Подопечный шпиона (джен)

— Не могу поверить, что мы не пошли с вами, — проворчал Рон, наверное, уже в тридцатый раз за последнюю неделю. — Мы пропустили вообще все!

«Все» казалось вполне точным определением, подумал Гарри, глядя на преподавательский стол. Профессор Макгонагалл сидела в директорском кресле, которое за последний год успели занять сначала Дамблдор, а потом Амбридж. Спина прямая, лицо спокойное, но Гарри казалось, что она очень устала.

Интересно, что Министерство думает обо «всем».

На следующий день после увольнения Амбридж приехал Фадж с целой группой чиновников — и Перси тоже, отчего Рон за завтраком стал пунцовым. Большинство учеников как раз сидело в Большом зале. Минерва и остальные деканы увели представителей Министерства в кабинет директора — более наглядную демонстрацию власти придумать было трудно. Гарри был уверен: все они прекрасно знали, что Амбридж так и не сумела туда попасть.

При Макгонагалл жизнь в коридорах вернулась к нормальному, доамбриджевскому состоянию. Пивз перестал уничтожать целые коридоры и снова ограничился обычным мелким вредительством времен Дамблдора.

Инспекционную дружину тоже распустили — почти сразу после того, как Макгонагалл заняла кресло директора. По сути, это стало ее первым официальным решением.

Гарри усмехнулся, вспоминая лицо Малфоя. В ту ночь, когда Амбридж, пошатываясь, ушла к себе, Макгонагалл повернулась к Снейпу и сказала:

— Профессор Снейп, проводите своих учеников в спальни.

А потом, будто между прочим, добавила:

— И передайте им, чтобы сожгли значки Инспекционной дружины. Больше они не понадобятся.

После этого она присудила Гриффиндору пятьдесят очков за «неизменное мужество перед лицом опасности». Гарри счел это слегка чрезмерным, но спорить не стал: скорее всего, так Макгонагалл просто возвращала очки, отнятые дружиной.

Снейп посмотрел на него так, будто это была его вина. Гарри сделал вид, что не заметил.

После того вечера он ни разу не спускался в кабинет зельеварения. Северуса он видел только на людях: на уроках, в Большом зале, иногда в коридорах. Гарри и сам не понимал, почему так странно не хочется оставаться с ним наедине.

А еще он должен был написать Сириусу. И до сих пор даже не взялся за перо.

Ну, у него же СОВ, убеждал себя Гарри, подтягивая поближе учебник по зельеварению. Вот закончит экзамены — и сделает оба дела. Напишет Сириусу и поговорит со Снейпом.

Как будто История магии сама по себе была недостаточно мучительной. Теперь утро последнего экзамена стало еще хуже. Половина мыслей была занята восстаниями гоблинов восемнадцатого века — или семнадцатого? Нет, точно восемнадцатого, — а вторая половина репетировала будущий разговор со Снейпом.

Для начала — искренняя благодарность за то, что тот помог Сириусу. «Вы вообще не обязаны были этого делать». Потому что Гарри до сих пор вздрагивал при мысли о том, насколько иначе могло закончиться то самое «все»: Сириуса могли схватить и подвергнуть Поцелую, Снейпа — заподозрить из-за того, что Блэк оказался у него в кабинете, а Гарри, учитывая одержимость Амбридж, заодно наверняка исключили бы.

Сначала благодарность. Потом извинение: «Я правда не собирался отправлять ему это письмо». А дальше...

Вот здесь каждый раз наступала пустота.

У него было три варианта, подумал Гарри, выводя имя на экзаменационном пергаменте. Сказать Снейпу, что больше не хочет иметь с ним ничего общего. Сказать, что полностью простил и готов забыть. Или сказать, что сможет простить и забыть... со временем.

Первый вариант отпал сразу и окончательно. Гарри не мог оборвать все отношения со Снейпом из-за этого. Не после всего, что между ними уже было. Снейп когда-то добровольно — ну, почти добровольно — участвовал в его похищении, и Гарри простил даже это. А пророчество было случайностью. Здесь все было куда проще.

