Подопечный шпиона (джен)

Они только спустились на ужин — Гарри успел наполнить тарелку и решить, что очень, очень голоден, — когда к ним подошла Макгонагалл.

Гарри поднял на нее глаза и сразу понял: поесть в ближайшее время не получится.

— За мной, Поттер.

Он настороженно поднялся. Гарри не мог понять, что за чувство на ее лице. Не похоже, что случилось что-то ужасное, но что-то определенно произошло. И, судя по полному отсутствию радости, ничего хорошего.

Макгонагалл повела его к кабинету директора. Изнутри доносились голоса.

Все знакомые.

И все...

Дверь открылась.

Гарри уставился.

Потом продолжил пялиться.

И еще немного.

— Привет, Гарри! — сказал Сириус и расхохотался, будто происходящее было невероятно смешным.

Снейп закатил глаза.

— Что.

На большее Гарри не хватило.

Потом он посмотрел на Дамблдора, и в голове будто вспыхнула лампочка.

— Министерство теперь знает, что Волдеморт вернулся?

— Сложно не узнать, когда он практически прогулочным шагом входит в Отдел тайн, — сказал Сириус и снова хмыкнул.

Снейп на этот раз глаза не закатил, но был явно близок.

— Хвоста поймали? Поэтому ты здесь? Тебя оправдали?

— Нет, — ответил Сириус, мгновенно посерьезнев.

— Мне, однако, удалось устранить несколько давних недоразумений, — сказал Дамблдор, и глаза его блеснули. — Те самые, которые объяснялись уже неоднократно, но почему-то упорно не доходили до адресатов. В том числе вопрос невиновности Сириуса Блэка. Фадж был настолько потрясен появлением Волдеморта, что подписал документы немедленно.

Сириус вытащил бумагу и торжественно ею замахал.

— Все обвинения сняты, невиновен, обвинения ложные, всякое такое. Суть ты понял. — Он широко ухмыльнулся. — Прощай, площадь Гриммо, двенадцать.

— Именно. Думаю, сейчас вам с Гарри стоит немного поговорить наедине.

— Что вообще случилось?

— Ты не пришел в Отдел тайн, — тихо сказал Снейп. — Единственным способом услышать пророчество полностью для Темного Лорда стало лично войти в Министерство. Что он и сделал. Дамблдор его ждал. Пророчество уничтожено.

— И его увидели?

— Несколько весьма заметных сотрудников Министерства, включая самого Фаджа, — сказал Дамблдор. — Возникла небольшая стычка. Насколько мне известно, прежде чем остальные скрылись, были захвачены восемь Пожирателей смерти.

— В том числе Люциус Малфой, — очень тихо добавил Снейп и посмотрел на Гарри.

Теперь все смотрели на него.

— Его подвергнут Поцелую? — спросил Гарри.

Сириус шевельнулся. Гарри не посмотрел на него. Только на Дамблдора.

— Ни один Пожиратель смерти не был приговорен к Поцелую, — ответил тот. — Даже Лестрейнджи, несмотря на всеобщее возмущение после того, что произошло с Лонгботтомами.

— Да, но он ведь снова сбежит, правда? Дементоры слушаются Волдеморта.

Дамблдор слегка опустил голову.

— В Азкабане усилили охрану аврорами, — сказал Сириус.

Уверенности в голосе не было.

Несколько секунд все молчали. Гарри переводил взгляд с Сириуса на Снейпа и обратно, пока Дамблдор наконец не сказал:

— Думаю, Сириусу пригодится твой кабинет, Минерва.

Через минуту они вышли из камина. Сириус оглядел кабинет с каким-то почти ностальгическим интересом.

— Никогда не думал, что окажусь здесь по какой-то причине, кроме выговора, — заметил он и быстро посмотрел на Гарри.

Тот криво усмехнулся.

— Я был. Впервые в этом году. Профориентация.

Сириус тоже улыбнулся, но улыбка едва держалась.

— Как СОВ? — неожиданно спросил он.

Гарри пожал плечами.

— Если получу «Превосходно» по зельеварению, думаю, все будет нормально.

— «Превосходно»? Разве тебе не достаточно «Выше ожидаемого»?

— Снейп берет на ЖАБА только тех, у кого «Превосходно» на СОВ.

По лицу Сириуса было видно, как он проглатывает ответ. Он кивнул.

