Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 21 августа 1998 года. Мертвый свидетель]

Наблюдатель.

Остался еще на одну ночь в этом пустом, осиротевшем доме. Втайне, как полный идиот, надеялся, что Кассандра придет. Что она каким-то чудом вырвется из-под контроля Эха и вернется туда, где прошло её детство. Но чуда не случилось. Всю ночь слушал лишь скрип старых половиц и глухое завывание ветра в вентиляции. Никто не пришел. А жаль. Нам бы просто встретиться и поговорить. И тогда, может быть, мне удалось бы убедить её.

Утром проснулся разбитым. Быстро привел себя в порядок: умылся ледяной водой из ржавого крана, натянул куртку и подошел к окну, чтобы напоследок оглянуть улицу сквозь щель в пыльных жалюзи.

И тут же внутренний радар зазвенел сиреной. Паранойя, которая у меня всегда была в виде Аластора Грюма, с протезом ноги и магическим глазом.

Слежка.

На противоположной стороне улицы, в тени раскидистого дуба, стоял человек. Обычный магл прошел бы мимо, но для меня это была ходячая красная тряпка. Тип стоял в тяжелом твидовом пальто. И это в конце августа, когда от нагретого асфальта уже с самого утра поднимается марево жары! Классический волшебник под прикрытием, который вообще не понимает, как одеваются нормальные люди в этом сезоне. У волшебников зимой и летом, как говорится, один стиль.

Интересно. Значит, за домом следят, но кто?

Решил пока не показывать того, что заметил слежку, и никак не реагировать на этого мрачного джентльмена. В этом тихом пригороде, где любое заклинание привлечет внимание, лучше увести его куда подальше. Да и, может, он не один здесь такой, дерево подпирает. Хочешь поиграть в шпионов, дружище? Давай поиграем. Я покажу тебе город. Как покажу — сам-то его не знаю, но есть путеводитель. Лучшие места Ливерпуля.

Туристический маршрут

Вышел из дома как ни в чем не бывало. Закинул рюкзак на плечо, сунул руки в карманы и неспешно побрел к автобусной остановке. Боковым зрением засек, как «твидовое пальто» дернулось следом, стараясь держаться в слепой зоне.

Доехал на двухэтажном автобусе до самого центра Ливерпуля. В салоне пахло разогретым дерматином и бензином. Мой хвост с горем пополам втиснулся следом, явно не понимая, как работает магловская оплата проезда, и в итоге просто сунул водителю какую-то бумажку, получив в спину порцию отборной ливерпульской ругани. Хорошо хоть заклинание не использовал.

Город знал только по футбольным сводкам, которые батя смотрел по телеку, да по истории о том, что в этом городе начиналась ливерпульская четвёрка «The Beatles». Так себе из меня гид, но, думаю, моему другу в пальто должно понравиться. Поэтому решил ударить по туристической классике из путеводителя и заодно проверить выносливость и внимание клиента.

Сначала пошел к Альберт-доку. Огромные, подавляющие громады старых складов из красного кирпича, мутная, тяжелая вода реки Мерси. Кричали наглые чайки размером с хорошую собаку, пахло солью, машинным маслом, водорослями и раскаленным металлом. Купил себе кулек обжигающе горячего фиш-энд-чипс, сел на каменный парапет и стал нарочито медленно жевать жирную рыбу, наблюдая за прогулочными катерами. Лепота. Сидишь, ешь картошку с рыбой, а этот горе-шпион слюнки пускает.

Мой хвост явно страдал. Он топтался у кирпичной стены сувенирной лавки, обливаясь потом в своем шерстяном пальто. Солнце пекло нещадно. Волшебник нервно озирался, шарахаясь от проезжающих мимо велосипедистов. Они не привыкли к таким долгим пешим прогулкам под палящим солнцем, да еще и без возможности применить магическое охлаждение в толпе маглов. А как ты хотел? Маглом быть непросто.