Правда, оставалась маленькая деталь: тогда Снейп был настоящим Пожирателем смерти. Не как во время похищения Гарри.

Но именно то стало причиной, по которой он вообще перешел на другую сторону. Разве это ничего не значило?

А значило ли?

Родители все равно оставались очень мертвыми. Раскаяние Снейпа не возвращало их к жизни и не стирало годы у Дурслей.

Гарри придвинул экзаменационный лист и мутно уставился на него. Ненавижу историю. Скорее бы все закончилось...

Нет.

Он внезапно выпрямился.

Он не хотел, чтобы экзамен заканчивался. Потому что потом придется разбираться со своей проблемой по имени Снейп.

В памяти вдруг возник последний взгляд Северуса — его Снейпа. Это было сразу после ухода Амбридж. Снейп уводил Драко и остальных членов дружины, потом обернулся и посмотрел на Гарри. И в этом взгляде было столько...

Первое слово, пришедшее Гарри в голову, — боль.

Но с чего Снейпу было больно?

Потому что он думает, что ты больше не захочешь иметь с ним дела, сказал внутренний голос.

По вашему мнению, способствовали ли законы о волшебных палочках лучшему контролю гоблинских бунтов восемнадцатого века?

Понятия не имею.

Может, Снейпа устроит третий вариант. Но сколько значит «со временем»? Несколько недель? Месяцев? Лет?

Каким образом Статут секретности был нарушен в 1749 году и какие меры были введены для предотвращения повторения?

Что-то такое Гарри читал. Смутно.

Нет, проблема заключалась в другом: ему надо решить, что он сам чувствует по поводу того, что Снейп рассказал Волдеморту пророчество. Он все еще злится? Настолько, чтобы никогда не простить? Или ему уже почти все равно?

Опишите обстоятельства, приведшие к созданию Международной конфедерации магов, и объясните, почему колдуны Лихтенштейна отказались присоединиться.

Если бы это был кто угодно другой, но не Снейп — Снейп, который давал ему зелья от кошмаров, ни разу не жаловался на ночные приступы, помог с Римусом и сражался ради него с василиском, — Гарри бы никогда не простил.

Да-да, но это именно Снейп, раздраженно напомнил мозг. Так что ты собираешься с этим делать?

И тут шрам взорвался болью.

Окклюменция, Гарри, послышался приглушенный голос сквозь БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ.

Снейп. Снейп, который убил его родителей и заботился о нем.

Он идет по Отделу тайн.

НЕТ.

Глупый ребенок.

Глупый ребенок.

Я забочусь о тебе, глупый ребенок.

Сколько раз тебя пытали Круцио?

Наседка.

Я никогда не позволю причинить тебе вред.

Снова боль — но теперь просто в запястье. Он соскользнул со стула и неудачно упал. Боль в шраме отступала, но Гарри трясло так сильно, что казалось, начинается припадок.

— Все совершенно нормально, Поттер, такое случается постоянно! — пискнул возле уха профессор Тофти. — Успокоительное из больничного крыла будет в самый раз!

— Да... конечно...

Что угодно, лишь бы уйти из Большого зала прямо сейчас.

Гарри развернулся и почти побежал вверх по лестнице, затем по коридору. Мантии при нем не было, он даже не проверял, нет ли рядом кого-нибудь. Но все сейчас сдавали экзамены. Все будет нормально.

Он ворвался в кабинет зельеварения как раз в тот момент, когда шрам снова вспыхнул болью.

Снейп резко обернулся. Рука дернулась, ряд флаконов полетел на пол и разбился. Северус переступил через стекло и почти побежал к Гарри.

Гарри качнулся вперед.

Снейп. Снейп. Снейп думал, что может умереть. Снейпа пытали Круцио. Он каждый день ходил по канату над пропастью.

Снейп подхватил его: одной рукой удерживал на ногах, другой обнял за спину.

— Окклюментируй, Гарри, — низко и твердо сказал он, помогая дойти до дивана и усаживая. — Вот так.

И почему-то Гарри внезапно вспомнил, как тетя Петуния ухаживала за Дадли, когда тот болел.

