загадка. Хоть соседи и говорили про заливной луг и прочее, но, думаю, там все гораздо серьезнее. Относиться к информации от Роулинг нужно аккуратно — далеко не все там правда.

Ну да ладно — потом буду думать про Дамблдоров, Волдемортов и прочее. Надо дела делать. Я опять ушла возиться в сад и с кормушками, попутно обдумывая, когда и как мне подписать программы, сходить в Хогвартс, чтобы посмотреть, кого я сопровождаю в этом году, посетить подопечных, составить акты ЖБУ, привести в порядок свой класс в школе и так далее. Где бы на это все время взять?

* * *

Время до Лугнасада я провела дома: полола, окучивала, кормила. Даже роды принимала у очередной (или у той же) мантикоры. Кошка со скорпионьим хвостом подпустила меня к себе, дала принять двух котят, обтереть их и просонировать дыхательные пути. Как принимать и что делать, мне в прошлом году объяснял Роберт. В этом пришлось самой все делать. Руки тряслись, по спине пот градом, страшно было, но я справилась. В благодарность (или просто так) забрала аж два сброшенных когтя мантикоры. Это редкость. Такое ингредиент ценится, если животное живое и здоровое. С мертвых кошек когти дешевы — два-три галлеона всего стоят. А эти на все двадцать потянут, но продавать я их не буду: добавлю в свою коллекцию редкостей. О ней (коллекции) уже слухи по всему Альбиону ходили. Я туда складывала части животных: перья дамблдоровского феникса, олеандр Невилла, чешуйки василиска, перо птицы-гром, жвала с ядом акромантулов и так далее. Хранила я все это добро просто в сундуке, а сейчас вот думаю, что надо какие-то витрины или полочки сделать с защитой. На всеобщее обозрение у меня выставлен подарок Лонгботтома (он же превращен в сейф) и перо директорской птицы. Остальное свалено в общую кучу и закрыто на обычный навесной замок. Даже защиты никакой нет. Попробовать заказать там, где мне мебель делали? Или это дорого будет? Эх, где же ты, любимый фиолетовый маркетплейс!

В этом мире мне жутко не хватало онлайн-магазинов. Да-да! Смартфоны, компьютеры, принтеры — легко могу и без этого обойтись! А вот отсутствие «магазина на диване» напрягало. Все-таки, раз нет «диких ягодок»⁽¹⁾, я решила сделать у мастера, который мне мебель собирал, и отправила Кокса в полет с запросом «Что лучше? Можете поставить защиту? Сколько стоит?» Дополнительно спросила, не знает ли он кого-нибудь, кто может сделать подвал, и желательно недорого. Думаю, что раньше конца августа — начала сентября ответа мне ждать не нужно: мастер известный, заказов много, а тут я, такая красивая, со своими полочками! Но, как это ни странно, ответ пришел на следующий день, а в обед мы уже обсуждали, как я буду хранить свою коллекцию и где будет вход в подвал.

— Оргстекло — это синтетика, — говорил тот самый мастер, который делал мне кровать. — Она долго не протянет. Настаиваю на хрустале!

— И стоимость у этого хрусталя дороже, чем подвал построить! — возмутилась я.

— Дешевле, — ответил мне другой мастер, который и считал стоимость цоколя. — На семь галлеонов.

— Во-о-т! — парировал мужчина, вроде как Уильямс. — Дешевле!

— Оргстекло — это, по сути, акриловое стекло. На пять лет хватит, а там я новое закажу — дешевле выйдет.

— Хрусталя хватит вам и вашим детям.

— Кому-кому? — удивилась я. — Каким детям? Не надобно мне детей!

— Мы с женой тоже так говорили, — подал голос второй мастер. — Дочку Евгенией назвали.

— У вашей жены вы есть, а у меня дома мужского пола, кроме совы, нет. — Моему возмущению нет предела! В школе спиногрызов хватает, а тут мне еще навязать хотят. — И не надобно мне никого. Единорогов хватает.

— Не детям, так наследникам, или продадите подороже, — не унимался Уильямс.

Торговались мы еще минут сорок и сошлись на коробах-витринах. Два короба будут накрыты хрусталем, два обычным стеклом, а оставшиеся два — оргстеклом. Мастер ворчал, но сказал, что сделает к сентябрю.