Погонял его еще часа два. Свернул на шумную Мэтью-стрит, где даже днем из пабов грохотала музыка, а толпа была такой плотной, что приходилось работать локтями. Для мага этот акустический и визуальный хаос был настоящей пыткой. Потом долго бродил по огромному книжному магазину на Хай-стрит, наслаждаясь кондиционером и запахом свежей типографской краски, пока клиент парился снаружи. Он явно уже раз двадцать пожалел, что не плюнул на меня и не остался там, в тени дуба.

Через витринные стекла видел, как хвост начал откровенно сдавать и ошибаться: подходил слишком близко, злился, пару раз чуть не сбил с ног случайных прохожих. Он выдохся физически и поплыл психологически.

Пока листал справочники по радиоэлектронике, мозг непрерывно просчитывал варианты. А что, если он не один? Что, если этот клоун в твидовом пальто — просто приманка, отвлекающий маневр, а настоящий профи ведёт меня по параллельной улице? Трижды проверил отражения в витринах, сбросил темп, покрутился у касс, сканируя толпу. Чисто. Он один. Или они действуют лучше меня. Всё же я разведчик-самоучка.

Пальцы сжали наконечник палочки, что спустилась мне из рукава, стоило лишь подумать, но пока мы среди маглов — никакой магии.

Не знаю, кто он — точнее, не министерский, те всё же поумнее будут, да и зачем им следить за домом Кассандры. Пока мыслей не было. Но скоро узнаю.

Клиент, судя по его виду, созрел для нашего разговора. Пора поговорить по-дружески, как волшебник с волшебником. Чего он за мной ходит весь день?

Мышеловка

Еще когда ехали из пригорода, приметил из окна автобуса отличную локацию. Старая промышленная зона, заброшенные склады из красного кирпича, выбитые окна, ржавые пожарные лестницы. Классика жанра. Идеальный полигон для разговора по душам. Похожие видел зимой в Манчестере.

Поэтому — снова автобус. А затем свернул в кирпичные лабиринты. Городской шум отрезало словно ножом. Вместо гула машин повисла глухая, тяжелая тишина, нарушаемая только хрустом битого стекла под моими кроссовками.

Зашел за угол полуразрушенного цеха. Достал из рукава палочку, вжался спиной в шершавую стену и слился с тенью, полностью заглушив дыхание. Акустика здесь была великолепной.

Шаги. Торопливые, тяжелые, сбивающиеся с ритма. Преследователь вылетел из-за угла, тяжело дыша, с палочкой наперевес.

— Экспеллиармус! — ударил я невербально, почти в упор.

Его палочка с хрустом вырвалась из пальцев и улетела куда-то в кучу строительного мусора. Шаг вперед, перенос веса — жесткая подсечка под опорную ногу. Мужик с глухим кряканьем рухнул на бетон, не успев даже выставить руки.

— Инкарцеро!

Толстые веревки туго свили его, намертво прижав руки к туловищу.

Подошел и отшвырнул его откатившуюся палочку подальше в сторону, к ржавым трубам.

— Ну привет, — сказал, присаживаясь перед ним на корточки. — Жарко в пальто, а?

Тот ничего не ответил, лишь буравил меня гневным взглядом.

Начал быстрый, методичный обыск. Карманы пустые. Никаких документов, ни бумажника. Только горсть сиклей и кнатов. И тут пальцы нащупали под подкладкой на груди что-то твердое. Дёрнул ткань.

На ладонь лег холодный металлический жетон на потёртом кожаном шнурке. Треугольник, внутри которого вписан круг и прямая линия. Знак Даров Смерти.

Видел этот символ в декабре, в Годриковой Впадине, мне о нём тогда рассказал Гриндевальд. Он постоянно об этих Дарах Смерти, как он их называл, рассказывал. Вроде бы у Волдеморта была эта Бузинная палочка. Хм, это что, какой-то культ?

Неудачный допрос

— Кто ты такой? — поднес жетон прямо к его лицу. — Откуда у тебя это? И что это всё значит?

Мужик открыл глаза. В них плескалась паника, смешанная с дикой, загнанной в угол фанатичной яростью. Он попытался что-то сказать. Но затем непроизвольно резко дернул челюстью.