Он моргнул, пытаясь заполнить разум эмоциями, но мысль о Дурслях сбила сосредоточенность.

Вспышка.

Картинка возникла настолько четко, будто Гарри действительно находился там.

Он судорожно вцепился в мантию Снейпа.

— Окклюментируй, Гарри!

— Нет, уже прошло, — выдохнул он. — Я почти успел... Я видел... я видел Сириуса! Волдеморт его поймал!

— Волдеморт, — пусто повторил Северус, словно впервые слышал это имя.

— Да, Волдеморт! — почти взвизгнул Гарри, восстанавливая дыхание и выпрямляясь.

Снейп стоял на коленях рядом с диваном и чуть отодвинулся, давая ему место.

— Я увидел Сириуса, когда заболел шрам!

— Где?

— В Отделе тайн!

Снейп покачал головой.

— Зачем Темному Лорду рисковать и тащить в Отдел тайн Сириуса Блэка, который сам находится в розыске?

— Не знаю! Я не то чтобы полностью посвящен в ход его мыслей, — раздраженно огрызнулся Гарри.

Он попытался встать, но Северус положил ладонь ему на плечо и усадил обратно.

— После последнего фиаско крайне маловероятно, что Блэк рискнет высунуть с площади Гриммо хотя бы палец ноги. А если бы и рискнул, Темный Лорд утащил бы его в одно из своих убежищ, а не в сердце магического мира — в единственное место, куда сам не желает показываться. И как удобно: из всех отделов Министерства он выбрал один из самых тщательно охраняемых. Это ловушка, Гарри. Его цель — заставить тебя войти туда.

— Послушайте, все, что вы говорите, логично. Я не пытаюсь сходить с ума от паранойи. Но мы должны убедиться, правда? — отчаянно спросил Гарри.

Снейп нахмурился. На один страшный миг Гарри решил, что тот откажется. Но Северус поднялся.

— Верно. Проверить достаточно просто.

Он достал палочку и на мгновение замер.

— Экспекто Патронум.

Из палочки вырвалась молодая олениха и, легко переступая, скрылась за дверью.

Все мысли о Сириусе и Волдеморте моментально вылетели из головы Гарри.

Он сидел с открытым ртом и смотрел на дверь.

— У меня олень, — зачем-то сообщил он.

По движению плеч Гарри понял, что Снейп вздохнул.

— Я знаю.

— А у вас... маленький олень.

— Олененок.

Гарри молчал. Слова куда-то пропали. Он продолжал смотреть на спину Снейпа, все еще с приоткрытым ртом.

— Раньше была лань. Патронус твоей матери тоже был ланью.

Если у Гарри и оставался шанс вернуть голос, теперь он исчез окончательно.

Через дверь вбежал другой Патронус. Остановился перед Снейпом. Большая собака — почти как анимагическая форма Сириуса.

— Я, черт возьми, здесь, — раздраженно сказал Патронус голосом Сириуса. — Перестань меня нянчить.

От облегчения Гарри почти растекся по дивану. Он судорожно выдохнул, а Снейп повернулся к нему.

— Спасибо, — сказал Гарри.

Северус кивнул.

И тут Гарри болезненно вспомнил, что так и не принял никакого решения насчет Снейпа.

— Тогда я, наверное, пойду, — слабым голосом сказал он, прекрасно понимая, насколько уклончиво и трусливо это звучит.

— Нет, — довольно резко ответил Снейп.

Гарри уставился на него.

— Что?

— У Темного Лорда явно имеются планы относительно тебя. Не удивлюсь, если он снова попробует атаковать твой разум. Я предпочитаю, чтобы в таком случае ты находился здесь, где я смогу за тобой следить.

— Ладно. Хорошо.

Ноздри Снейпа раздулись.

— Я понимаю, что это не самое любимое твое место, Поттер. Особенно учитывая, что сегодня последний экзамен СОВ, а твои друзья наверняка будут уничтожать учебники и праздновать. Всего несколько часов.

— Все нормально, — сказал Гарри, чувствуя себя ужасно неблагодарным. — Я правда не против.