С подвалом было проще — мистер «Как-то Там» обсчитал стоимость «под ключ» в полторы тысячи галлеонов: два входа-выхода, система вентиляции, туалет, душ, рунная и артефакторная защита. Для такого уровня даже дешево вышло. Только получать разрешение на ритуал с жертвоприношением и договариваться с мастером-ритуалистом придется самой, а это еще тысячи две! Полочки обошлись в семьсот галлеонов, а подвал, по моим прикидкам, вытянет все четыре (закладываем еще пятьсот золотых на непредвиденные расходы). Сейчас я оплатила половину стоимости. Вторую — после окончания работ. Деньги пришлось отдавать сразу, а не брать рассрочку: заказов много, а мой не самый дорогостоящий. Почему взялись? Потому что есть повод попасть на самый интересный участок в Британии и поглазеть на тех, кого только в учебниках видели.

— Это пегас? — спросил мастер «по подвалам», некрасиво тыча пальцем в прилетевшую живность.

— Он самый, — ответила я. — Рано прилетел. Кормить только утром буду.

— И часто они к вам прилетают? — это уже «мастер по полочкам» задал вопрос.

— Каждый день. Кто-то утром, кто-то по два раза в день. Этот вон решил, что его покормят внепланово. А ведь в кормушке еще зерно осталось.

— Но он его не ест, — сказал Уильямсон.

— Конечно! — фыркнула я. — Ему фруктов подавай, а их я только утром в корм добавляю.

Мы поговорили еще минут сорок, и мужчины засобирались по домам (или делам). Что-то пособирать на участке им наглости не хватило, и они отчалили. Я же написала письмо мистеру Крэббу и засобиралась на празднование Лугнасада: нужно принести в качестве даров урожай крыжовника и несколько перьев-волос-когтей. Для празднования я захватила шесть бутылок домашнего вина, немного варенья и пирогов с ягодами.

Особенность празднования летнего праздника — никаких покупок! Несем только то, что сделали или вырастили сами. Аберфорт приносит сыры и творог, кто-то из соседей тащит барашка на убой. Парадокс волшебной Англии: забить барашка на магический или религиозный общий праздник — разрешение не надо. Прирезать петуха для подвала — плати любимому министерству, и лицензированному ритуалисту тоже плати. Р-р-р! Аж зла не хватает.

— Здравствуй, соседка, — поприветствовала меня мисс Пибоди, которая держит отару шерстяных овец⁽²⁾. — Я вот шерсти принесла и овечку для подношения.

— У меня, — ответила я, — как обычно: вино для празднования и ягоды с пирогами для подношения.

Каждый, кто присоединялся к нашей компании, рассказывал, что несет для праздника. Именно праздника! На мой взгляд, деревенским все эти песни-пляски побоку. Главное — общение, показать свои успехи, покрасоваться и повеселиться. Примерно как масленица в России. Кто там ищет смысл в сжигании чучела? Давно уже превратили довольно сложный ритуал прощания с зимой в веселый праздник Новый год, тьфу ты, масленицу! Так и у моих соседей: какие там ритуалы, магия и подношения? Надо похвастаться шерстью с овец, авось кто и купит. И Аберфорт свои сыры расхваливает. Мистер Писсарро говорит о новом виде ручек и пергаментов, а владелец «Сладкого королевства» расхваливает подарочные наборы. Одна я молча пру позвякивающие бутылки, ведра с крыжовником и корзинки с пирогами.

К небольшой полянке у кладбища мы подошли толпой человек в сорок. Нас ждало еще человек, наверное, сто. Тут и там были знакомые лица — Вектор, Филч, Смиты, студенты из обычного мира и, чтоб его фестралы драли, Светоч-всея-Британии-Добрый-Дедушка-Альбус-много-имен-Дамблдор. Директор школы был в очередной вырвиглазной мантии, смешной тюбетейке и своих очках-половинках. Он улыбался и источал счастье, умиротворение и любовь. Сидя на поваленном бревне, рассказывал какие-то сказки Бидля собравшимся вокруг него детям. Ну прям дедушка Ленин! Прибить старого козла — простите, директора — захотелось с неимоверной силой. Хотя, если присмотреться, то видно, что Дамблдор в неважной форме — кожа посерела, руки дрожат, дыхание со свистом… Впору пожалеть, но нет, мне его не жалко. Дедушка Ленин Альбус меня заметил, важно кивнул и продолжил занимать детей. А я отошла к компании местных кумушек-сплетниц.

— Чарити, здравствуй! — попроветствовала главная сплетница деревни, она же хозяйка паба «Три метлы» мадам Розмерта. — А мы как раз обсуждали урожай. Как у тебя дела с ягодой?

— Всем здравствуйте, — ответила я, — у меня неплохо. Много чего уродилось в этом году, даже несмотря на то, что я почти ничем не занималась.

— Ох, — встряла еще одна сплетница, мадам Паддифут, — с твоей внеурочной деятельностью хорошо, что жива осталась!

