Подопечный шпиона (джен)

Первый разговор

— О, это вы, — сказал Гарри, и облегчение в голосе невозможно было не услышать.

Настроение Снейпа мгновенно поднялось. С момента визита Нарциссы оно болталось где-то ниже уровня подошв.

— Полагаю, следует снять очки, — произнес он тоном человека, уставшего от мира и всего, что в нем есть. — Пятьдесят за опоздание. И еще двадцать за внешний вид. Хотя я не возражаю остановиться на минуту, чтобы ты переоделся.

— Эм... думаю, некоторые уже знают, что я не переодевался, — сказал Гарри и отвел глаза.

— Понимаю, — нейтрально ответил Снейп. — Под «некоторыми» ты имеешь в виду...

— Малфоя, — как бы между прочим сказал Гарри.

— И именно он повредил тебе нос? — тем же тоном спросил Снейп.

Гарри ярко покраснел.

— Все нормально.

— Оставим в стороне откровенную ложь. Это все равно не ответ на мой вопрос.

Гарри раздраженно выдохнул.

Снейп удержал раздражение. Гарри ничего не знал о Драко Малфое. Не знал, что его мать приходила к Снейпу в слезах и умоляла о помощи. Не знал, что Малфоя заставили принять Метку.

— Я зашел в их купе под мантией, но он меня заметил.

Выговаривать хотелось сразу. Слова уже стояли на кончике языка.

Потом пришло предупреждение: держись от него подальше, Гарри, пожалуйста.

И еще одно знание, которое точно причинит боль: Дамблдор умирает, Гарри.

Он не сказал ничего из этого.

— Рад тебя видеть, Гарри, — произнес Снейп и позволил части настоящего чувства просочиться в голос.

Гарри поднял голову, снова явно обрадованный.

— Я тоже, — сказал он с улыбкой. — Хотя это лето и без того было намного лучше обычного. Сириус теперь живет совсем рядом...

— Пожалей меня и избавь от подробностей. Мне не хотелось бы натравливать авроров на твоего дорогого крестного, если он решил разнообразить жизнь несколькими нарушениями Статута секретности.

— Вообще-то только одним, — сказал Гарри и снова ухмыльнулся.

За этим явно скрывалась история.

— Думаю, Аврорат уже не имеет морального права его арестовывать. Он ведь отсидел достаточно за то, чего не делал?

— Это его аргумент? Совершить одно преступление — или несколько мелких, смотря как считать, — чтобы компенсировать срок в Азкабане?

Гарри покачал головой.

— Нет, это я только что придумал. Кстати, вы знаете Слизнорта?

— Всего лишь семь лет он был моим деканом.

— Точно. Я хотел спросить: вы помните Слизнорта?

— Снова же, всего лишь семь лет он был моим...

— Понял, — радостно перебил Гарри, совершенно не задумываясь об уважении.

Снейпу захотелось взъерошить ему волосы, похлопать по плечу, еще раз сказать, что он действительно рад его видеть.

Но они уже вошли в замок. Вокруг слишком много потенциальных наблюдателей.

Шли почти в ногу.

Снейп на секунду вспомнил первого Гарри, которого увидел: маленького, не успевающего за его длинными шагами, иногда вынужденного почти подпрыгивать, чтобы не отстать.

— Я с ним познакомился.

— Дамблдор упоминал.

— А, — Гарри слегка разочаровался.

— Вскользь. Можешь рассказать подробнее.

— Он просто... странный. Мне не очень понравился.

Снейп едва не рассмеялся.

— Так быстро? Я рассчитывал, что тебе понадобится хотя бы двойной урок, чтобы прийти к этому выводу.

Гарри задумчиво хмыкнул.

— Дамблдор взял меня только для того, чтобы Слизнорт почувствовал себя виноватым и согласился вернуться.

— Я мог бы сформулировать мягче. Например: Дамблдор напомнил ему, почему лучше встретиться со страхом лицом к лицу, а не уступать ему. И еще, Поттер, — голос Снейпа наполовину стал преподавательским. — Не забывай, что ты меня ненавидишь.