Снейп посмотрел так ясно, что слова не требовались: «Не верю».

Но спросил только:

— Как прошли СОВ?

В голосе слышалась легкая неуверенность.

Гарри задумался, не посылает ли он сам совершенно противоречивые сигналы. Прибежать сюда за помощью — нормально. Остаться после того, как помощь получена, — хочется сбежать. Разговаривать — пожалуйста, но прийти самому ради разговора — ни за что.

— Думаю, нормально. Прорицания полностью завалил, но это было ожидаемо. Заклинания и трансфигурация прошли хорошо, думаю, минимум «Выше ожидаемого». Защита — идеально, почти уверен, будет «Превосходно»...

— Зельеварение оставил на десерт, надеюсь? — спросил Снейп с тенью улыбки.

— Без вашего вдохновляющего присутствия? «Отвратительно», не меньше.

Гарри прикусил губу. Это должно было быть шуткой, но теперь прозвучало как напоминание — о той роли, которую Снейп играл, о причинах этой роли и о другом поступке, совершенном по тем же причинам.

— Несомненно, — сказал Снейп все с той же странной улыбкой, словно и сам не понимал, что она делает на его лице.

Гарри неловко переплел пальцы.

— Вы ведь не проверяете работы СОВ и ЖАБА?

— Нет.

Он рассеянно кивнул. Взгляд упал на разбитые флаконы.

— Простите за это.

Снейп махнул палочкой, и беспорядок исчез.

Гарри долго смотрел на место, где только что была лужа, почему-то растроганный этим простым жестом.

— Ничего страшного, — тихо сказал Снейп. — Это легко исправить.

Гарри моргнул и отвел глаза.

Некоторое время Северус, похоже, был готов просто оставить его в покое. Но молчание становилось все более неловким, и Гарри почти обрадовался, когда Снейп заговорил.

— Я слышал, ты сказал Минерве, что хочешь стать аврором.

Гарри кивнул.

— Она ничего не упоминала о твоих квиддичных планах. Передумал?

Гарри тихо рассмеялся, вспомнив их давний разговор о профессии, а потом неожиданно захотелось заплакать. Он все еще смотрел на чистое место на полу, где разбились флаконы. Шмыгнул носом и уставился куда-то в сторону.

— Не знаю. Для профессионального квиддича ведь не нужна особая школьная квалификация. Решил, что Макгонагалл это знать необязательно.

— Хм.

И снова молчание.

Гарри быстро перебрал три варианта: да, нет, не сейчас.

Надо было составить список плюсов и минусов. Гермиона наверняка составила бы. Как он выглядел бы? Гарри попытался представить ее над клочком пергамента с пером в руке.

Но Гермиона же сама говорила, что Гарри ужасно понимает чувства. Вообще кто-нибудь составляет списки плюсов и минусов, когда речь о человеческих отношениях?

Молчание стало невыносимым. Гарри украдкой посмотрел на Снейпа.

Тот казался совершенно спокойным и с полуприкрытыми глазами наблюдал за песочными часами на столе.

— Вам нечего проверять?

— Подождет.

Снейп посмотрел на него.

— А ты хочешь, чтобы я занялся проверкой?

— Не хочу отнимать ваше время.

За этим почему-то последовал долгий взгляд.

— Уверяю тебя, ты мне не мешаешь.

— Вам не обязательно быть со мной таким... добрым, — прошептал Гарри. — Я просто... не могу решить. Вот и все. Это не ваша вина.

— Гарри, — сказал Снейп чуть резче.

Сердце Гарри упало.

— До твоего прихода я не проверял работы и сейчас не обязан это делать. Не накручивай себя. Хочешь чем-нибудь заняться, пока ждешь?

Если ответить «да», Снейп наверняка предложит сварить зелье.

— Нет.

— Поспи.

После этого Снейп все-таки достал стопку работ и, еще раз взглянув на Гарри, принялся исправлять.

Если Снейп всерьез считал, что Гарри способен заснуть, он сильно ошибался.

