Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Мэв восторженно огляделась. Над головой светлел высокий потолок, укреплённый добротными дубовыми балками, пропитанными маслом. Масло не только отпугивало вредителей, но и придавало дереву глубокий, благородный оттенок. Стены, покрытые фактурной штукатуркой, тоже были по-своему живописны, но пусты, и потому их так хотелось украсить парой пейзажей, полками и расписными тарелками.

Но краше всего были окна: высокие, арочные, с изящными деревянными рамами в тон балкам. Из них открывался вид на безбрежное голубое небо. Для начала зимы день выдался удивительно ясным и тёплым.

Она вздохнула. Запаха нежилого помещения почти не ощущалось — лишь дерево и свежая побелка. Видимо, перед показом потенциальным покупателям здесь навели порядок и сделали мелкий ремонт. Пол был дощатым, но добротным: не скрипел и не прогибался. То тут, то там лежали циновки — потёртые, но всё ещё вполне пригодные. Деревянная мебель, схожая по цвету и форме, явно принадлежала одному гарнитуру и была натёрта до блеска.

Всё вокруг веяло любовью и уютом. Что уж тут говорить — дом понравился Мэв с порога. Вот только Далемар ещё по дороге сюда строго запретил ей хоть как-то нахваливать увиденное.

— Там у нас кухня и вход в подвал. В подвале — лари для хранения запасов и винный погреб, — деловито объявил лысый имперец средних лет, не отставая ни на шаг. — Дом стоит на пригорке, так что надёжно защищён от весенних паводков и подтоплений. А за кухней — ещё одно большое и светлое помещение. Мой покойный отец использовал его как столярную мастерскую. Они с матерью изготавливали и продавали мебель. Позже перешли на кукол: он выстругивал, она расписывала и шила одежду.

Мэв повернулась к хозяину. Тот выглядел опечаленным, но, заметив её взгляд, тряхнул головой и поспешно натянул улыбку.

— В мастерской есть ещё один выход — на веранду, примыкающую к внутреннему саду. Его вы тоже должны осмотреть.

— Непременно, — чеканно отозвался Далемар.

Мэв скосила на него взгляд. В пику её собственным ощущениям он не выглядел ни заинтересованным, ни даже довольным. Далемар выставил локоть.

— Дорогая.

* * *

— Все деревья плодоносят и, как видите, ухожены, — продолжал нахваливать сад имперец, всё ещё держась рядом. — Мы с женой коротали здесь лето, так что дом не пустовал.

Мэв кивнула и остановилась у вишни, лишённой листвы. Она коснулась гибких тёмных веточек — под бугорками почек угадывались живые ростки.

— Зима в этом году невероятно холодная, — добавил имперец, кутаясь в стёганую куртку, и Мэв едва удержалась, чтобы не прыснуть. В её родном Виндхельме такую погоду называли бы тёплым Огнём очага. Она взглянула на хозяина, и тот тут же поспешил уточнить: — Но это обещает обильный урожай. Вот увидите, хватит не только вам. Если захотите, сможете продавать ягоды на рынке. Или варить джемы. Моя мама долго этим занималась.

Мэв вновь кивнула и поискала взглядом мужа. Далемара деревья и кустарники не интересовали. Он осматривал ограду — для Мэв она выглядела настоящей каменной стеной, уменьшенной копией тех, что окружали имперские форты. Высота превышала её рост как минимум в полтора раза — надёжная защита и от зверья, и от ветра, и от любопытных взглядов.

— Это нуждается в капитальном ремонте. Камни у основания подмыты. — Далемар постучал тростью по одному из них. — Похоже, паводки с Нибена всё же подступают к поместью.

— Это дожди, — тут же засуетился имперец, направляясь к нему. — Во время весенних ливней стоки порой забиваются землёй, вода застаивается. Но только если не прочищать их регулярно. Всё же мы жили здесь лишь летом.

— В подвале вода тоже поднимается. Это видно по состоянию камня и дерева, — продолжил Далемар тоном матёрого инспектора. — Не думаю, что и в этом виноваты одни лишь дожди. Скорее — грунтовые воды. Я поговорил с соседями, и они подтвердили, что на этой возвышенности подобное случается примерно раз в четыре года.

Мэв искоса посмотрела на мужа. Пока они ждали продавца, он и правда разговорился со старушкой-имперкой, вышедшей на улицу утолить любопытство — что за чужаки появились в их краях. Тогда Далемар щедро расточал улыбки и комплименты её подворью, попутно задавая какие-то, на первый взгляд, малозначительные вопросы. К концу беседы имперка пришла в восторг от потенциального соседа и тут же стала звать их в гости.

А вот хозяин поместья восторга от общения явно не разделял — его глаза заметно забегали.

— Капитальный ремонт ни к чему! Это добротная постройка. Собрана ещё моим пра-пра-прадедом, во времена регентства. Сейчас уже не тот цемент, — уверял он. — Смешав его с новым, вы только всё испортите.

— Значит, дому тоже больше двухсот лет. И кладка, и камень те же, — заметил Далемар, и имперец, судя по звуку, вырвавшемуся из приоткрытого рта, едва не крякнул. — Помнится, вы говорили, что всего сотня.

— О, мой прадед расширял старый дом и, можно сказать, перестроил его заново, — спешно возразил имперец. — Этот новый цемент ещё лучше старого. В него добавляли пепел, импортированный с Красной горы, по технологиям дома Редоран. При дожде такие стены не то что не размываются — становятся крепче!

Далемар отвернулся от ограды и уставился на дом, опершись на трость обеими руками и расставив ноги, как прежде.

Двигался он заметно легче: зелье Мариньи, похоже, действительно помогало. Мэв мысленно отметила, что стоит написать кузине и поблагодарить её за заботу.

Далемар подозвал имперца и указал на что-то под крышей. По лицу того сразу стало видно: он уже в отчаянии от чрезмерно глазастого покупателя. Но улыбки не убрал — и Мэв его прекрасно понимала. Личина, надетая Далемаром с той самой минуты, как он пожал продавцу руку, к спорам не располагала.