И вдруг его глаза закатились. Тело в путах выгнулось страшной дугой, послышался жуткий хруст шейных позвонков.

— Эй! Стой! Ты чего, мужик? — я рванулся к нему, пытаясь перехватить голову.

Изо рта наемника пошла густая белая пена. Лицо мгновенно приобрело синюшный, мертвенный оттенок. Он захрипел — страшно, булькающе, словно захлебывался битым стеклом. В воздухе резко запахло горьким миндалем и жженой магией.

Секунда. Две. И он обмяк.

Отшатнулся, тяжело дыша. Твою мать. Он мертв. Чёрт. Что за херня?

Я не хотел этого. Да, дрался, оглушал и вырубал, ломал, но убивать связанного пленника? Мозг лихорадочно анализировал то, что только что произошло. Капсула с ядом в зубе? Да это волшебник, а не киношный злодей. Какие капсулы.

Скорее всего, какая-то магическая клятва, возможно, на него повесили Непреложный Обет о неразглашении? Как только магия поняла, что он попался и сейчас этот тип начнет говорить — сработал механизм самоуничтожения. Система безопасности параноика. Но чья?

Опустился на колени рядом с телом. Сердце колотилось так, что отдавалось глухими ударами в ушах. Начал осматривать его еще раз, пытаясь найти хоть какую-то привязку к локации. Задрал левый рукав твидового пальто. И замер.

На бледном, уже начавшем остывать предплечье мертвеца темнела татуировка. Череп со змеей, выползающей изо рта. Метка Пожирателей Смерти. Тусклая, почти серая — явный признак того, что Волдеморт окончательно мертв. И это хорошая новость, а плохая — не собирает ли кто-то вечер выпускников школы Пожирателей Смерти?

Остатки армии Лорда. Те самые «недобитки», на которых сейчас охотятся Кингсли, Гарри и весь обновленный отдел мракоборцев. Обученные боевики, оставшиеся без хозяина, без цели и загнанные в подполье. Им некуда было идти. Но кто-то их объединил. Сильный, могущественный темный маг с амбициями, который предложил им новую идею, защиту и новую власть. Они просто сменили нанимателя. Конечно, это лишь догадки, один мёртвый Пожиратель — это еще не статистика. Но на душе было неспокойно.

Сжал жетон Даров Смерти в кулаке так, что грани металла до боли врезались в кожу.

Надо узнать в Хогвартсе, кто раньше использовал этот символ. И теперь надо придумать, что делать с этим трупом?

[Запись из дневника. 22 августа 1998 года. Сборка пазла]

Возвращение.

Вернулся в Хогвартс с чувством, чего же мне здесь не сиделось. Смерть мамы Кассандры, слежка, смерть наблюдателя и этот жетон... Будто бы у меня и без этого проблем мало было. Труп Пожирателя предварительно трансфигурировал в тяжелый кусок ржавой арматуры и скинул в мутную, пахнущую мазутом воду Мерси — отличное название для того, чтобы прятать улики. Не хватало еще оставлять британской полиции магические висяки с пеной изо рта. Плевать на магловскую полицию, сразу же это дойдет до мракоборцев, а мне лишние проблемы и разговоры не нужны. Вся эта официальная власть меня порядком достала: три страны — и везде одно и то же.

Вначале пошёл в спальню, чтобы переодеться и привести себя в порядок.

Первым делом — умыться. Мыл руки и лицо. Холодная вода на мгновение выжгла из головы гул чужой смерти. Смотрел на свои руки, опершись о край раковины. Чистые. Но на них еще один труп. Как там говорят, у каждого хирурга есть свое личное кладбище — у меня уже образовался погост. Пора бы уже привыкнуть, наверное, что жизнь — хрупкая штука: сегодня ты моешь руки, а завтра уже омывают тебя. Но душа и мозг не могли прийти к согласию. Почему нельзя просто жить и радоваться жизни? Не знаю, каким я буду, когда это всё закончится. Останется ли во мне что-то человеческое? Или все люди будут делиться на врагов и временных союзников, и я тоже буду бояться кому-то доверять.

