Профессор Бербидж (джен)

Особняк на Гриммо был виден и магам, и магглам. Обычные люди видели старое покосившееся здание с прохудившейся крышей и грязными стеклами. Мимо пробегающая девчушка сказала, что там живет вампир и лучше к этому дому не приближаться. А я при приближении видела обшарпанный фасад старинного особняка. До вампирского логова не дотягивал, но выглядел удручающе.

Стучать в магический особняк дело опасное, скорее всего смертельное, поэтому замечательное заклинание «Вингардиум Левиоса» и несколько булыжников побольше отправились в дверь, которая отворилась после третьего камня.

Мне, типа, туда заходить надо? Ага, счаз, нашли дуру!

— Блэк! Выходи! — Хотелось добавить «подлый трус», но я смолчала и отправила в зияющий проход крышку от мусорного бака, смятую банку из-под газировки и какую-то бумажку.

— Хозяин Сириус велел вам заходить в дом, — рядом со мной материализовался домовик.

— Скажи, что проверка пришла, пусть сам выйдет. — Не-не-не, я в этот дом без собственника за ручку не полезу!

Домовик цыкнул и исчез с громким хлопком, а через три минуты на пороге появился его хозяин. В старых штанах, драной футболке и с нечесаными волосами, он был пьяный вдрызг — Блэка шатало из стороны в сторону.

— Ну че стоишь! — крикнул он. — Заходи.

И в этот момент ноги не выдержали — Сириус свалился лицом вперед, а с учетом того, что от двери до асфальта четыре каменных ступеньки, то припечататься он должен нехило, но пьяному море по колено, что и продемонстрировал член наитемнейшего семейства, не получив ни единого синяка.

— Вот сука, — сказал он, вставая на четвереньки, а потом попытался подняться, но вместо этого сел на задницу.

— Сука — это про меня? — решила поинтересоваться я.

— А, это ты, — протянул Блэк, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Он опять попытался встать на ноги, но ничего не получилось.

— Поттер у тебя?

— А?

— Гарри где? — я уже начинала терять терпение.

— Это…спит… — заплетающимся языком сказал Блэк

Я громко выматерилась, кое-как подняла пьяницу и, закинув руку себе на шею, пошла в дом. По ступенькам Сириуса пришлось буквально волочь, а в доме я его усадила на лестницу и на свой страх и риск отправилась искать мальчишку. Почему это риск? Потому что этот дом — живой артефакт с интеллектом. Или, как говорят фантасты, с псевдоразумом. Решит особняк меня прибить — и никто не узнает, где могилка моя.

На первом этаже я осмотрела кухню, столовую, гостиную, две спальни и, видимо, гостевую. Еще одна дверь была заперта, на петлях была паутина — ее давно не открывали. На второй этаж я поднялась, переступив через храпящего Блэка, заглянула в туалет, ванну, чьи-то две спальни, кабинет и в третьей спальне нашла скрючившегося на голом матрасе Поттера. Он лежал на боку в позе эмбриона. Судя по запаху, ходил он под себя.

— Гарри, — позвала я и потормошила его за плечо, — Гарри.

Реакции не было.

— Поттер! Вы спите? Нам нужно в больницу. Поттер! — Ноль эмоций. — Минус десять балов с Гриффиндора, мистер Поттер. Вы так привыкли к своей славе…

О, сработало! Видимо, ненависть к Снейпу у него на генетическом уровне — он перевернулся на спину и открыл глаза.

— Так, Поттер, — пора брать ребенка и уматывать отсюда. — Быстро дайте мне руку! А теперь встаем и идем со мной.

Он не сопротивлялся — словно кукла, механически делал все, что я говорила. Даже через Блэка перешагнул и не посмотрел на него. До госпиталя, обычного маггловского, мы добрались на такси. Славься заклинание конфундус — без него нас бы точно никто не повез, так как воняло от Поттера знатно.

В холле госпиталя святого Томаса нас ждал Сметвик. Судя по тому, что он, глянув на Гарри, втянул воздух сквозь зубы, махнул палочкой и, схватив мальчишку, аппарировал, никого не стесняясь, то дело плохо. Но вот вопрос — а что теперь делать мне? Пацана забрали, Сириус в отключке, куда идти — хрен знает! Постояв несколько минут, я решила, что моя миссия на сегодня окончена, и отправилась… нет, не домой, а в министерство — писать заявление на работу ритуалиста: копытные мне много чего повредили. Бо́льшую часть цепочек и ритуалов я сама сделала, но есть сложные, да и легализовать то, что я натворила, нужно.