— Мы с супругой осмотрим второй этаж и обсудим увиденное, — деловито сообщил Далемар, после того как они разобрали некий дефект облицовки. — Если вы не против — наедине.

— Конечно, конечно! — поспешно согласился имперец. — Обратите только внимание на вид из большой комнаты: окна выходят на столицу. Увидев его однажды, вы уже не сможете забыть эту красоту.

* * *

— О матерь Кин…

Шагнув к панорамному окну, Мэв коснулась груди. Имперец не соврал: вид на столицу был бесподобен. Белая башня и стены на фоне лазурного неба казались вылепленными из снега. А озеро Румаре, окружающее величавый город, походило на спокойное море. Отсюда открывалось всё побережье Вайе: пристани, лодки рыбаков, забросивших удочки ближе к протоке.

— Какой здесь воздух… Пахнет солью, чувствуешь?

— А ещё протухшей рыбой, водорослями, дымом, горелой выпечкой, домашней птицей и плесенью, — признал Далемар, вплотную подходя к ней со спины. — И восторгайся потише, просил же.

— Я вообще-то держала рот на замке.

Оторвав взгляд от пейзажа, Мэв повернулась к мужу. Из её сердца наружу рвалась нежность — бурная и стремительная, словно весенний паводок. Подняв руки, она коснулась его плеч, прикрытых богатым кафтаном, привычно украшенного золотом. Этот был из шерсти. Высокий воротник напоминал его талморскую форму, добавляя стати и заодно маскируя слегка перекошенные плечи.

— Знаешь, тут можно устроить твой кабинет, — весело отметила Мэв. — Посмотри, весь город как на ладони.

— Я же сказал, что не буду участвовать в гонке за кресло, — отозвался Далемар с нескрываемым раздражением. — К тому же это помещение идеально подходит для твоей гостиной.

— Окна комнаты напротив выходят на тракт, а за ним — Великий лес. Вот это моя стихия, — тут же возразила Мэв. — И детскую Иенн мы тоже разместим с западной стороны. Продавец говорил, что ветра в основном дуют с востока.

Она вновь огляделась. Мебель здесь тоже осталась: стеллажи, стол, стулья с изящными спинками. А в спальнях были кровати. В той, что примыкала к этому помещению, и вовсе она была широченной, как раз подходящей для того, чтобы спать в ней вдвоём.

— Как думаешь, эта стена несущая? Или можно сделать проход? Позанимался делами — и сразу ко мне, в постель.

— Здесь четыре спальни. — Отчего-то Далемар не ответил на её попытку флирта и устремил взгляд к окну. — Как минимум одну нужно сделать гостевой. Ещё одну — игровой, а позже перестроить её в комнату для занятий. Спальня для Иенн, для тебя… и этот кабинет, где ты сможешь устроить свою гостиную.

— А ты? — Сердце Мэв сжалось. В планировке Далемар словно и не учитывал себя.

— Мне многое не нужно, — после паузы ответил он с лёгкой улыбкой. — Переделаю часть столярной мастерской под библиотеку. Прикуплю кресло-качалку для веранды. Может, даже сохраню станок. Запах древесной стружки мне всегда нравился. Равно как и работа с резьбой. Вдвойне отрадно, когда материал в руках не вопит и не брызгает кровью.

Мэв выдохнула. Он ответил как надо даже со своим чёрным юмором, но от его отчуждённого тона легче на сердце не стало. Она украдкой взглянула в окно.

— Одно меня смущает: от Вайе долго добираться до Имперского города. Даже на экипаже. А если ворота снова перекроют?

— В столицу и не придётся ездить регулярно. В Вайе есть лавки со всем необходимым, — не согласился Далемар. — А наша милейшая соседка весьма нахваливала местных лекаря и травницу.

— Она строила тебе глазки, — хихикнула Мэв, стараясь прогнать тревогу, назойливую, как голодный комар. — Марой клянусь! Я аж пару раз напряглась.

— Ну, как я выяснил, между нами всего два года разницы, — кривовато ухмыльнулся Далемар. — В пору моей юности девица тоже была в самом соку. С ней легко найти общие темы.

— И не надейся, что я отпущу тебя одного на чай с её лимонными пирожными, — с шутливой ревностью возмутилась Мэв. — Раз она так хорошо знается с местной травницей, ещё опоит тебя каким-нибудь приворотным зельем. Или прикроет в подвале, как чужого талантливого кота-крысолова! Знаю я таких божьих пушиц!

— Ну а если серьёзно, тебе нравится этот дом?

— Да! — Мэв тут же прикусила губу, но Далемар её не одёрнул. Она прижалась к его груди. — Мы правда можем позволить себе купить этот… дворец?

— Можем, — уверенно подтвердил он. — И говори поместье. Причём поместье довольно скромного размера. Та же комната для прислуги — общая. Думаю, что селить Эдгари и Кажуро вместе — плохая идея. Зато последнему можно отдать садовый домик: оттуда хороший обзор на калитку.

— А они согласятся работать на нас? Особенно Эдгари, — с сомнением спросила Мэв. Вряд ли кто-то в здравом уме захотел бы променять особняк Улькаринов на дом в деревне.

— Согласятся. Я обсудил это с Эдгари ещё вчера, когда навещал Иенн, — отчитался Далемар. — Про Кажуро и говорить не стоит: куда Несравненная, туда и он. Но понадобится ещё и горничная — желательно с навыками поварихи. Возможно, приходящая. Из местных. Хотя предложи я Навари сменить хозяйку — она бы тоже не отказалась. Работать на мать — тяжкое испытание.

— Тогда и Онари подтянется. Она без сестры никуда.

— Столь большой штат прислуги в первые годы нам будет сложно потянуть.