Тишина продержалась ровно две секунды.

Гарри не выдержал.

— Послушай, я знаю, что должен был рассказать. Прости, ладно? Я просто не хотел, чтобы ты сделал ровно то, что сделал. Поэтому даже не начинай говорить, что ничего опасного не было: Амбридж тебя почти поймала, и мы выбрались только потому, что...

— Потому что Снейп, — закончил Сириус ровным голосом.

— Я собирался сказать «потому что нам повезло», но да. И вообще, я не к этому вел.

— Я на тебя не сержусь.

Гарри подозрительно нахмурился.

— Правда?

— Римус на меня орал. Долго. Очень долго. Я только вышел из камина — и началось. Минут двадцать без остановки.

— Не знал, что Римус умеет орать, — пробормотал Гарри.

— Он не повышает голос, если ты об этом. Просто смотрит на тебя так, будто ты сломал его любимую игрушку или съел последнюю шоколадку — я делал и то и другое, так что знаю точно, — и говорит очень-очень тихо. Эффект примерно тот же.

Он провел ладонью по волосам.

— Джеймс всегда считал, что из меня выйдет ужасный крестный.

Гарри сглотнул.

— Ну, он ошибался, правда?

Сириус посмотрел на него.

— Когда ты собирался рассказать мне про Снейпа?

Гарри сглотнул снова, теперь тяжелее.

Сириус коротко кивнул.

— Понятно.

— Прости, — снова прошептал Гарри.

— Да ладно... — Сириус оборвал фразу и уставился в окно, сжав губы. — Меня действительно чуть не поймала Амбридж.

Гарри ждал, почти не дыша.

— Пожалуй, Джеймс все-таки был прав.

Гарри резко посмотрел на него.

— Ты собираешься... перестать быть моим крестным или что?

— А ты хочешь?

— Нет!

— Хорошо. Потому что я не собирался.

Гарри шумно выдохнул.

— Я ненавидел каждую минуту на площади Гриммо. Сердился на Дамблдора, на Хвоста, на тебя — особенно когда ты не разрешал мне приезжать к тебе. В общем, к чему я веду: на площади Гриммо я больше жить не буду.

— Переезжаешь?

Сириус кивнул.

— Осталось решить пару мелочей. В первую очередь — куда именно. Есть несколько идей.

В глазах мелькнул озорной огонек, смысл которого Гарри не понял. Он исчез прежде, чем тот успел спросить.

— Но надо еще обсудить с Дамблдором. Площадь Гриммо останется штабом, конечно, но я не проведу там ни минуты больше, чем абсолютно необходимо.

Гарри прочистил горло.

— Уверен, Кикимер будет скучать.

Сириус мрачно рассмеялся.

— Без сомнений.

Потом снова посерьезнел.

— И теперь, когда я свободен, хочу стать... ну, хоть немного лучше во всей этой истории с крестным.

— Правда? Есть идеи?

— Мне казалось, с «Молнией» я двигался в правильном направлении...

— О да, — с чувством ответил Гарри.

Сириус ухмыльнулся.

— Тогда, может, «Молния-2»?

Гарри даже не задумался.

— Нет. Ни за что.

— Что такое, Поттер? — поддразнил Сириус. — Что за подросток отказывается от подарка?

— Тот, которого полностью устраивает «Молния-1», спасибо.

— Летающий мотоцикл?

— Их можно купить?

— Нет. Покупаешь магловский и накладываешь чары.

Гарри обдумал.

— Метлы лучше.

Сириус расхохотался.

— Да что ты понимаешь, маленький Поттер. Если считаешь, что сидеть на деревянной палке удобнее, чем на мотоцикле...

Он покачал головой с притворным превосходством.

— Значит, будет летающий мотоцикл. Все решено.

Гарри представил реакцию Снейпа на летающий мотоцикл и улыбнулся.

А потом подумал о самом Снейпе.

— Ты все еще хочешь с ним дуэлироваться?

Сириус замешкался ровно настолько, чтобы у Гарри внутри открылась яма паники.

— Немного, — признался он.

— Он спас тебе жизнь.

— Поверь, я не забыл, — процедил Сириус.

Гарри смотрел, как на лице крестного воюют эмоции.

— Я тоже на него злился, — тихо сказал он. — Некоторое время.

Сириус поднял бровь.

— Что изменилось?