Добираться до министерства магии пришлось общественным транспортом, потому что магических денег и варенья нет — «Ночной рыцарь» не вызовешь, а аппарировать я не умею, и, насколько помню, силенок мне для этого не хватит.

— Здравствуйте, профессор! — поздоровалась со мной группа детей лет десяти-двенадцати.

— Здравствуйте, дети. — Интересно, это кто? Не помню я их.

— Нас сегодня во дворец водили! — стала рассказывать чернокожая девочка. — Мы были на конюшнях и кареты видели! А Дейзи прошла во второй этап конкурса, она будет рисовать карету. Представляете?! Дез! Ну скажи ты!

Чернокожая толкнула локтем в бок мулатку с узким разрезом глаз. Скорее всего, кто-то из родителей темнокожий, а кто-то китаец или кореец.

— Ну… это… ну… да. Меня… я… это… в интернат… во дворце… я… это… — девочка покраснела, точнее посерела, поскольку темнокожие и мулаты не краснеют, а сереют.

— Да что ты мямлишь! — слово взяла другая девочка. — Ее в интернат королевский для девочек пригласили. Учиться там будет. Вот!

— Я сама заработала место, не то что эта хвастунишка Алисия! — возмущенно сказала Дейзи, а я наконец-то их всех вспомнила! — Переехала к каким-то родственникам и к нам почти не приезжает. Мимо проходит — нос задирает.

— Да! — подхватила другая девочка. — Задавака! Но ей все из-за предков досталось, аристократка, фу-у-у. А мы сами себе дорогу пробьем. Я смогла на гитаре научиться играть, меня Майки научил…

Девочки продолжали рассказывать о том, как они будут пытаться вырваться из той нищеты, в которой живут, а я вспоминала, как год назад посоветовала детям нарисовать седло и отправить на королевский конкурс⁽¹⁾. Надеюсь, что у них все получится.

Я поддержала девочек, похвалила их стремления и, распрощавшись, вышла на своей остановке. В министерстве никто палочку не взвешивал и вопросов не задавал, а лифте я столкнулась с Перси Уизли и — барабанная дробь! — Амбридж.

— Добрый день, профессор, — поздоровался Перси.

— Здравствуйте, мистер Уизли. Здравствуй, Долорес. — Приветствовать «подругу» не хотелось, но надо.

— Добрый день, — устало ответила та. Выглядела она, мягко говоря, не очень — прям как я, только у меня таких синяков от недосыпа нет, как у нее. — Я сейчас свободна. Зайди, забери планы и программы.

— Да, конечно. — Обсудить она хочет явно не программы.

Пришлось выходить на втором этаже, а не на четвертом и топать мимо секретарей в кабинет.

— Злишься на меня? — спросила замминистра, садясь в глубокое кресло. — Знаю, что злишься, — имеешь право.

Я не отвечала, поскольку сейчас могу наговорить лишнего, о чем буду жалеть.

— Как ты там говоришь? Что расселась, как будто в гостях? Не знаешь, где что лежит? — Долорес хрипло рассмеялась, потом закашлялась.

— Что у тебя произошло? — Ну, надо же как-то диалог поддержать, да и ссориться с ней мне не с руки.

— К-ха-ха, — продолжила покашливать женщина, — одно из последствии отката за турнир — у меня пожизненные проблемы с легкими. В них теперь скапливается мокрота, которая тяжело откашливается.

— И вытяжкой из настоя лунного женьшеня это не лечится? — съехидничала я, помня, как меня хотели облапошить в Мунго.

— К-ха-ха-ха, — Долорес продолжала кашлять сквозь смех. Я налила ей воды из графина, вроде полегчало. — Ты не представляешь, какой крик был, когда платеж от тебя не поступил, а в бухгалтерии все документы были в порядке. Как ты догадалась?

— Догадалась, что меня «разводят»? Да очень просто! Документы посмотрела и те бумажки, которые целитель впихивала. Пытаться продать человеку, который сам выращивает растения, женьшень из сибирской тайги — не очень хорошая идея.