«Нам», — радостно отметила Мэв и прижалась к мужу ещё сильнее. От удовольствия захотелось мурлыкнуть. Уже две ночи они спали вместе. Пусть и просто рядом, без близости, но это наполнило Мэв таким ощущением тепла и нежности, что казалось — ради мужа она готова и горы свернуть.

— Когда я буду торговаться с имперцем, осмотри сад ещё раз, — начал наставлять её Далемар. — Твоё личико так сияет, что этот ушлый яйцеголовый уже ломит цену за свою двухсотлетнюю развалюху, будто за императорское загородное поместье с личным причалом для «Катарии». Спешить некуда — собью цену хотя бы на треть. Нужно оставить деньги на обустройство, продовольствие, запас дров и угля, а также на оплату работы слуг и жалование Кажуро. Вайе всё же деревня, и без охраны женщинам здесь жить опасно.

Мэв почувствовала, как в груди что-то кольнуло. Она мигом напряглась, но прежде чем успела осознать, что именно её встревожило, Далемар коснулся её плеча и заставил посмотреть себе в лицо.

— Неловко это говорить, но убирать и обставлять здесь всё придётся самим.

— Пустяки! А после Анвила мы сможем сюда перебраться? — осторожно поинтересовалась Мэв. — Или придётся ждать до весны?

— Будь моя бы воля — мы бы съехали из-под крыши Лариникано уже сегодня, — со вздохом ответил Далемар. — Но тогда придётся заплатить яйцеголовому ту сумму, которую он просит. А я не люблю, когда меня грабят.

— Подожди… мы сегодня не заключим сделку? — Мэв это не понравилось. — А вдруг нас кто-то опередит?

— За такую цену, да ещё зимой? — хмыкнул Далемар. — Не переживай, дураков не найдётся. Вчера, пока занимался делами в городе, я кое-что выяснил о нашем яйцеголовом. Его можно развести и на половину суммы. Но я бы хотел оставить в поместье всю мебель — своей у нас нет, как и времени на заказ. Так что придётся пойти на компромисс.

— Как скажешь, муж мой, — согласилась Мэв, упорно не желая разжимать объятия.

* * *

Кто-то затянул песню в начале улицы. Мэв развернулась, стараясь разглядеть участников хора, в который вплеталось всё больше голосов.

— Что там происходит? — спросила она, различив слова о герое и драконе.

— О, это ход, посвящённый Чемпиону и Последнему Септиму, — охотно пояснил продавец, вышедший проводить их к карете, ожидавшей у обочины. — Последний день Закрытия Врат! Сейчас празднующие с песнями и факелами сядут на лодки и поплывут в Портовый район, дабы возложить венки к памятнику Чемпиона. А оттуда двинутся в Храмовый — к статуе Последнего Септима.

Имперец гордо приосанился.

— Чудесное возвращение головы Дракона — добрый знак. Вы слышали? Храм собираются реставрировать: восстановить купол и стены. Пора бы уже. Тридцать лет минуло с тех пор, как доминионцы повторно его разорили. Забрав тогда голову Дракона, они словно украли у города неотъемлемую часть. Вырвали сердце… Но теперь всё наладится!

Мэв исподтишка взглянула на Далемара — его лицо оставалось невозмутимым. Он внимательно всматривался в начало улицы. Проследив за его взглядом, Мэв заметила лишь паломников, выстроившихся в колонну, да высокую путницу в запылённом плаще с капюшоном, стоящую рядом с чинящими сети рыбаками.

— Жена моя, не желаешь присоединиться к торжественному ходу? — неожиданно предложил Далемар.

— Лучше уж вернусь в особняк с тобой в карете, — тут же отозвалась Мэв, косо взглянув на трость в его руках. Чудодейственное зелье Мариньи тоже имело свои пределы. Она заметила, как после осмотра второго этажа Далемар украдкой отхлебнул из пузырька, спрятанного в кармане.

— Не хочу трястись по брусчатке. — Далемар повёл плечами. — А вот на лодке бы прокатился. Близится вечер. Закат над водами Румаре особенно красив.

— Истинно так! — живо подхватил продавец. — Виды у нас роскошные. По весне всё побережье уставлено мольбертами пейзажистов. А если прогнозы мудрецов из Университета оправдаются и выпадет снег, зима здесь будет красивее, чем в Скайриме!

В восхваления имперца Мэв вслушивалась вполуха. Она не могла поверить, что Далемар, ещё три дня назад с трудом преодолевавший лестницу в особняке, вдруг решил отправиться ходом. А если и так… то это, верно, бравада. Его следовало отговорить — но как?

Вот только куда там…

— Ты со мной? — бодро спросил Далемар, вытаскивая из кареты плащ. — Или хочешь вернуться в мраморный короб одна?

* * *

Розовеющее небо на западе, песни, плеск вёсел по золотистой, слабо дрожащей водной глади, венки из лент, знамёна прошлой династии, реющие на приятно прохладном ветру. Прогулка оправдывала ожидания: вид с лодки был живописным до замирания сердца.

И всё же Мэв не могла проникнуться ею без остатка: взгляд то и дело возвращался к профилю мужа. Чуть запрокинув голову и закрыв глаза, Далемар будто дремал рядом, откинувшись на мешки, сложенные на носу лодки. Но время от времени он сжимал её ладонь — словно проверяя, что она рядом.

Лодочник тихонько насвистывал в такт общей песне и размеренно грёб, не нарушая идиллии. И в эти мгновения Мэв было одновременно тревожно и радостно.

Вот и конец их долгого приключения? Вермина отступила, город — и они сами — под надёжной защитой друга. Даже враги Далемара, похоже, на время утратили к ним интерес. Какой спрос может быть с калеки? А если затаиться в деревне, вдруг, о них и вовсе забудут?

Она будет торговать вареньем, он — рисовать картины. Иенн станет расти среди друзей, которых можно приглашать без оглядки на сумасбродную свекровь.

У них будет свой дом. Дом!