Гарри поднялся и подошел к полкам с зельями. Попытался угадать назначение каждого. Примерно на двух третях окончательно сдался и перешел к ингредиентам — по сравнению с зельями это было смешно легко.

Он стоял между рядами полок, вне поля зрения Снейпа, и испытывал от этого странное облегчение.

Так больше не может продолжаться, яростно подумал Гарри. Нельзя прятаться в шкафу с зельями только потому, что не можешь разобраться с собственными проклятыми чувствами!

— Я бы не рекомендовал оставаться там.

Гарри подпрыгнул.

— Если снова заболит шрам, последнее место, где тебе стоит находиться, — среди стекла и потенциально нестабильных зелий.

Гарри поплелся к выходу.

— Простите, — пробормотал он.

Губы Снейпа сжались.

— Можешь посидеть в моей комнате, если хочешь.

Он кивнул на внутреннюю дверь.

— Полагаю, ты уже знаком с интерьером.

Гарри почувствовал себя полным идиотом.

— Нет, все нормально. Я останусь здесь.

И плюхнулся на диван.

Снейп недовольно посмотрел.

— Если тебя распирает от невозможности усидеть на месте...

— Нет. Я в порядке.

— Сделай несколько прыжков на месте.

— Я в порядке.

Очень хотелось, чтобы Снейп перестал на него смотреть.

— Иди сюда.

Гарри замялся. Снейп постучал пальцем по стопке пергаментов.

— Работы первокурсников. Полагаю, некоторые ответы тебя развлекут.

Юмор в контрольных работах? М-да, жизнь у Снейпа, похоже, действительно была унылой.

Мысль должна была быть смешной, но Гарри вспомнил, как Северус стонал после Круцио, и шутка мгновенно перестала нравиться.

Он послушно взял стопку и вернулся на диван.

— Мне ведь не надо их оценивать?

— Нет. Подозреваю, это стало бы для тебя травмирующим опытом, — пробормотал Снейп.

Гарри был уверен, что тот едва сдерживает усмешку.

Он взял первую работу.

Не так уж плохо. Почерк мог быть немного — то есть очень сильно — лучше. И если бы автор писал по прямой, а не блуждал по всей странице... Но содержание было, в общем, не ужасным.

Твердое «У», подумал Гарри.

Вторая тянула на «В», может, даже на «П».

Он посмотрел имя.

Рейвенкло. Ха.

Третья сначала слегка озадачила, затем окончательно сбила с толку, а потом заставила Гарри расхохотаться.

Четвертая была сплошной россыпью чернильных пятен.

Он дошел до середины пятой и пытался понять, правильный ли ответ на четырнадцатый вопрос, потому что совершенно не помнил...

Он не мог двигаться.

Шрам горел.

Дышать невозможно.

Все. Он умирает.

А потом Гарри перестал быть собой. Существо захватило его и заговорило — ртом Гарри, голосом Гарри.

— Дамблдор прячет тебя? Тогда убей меня. Убей меня и мальчика вместе и закончи это...

Существо сжало его в своих кольцах, но сквозь туман боли Гарри чувствовал и другое давление — мягкое, теплое, защищающее.

— Убей мальчика...

Это руки Снейпа, понял он сквозь агонию, которая постепенно отнимала рассудок.

Снейп.

Хватка существа слабела, контроль ускользал. И вот Гарри уже сидит на полу, а Северус так крепко обнимает его сбоку, что на мгновение трудно понять, где заканчиваются кольца существа и начинаются руки Снейпа.

Гарри снова трясло. Очки слетели.

— Гарри? — хрипло произнес голос справа.

Пальцы подхватили его за подбородок и подняли лицо. Перед ним были черные глаза Снейпа.

— Мерлин, — выдохнул тот. — Милосердный Мерлин.

И сразу убрал руки, будто обжегся, отодвинулся и превратился для близорукого Гарри в размытое пятно.

— Что это было? Кажется, я понимаю, но...

— Он попытался тобой овладеть, — сказал Снейп.

И тут же болезненно поморщился, словно пожалел о такой прямоте.