Вернулся в спальню.

Подошел к столу и выложил из рюкзака всё, что накопилось за это лето. Мой личный натюрморт проваленной миссии:

Жетон Даров Смерти — холодный, чужой, как кусок льда. Надо узнать, были ли раньше такие?

«Звезда Глубин» — теплая, пульсирующая гоблинская диковинка. Интересно, что она может делать?

Кольцо с Фениксом — гладкое, простое, но тяжелое от возложенной ответственности. Непонятно, почему мне его отдали. Ведь есть же Аберфорт.

Папка с чертежами от Вэнса и Сальваторе. Да, чертежи рабочие, проверено, но сейчас будет чертовски сложно попасть снова в здание.

Жетон Тины Скамандер — потертый латунный кругляш, пахнущий озоном и старой магией мракоборцев. Да, она пояснила свои мотивы, но всё же её племянница — президент МАКУСА. Конечно, в семье разные бывают отношения. Помню, Гермиона рассказывала про родню Гарри Поттера, каких-то жутких маглов, но всё же. Надо будет спросить у Дамблдора, стоит ли им доверять полностью.

Всё это — детали одного сложного механизма, который пока никак не мог собрать воедино. Кажется, все детали или почти есть, но решить проблему пока не могу.

Ладно, пора ложиться спать. А завтра придется идти к профессору в Лабораторию. Хоть он всё и объяснил, но принять тот факт, что родители меня не помнят, было сложно. Да, он спас мою жизнь. Но нужно же было на кого-то злиться.

[Запись из дневника. 23-24 августа 1998 года. Тень врага]

Разбор полетов

Утром после тренировок и завтрака пошел к Дамблдору на поклон. Не для того, чтобы рефлексировать, а чтобы доложить обстановку. Точнее, подать это всё так, словно не спрашиваю у него совета, а вроде как уже сам всё понял, но размышляю: верно или нет?

Кристалл, как обычно, светился ровным синим светом — значит, всё хорошо. И почти не слышно было гула, какой стоял в день Битвы и еще неделю после. Вызывать директора не пришлось, он уже сам меня ждал. Интересно, а о чем он вообще думает? С одной стороны, у него много времени поразмышлять, как он дошёл до жизни такой, а с другой — это же скука. Неудивительно, что Эхо Гриндевальда решило сменить кристалл на тело красивой девушки.

Рассказал всё. Холодно, по-деловому. Про смерть матери Кассандры и свои подозрения, что она умерла не своей смертью, а что ей помогли. Про слежку. Про жетон. Про татуировку Пожирателя. И про то, как мужик сдох у меня на руках от самоликвидации. И что я не виноват. Кажется, это я говорил раза три или четыре. Но профессор даже бровью не повёл. Что ему в этой форме? У него нет сердца и души, не знаю, может ли он мне вообще сопереживать. А мне бы не помешал сеанс у психотерапевта.

Призрак слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь Кристалл за его спиной пульсировал чуть быстрее.

— Профессор, этот жетон с Дарами Смерти и метка Пожирателей… кто-то, возможно, собирает новую армию, — закончил я доклад. — И он не оставляет свидетелей. Даже своих не жалеет.

— Знаешь, Александр, мог бы я тебе сказать своё мнение, но будет лучше, чтобы ты дошёл до всего сам. С жетоном нетрудно сложить два плюс два, — сказал Дамблдор с какой-то иронией, смотря на моё лицо.

У меня, наверное, была высшая степень изумления.

— Тот, кто это затеял... Пожиратели для него — просто расходный материал. Но смерть шпиона говорит о другом. Он не доверяет им. Он использует их, но панически боится предательства. Это его уязвимость.

Он еще раз оглядел меня и сказал:

— Приходи ко мне, когда узнаешь, кто мог раздавать подобные этому жетоны. Тогда и продолжим.

И исчез.

Да, блин. Да почему, за что? Стоял еще минуту, костеря профессора на великом и могучем.