О боги… ведь она так долго мечтала об этом. И вот — сбылось! Скоро она сбросит участь приживалки и станет полноправной хозяйкой. И Далемар наконец сможет выдохнуть, убравшись подальше от отца — вынужденное соседство с которым так его утомляло.

Но почему же тогда на душе было так тяжело? Почему казалось, будто небо вот-вот затянет свинцовыми тучами, грянет гром — и холодный шторм вырвет у неё из рук всё то, что так дорого? Унесёт вдаль, оставив лишь пустоту.

* * *

Ветер доносил до ноздрей невероятно аппетитный запах жареного мяса, каштанов и сладкой выпечки с горьковатой ноткой жжёного сахара. Уши наполняли бой барабанов, пение флейт и цветастые зазывания торговцев. Портовая площадь, которую Мэв помнила царством ящиков и снующих туда-сюда матросов, превратилась в самую настоящую ярмарку — пёструю, шумную, уставленную тканевыми шатрами и заполненную неспешно движущейся гомонящей толпой.

— Пошли. — Далемар взял её за запястье и потянул в сторону от паломников, выгружавшихся с лодок.

— А как же ход? — недоумённо спросила Мэв, удивляясь тому, как резко изменилось желание мужа. Он словно спешил. Но куда?

— Скучно, — капризно протянул Далемар, опираясь на трость и поглядывая на шатры. — Ты когда-нибудь ела скорпионов в меду?

— Чего?.. — с опаской переспросила Мэв, мгновенно вспомнив иллюстрацию из одной книги: чёрное паукообразное существо с загнутым хитиновым хвостом и крючковатым жалом — самое неаппетитное зрелище, какое только можно представить.

— Не «чего», а пошли. Ты должна их попробовать. Когда служил в Хаммерфелле, подсел на эту закуску не меньше, чем на дурь, — тихо, доверительно сообщил Далемар, наклонившись к ней. — Чуть зубы себе не испортил. А меру, чтобы вырастить новые в зрелом возрасте, знаешь ли, нужно попотеть.

— Постой… у тебя могут вырасти новые зубы? — изумилась Мэв.

— Если выбить или вырвать — да, — нетерпеливо отозвался он. — Иначе никак: за триста лет одна смена стачивается до дёсен. Уверен, у полукровки процесс тоже можно простимулировать правильной магией. Так что не ломайся, жёнушка.

Он повернул к ней лицо и подмигнул. Заметив настороженность, добавил:

— Ну позволь мне покрасоваться запасом знаний и опыта. Ты же знаешь, мне это нравится.

«Да уж, ты редкий хвастун», — с приглушённой усмешкой отметила Мэв.

Он снова потянул её за руку, и она поддалась — поравнялась с ним и сама крепче сжала его пальцы. Без перчаток они казались непривычно тёплыми.

Она так давно не была на празднике. Кажется… с того самого дня, когда они с Брит удрали с родительской фермы, чтобы проводить последние дни мира перед Гражданской войной. Как давно это было — словно прошли не годы, а века. Смех сестры в памяти напоминал звенящие колокольчики.

«Эй, Малая, вот ты где! Ну что там возишься?!»

Грудь сдавило тревогой. Яркое воспоминание ударило наотмашь — Мэв показалось, что сестра рядом.

Она оглянулась. Позади были лишь незнакомцы. Чужие лица. Никто не смотрел на неё — все спешили по своим делам. Но на миг накатил жуткий страх. Ощущение… будто вместо сестры — враг. Гневно смотрит почти в упор и жаждет причинить боль.

Странное чувство. Оно растворилось так же внезапно, как возникло. Звуки толпы вернулись. Но Мэв замедлила шаг. Далемар тоже остановился, верно, ощутив неладное.

— Что такое, моя девочка?

— Мне страшно. — Она повернулась к мужу. — Обещай, что не отпустишь меня.

— Толпа, да? — спросил он, склоняясь и касаясь её щеки. — После заточения в особняке это пугает. Дыши ровнее. Я не потеряю тебя.

Его уверенность окутала её, словно тёплое покрывало. Её преследовали не призраки — лишь память о прошлом. Собравшись с духом, Мэв улыбнулась и позволила увлечь себя в буйство красок и голосов.

* * *

— А теперь саранча, приправленная ванилью. — Далемар заботливо, почти как птенчику, протянул ей очередное жареное насекомое, извлечённое из пергаментного пакета. Его он не так давно купил у улыбчивого торговца-редгарда с самыми длинными усами, которые Мэв видела за всю свою жизнь.

Уже без кривляний она открыла рот. Едва угощение коснулось языка, Мэв сомкнула челюсти, хрустнула, прожевала.

— Вкусно! Но это не ваниль. Скорее корица.

— Корица? Ну, жена моя, тогда я ошибся, и это был песчаный таракан, — хмыкнул Далемар, ёрзая на ящике, на который они присели передохнуть.

Сколько бы Далемар ни храбрился и ни полагался на зелья, недуг брал своё — после пешей прогулки по пристани это стало ясно без слов. Вот только показывать, что она это заметила, Мэв не собиралась и лишь выпучила глаза.

— Таракан?!

— В плане поедания всякой дряни наши хаммерфелльские знакомцы почти ничем не отличаются от твоих босмерских сородичей, — тихо ответил он, затем извлёк из пакета нечто, похожее на сороконожку в панировке, и съел сам, скользнув взглядом в сторону кораблей. — А впрочем, на островах мы тоже потребляем всякое. Как тебе идея отведать ферментированные бобы или тухлые ястребиные яйца?

— Чего? Тухлые яйца?

Мэв раскрыла рот. Далемар ухмыльнулся.

— Ага. В гористой местности их варят в… ладно, детской моче, а потом закапывают в глину на год. И вуаля — деликатес готов. Есть можно. Главное — зажать нос и отключить воображение.

— Фе! — скривилась Мэв. — И этот мер ещё что-то там наговаривал на мясо хоркера!

