Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 25 августа 1998 года. Международный розыск]

Вызов

Утро началось с официальной почты. Боялся этого. Всё же меня уже много кто видел. Кто-то мог и сказать, что я в стране. Например, Рыжий. Он мог бы мне так «удружить».

Тяжелый министерский филин с глухим стуком вписался в мое окно в башне Когтеврана, скинув на пол плотный свиток с сургучной печатью.

Кингсли Бруствер, Вр.И.О. Министра магии, требовал моего немедленного прибытия. Н-да. Может, свалить по-тихому? Как там у О. Генри говорится: за пять минут успею до канадской границы добежать. Эх. Чувствую себя как школьник, который боится идти домой, потому что весь дневник в двойках и записях от учителей.

А следом в окно бесшумно впорхнула аккуратная школьная сипуха от Макгонагалл. Директор сухо, но безапелляционно напоминала, что первого сентября ровно в десять утра я, как Староста Школы, обязан быть на платформе 9 ¾ для проведения инструктажа младших старост. Да, не зря Фред шутил, что я такой серьезный, словно министр магии. Как в воду глядел. А я пошёл по кривой дорожке.

Ладно, что поделаешь. Нужно быть в Лондоне. Предупрежу Дамблдоров, что мои занятия отменяются на неделю. Всё равно нужно закупить учебники, новую мантию и прочую канцелярщину.

Трансгрессировал в Лондон, прямо к Министерству. Нарядной мантии у меня не было, а обычная школьная была мне чертовски мала, но что поделаешь. Ладно, надеюсь, в Азкабан сортиры чистить Кингсли меня не отправит.

На ковре

Едва я переступил порог кабинета Министра, как меня накрыло тяжелой, концентрированной волной чужой магии. Кингсли подождал, пока его секретарь закроет дверь с обратной стороны.

А потом началось. Он предложил мне сесть. Я подумал, что лучше посижу. Не так больно будет падать.

Кингсли не орал. Бывшие боевые мракоборцы вообще редко повышают голос, и от этого становилось только хуже. Особенно когда это здоровый чернокожий мужик произносит.

— Ты, — он ткнул в мою сторону тяжелым, как дубовая ветка, пальцем, — просто феноменальный, самонадеянный идиот. Я просил тебя не развязывать войну. Три раза тебе про это говорил. Ты обещал. А ты что сделал? Ты взорвал им, к Мерлиновой матери, фасад главного здания! Прямо посреди магловского Нью-Йорка! Ты в своём уме, К...?

Мои мышцы рефлекторно напряглись. Сидел ровно, глядя ему в глаза. Если он сгоряча решит от меня магией избавиться, то, возможно, уроки Аберфорта помогут мне поставить щит. Но, скорее всего, вряд ли, меня с этим щитом и снесёт к чёртовой бабушке в приемную. Воздух в кабинете стал густым, как патока. Было такое чувство, что собирается гроза. А что они так за фасад переживают? Кто же их просил меня ловить? Я из-за них потерял своего верного друга «Аргумента», а они со своим фасадом.

— Ты хоть примерно представляешь, какой сейчас идет дипломатический скандал?! — Кингсли оперся костяшками пальцев о стол. — Американцы едва не разорвали с нами все пакты! Они даже сами портал открыли, чтобы сказать мне это. Уверены, что это была спланированная атака нашего Министерства! Я две недели доказывал их послам, что ты действовал один. Что ты сорвавшийся с поводка подросток, у которого крыша поехала после пыток Азкабана и битвы с Пожирателями, а не мой официальный диверсант.

Молчал. Похоже, меня списали. Где-то там бывший кабинет Яксли, из которого я бежал в январе. Надо как-то отбиться от Кингсли, а потом в манула перекинуться и через вентиляцию на крышу, и дальше по схеме. А потом домой, в Хогвартс. Меня Макгонагалл в обиду не даст. Да и в Замке я Хранитель. Сил побольше.

Ладно, попробую немного прояснить ситуацию.

— Тот портальный камень... — тихо, тщательно подбирая слова, спросил я. — Моя закладка в том доме. Они ее не нашли?

Лицо Кингсли окаменело.