Библиотечная пыль

«Сложишь два плюс два». Легко сказать. Мозги после тренировок с Аберфортом работали со скрипом, да и вообще в голове после Минска — одна каша, и даже без масла. Но пришлось. Надо думать, как Гермиона, она всегда могла найти ответ на любой вопрос, ну, почти любой. Где она ищет информацию, когда ничего не знаешь? Правильно. В библиотеке.

В библиотеке стояла густая, сонная тишина, пахло старой бумагой, сухим клеем и пылью.

Мадам Пинс, увидев меня, лишь недовольно поджала губы, но ничего не сказала. У меня еще с первого года обучения сложилось такое мнение, что, будь её воля, она бы никого в библиотеку не пускала, а заперлась бы там и молчала.

Но, видимо, значок Старосты Школы всё-таки давал некоторые привилегии, или у неё сегодня был хороший день. А то мне кажется, у нее где-то есть чёрный список, кого бы она не хотела пускать сюда, и, кажется, моя колдография или магический портрет там на первых местах. Почему-то она считала, что я прихожу в библиотеку лишь пообжиматься с Гермионой. Эх, я бы не отказался сейчас от этого.

— Мадам Пинс, мне нужна информация по древним символам, — сказал я, положив на её стол тот самый жетон. — Конкретно по этому.

Она прищурилась, глядя на треугольник с кругом и линией поверх потертого металла.

— Странный знак. Не из стандартного рунического набора, — пробормотала она, постукивая костлявым пальцем по столу. — Похоже на алхимию или... что-то более тёмное. Поищите в секции «История тёмных искусств и культов». Четвертый ряд, седьмая полка. Но не задерживайтесь там. Там сквозняк.

Ага, как же, сквозняк. Думает, что буду замышлять что-то против её библиотеки.

Прошел вглубь, вдыхая сухой, щекочущий ноздри воздух. Библиотеку восстановили, она уже не была похожа на тот разгром, в котором пребывала после Битвы. Четвертый ряд. Нашел нужную полку и вытащил несколько тяжелых, потрепанных фолиантов.

Листал пыльные страницы, которые сухо шуршали и ломались на сгибах, пока не наткнулся на то, что искал. Книга называлась «Восход и падение тёмных лордов». Мне понравилось название, хоть кино снимай. И там, на одной из гравюр, был этот символ. Он был вырезан над воротами мрачной башни-тюрьмы. Подпись гласила: «Крепость Нурменгард. Личная тюрьма Геллерта Гриндевальда, построенная для его врагов, но после проигрыша в битве с Альбусом Дамблдором ставшая его персональной темницей». А ниже — тот же знак, только уже как личный герб самого Гриндевальда. Он использовал его как свой символ, когда набирал сторонников.

Да блин.

Пазл со щелчком встал на место. Дамблдор был прав, это было несложно. Читал бы больше книг — так и сам бы понял, Гермиона бы точно знала про такое. Сложить два и два: Гриндевальд использовал этот символ, а Пожиратели сейчас носят его на жетонах. Моя «мертвая» Кассандра стала новой королевой для осиротевшей армии Волдеморта. Да уж, всё как она и хотела, только не романтика с принцем, а темная волшебница на троне.

Сборка пазла

Вернулся в Лабораторию. Старик ждал. Он не перемещался по кругу, заложив руки за призрачную спину. Всё же опыт и память крепко засели.

— Гриндевальд, — сказал я без предисловий. — Он собирает недобитков Волдеморта под свои старые знамёна. Гад.

— Именно, — кивнул призрак. — Два плюс два.

— Вопрос в другом. Кассандра… она ещё управляет своим телом? Или Эхо уже полностью её поглотило?

— Пока она ещё борется, — голос Дамблдора стал чуть мягче. — Эхо не может получить полный контроль над носителем без специального ритуала. Оно может лишь влиять, нашептывать, давить на её страхи и слабости. Она совершает эти поступки, но она всё ещё считает, что это её решения, её воля. Это самое страшное, Александр. Она не кукла, она — добровольный союзник. Ведь если бы она сопротивлялась, ему было бы ох как трудно овладевать её телом на время, а также одурманивать её разум.