— И этот мер не изменил мнения! Мясо хоркера — жирная блевота. А вот и скорпион в меду. — Далемар извлёк за хвост угольно-чёрное нечто, покрытое карамелеподобной субстанцией. — Решишься или я сам?

— Решусь! — уверила Мэв, зажмурившись и открывая рот.

* * *

— Это чистейшие элихарские изумруды, господин! — Торговка-редгардка в ярком национальном наряде и чалме восхваляла заколку, разглядываемую Далемаром.

— Хризолиты, — невозмутимо и тихо поправил её Далемар. — Но, признаюсь, неплохие. Будь это коготок, я бы купил по цене изумрудов.

Редгардка огляделась и полезла под прилавок, извлекая на сей раз гребень. Он был украшен красными камешками, огранёнными в форме капель. Выделялся лишь центральный — круглый, как полусфера, венчавший чуть более толстый зубец.

— Коготки нынче украшают гранатами, — отозвалась редгардка, протягивая гребень в полусогнутых ладонях.

Далемар принял его, осмотрел, взвесил в руке, а затем зачем-то взмахнул им, словно проверяя баланс. После чего прикрыл тенью от локтя и надавил на круглый гранат — и из гребня с тихим щелчком выскользнул тонкий ромбовидный клинок.

— Под позолотой эбонит, — негромко констатировал он.

Редгардка поспешно закивала, бросая взгляды по сторонам. Возможно, в Империи торговля скрытыми клинками была под запретом.

Вновь надавив на камень, Далемар легко убрал лезвие и протянул гребень Мэв.

— Как ты относишься к красному, жена?

* * *

— Я не думаю, что нам можно пить пиво, — нахмурилась Мэв, глядя на пенный жбан, который протянул ей Далемар.

— Опять же, нам нельзя, а тебе — можно, — с усмешкой поправил он, склоняясь к её уху. — И хватит ворчать, как строгая бабуля. А то, чего доброго, приучишь и обнаружишь, что я захаживаю за приятной беседой и терпким чаем к нашей милейшей соседке.

Мэв подбоченилась, но шутливо. Очередное подтверждение, что они будут жить в Вайе вместе, ложилось на душу, как целебный бальзам на рану.

— И это мёд. Причём пахнет недурно, — продолжил Далемар, обдавая её кожу тёплым дыханием, от которого по телу побежали мурашки. — Скорее пушицей и этим вашим горноцветом, чем вереском.

— Ладно, попробую. — Мэв с улыбкой приняла жбан и пригубила напиток.

Брови её тут же взлетели. Она сделала ещё глоток, прислушалась ко вкусу.

— А ведь это похоже на мёд Хоннинга!

— Хоннинга? — Норд-торговец подался от бочки, чтобы лучше разглядеть малявку в тени альтмера. — Вы пробовали мой мёд?

— Ваш? — изумилась Мэв.

Говор у пузатого норда и впрямь был вайтранский — чуть лающий, но, как знала Мэв, самый мягкий для имперского слуха.

— Меня зовут Сабьорн. Я бывший владелец медоварни Хоннинга! — представился он, протягивая волосатую руку.

Далемар закатил глаза, но тут же повернулся к торговцу, напялив на лицо дежурную вежливость, и пожал ладонь. Мэв сделала то же самое и представилась. Сабьорн с ходу определил в ней истмарчанку.

За удивительно короткое время Мэв выслушала лавину жалоб: о коварной мошеннице Мавен Чёрный Вереск, об ушлом ярле Балгруфе, бросившем безвинно оклеветанного Сабьорна в тюрьму. А потом эти двое якобы сговорились и не позволили Сабьорну возродить любимое дело на родной земле. Вот и пришлось ему ехать в белый свет, положившись на покровительство Зенитара. И тот не подвёл! За два года Сабьорн успел обжиться под Брумой и завести небольшую пасеку.

Под этот поток слов она и сама не заметила, как допила мёд. Норд тут же наполнил жбан за свой счёт, едва Мэв бурно заявила, что «чёрновересковое пойло» никуда не годится и голова от него болит, как от передержанной браги. А когда она, не стесняясь, кивнула на «рифтенскую ссанину», жбан наполнился вновь.

Мэв успела осушить его на треть, слушая новости с родины, когда Далемар вежливо, но твёрдо сообщил окрылённому торговцу, что им пора. Он хотел показать ей кое-что ещё.

* * *

— О Дибелла! — Захмелев и забывшись, Мэв опёрлась о мужа, стоявшего позади и положившего ладонь ей на плечо. Ритмичный бой барабанов вплетался в звонкие трели дудочек и глухой перестук кастаньет.

Молодая полуобнажённая аргонианка на высоком столбе перед ними изогнулась, словно лоза, а толстая белая змея, обвившая её талию, скользнула кончиком хвоста по напряжённому, покрытому блестящей чешуёй бедру. Толпа вокруг дружно охнула, когда хвост плавно сдвинулся и лёг поверх едва проступающих под полупрозрачным бельём интимных складок танцовщицы.

— Далемар…

Мэв коснулась пылающих от смущения щёк. Он лишь чуть склонился и уткнулся лицом ей в волосы.

— М-м-м?

— Мне не по себе, — призналась она. — А вдруг здесь дети?

— Детей в этот шатёр не пускают, — невозмутимо заверил он. — К тому же вход платный.

Мэв покосилась в сторону. На соседнем столбе лоснящийся от масла аргонианин как ни в чём не бывало извлекал из горла самый настоящий однолезвийный меч — не меньше полутора локтей длиной.

— Шор милосердный… Это какое-то безумие, а не представление, — прошептала Мэв.

Под куполом шатра ещё двое аргониан, раскачиваясь на кольцах и цепях, соприкоснулись хвостами и сцепились ими, словно канатами. Их тела слились — то ли в объятии, то ли в поцелуе.

— Не так я представляла себе чернотопские национальные танцы.