— Если бы они нашли твой маяк, Александр, мы бы сейчас не разговаривали. Я бы лично оглушил тебя и выдал их трибуналу, чтобы избежать войны. Камень под спящими чарами, его не засекли. Я прикрыл этот след. Но проблема уже не в нем!

Он тяжело, как уставший медведь, опустился в кресло.

— Утром прибыл официальный посол из МАКУСА. Он требует твоей немедленной экстрадиции. Они хотят судить тебя по своим законам. Как международного террориста.

Моя слава растёт, сколько там еще стран в мире осталось? В трёх я уже преступник. Эх. Почему так всегда: одним красивая рыжеволосая гриффиндорка, престижная работа, почёт и уважение, а другим — лишь проблемы. Но, возможно, я тоже попаду в учебники истории, как Поттер, только как самый известный нарушитель спокойствия в мире.

Новые правила

Несмотря на внутреннюю браваду, тело на секунду словно заледенело.

— Вы же не...

— Нет, — жестко отрезал Кингсли. — Я своих не сдаю. Я официально заявил, что ты герой британской войны, кавалер Ордена Мерлина и находишься под протекцией нашего Министерства. Любой запрос на выдачу будет рассматриваться через полный состав Визенгамота, а я заставлю бюрократов тянуть это годами.

Ого. Орден Мерлина? А почему я об этом не знаю? Интересно, какой он? Тьфу. Какой орден, тут бы живым остаться. А мне еще девочек спасать.

Кингсли подался вперед, буравя меня тяжелым взглядом.

— Но ты должен понимать весь расклад, Алекс. Они открыли официальный портал для дипломатов. Но я готов поставить свою палочку на то, что они уже пробили и неофициальные каналы, не одни мы такие умные с портальным камнем. МАКУСА не прощает унижений. Да и я бы сам приказал всем искать наглеца, кто подставил бы нас перед маглами и раскурочил полздания. Их «чистильщики» — ликвидаторы — могут появиться здесь в любой момент. Они будут охотиться за тобой. На нашей земле. А у нас нет столько людей, чтобы помешать им это сделать.

Я медленно кивнул, переваривая новые переменные. Снова, как в прошлом году, по лесам скрываться, что ли? А америкосы злопамятные какие-то. Ну не поймали и не поймали, нет, прутся через чащу, как медведь на мёд. Сидели бы у себя дома и ждали, когда я снова приду. Это явно этот Рид, я ему показал, что я не хуже, чем он, а может, даже и лучше. Вот и бьёт копытом.

— Чего вы хотите от меня, Министр? — спросил я прямо.

— Я хочу, чтобы ты включил мозг. Ты же когтевранец, и он у тебя точно должен быть, — голос Кингсли стал тише, но металл в нем никуда не делся. — Я только что вытащил тебя из такой задницы, что ты теперь должен мне по гроб жизни. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Вот и отлично. Первого сентября садись на экспресс и возвращайся в Хогвартс, проверяй вагоны, веди себя как прилежный, скучный Староста Школы. Не отсвечивай. За древними заклятиями замка ты в относительной безопасности. А я пока попытаюсь удержать американцев от активных действий. Но будь готов, что они решатся на такую «несанкционированную» акцию, какую провернул ты. Не знаю, на какую больную мозоль ты им наступил, но у них просто пена изо рта идёт, когда говорят о тебе. Так что давай, выкладывай, что ты там учудил?

Пришлось рассказать, как обычно, легкую, компактную версию. Что это не я, как вы могли подумать, господин Министр, а они первые на меня напали, заманили к себе в МАКУСА, а мне пришлось убегать, ведь хотели убить. А то, что я пол первого этажа им снёс, так не знаю ничего, видно, взрыв газа или еще чего, они же там рядом с маглами живут. Кингсли мне, конечно, не поверил, сидел, лишь посмеивался, но общую мысль уловил. Что Президент хотела меня завербовать, а я сказал ей прямо в лицо: «Нет». А Риду я просто не понравился, потому что молодой и девушку у него увёл.

Вышел из Министерства, чувствуя себя так, словно меня пропустили через центрифугу. Я должен Кингсли. Сильно. И этот тертый политик обязательно придет за своим долгом, когда придет время. Так и хочется поднять вверх руку и опустить со словами: «Кому должен — всем прощаю». Ладно, буду жив — разберемся.