Он правда, правда обо мне заботится.

— Когда Волдеморт пытался мной овладеть, он говорил... То есть говорил я, но это были его слова...

Глаза Сириуса мгновенно поднялись к его лицу. Видимо, подробностей ему не рассказывали.

— Он требовал, чтобы тот, кто был рядом, убил меня. Сказал, что если убьют меня, то убьют и его. Не знаю, правда ли это было. Но Снейп не сделал этого.

Брови Сириуса слегка поднялись, будто он хотел сказать: «Ну разумеется». Но промолчал.

— Ты ведь не будешь с ним дуэлироваться?

— Ты не хочешь, — сказал Сириус так, словно этого объяснения было достаточно.

Гарри снова смог дышать.

— После того, что он сделал, я уже не могу продолжать считать, что он нас предает. А если он полезен тебе... — Сириус резко выдохнул. — Я не могу тебе запретить.

Гарри посмотрел на него, озадаченный эмоцией в голосе.

— Дружить со Снейпом, правда... Не могу отделаться от мысли, что ему повезло. Я многое с тобой пропустил.

Сириус улыбнулся — мертвой, безрадостной улыбкой.

— В Азкабане не слишком удобные правила посещений. И даже если бы они были...

Гарри все равно не пришел бы.

— Но ты здесь сейчас, — нарочито бодро сказал он. — Большего мне и не нужно.

Сириус серьезно посмотрел на него.

— Я собираюсь остаться.

Он замер.

Гарри шагнул вперед.

Сириус обнял его немного неловко, будто они оба не до конца понимали, как именно это делается. И держал осторожно, словно Гарри мог рассыпаться.

Тогда Гарри обнял его по-настоящему крепко.

◆

Снейп вошел в дом тихо, заранее ожидая худшего. Он намеренно приехал раньше остальных: если предстоит обмен любезностями — или нечто хуже, — лучше без свидетелей.

Ждать не пришлось. Блэк стоял посреди коридора.

Логично. Терпение никогда не относилось к его достоинствам.

Но палочки в руке не было. И выражения «сейчас я тебя убью» — тоже.

— Снейп.

Снейп кивнул.

— Блэк, — ответил он, потому что молчание в такой момент показалось бы невежливым.

— Наверное, я должен поблагодарить тебя за помощь в тот день.

— Полагаю, твое предположение верно.

— Но, конечно, твоя помощь вообще не понадобилась бы, если бы ты сначала не сдал Поттеров.

— Разумеется.

— Поэтому спасибо я не скажу.

Снейпу уже начинало надоедать.

— Я буду рыдать до конца своих дней. Теперь могу пройти дальше или ты намерен держать меня в собственном коридоре все утро?

— Эти вещи даже близко не равны, — продолжил Сириус, будто Снейп ничего не сказал. — Ты рассказал Волдеморту пророчество. Потом спас мне жизнь. Одно другое не отменяет. Понимаешь?

Снейп счел, что достаточно кивка.

— Я никогда не понимал вас с Лили.

До этого Снейп был готов молчать и позволять раздражению кипеть где-то глубоко, в недоступном месте. Но теперь сорвался.

— Правда? Не знал. Семь лет в Хогвартсе ты прекрасно скрывал эту заинтересованность.

— Да, — без малейшего раскаяния ответил Блэк.

Снейп стиснул зубы. Зачем вообще обещал вести себя цивилизованно с этим человеком?

Ах да. Потому что это правильно.

И с каких пор его волнует правильность?

С тех пор как в его жизни появился Гарри Джеймс Поттер, существующий исключительно ради того, чтобы сделать ее чуть сложнее.

— Ты мне не нравился, Снейп.

Снейп прикрыл глаза, призывая терпение.

— Чувство было полностью взаим...

Постойте. Прошедшее время?

Он открыл глаза и подозрительно посмотрел на Блэка.

На губах того играло нечто несомненно похожее на ухмылку.

— Ой, не начинай. Ты мне и сейчас не нравишься. Точнее будет сказать: «Я больше не испытываю к тебе отрицательных чувств».

— Слава Мерлину, — прорычал Снейп. — Теперь я точно расплачусь. Ты закончил?

— Я еще почти не начинал.

— Мерлин, — повторил Снейп, уже с чувством. — Такими темпами я действительно проведу здесь все утро.