— Это всё Красиус Курио и его «Похотливая аргонианская дева», — с учёным видом начал Далемар.

Его рука сползла с её плеча, нырнула под плащ и легла на стянутый поясом живот. Кожа тут же покрылась мурашками, Мэв сглотнула. А вдруг он опустит ладонь ещё ниже? И прямо здесь. С Далемара же станется.

Вчера, в постели, он вновь обнимал её… слишком уж недвусмысленно. Поглаживал, целовал в шею. И Мэв, хоть и притворилась спящей, дабы соблюсти рекомендации лекаря, на деле пролежала в кольце рук мужа без малейшего намёка на дрёму, наверное, добрую половину ночи. Сопротивляться желанию становилось всё сложнее.

— За свою бурную жизнь он настрочил несколько томов отборнейшей порнографии, рядом с которой «Подлинная Барензия» — невинное семейное чтение, — невозмутимо продолжил Далемар.

— Ну, я слышала о сюжете, — вспомнила Мэв, замирая. — В том числе и от тебя. Батоны, копья, дымоходы…

— О да, тот чокнутый имперец был тем ещё извращенцем, — усмехнулся Далемар. — И с тех пор как он поделился своими фантазиями с Нирном, всё покатилось по наклонной. Такие представления стали нормой. А в каждом борделе за пределами островов бордель-маман взяли за правило с порога предлагать посетителям аргонианскую наложницу. Ну или наложника — в зависимости от пола и заявленных предпочтений.

— Как повезло, что на благих островах Алинора такого нет, — попыталась съязвить Мэв. Она боялась даже пошевелиться, ощущая, как тепло его пальцев начинает проступать сквозь плотную ткань платья.

— Есть, — хмыкнул Далемар. — Просто не с порога.

Мэв решилась и обернулась к нему — так и есть, скалится. Причём припаскуднейше. Она чуть отступила, его ладонь соскользнула и повисла в воздухе, а её руки сами упёрлись в бока. Мэв тряхнула головой.

— Ишь какой опытный. Сразу видно — порожки-то те поотбивал. А ведь заливал, что офицерам и эмиссарам в таких местах появляться несолидно. Мол, честь мундира позорит, — припомнила она его давние слова.

— Можно взять увольнительную и повесить мундир в шкаф на вечер, — невозмутимо заметил Далемар. — А вот с мужскими потребностями такой фокус провернуть куда сложнее.

— Если верить той книжке, что ты сжёг, то «мужские потребности» можно удовлетворить и своими руками, — шепнула Мэв, хмурясь.

— Можно и своими, — тихо согласился он.

А потом внезапно перехватил её кисть. Мэв охнула, но Далемар уже поднёс её костяшки к губам и поцеловал.

— Но получать удовлетворение от мягких маленьких женских ручек неизмеримо приятнее.

Он хитро прищурился.

— А уж от тёплого и влажного ротика…

Оказалось, кожа на её щеках могла вместить куда больше крови, чем Мэв предполагала.

— Нашёл место болтать о таком, — прошипела она, стараясь незаметно сжать бёдра. От его тона, пошлых намёков и прожигающего взгляда её «холодная голова» стремительно нагревалась, а влага предательски стекала ниже и ниже... Мэв прекрасно понимала: на это и был расчёт.

Игру мужа она разгадала сразу: чем твёрже отказывала, напоминая о наставлениях лекаря, тем настойчивее он напирал. Добиться своего для Далемара, похоже, стало делом чести. И он пустил в ход самые грязные уловки… Например, привёл её сюда.

— А где ещё мне болтать о подобном? — обманчиво лениво переспросил он, поглаживая её кисть. — Сразу в борделе?

— Ну давай, потащи меня по местам своей… боевой славы. — Мэв набычилась, делая вид, что его трюки больше не действуют.

— В бордель в моём состоянии? — тихо прыснул Далемар. — Это как глухому явиться на певческое представление.

Поджав губы, Мэв едва сдержала смех. Как всегда, его метафоры были великолепны в своей беспощадности — и к другим, и к самому себе.

— Да и не настолько я отчаялся, чтобы делегировать супружеские обязанности кому-то ещё, — добавил он, не отрывая взгляда и обдавая тёплым дыханием всё ещё влажные костяшки её пальцев.

«Кажется, не одну танцовщицу здесь обвивала змея», — сглотнула Мэв, чувствуя, как губы уже горят от жажды поцелуя. А уж что творилось ниже… и думать не хотелось. Равно как и о том, что если бы зрители и артисты вдруг исчезли… она бы не устояла. Проклятущий мёд и корица разгоняли по крови жар.

— Афродизиак из чернотопской лилии, господа! Амулеты и зелья выносливости, волшебные бабочки и змейки, наполненные камни душ! — Аргонианка подкралась так тихо, что Мэв едва не взвизгнула.

Далемар недобро зыркнул в сторону торговки, и в следующий миг та с подносом растворилась в толпе зрителей, которые, в отличие от них, не отрывали взглядов от сцены.

— Как думаешь, она всё слышала? — раздражённо пробормотал он. — Или по мне так заметно, что я нуждаюсь в средстве для потенции?

— Не заметно, — тут же отозвалась Мэв.

Далемар лишь хмыкнул.

— Ну и милосердная же жёнушка мне досталась. Вот только ещё и упёртая, как барашка.

— Я не…

Не дав ей договорить, он резко притянул Мэв к себе и крепко обнял. Она невольно напряглась от внезапности — и он сразу это почувствовал.

— Ну чего ты? Расслабься.

Его пальцы нырнули в её волосы, мягко массируя кожу — совсем как тогда, в купальне. На сцене танцовщица громким стоном перекрыла музыку, и зрители ответили ей дружным вздохом. Мэв сглотнула и прижалась к мужу крепче.

— Давай уйдём… Красиус Курио виноват или нет, но она с этой змеёй словно…

Слово застряло в горле.