У меня есть дела поважнее: спасти девочек, а еще быть старостой школы. Какой позор. Представляю, как Финн будет ржать. Хоть на глаза не показывайся.

[Запись из дневника. 26-27 августа 1998 года. Неоплаченные счета]

Долги и предатели.

Наутро в своем номере «Дырявого котла» вспомнил, что так и не спросил у Кингсли про Орден Мерлина: это он для красоты им наплёл, или орден где-то лежит и меня ждёт? Орден — это вам не значок старосты школы. С другой стороны, орден Мерлина низшей степени всем могут дать, а старостой школы становятся единицы. Помню, мы с Джинни смеялись, когда видели, что Перси читает книгу «Старосты Хогвартса и их дальнейший путь». А теперь что-то не смешно.

Раз уж у меня образовалось окно перед возвращением в школу, решил, что надо проверить одну зацепку, а также узнать у гоблина про этот артефакт.

Первое посещение — самое неприятное. Нужно было понять, как Кассандра узнала про Сальваторе. Рид в МАКУСА говорил, что «источник» слил им всё еще до моего прибытия в США. Моя паранойя подсказывала, что цепочка тянется именно отсюда. Да что там, ведь никто, кроме Эдриана Вэнса, и не знал про это. А ему самому меня сдавать смысла вроде бы никакого, он же вроде бы свою дочь хочет вернуть. Хотя, может, он узнал, что я затянул её во все эти проблемы, а еще и девственности лишил? Не-а, если бы он знал, то попытался бы меня там придушить своими руками. Лучше пусть всё так и остается. Мне еще вендетты от бати Бэт не хватало для моей коллекции.

Трансгрессировал в Энфилд, прямо на крыльцо дома Эдриана Вэнса.

Он открыл дверь сам. Выглядел чуть лучше, чем в апреле — побрился, даже надел чистую рубашку. Скорее всего, и пить перестал. Но глаза остались такими же пустыми. Впустил молча.

Спросил у него, как дела, какая погода нынче в Лондоне — в общем, обычную британскую чушь, с которой тут начинают разговор. А затем уже спросил:

— Скажите, а к вам, может быть, кто-то приходил? — начал я, садясь в кресло на кухне. — Помните, в апреле с нами девушка была, Кассандра Флинтли? Такая красивая блондинка с зелеными глазами и небольшим ростом.

Эдриан кивнул, наливая себе в стакан воду. Стакан глухо стукнул о деревянную столешницу.

— Милая девочка. Сказала, она ваша подруга. Да и я сам её вспомнил. Пришла от вашего имени, просила помочь.

У меня внутри всё похолодело. Вот так просто. Нахваталась премудростей от Эха.

— И вы ей помогли? — спросил тихо, хотя уже знал ответ.

— Она сказала, что ты в опасности. Что ей срочно нужны контакты в Штатах, что МАКУСА объявила на тебя охоту. Выглядела очень обеспокоенной. Плакала.

Он посмотрел на меня. Кажется, он начал понимать, что я не просто так спрашиваю. И занервничал.

— Я дал ей адрес. Сальваторе. И еще пару старых связей. Подумал, раз ты спасаешь мою дочь, я должен помочь вам. Она сказала, что это для тебя.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Чёрт, какая же она хитрая бестия. Прикрылась моим именем, сыграла на его чувстве вины и страхе за Бэт. Идеальная манипуляция в стиле Гриндевальда. Она не просто предала — она сделала это с улыбкой, разыграв спектакль. Ох, Кассандра, даже не могу представить, что сделаю с тобой. Но вначале обниму. Какая же ты дурочка.

— И вы не заметили ничего странного? — спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал от разочарования и обиды. — В её глазах? В поведении?

— Она была напугана. И очень убедительна. У меня не было причин ей не верить, — Эдриан вздохнул. — Алекс, я не легилимент. Я просто старый ликвидатор проклятий, который уже давно не в деле. И я отец. А она сказала, что у нее не было отца и недавно умерла мать. Плакала.

Я встал.

— Спасибо, что рассказали, мистер Вэнс. И хорошо, что с вами всё в порядке.

— Она что-то натворила?

— О нет, всё хорошо, просто мы разминулись с ней, вот и решил узнать у вас, не заходила ли она к вам.