— А… он разве…

— Растет в уссурийской тайге. Такие нюансы любой герболог и зельевар прекрасно знает и никогда не перепутает. — Не, ну, в принципе, всю Россию можно под Сибирь подписать, но Долорес знать об этом не надо, а я не хочу подставлять миссис Смит. — Ты мне лучше расскажи, что там было дальше с турниром.

И Амбридж рассказала еще одну точку зрения на произошедшее. Понятно, что она старалась обелить себя и свалить все на Дамблдора, но выводы я сделала.

Итак, после смерти Седрика начались проблемы.

Во-первых, выплаты по тотализатору; во-вторых, оплата поставщикам; в-третьих, транспортировка оставшихся в живых чемпионов на лечение; в-четвертых, проблемы с психикой у Поттера; в-пятых, проблемы с гоблинами у Люциуса; в-шестых — опять Хогвартс должен участвовать в турнире; в-седьмых, откаты для организаторов по контракту. Меня зацепил откат по пункту завершения турнира, поскольку турнир для организаторов считается завершенным, как только чемпион получает выигрыш. Амбридж и подсовывала Поттеру документы на подпись кровавым пером, что он выигрыш получил, от транспортировки в лечебное учреждение отказывается, но и ее эта часть отката тоже зацепила, как и финансовая сторона. В-восьмых — откат Дамблдору за то, что Хогвартс отказался участвовать второй раз подряд, передав свое участие какой-то другой школе и выплатив пару десятков тысяч галлеонов. Сила у дедули просела капитально, и быть директором он больше не может — там какие-то условия теперь не соблюдаются, он не может полностью контролировать замок. Основная задача директора школы — это контроль замка и поддержание его работоспособности как полуразмного артефакта. А всякие закупки-зарплаты-сметы — просто побочное явление для данной должности.

— Вот оно, значит, как! А то старик мне соловьем заливался, что он хочет покоя, все откаты на себя принял… — протянула я.

— Откаты он действительно на себя принял, но не просто так, — сказала Амбридж.

— И чем его шантажировали?

— Блэк заявил, что он вспомнит старые методы семьи, если Гарри еще раз придется учавствовать. — О как, всем все известно, но Сириус на свободе и ни от кого не скрывается уже.

— Еще раз? — не поняла я.

— При проведении турнира Поттер опять попадает в список, — спокойно ответила Долорес. — Уж не знаю, что связывает Альбуса и Уизли, но Блэк дал четко понять, что поднимет все долги этой семьи и в живых никого не оставит.

С замминистра мы поговорили почти час, опустошив все запасы кофе и конфет. Амбридж рассказала и про денежные проблемы, на которые аристократы скидывались всей страной, и про Каркарова и его «любовь» с Трелони (поматросил и бросил), и про Блэка, который открыл особняк, а теперь находится в полувменяемом состоянии… В конце нашей беседы я посетовала на то, что услуги ритуалиста дороги, а у меня денег мало. Я сказала — мало денег! Нечего в мой кошелек заглядывать.

— И в чем проблема? — удивилась подруга. — Давай сюда свои бумаги!

Я на радостях сунула ей документы для ритуалов, программы, пособия и конспекты. Если учительские бумаги она подмахнула не глядя, то с риуалистом выбрала самый дешевый ритуал, а в остальном сказала договориться с Крэббом самой: мол, он явно не пять тысяч возьмет, а поменьше. Сто двадцать галлеонов мне все-таки придется оплатить через банк, но это не тысячи, как если бы я все ритуалы провела официально!

С Крэббом я договорилась тут же, в министерстве. Его кабинет был недалече от Амбридж — не надо на четвертый этаж тащиться. И как-то все закрутилось-завертелось, что отец Винсента через час уже проводил ритуалы на моем участке, а заодно и мастер-класс всем присутствующим показал. Стоило мне это всего двести галлеонов и рог единорога. Сказать, что я счастлива, — это ничего не сказать: с Амбридж не то чтобы помирилась, но и отношения не испортила, сплетни узнала, акты составила, все подписала, ритуалы провела, деньги сэкономила, работников нашла, Поттера… Так, стоп! Поттер!

Сметвику я отправила сову с просьбой написать о том, что происходит с ребенком. Ответ пришел буквально через сорок минут, в котором Сметвик просил срочно встретиться со мной и Блэком.

1) Прим. автора: см. Глава 57

Вернуться к тексту