— Хорошо. Сегодня всё будет так, как ты хочешь, девочка, — прошептал Далемар ей прямо в ухо.

* * *

— Мэв, где твой гребень?

Вопрос Далемара заставил её в панике коснуться основания косы. Точно… подарок исчез.

Она округлила глаза и жалобно посмотрела на мужа.

— Потеряла… — Голос предательски дрогнул. Как? Где? В аргонианском шатре, который они покинули совсем недавно? Или раньше? Вокруг сновали горожане… Упавшее золото и каменья наверняка уже привлекли чей-то взгляд. Гребень, должно быть, подняли и унесли. — Какая же я…

— Так, успокойся. — Далемар коснулся её плеча. — В шатёр ты входила с ним. Значит, я вернусь и поищу.

— Я с тобой, — тут же подалась вперёд Мэв, хватая его за запястье.

— О нет. Поверь, то, что они показывают после забав со змеёй, не для твоих нежных глазок. — Он мягко высвободил руку и оглянулся. — Кажется, я слышал, как что-то звякнуло, когда ты трясла головой и стыдила меня за бордели. Гребень наверняка лежит там, где мы стояли.

Прежде чем Мэв успела возразить, он коснулся подушечкой пальца кончика её носа.

— И стой прямо здесь. По центру дороги. Ни шагу к ящикам, поняла?

Мэв кивнула, отчего-то ощущая себя зайчихой, замершей перед лисом.

— Славно. Я быстро.

Он развернулся и ушёл, постукивая тростью по брусчатке. Всё произошло так стремительно, что Мэв не успела ни опомниться, ни возразить. Да и к чему? Вернуть гребень нужно — этот подарок словно олицетворял самого Далемара и его замаскированную заботу. Да и сохранить память об этом дне ей хотелось нестерпимо.

Может, зрители так увлеклись змеиными забавами, что никто не заметил украшения на полу шатра?

Лишь мгновением позже она сообразила: с хромотой Далемару искать что-то на земле будет непросто. Мэв рванулась было к шатру, но тут же остановилась. Далемар велел ждать. Увязавшись следом, она скорее уязвит мужа, чем поможет. Ещё, чего доброго, он решит, что она считает его беспомощным калекой.

Обхватив себя руками, Мэв огляделась. Ночь уже вступила в свои права, но многочисленные факелы на столбах давали достаточно света, чтобы гуляния продолжались. Толпа же, казалось, лишь прибывала. Где-то рядом звонко рассмеялась женщина.

— Эй, господин, посетите и мой шатёр!

Мэв оглянулась. Раскрашенная имперка средних лет приподняла подол яркого платья, демонстрируя остановившемуся напротив сородичу ноги в тёмных чулках. Рядом стояла стройная босмерка с пышной гривой огненно-рыжих кудрей. Она лениво опиралась на один из ящиков, сдвинутых ближе к портовым складам, чтобы освободить пристань. Заметив взгляд Мэв, эльфийка подмигнула и поманила её пальцем.

Мэв тут же отвернулась. Кто эти женщины, было ясно без пояснений. После аргонианского представления зрители, должно быть, жаждали выплеснуть накопившиеся желания, и жрицы любви не упустили случая занять рыбное место.

Она снова обняла себя руками и стала ждать. Но то ли время тянулось мучительно медленно, то ли поиски затянулись: Далемар всё не возвращался.

— Скидка? Да ты нахал, редгард! — раздалось за спиной. — За двадцатку пристраивай свой кривой меч к каджиткам. Мне задница ещё дорога. Иди-иди! Эй, господа, мой шатёр тоже открыт! Не проходите мимо!

На зов сразу двое мужчин свернули к ящикам, миновав Мэв и едва не задев её плечом. В лицо дохнуло свежим перегаром.

— А внизу волосы у тебя такие же красные? — гулко спросил один из них, похоже, обратившись к босмерке.

— Пятьдесят септимов — и проверишь, — хрипловато отозвалась та. — За двадцатку сверху твой приятель может посмотреть. За сотню обслужу обоих.

Мэв шумно выдохнула и нетерпеливо взглянула в сторону аргонианского шатра.

И замерла.

Прямо посреди дороги, в паре десятков шагов от неё, стояла высокая женская фигура в пыльном плаще. Капюшон был низко надвинут, лицо скрывала густая тень. И всё же Мэв сразу поняла: незнакомка смотрит прямо на неё.

Гулкий удар сердца — и фигура словно растворилась, поглощённая сумеречным маревом.

Мэв несколько раз моргнула.

Ничего!

Ей показалось?

Но как? Может, полубессонная ночь, бурный день и три пинты мёда сыграли с воображением злую шутку? Тогда почему вдруг стало так не по себе? Откуда это странное чувство — будто глаза её обманывают? Оно нарастало… медленно, но неумолимо, как гул приближающейся бури.

Мэв снова всмотрелась в пустое место — и застыла. Смеющаяся компания молодых парней в синих плащах Коллегии Шёпотов как по команде обогнула этот участок дороги. Так… словно там кто-то стоял.

Внутри у неё всё оборвалось. Новая волна страха окатила с головы до пят, будто ледяная вода.

Нет! Это не игра воображения! Некто… или нечто — и правда пялилось на неё, прикрывшись невидимостью.

Но кто?

На ум пришло только одно — культистка Вермины. Та тоже была высокой и носила глухой плащ. Но это…. ощущение! Словно кошмар наяву! Нет! О нет! Неужели она? Снова вселилась в тело прислужницы? Пришла за ней?

Ещё одна компания имперцев, не прерывая оживлённой беседы, обогнула невидимую преграду. Вот только расстояние сократилось — теперь между Мэв и этим незримым нечто оставалось не больше десяти шагов.

«Она идёт прямо на меня», — с ужасом осознала Мэв, начиная пятиться.