— Хочешь, бутерброд сделаю?

Снейп снова посмотрел на него с подозрением.

— Если это попытка меня отравить, она лишена всякой тонкости.

— Ладно, сделаю себе.

И Блэк исчез на кухне.

Крестный и крестник. В этой паре было что-то такое, что заставляло сомневаться: то ли у тебя голова стоит неправильно, то ли мир перевернулся вверх ногами.

Снейп последовал за ним. Блэк уже радостно собирал бутерброд.

— Передумал?

Снейп не хотел есть.

Блэк откусил, и Снейп дождался, пока он проглотит.

— Вот в чем дело. Гарри постоянно говорил, что я должен пересмотреть отношение к тебе. Тогда мне было плевать. Но в тот день... у тебя не было никакой причины мне помогать. И я не могу придумать ни одной причины, по которой помощь мне могла бы быть выгодна тебе, если бы ты все еще оставался верным Пожирателем смерти.

— Не отчаивайся, — ответил Снейп. — Уверен, если постараешься, что-нибудь придумаешь. Я очень высоко ценю твои умственные способности.

— Заткнись, — сказал Блэк.

Снейп усмехнулся.

— Мерлин, какой же ты раздражающий.

«Сам раздражающий», — едва не ответил Снейп и тут же задумался, чей пятилетний призрак только что в него вселился.

Он заметил кофейник и налил себе чашку.

— Суть, — с усилием вернулся Сириус, словно самому ему постоянно мешало держаться темы, — в том, что Джеймс мертв. Я скучаю по нему каждый день. Лили тоже мертва. И по ней я тоже скучаю. Но, наверное, не так, как ты.

— В этом и есть суть? — уже куда тише спросил Снейп.

Упоминание Лили заметно умерило желание издеваться над Блэком на каждом слове.

— И тринадцать лет я винил себя, — сказал Блэк и посмотрел прямо ему в глаза.

Пальцы Снейпа чуть сильнее сжали чашку.

— Я и Гарри тогда в Хижине сказал, что убил их. Он думал, что Хранителем тайны был я. Конечно, это было не так. Но мне казалось: какая разница? Я мог сам их выдать. Они все равно умерли. Я так старался это предотвратить — и не смог.

Сириус замолчал, переводя дыхание.

— А ты...

Он ткнул в сторону Снейпа забытым бутербродом.

— Ты не понимал, что делаешь. Но какая разница, если они умерли? Ты рассказал Дамблдору, надеялся спасти ее... их... но не получилось. Если есть чувство, которое мы оба можем понять, если вообще есть хоть что-то общее... если ты знаешь, каково это...

— К чему ты ведешь? — резко спросил Снейп.

Сириус закрыл глаза и теперь уже сам словно молился о терпении.

— Я говорю, что никогда тебя не понимал. Думал, ты был мерзким мальчишкой, влюбленным в Темные искусства. Но вот это... если ты понимаешь это, значит, хотя бы часть тебя я тоже могу понять.

— Я забочусь о Гарри, — сказал Снейп. — Ты тоже.

Блэк неожиданно улыбнулся.

Снейп посмотрел на это лицо и испытал странное чувство. Он легко мог представить Сириуса крестным, который безнадежно балует Гарри. Блэк знал бы его с младенчества. Если бы Поттеры не погибли, Сириус наверняка был бы тем самым дядей — подарки, веселье, дурные идеи.

А где в таком мире был бы Снейп?

Если бы Поттеры не погибли, он сам все еще оставался бы Пожирателем смерти.

Он сделал глоток кофе.

— Это правда, — сказал Блэк. — Но я не понимаю, почему ты о нем заботишься.

— А ты почему?

Блэк спокойно выдержал взгляд.

— Думаю, ты знаешь.

— Верность его отцу?

— Говоришь так, будто это плохо. Может, и плохо. Но с этого только началось. Гарри замечательный.

Снейп посмотрел на темную жидкость в чашке.

— Да, — он замечательный. — Поэтому.

Блэк еще несколько секунд смотрел на него, затем доел бутерброд, пока Снейп допивал кофе.

— Я съезжаю, — сказал Сириус.

Продолжения не последовало, и Снейп ради поддержания разговора спросил:

— Куда?

— В Суррей. Тисовая улица, дом шесть.

Снейп всегда знал — и старательно игнорировал, — что склонен к ревности. Сейчас он почувствовал ее отчетливо.