Гарри удивленно посмотрел.

— Я не забывал?..

— Если, например, тебе захочется хлопать, когда полагается свирепо смотреть, помни: ты меня ненавидишь.

— Хлопать? С чего мне вам хлопать? — спросил Гарри, широко распахнув глаза за очками.

Снейп усмехнулся и не ответил.

Глупая игра. Через час Гарри все узнает.

Но именно поэтому Снейпу и хотелось позволить себе один маленький глупый момент.

Два часа спустя, сидя в безопасной тишине своего кабинета — нового кабинета, который до него занимали тень Волдеморта, оборотень, Пожиратель смерти и Жаба, — Снейп признал: вопль Гарри «Нет!», когда объявили нового преподавателя Защиты, был действительно вдохновенным.

В мальчике определенно имелось что-то слизеринское.

Или, возможно, собственная двуличность Снейпа понемногу передавалась Гарри.

Забавно, как часто мысли, начинавшиеся оптимистично, в итоге неизбежно сворачивали в куда более мрачную сторону.

Интерлюдия

— Луни, занят?

— Вообще-то мне нужно...

— Отлично, значит, не занят.

Сириус плюхнулся напротив Римуса, который, надо признать, выглядел слегка измотанным над каким-то пергаментом.

Римус поднял на него тот самый привычный взгляд «Мерлин, что ты за идиот», который Сириус видел с одиннадцати лет. Иммунитет выработался давно.

За семь школьных лет он прошел путь от легкого раздражения к вежливому смирению, а потом — к тихому веселью. Спустя восемнадцать лет он лишь удерживался от открытого хохота, потому что рассерженный Римус был зрелищем, за отсутствие которого Сириус готов был платить хорошие деньги.

— Мне нужно отчитаться Дамблдору о последней...

— Мне тоже. — Сириусу поручили использовать статус аристократа-чистокровного — а теперь еще официально оправданного и поэтому неприлично знаменитого — чтобы убеждать элитные чистокровные круги Франции и Германии активно выступать против Волдеморта. Банкеты, разговоры и бесконечные переодевания. Quelle blague. — Подождет.

Римус вздохнул. Сириус достаточно хорошо понимал его без слов, чтобы перевести: «Нет, совершенно точно не подождет».

Но перо Римус все же отложил.

— Что случилось, Сириус?

— Я с радостью буду твоим шафером.

Римус выглядел растерянным ровно две миллисекунды. Потом его лицо стало лицом человека, увидевшего эшафот, на котором его сейчас повесят, и решившего встретить смерть с достоинством.

— Я говорил тебе об этом давным-давно.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Пф-ф-ф, — сказал Сириус.

Римус поднял бровь.

— И хотя я предпочел бы, чтобы речь шла не о моей кровной родственнице, Луни...

Сириус торжественно схватил его за руку.

— Твое счастье важнее для меня всего остального.

Римус покачал головой и отнял ладонь.

— Не надо.

Сириус собирался продолжить нарочито комическую манеру разговора, но серьезность в голосе Римуса заставила мгновенно ее отбросить.

— Почему? Ты ей нравишься.

Лицо Римуса скривилось. Он заметил это и отвернулся.

— Знаю. В этом и проблема.

— Ага, — легко согласился Сириус. — Намного сложнее, когда чувство взаимно.

— Я не собираюсь это обсуждать.

— Правда? — Сириус ответил на решимость спокойным вызовом.

Римус выглядел напряженным.

— Я знаю, что ты скажешь. Но, по-моему, ты не понимаешь масштаба проблемы...

— Конечно, не понимаю. Что я вообще могу знать? Целая жизнь дружбы — пустяк.

Да, удар ниже пояса. Очень ниже.

Но Римус от этого расстроился еще сильнее, значит... цель оправдывает средства?

— Послушай, Тонкс заслуживает лучшего, — сказал он резко.