— Ты в порядке? — добавил тихо, едва сдерживая какое-то сильное чувство.

Гарри медленно кивнул. Казалось, если сделать движение резче, голова отвалится. Он уперся левой рукой в диван и подтянулся на сиденье.

Снейп все еще стоял на коленях. На мгновение закрыл глаза, будто не мог смотреть на Гарри, потом открыл.

— Что-нибудь болит?

Гарри покачал головой.

— Тебе что-то нужно? Успокоительное?

Снова отрицательный жест.

— Я сообщу Дамблдору.

Снейп постепенно возвращал самообладание. Он поднялся и взмахнул палочкой. Олененок-Патронус снова вырвался наружу.

Гарри смотрел ему вслед.

— Снейп? — хрипло позвал он.

Северус моментально обернулся.

— Да? Тебе больно?

Гарри покачал головой.

— Простите, — пробормотал он.

А затем буквально бросился на Северуса.

Снейп пошатнулся, потом обнял Гарри, наполовину поддерживая его. И хорошо: ноги дрожали.

— Простите, — снова выдавил Гарри и шумно прочистил горло. — Я должен был поговорить с вами раньше...

— Клянусь, Поттер, в следующий раз, когда ты начнешь бессмысленно извиняться, я наложу на твой язык заклятие, от которого он будет жалить тебя при каждом слове.

Ладони Снейпа прошлись по волосам Гарри.

— Я не стал бы тебя упрекать, даже если бы ты решил избегать меня всю оставшуюся жизнь.

— Знаю. Вы даже не взяли палочку, когда я направил на вас свою...

— Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы быть уверенным: безоружного волшебника ты не атакуешь, — ответил Снейп с едва заметной насмешкой.

Но Гарри понимал: это не вся правда.

— Вы считаете, что заслуживаете этого, да? — тихо спросил он.

Гарри почувствовал его выдох.

— Не могу отрицать, что считаю себя ответственным.

Гарри отстранился и долго смотрел на него.

— Так нельзя, — сказал он наконец. — Если вы виноваты, то и я тоже.

Снейп открыл рот, но Гарри перебил:

— Вы скажете, что нет. Но я не могу считать вас невиновным, если считаю виноватым себя. А я вроде бы считаю виноватым себя, и вроде бы вас тоже. Только это ничем не помогает, правда? Если бы родители не родили меня...

Горло перехватило. Гарри заставил себя продолжить.

— ...они были бы живы. Если бы вы не услышали пророчество, они тоже были бы живы.

Снейп побледнел сильнее, чем Гарри когда-либо видел.

— Ты был младенцем, — прошептал он.

— Я знаю! А вы были Пожирателем смерти!

Снейп вздрогнул.

— Нет, я не это имел в виду. Я хочу сказать... мы оба сделали именно то, что тогда могли сделать. Я ничего не мог, а вы были Пожирателем смерти. Но потом вы изменились. И... это не идеально. Но хоть что-то.

Глаза Снейпа подозрительно блестели.

Гарри это слегка нервировало.

Затем Снейп закрыл лицо руками. Отвернулся. Несколько мгновений стояла неловкая тишина. Потом он снова посмотрел на Гарри — все еще белый как мел, но глаза сухие.

— Ты...

— Да?

Гарри слабо рассмеялся.

— Может, вернетесь к проверке работ?

Он не успел увернуться от легкого подзатыльника.

— Тогда я, наверное, вернусь в башню, — сказал Гарри, пока молчание снова не стало неловким. — Если вы считаете, что можно.

Снейп обдумал.

— Думаю, да.

— Хорошо.

Они посмотрели друг на друга.

Гарри робко улыбнулся.

Ответная улыбка Снейпа была еще осторожнее.

Затем Гарри боком выбрался из кабинета и побежал в башню. Рон и Гермиона ждали его с одинаково встревоженными лицами.

— Что случилось? — воскликнула Гермиона, едва увидев его.

Гарри рассказал.

Потом, для полноты картины, рассказал о пророчестве.

А затем, все еще переполненный радостью от прощения и возвращения отношений со Снейпом, рассказал и о Снейпе.