— Алекс, а ты был в Нью-Йорке? — спросил он с надеждой. — Есть ли какая-то информация о моей дочери?

— Простите, мистер Вэнс, пока ничего нет. Но я сообщу вам первому. До свидания.

Вышел, оставив его стоять посреди кухни с пустым стаканом в руке. На его лице были написаны грусть и печаль, и мне его стало почти жаль.

Да знал бы он, что сам помог похитителю своей дочери. Но хорошо хоть жив остался. Скорее всего, это не был Гриндевальд, ему уж точно мешать мне не хотелось бы. А то был бы Империус, а потом смерть. Ладно, ничего нового не узнал. Хотя нет, всё же то, что Кассандра действует самостоятельно, — это хорошо.

Мертвая зона

Дальше был Гракнур. Возможно, он меня уже и сам искал — всё же я должен ему услугу, а гоблины чужие долги помнят куда лучше, чем свои.

Снова Ист-Энд, знакомая вонь тухлой рыбы, мазута и застоявшейся речной воды. Как они тут живут? Каждый раз, как здесь оказываюсь, содержимое желудка настойчиво просится наружу. Надо было в манула превратиться: вот уж кто был бы в экстазе от такого благовония.

Гракнур меня не ждал и, судя по всему, еще не искал. Он, как обычно, протирал монеты шершавой ветошью — видно, это у него вместо медитации, расслабляется так старик. В ломбарде было темно, пыльно и густо пахло сургучом. Интересно, сколько раз я тут был, и ни одного клиента?

— Как дела с нашим общим другом Грингоком? — спросил он, даже не поднимая взгляда, лишь сухо клацнув когтем по золоту. Судя по всему, он знал уже или догадывался.

— Удалось ему сбежать, ловкий гад, — соврал я, присаживаясь на скрипучий табурет у прилавка. — Но меня он больше не волнует. У меня к тебе другой вопрос.

Достал из кармана «Звезду Глубин», которую вытянул из «Гаража» еще в «Дырявом котле». Жемчужина в золотой оправе тускло, тревожно пульсировала, наполняя ладонь мягким светом. Положил её на прилавок, но пальцы с металла не убрал. Этот гоблин хоть и адекватный, но веры им нет.

Гракнур замер. Тряпка выпала из его рук, а монетка со звоном покатилась по прилавку. Единственный глаз гоблина расширился, в нем вспыхнул такой неподдельный, жадный огонь, что всё стало ясно без слов. Он смотрел на артефакт так, как смотрят на величайшее сокровище мира. Это я удачно зашёл. Может, спишем с меня должок, а то будет потом этот гоблин своей когтистой лапой мне грозить.

— Откуда... — выдохнул он, и его голос впервые на моей памяти дрогнул.

— Ты же знаешь, старина, как это бывает: иду я по улице, и гляжу — бац, лежит. Дай, думаю, подниму и покажу своему другу Гракнуру, — спокойно ответил я. — Но на вид это древний артефакт, скорее всего, вашей гоблинской работы. Что это такое, Гракнур? И только не пытайся мне врать, что это просто красивая побрякушка. По твоему лицу всё видно.

Гоблин медленно перевел взгляд с жемчужины на меня. Насупился, его лицо еще больше заострилось, а кожа стала еще более землистой. Хоть я и говорю, что они зеленокожие, но это скорее по привычке, из книг, фильмов и игр. На деле у большинства из них тёмный, землисто-серый или смуглый тон.

Гракнур понял, что юлить бесполезно. Так как сам себя выдал. Но, видно, не был готов, что я вот так, из широких штанин, достану такую ценность.

— Ты умный мальчишка. Любопытный. Хорошо. Расскажу, — он облизнул узкие губы. — «Звезда Глубин» — это не просто безделушка. Это древнее оружие. Гоблинское оружие, которое мы создали еще во времена великих восстаний. Магический Электро-Линейный Импульсный Модуль. МЭЛИМ.

Я замер. МЭЛИМ. Звучит похоже, как ЭМИ (электромагнитный импульс), про который я читал в журналах и видел в кино про спецназ или Джеймса Бонда, только на магической тяге.