Резче, чем ожидал даже Сириус. Сам Римус тоже, судя по лицу, удивился.

— Я не ребенок. Я прекрасно знаю, что значит быть оборотнем. И я не хочу...

Он провел рукой по лицу. Сириус мог бы назвать месяц и год, когда появился каждый шрам. А также ложь, которую они с Сохатым придумали для каждого. С возрастом объяснения становились все более нелепыми и все менее правдоподобными.

— Я не хочу столкнуться с тем, что она будет разочарована, — закончил Римус, подчеркнув последнее слово, словно оно было хрупким.

— Угу.

Римус всегда обвинял его в чрезмерном упрощении.

— То есть ты боишься.

Римус поднял глаза к потолку, будто просил небеса дать сил.

— Да, боюсь! Ни один оборотень никогда не женился, Сириус! Ни один. И не говори, что это ничего не значит, потому что значит. Я не представляю, что из этого выйдет. Не знаю, что могу в итоге сделать, и я... я не могу так!

Сохатый был примерно на 0,186 процента лучше Сириуса в эмоциональных речах.

Сириус внимательно посмотрел на стол. Кулак Римуса сжал забытый пергамент.

— Ты боялся дружить с нами, — сказал он кулаку. — А все, что мы сделали для тебя — именно для тебя, Римус: стали анимагами, сделали Карту, нарушали комендантский час. Ни у одного оборотня, — осторожно произнес Сириус, — такого тоже никогда не было.

Он помолчал.

— И хочу заметить: нам нравилось. Это того стоило. Ты того стоил.

Сириус поднялся и ушел.

Последний разговор

— Поттер. На пару слов.

Радость от встречи с Северусом и знакомый прыжок в животе спорили с желанием как можно быстрее попасть в кабинет Дамблдора и найти следующий Дар.

— Сейчас, сэр?

— Прошу прощения, твой переполненный график не оставляет времени на разговор с преподавателем? — голос Снейпа сочился сарказмом. — Да, Поттер. Сейчас.

Гарри нехотя пошел следом.

На половине пути он заметил, что плечи Северуса будто немного напряженнее обычного.

Остаток дороги ушел на подтверждение наблюдения.

Поэтому, едва они вошли в кабинет и дверь закрылась, Гарри выпалил с такой властностью, на которую еще несколько лет назад никогда бы не решился:

— Что случилось?

Северус выглядел совсем немного — совсем немного — удивленным.

— Пока ничего.

Он поднял руку, не позволяя Гарри задать следующий вопрос.

— Подожди. Дамблдор тебя вызвал, и я не хочу, чтобы ты опоздал.

Северус стоял посреди комнаты, руки свободно опущены. Единственным признаком напряжения оставалась ладонь, крепко сжимавшая палочку.

Гарри невольно посмотрел. Пальцы сразу ослабли.

— Темный Лорд начинает действовать.

— На Хогвартс? Вы про Малф...

— Гарри.

Гарри замолчал.

— Все приближается к развязке. Моя роль шпиона...

Северус остановился. Гарри показалось — почти на минуту.

— Что бы ни случилось, Гарри, помни: это не настоящее.

Гарри уставился на него. Тревога пустилась в пляс в такт сердцу.

— Что произошло? Вы выглядите...

Вы выглядите именно так, как я всегда боялся однажды увидеть и надеялся никогда не увидеть.

Слова застряли в горле вместе с кучей недодуманных фраз. Почти все начинались с «пожалуйста» или «не надо».

— Ничего не произошло, — сказал Северус.

Пауза.

— Пока.

За одну минуту уже второй намек на что-то темное и страшное в будущем.

В ближайшем будущем. Иначе быть не могло.

Малфою дали задание, и он его выполнил или вот-вот выполнит. Северус не собирался мешать, хотя явно знал достаточно, следил за Малфоем и теперь понимал, что тот близок к успеху.

Ничего не сходилось.

— У вас будут неприятности?

Несколько секунд Северус просто смотрел.

— О, Гарри, — сказал он с таким чувством, что сердце Гарри на секунду остановилось.