Как же она жалела, что потеряла гребень со скрытым клинком. Именно сейчас. А если её схватят? Утащат к святилищу?.. Мартин говорил: если амулет сорвут насильно, благословение не падёт. Но её ведь можно заставить снять его. Запугать. Сломать… Когда-то это уже удалось.

Кто-то толкнул её в спину, и Мэв отступила в сторону, на мгновение потеряв невидимую преследовательницу из виду.

«Где она?..»

Она лихорадочно огляделась. Даэдра не могла исчезнуть! А вдруг она стоит прямо перед ней? Тянет сухие серые руки с обломанными ногтями!

Шаг назад. Ещё один. И ещё — пока спина не упёрлась во что-то твёрдое и холодное, а взгляд не сузился до одной точки у обочины.

Даже не видя преследовательницу, Мэв каким-то звериным чутьём знала: она там. Смотрит. Она ощущала прожигающий взор каждой частичкой кожи, каждой каплей крови, бегущей по венам всё быстрее.

И Мэв осознала: даэдра просто выжидала момент, чтобы наброситься и утащить её во тьму.

— Хэй, девочка, чего ты так трясёшься?

Мэв скосила взгляд. К ней подступил пузатый имперец в ярком утеплённом стёганом камзоле с кружевами. Он улыбался, но из-за натянутого выражения лицо казалось гротескной маской — будто плавилось и собиралось заново.

— Я тебя здесь раньше не видел. Новенькая? Отбрось капюшон, покажи товар.

Осознав, что её приняли за проститутку, Мэв открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Взгляд снова метнулся к дороге — к тому самому месту, которое упрямо обходили прохожие.

Сердце, ускоряясь, отбивало одно и то же. Там. Там. Там!

«Нужно бежать…» — подумала Мэв, но ноги словно приросли к земле. А она-то наивно решила, что с проклятущим параличом покончено.

— Да ты замёрзла, малышка. — Пузан коснулся её плеча, похлопал, затем приподнял капюшон. — О! Ты такая миленькая!

Пухлые пальцы скользнули по её щеке. В нос ударил кисловатый запах. Стало противно почти так же сильно, как и страшно, но Мэв не смогла отстраниться. Она… теряла себя под напором чего-то чужеродного. Ломающего. Сводящего с ума!

— Руки убрал!

Грубый окрик Далемара заставил Мэв осесть от облегчения. Имперец тут же отдёрнул ладони и отступил на шаг, невольно заслонив своим тучным телом дорогу. Теперь Мэв не видела того места — и отчего-то это резко отсекло сдавившие её путы ужаса.

Она выдохнула — реальность понемногу возвращалась. Мэв осознала, что её и правда била дрожь: от макушки до поджатых пальцев ног.

— Эй, эй! Я всего лишь…

— Иди куда шёл.

— Ладно, ладно… — Имперец попятился, примирительно поднимая руки. — Не знал, что это чужая собственность.

Новая тень, упавшая на неё, стала гуще и выше. Подняв лицо, Мэв и правда увидела Далемара. Он был зол — и собран.

Не отдавая себе отчёта, она бросилась к нему, обхватывая руками. Близость к мужу окончательно вытеснила тревогу. Даже проклятая тряска начала стихать. Зубы перестали стучать, и Мэв поняла, что может говорить.

— Там кто-то есть. — Она зарылась лицом в ткань его плаща.

— Где? — недоумённо переспросил Далемар.

Мэв украдкой повернула голову и указала дрожащей рукой на край дороги.

— Смотри… Люди словно огибают это место, — прошептала она и сглотнула. — Мне кажется, это она. Пришла отомстить нам.

Далемар коснулся её щеки.

— Успокойся, девочка. Всё хорошо, — тихо сказал он. — Там, куда ты указываешь, никого нет.

Мэв с осторожностью посмотрела на мужа. Он уже успел погасить злость и даже выдавил улыбку — почти искреннюю. Она разжала объятия, недоверчиво склонила голову.

— Кстати, дорога здесь требует ремонта. Неудивительно, что прохожим приходится перескакивать с камня на камень.

Он обернулся к улице.

— Присмотрись.

Собравшись с духом, Мэв исполнила просьбу мужа и заметила выбоину в брусчатке — в том самом месте. И почти тут же незнакомый орсимер с корзиной в руках неловко перешагнул через неровность. Ни на что не наткнулся.

Пусто. Там пусто.

Мэв коснулась виска… Она уже словно не понимала, где реальность. Разум что-то настойчиво нашёптывал. Велел забыть. Не обращать внимания. Поверить, что люди огибали вовсе не невидимую культистку, а дыру на дороге.

«Но как же фигура? — отчаянно цеплялась она за последние доводы в пользу собственного рассудка. — Как же страх? Гнетущее ощущение чужого взгляда из пустоты? Не могло же всё это привидеться? Мёд мёдом, но ведь…»

Сморщившись, Мэв вспомнила, как однажды спросонья так же «увидела» Брит. Решила, что это морок Вермины, и наделала глупостей. Нет уж, хватит набивать шишки из-за собственных ошибочных выводов! Если Далемар говорит, что там никого нет, — значит, нет.

— Я снова поддалась страхам, — пробормотала она.

— Успокойся, всё будет хорошо. — Далемар вновь коснулся её щеки, затем сунул руку в карман и достал гребень.

Мэв отыскала в себе силы радостно охнуть:

— Нашёл!

— Вот. Держи. — Он протянул ей пропажу, и она тут же приняла её. — Больше не теряй мои подарки. Пойдём отсюда, а то девочки сейчас начнут оспаривать с нами территорию.

— Не хотелось бы. — Мэв попыталась улыбнуться. И, что удивительно, получилось. — И так оскандалилась.

— Возвращаемся в особняк? — беззаботно спросил Далемар.

Мэв кивнула, прижимая гребень к груди. Сейчас ей и правда хотелось только одного: уйти. Забыть. Никогда больше не возвращаться мыслями к этому внезапному, необъяснимому ужасу.