— Ясно. Это вроде бы хорошо, хоть и тревожно. А Скамандеры? Жетон Тины. Им можно доверять?

— Тина Голдштейн-Скамандер — один из самых честных и принципиальных людей, которых я знал. Она видела, во что превратилась её страна под властью Гриндевальда, и не допустит повторения. Ей можно верить.

Я кивнул, переваривая информацию. И тут в голове щелкнуло. Я был так зациклен на том, как украсть артефакт, что совсем забыл спросить: зачем?

— Хм... Профессор... а почему именно до двадцать первого декабря? Почему Гриндевальду так важен этот срок?

Дамблдор усмехнулся. И в этой усмешке было столько стариковской иронии, что мне стало не по себе.

— Не прошло и четырёх месяцев, как ты задал правильный вопрос. Это не просто дата, Александр. Это день зимнего солнцестояния. Самая длинная ночь в году, пик магической силы Тьмы. Ритуал с «Сердцем Горы» — это двухэтапный процесс. Активация артефакта должна произойти именно в эту ночь. А само окончательное слияние, перенос сущности, возможно только через полгода — в день летнего солнцестояния.

Эх. А что поделаешь, столько всего свалилось, когда всё упомнишь. Одни проблемы, мне уже личный секретарь нужен, чтобы всё записывал за мной. Вздохнул и спросил:

— То есть у меня будет время, даже если он получит артефакт?

— У тебя будет время, — подтвердил Дамблдор, и его фигура стала чуть прозрачнее. — Но чем дольше Эхо находится в её разуме, тем сильнее оно переписывает её личность. Даже если ты вытащишь его, Кассандра может уже никогда не стать прежней. Он безвозвратно меняет её. Поэтому — торопись.

Новая стратегия

После этого разговора всё окончательно встало на свои места. Мой предыдущий план «сначала отбить Бэт, а потом искать Кассандру», мягко сказать, был неверный.

Мне нужно было найти сразу Кассандру, а там и Бэт где-то должна быть. Но как её найти? Шанс увидеться появится лишь тогда, когда добуду артефакт.

Стоял у окна в факультетской спальне, глядя на черную, сливающуюся с небом громаду Запретного леса. Машинально крутил на пальце кольцо с фениксом, чувствуя под кожей гладкую прохладу серебра.

И понял: чтобы добыть «Сердце Горы», мне нужна будет команда таких же отчаянных идиотов, как я. Но команда нужна... Если бы я грабил МАКУСА с девочками, то «Таран», «Жало» и «Щит» прошли бы как нож сквозь масло. Правда, тогда бы мне и не понадобилось его грабить. Но мысль хорошая. Я был в США, был в МАКУСА и знаю, какие таланты мне будут нужны.

Например, Рольф Скамандер. Он знает этих магических существ, с ним в Хранилище будет проще. Ведь та книга была столетней давности, может быть, они еще кого-то подвезли. Это надо обдумать.

Рутина

Следующие два дня тупо глушил мысли физической работой. Мне нужно было занять руки, чтобы расслабить мозги, дать им отдохнуть.

Хогвартс всё еще представлял собой стройплощадку, но уже скорее точечную, косметический ремонт, можно сказать. Вызвался помогать профессору Флитвику восстанавливать защитные контуры на Астрономической башне. Мы часами ползали по каменной кладке. Я вычищал сгоревшие руны, заново выстраивал магические цепи и проводил ремонт треснувших каменных блоков базовыми заклинаниями, пока декан Когтеврана настраивал тонкие материи щитов. Ветер наверху трепал волосы и выдувал тепло из-под куртки.

Это была нудная, монотонная, ювелирная работа. Пыль скрипела на зубах, пальцы стерлись в кровь, спина отваливалась. Но Флитвик одобрительно цокал языком, глядя на мои мастерские пассы палочкой, а я к вечеру уставал настолько, что просто падал на койку и спал без сновидений. Лицо мертвеца из Ливерпуля постепенно отступало на задний план. Жетон Гриндевальда в мыслях потускнел. Голова прояснилась.