Это такой тонкий намек, что нужно перевести тему на турнир? А собственно говоря, почему бы и не поговорить про это.

— Да, было очень сложно. Мы взвалили на себя очень много — иностранные поставщики, зрители, работа в деревне и в школе, поставки. Да еще и школьники мешались под ногами — то подерутся, то проклянут друг друга…

Почти час я разглагольствовала о том, какая я молодец и какие остальные не молодцы. Все сама, везде я, разрывалась на несколько частей, что спать было некогда. Наибольшее впечатление на соседей произвело, что за две недели до моего попадания в Мунго я спала в общей сложности часов десять.

— Тогда не удивительно, что тебя так приложило, — сказала Паддифут. — Без сна, на зельях…

— Всем было несладко, — к нам подошел Дамблдор, который директор. Вблизи было заметно его плохое состояние. — Кто-то жизнью расплатился, кто-то магией, кто-то здоровьем. Чемпионам сложнее всего…

— Очень им сложно, — перебила Розмерта. В голосе скепсиса хоть отбавляй, — иностранцы на курорты поехали, Поттер родовой особняк Блэков открыл. У Диггори трое детей… Ну очень им плохо.

— Не стоит говорить о том, чего вы не знаете и не понимаете, — сверкнул очками директор. — Давайте не будем о грустном и спорном. Мы здесь, чтобы праздновать.

Толпа перестала гомонить, все слушали Дамблдора. Старик умеет говорить на публику, перетягивать на себя внимание. Вот что значит два десятка, а то и больше, лет в политике!

— Сегодня мы празднуем первый урожай. Этот праздник показывает наш труд, нашу силу и сплоченность. Каждый из нас принес что-то сделанное лично им: урожай, выпечку, зерно, еду и многое другое. Мы все славно потрудились, мы заслужили немного отдыха. Так давайте праздновать во имя труда, во имя нас, во имя нашего урожая! Да начнется праздник! — Директор хлопнул в ладоши, и появились столы и лавки для праздничного пира, все дары легли в большой круг, а съестное для празднования разлетелось по столам.

— Умеет говорить, паршивец, — рядом со мной оказался Дамблдор, который Аберфорт. — Смотри, как ловко обошел то, что это магический праздник, жертвоприношение и прочее. Все во имя труда!

— Я смотрю, — к нам подошел его старший брат, — ты все так же ищешь подвох в моих словах.

— Когда ты сдохнешь? — спросил Аберфорт.

— Все так же ненавидишь меня? — вздохнул Альбус. — Не переживай, мне не долго осталось. Похорони меня рядом с ними, а на могиле посади яблоню. Я буду тебе очень за это благодарен…

— Пшел вон, святоша! — рыкнул Дамблдор-младший. Директор тяжко вздохнул и направился к поваленному бревну, чтобы продолжить рассказывать сказку малышам.

Как бы я к нему ни относилась, но работать с детьми он умеет. Дамблдор, который Альбус, сгорбился и шаркающей походкой, но с лучезарной улыбкой дошел до импровизированной лавки и продолжил рассказ о волшебном горшке.

— Тоже считаешь, что я не прав? — спросил Аберфорт.

— Я уже успела оценить святость твоего брата, — ответила я и быстро перевела тему. — Скоро стемнеет. Ты церемонию будешь проводить?

— А кто же еще? Этот у нас слишком свят, чтобы барашков резать, — фыркнул он и ушел в сторону компании мужчин, а я направилась к местным кумушкам. Все равно делать нечего.

До самой темноты мы общались по поводу турнира, урожая, деревни и прочего, а с заходом солнца началось главное действие, которое вел Абефорт: он зарезал барашка, окропил его кровью поленья, насадил тушку на вертел и запалил большой костер. В пламени костра барашек быстро истаял, а мы затянули катрены (или как они называются). Пламя разгоралось все ярче, слова звучали все громче. С каждым словом один из принесенных даров исчезал в пламени. Потом все праздновали за столами, много разговаривали, а ближе к утру, когда почти все прогорело, стали прыгать через костер. Это символизировало очищение и новую жизнь.

В предрассветных сумерках, когда от костра остались едва тлеющие угольки и почти все разошлись, в круге появилась призрачная фигура мальчика в хогвартской мантии. Он прыгнул через костер и растаял. Хорошего посмертия тебе, Седрик Диггори. Надеюсь, что в том мире тебе будет лучше. Ну а мне пора домой — живность кормить.

1) Прим автора — перевод названия того самого маркетплейса

Вернуться к тексту

2) Прим.автора: овцы, предназначенные для стижки шерсти. Молока почти не дают, мяса тоже

Вернуться к тексту