Он сам не мог приближаться к Тисовой улице.

Захотелось еще кофе.

— Понимаю.

Блэк ухмыльнулся.

— Планирую заходить к Дурслям каждый час каждого дня.

Обрушить безумие Сириуса Блэка на Дурслей...

Снейп обнаружил, что идея ему очень нравится.

— Уверен, ты станешь для них идеальным кошмаром.

— Но после семнадцатилетия Гарри я там, конечно, не останусь. Слишком аккуратно.

— Район?

— Район.

— Аккуратность, безусловно, серьезный недостаток при выборе хорошего дома.

— Безусловно, — согласился Сириус. — Поэтому я купил еще один дом. Он, видимо, будет пустовать, пока Гарри не исполнится семнадцать. Потом, может, перееду туда. Или вообще куда-нибудь еще. Мне нравится идея менять места, каждый год исследовать что-нибудь новое.

Снейп почти никогда не думал о будущем дальше главной цели — победить Темного Лорда. Все, что было «после», оставалось туманным.

Нет. Не туманным. Несуществующим.

— Если ты ждешь поздравлений с тем, что придумал способ промотать все преступно нажитое состояние Блэков за одну жизнь, боюсь, я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.

— Смысл, Снейп, в том, что у меня есть пустой дом. Который мне сейчас не нужен.

Снейп уставился на него.

Блэк театрально вздохнул.

— Не говори Гарри, что я рассказал, но он упомянул, что ты живешь в старом доме родителей. И я точно знаю, что твои родители были... как бы это назвать?

— Никак.

— Именно. А я немного понимаю, каково жить в таком доме. Решил, тебе не повредит смена обстановки.

Пальцы Снейпа рассеянно постукивали по столу.

— То есть ты предлагаешь мне жить в своем доме?

— Да, Снейп.

— А Люпин?

— Луни отправят к оборотням. Думаю, дом ему не особенно понадобится. А понадобится — придет на Тисовую улицу.

— Мне дом не нужен.

Блэк посмотрел с явным недоверием.

— Да брось. Не говори, что не хочешь.

— Если бы хотел, продал бы свой и купил другой.

— Почему не купил?

— Не хотел.

Блэк закатил глаза.

— Не будь нелепым, Снейп.

Все это было странно. Сам Блэк был странным. Снейп примерно понимал, что тот пытается сделать: протянуть оливковую ветвь, но предварительно так ее изгрызть, чтобы никто случайно не принял за оливковую. Потому что Мерлин упаси гриффиндорца признать, что он был неправ.

Хотя нет, Гарри извинялся без всяких проблем.

Значит, либо это особенность Гарри, либо особенность Блэка.

— Я ценю предложение.

— Тебе нравится жить в... как там... Прядильной какой-то?

Снейп нахмурился.

— Нет.

— Значит, переедешь, — решительно сказал Сириус и тоже налил себе кофе. — Клянусь Годриком, Снейп, со стороны можно подумать, ты любишь делать то, что тебе не нравится. Я-то думал, после всех этих вынужденных собраний и всего этого... пожирательского, ну ты понял...

Снейп никогда не понимал, что он подразумевает под такими словами.

— ...тебе хотя бы домой захочется возвращаться в место, которое нравится.

Снейп сердито посмотрел в чашку и долил кофе.

— Я не могу. Пожиратели... скоро ожидается тайная встреча. Они знают мой нынешний адрес.

— Ну объяви на следующей встрече, что переехал.

— Это не так работает, — прошипел Снейп. — Нельзя просто встать и трепать языком, как ты на собраниях Ордена.

— Да, наверное, Волдеморт совсем не похож на Дамблдора, — сказал Сириус и задумался. — Из него вышел бы ужасный учитель.

Снейп часто задавался вопросом: неспособность Блэка удерживать одну тему дольше двух минут — признак тяжелой травмы мозга?

— Ладно. Когда Волдеморт умрет, я куплю еще один дом, а ты выберешь, в каком хочешь жить.

— Еще один придется купить Люпину.

— Он будет жить со мной, конечно, — отмахнулся Блэк. — Воссоздадим атмосферу спальни Мародеров в Гриффиндоре.

Он пожалел о словах сразу же. Снейп это увидел. Во взгляде Блэка мелькнула тьма, которую невозможно было не заметить.