— Он вырубает всю активную магию в радиусе километра, — продолжил гоблин, гипнотизируя взглядом артефакт. — На три минуты. Любые щиты, артефакты, заклинания в полете — всё гаснет. Превращается в обычный мусор. Заряд накапливается десять лет. Один выстрел — и три минуты абсолютной тишины для волшебников. Идеальное средство против заносчивых магов. За три минуты наши предки успевали нашинковать волшебников своими топорами и мечами.

По спине пробежал ледяной пот. Вот это подарок! Даже от паршивой овцы, то есть гоблина Грингока, бывает польза. У меня в кармане лежала «кнопка выключения» всего магического мира в радиусе 1 км. Вспомнил Рида и его «Двенадцать» в Атриуме МАКУСА. С этой штукой в руке я бы вышел оттуда через парадную дверь, неспеша покуривая.

Хотя нет: во-первых, я не курю, во-вторых, видел, как они в баре дубинками своими работали, да и у них был аналог, что отрубал на 10-15 секунд палочки. Но всё же это могло помочь мне открыть сейф.

Гракнур тяжело сглотнул и попытался натянуть на лицо свою привычную маску делового равнодушия.

— Отдай его мне. Малыш. И будем считать, что твоя услуга выполнена. Наша сделка закрыта, и ты мне больше ничего не должен. Свободен от обязательств передо мной и Кланом. А еще ты будешь получать от меня свежую информацию. А судя по слухам, что доходят до меня, она тебе сейчас очень нужна.

Предложение было щедрым. Гоблин списывал долг, который мог стоить мне жизни. И еще помогал с информацией.

Но такая корова нужна самому. Без неё мне будет очень трудно в МАКУСА.

— Нет, — я медленно сгреб артефакт со стола и спрятал обратно во внутренний карман куртки.

Гракнур напрягся, его когти скрипнули по дереву прилавка.

— Что значит «нет», Малыш?

— То и значит. Я не отдам его тебе. Сейчас.

Гоблин смотрел на меня не мигая. В воздухе запахло озоном и опасностью. Он не стал орать, кидаться с кинжалом или вызывать охрану — такие, как Гракнур, бьют исподтишка, чужими руками или ядом в стакане. И я поспешил сгладить углы, пока он не внес меня в свой личный чёрный список. Этот гоблин мне нравился: он ушлый, но зато адекватный.

— Послушай, Гракнур, давай рассуждать как деловые люди, я бы даже сказал — партнеры, — я примирительно поднял руки. — Мне предстоит очень сложное дело. Смертельно опасное. Мне этот артефакт очень нужен для выживания. Я предлагаю компромисс. Я использую «Звезду» один раз. А когда всё закончится и я вернусь в Лондон — я отдам её тебе. Бесплатно. В счет того самого долга. Какая тебе разница — целый он или подождать еще десять лет? Или ты хочешь устроить новую войну с волшебниками? Соглашайся. Артефакт вернется к гоблинам. Ты получишь свою славу и уважение от Совета гоблинов.

Гракнур долго молчал. Его мозг, привыкший считать проценты и выгоду, взвешивал риски. Отбери он артефакт силой — поднимется шум, да и еще надо попытаться отнять. Сейчас его можно было лишь снять с моего мертвого тела, а я устрою филиал ада в его лавке. А потом Министерство начнет задавать вопросы. А им этого не нужно. А так — он получает гарантию возврата от парня, который всегда держит слово. То есть от меня.

Наконец он поморщился, словно проглотил лимон.

— Ты играешь с огнем, малыш. Гоблины не любят отдавать свое оружие в чужие руки. Но... твоя логика имеет смысл. А мы умеем ждать.

Он ткнул в меня кривым пальцем.

— Используй её. И принеси мне пустую. Но если ты обманешь меня или потеряешь её... Долг вырастет втрое. И тогда я заберу его твоей кровью.

— Договорились, — я кивнул, поднимаясь с табурета.

Пугать он меня вздумал. Пусть в очередь становится. Зеленая лягушка. Гриндевальд, Рид — все хотят от меня кусок.

Вышел на улицу в серый лондонский смог.

На душе было тревожно, но тяжесть артефакта в кармане придавала уверенности. Всё же хорошо, когда у тебя есть козырь, перебить который у твоего противника вряд ли выйдет.

Посмотрим, что эти американские «Двенадцать» будут делать, когда Министерство останется без магии и артефактов. Зря они так со мной поступили.