Снейп отвернулся и отпил кофе.

Он почти закончил, когда дверь открылась и вошел Люпин.

Блэк тут же встал, запихивая в рот остаток бутерброда. Снейп подумал, действительно ли тот настолько эксцентричен или специально делает все, чтобы противоречить воспитанию семьи.

— Твоя очередь, — сказал Блэк, кивнув Люпину.

— Моя очередь, — повторил Люпин.

Холод в голосе заставил Снейпа крепче взять чашку.

Он никогда не понимал Мародеров. Но из всех четверых Люпин всегда был самым непонятным.

Люпин взял кофейник и очень медленно налил себе чашку. Затем приготовил бутерброд.

Снейп наблюдал.

Где-то в коридоре тикали часы.

— Если хочешь что-то сказать, Люпин, говори.

Люпин стоял у столешницы, чашка в руке, бутерброд на тарелке слева. Он сделал один глоток. Потом второй.

— Фрэнк тоже был моим другом, — сказал он буднично, спокойно, тем самым привычным голосом Люпина. — Я был раздавлен, когда узнал, что с ними случилось. Последовательность была такая: Джеймс и Лили. Потом Сириус и Петтигрю. Потом Фрэнк и Алиса. Магический мир праздновал гибель Поттеров, а я провел неделю в больнице Святого Мунго с миссис Лонгботтом.

А он сам?

Дамблдор оставил Снейпа горевать в одиночестве. Тот заперся в кабинете больше чем на две недели, пока Дамблдор не вытащил его в Большой зал на первую еду с момента известия.

«Ты обещал», — тогда сказал он деловым, твердым тоном. — «Теперь ты не можешь себя убить».

— После школы Лили почти о тебе не говорила. Но я знаю, она до конца надеялась, что ты изменишься, — продолжил Люпин.

Снейп внешне никак не отреагировал.

— Интересно, что бы она сказала, если бы знала, почему ты изменился.

Снейп замер и осторожно поднял глаза.

Люпин улыбался. Холодно. Все тело напряжено.

Он сделал еще глоток и облизнул губы.

— Я должен быть полным идиотом, чтобы не понять, Северус. Ты правда думал, я совсем тебя не знал в Хогвартсе?

Нет. Не думал.

Снейп всегда подозревал, что тихие серые глаза Люпина замечают намного больше, чем тот показывает.

— Ты любил Темные искусства. Вся эта чушь про ненависть к маглорожденным тебя особенно не волновала. Но темная магия — волновала.

Автоматическое отрицание поднялось к губам и тихо умерло.

— Джеймс не разговаривал со мной целый день, когда узнал, что я оборотень, — все тем же спокойным голосом сказал Люпин. — В конце дня подошел, пожал мне руку и сказал, что вел себя как идиот. Каждый месяц приносил мне бадьян... покупал новые флаконы. Если бы не он, Сириус, возможно, тоже не принял бы меня. Хотя кто знает. Я всегда недооцениваю Сириуса. Джеймс приходил ко мне в Святой Мунго, когда после полнолуния требовались лечебные зелья, и орал на целителей, если они медлили из-за страха подойти ко мне.

Люпин посмотрел прямо на Снейпа.

— Ты не имеешь права ненавидеть его, Северус. Ты ничего о нем не знал.

Снейп сделал большой глоток кофе. Наверняка уже едва теплого.

— Конечно, и мы почти ничего не знали о тебе. Я говорил им это. Но им было все равно. А теперь все равно мне.

Он допил кофе и осторожно поставил чашку на стол.

Потом достал палочку.

— Люпин, — начал Снейп, положив руку на край стола и готовясь вскочить.

— Гарри о тебе заботится. Если бы не это, я бы сейчас с тобой дрался. Я не ненавижу тебя, Северус. Никогда не ненавидел. Но я в ярости из-за того, что ты отнял у меня друга.

Глаза вспыхнули, и Снейп вспомнил ту ночь в Хижине. Пальцы сжались на палочке.

— Так что тебе лучше компенсировать это тем, что ты будешь очень, очень хорошо относиться к Гарри. Потому что если я хоть раз увижу, что он расстроен из-за тебя, я заставлю тебя пожалеть.

Люпин взмахнул палочкой и очистил свою чашку Скурджифаем. Затем сделал то же с чашкой Снейпа.

И вышел.