Затем улыбнулся. Грустно и тихо, но с гордостью.

— Сначала всегда беспокоишься о других.

Почему-то от этого стало еще страшнее.

Гарри шагнул вперед. Сердце било в горло.

— Что-то уже случилось? Он узнал, что вы его предали? Поэтому вы такой? Или подозревает? Дамблдор заставляет вас снова идти к нему или что? Потому что я вас не отпущу. Вам не обязательно идти, Северус.

Северус медленно качал головой — еще с середины второго вопроса.

— Наоборот, — сказал он, кое-как удерживая голос под контролем. — Очень скоро он будет мною чрезвычайно доволен.

И тут Гарри вспомнил первые слова.

Он слегка отшатнулся.

— Вы собираетесь сделать что-то ужасное.

Северус смотрел куда-то в район живота Гарри.

— Дамблдор знает?

Северус кивнул. Потом поднял голову и встретился с Гарри взглядом.

— Больше сказать не могу. Просто...

Губы шевельнулись. Он словно хотел продолжить, но передумал.

Шагнул вперед и обнял Гарри.

Крепко.

Гарри растерянно обнял в ответ.

— Вы не собираетесь умирать, да?

Раздался сдавленный смешок. Северус отстранился. На лице еще оставалась тень веселья.

— Надеюсь, что нет.

Он сделал шаг назад и указал на дверь.

— Тебе, пожалуй, пора. Мы и так задержались.

Гарри не двинулся.

— Вы понимаете, что я вообще не представляю, что происходит?

Северус кивнул.

— Понимаю. Простите. Наверное, просто хотел предупредить настолько туманно, насколько возможно.

Он запнулся.

— И хотел тебя увидеть.

Нерешительно, словно внутри оставалось еще что-то.

Будто «в последний раз».

Гарри выдохнул и попытался улыбнуться одновременно с недоумением.

— Мне кажется, я не должен уходить.

— Должен, — ответил Северус впервые за весь разговор обычным голосом. — Сейчас это твой долг.

Гарри машинально кивнул.

Слово «долг» напомнило о другом: обо всем, что он уже давно хотел рассказать Северусу и не мог. С того дня, когда после первого разговора с Дамблдором ворвался сюда поделиться услышанным, а Северус поднял ладонь и сказал: «Не рассказывай мне».

И Гарри не рассказывал. Ни слова о крестражах.

Но теперь он открыл рот и произнес другое, что тоже давно собирался сказать. До сих пор молчал, потому что за словами потребовалось бы объяснение, которое дать нельзя.

Сейчас объяснения почему-то перестали иметь значение.

— В следующем году я не вернусь в Хогвартс.

Северус снова кивнул, будто знал давно.

Конечно.

— Береги себя, Гарри, — сказал он как торжественное обещание.

Гарри кивнул. Слова закончились.

— Останьтесь живы, — потребовал он.

На губах Северуса появилась тонкая улыбка.

— Вы столько раз спасали мне жизнь. Мне будет ужасно неловко, если я ни разу не спасу вашу.

— Обещаю не предпринимать попыток умереть, если тебя не будет поблизости и ты не сможешь вмешаться, — все тем же торжественным тоном сказал Северус.

Гарри хотел снова его обнять. Но Северус выглядел так, будто сам вот-вот развалится. У Гарри защипало глаза, хотя он даже не понимал, из-за чего именно хочется плакать.

И оба знали: если сейчас обняться, сломаются оба.

Поэтому Гарри только выпрямился.

— Профессор, — жестко и официально сказал он.

— Гарри.

Северус ответил кивком.

Гарри ушел.

Точнее, почти ушел.

В последний момент Северус тихо произнес:

— И... Гарри...

Гарри остановился и обернулся.

— Когда вернешься в Хогвартс, зайди ко мне, хорошо?

Слова были сказаны буднично. Так любой преподаватель мог бы попрощаться с любимым выпускником.

Но Гарри посмотрел ему в глаза и едва не вздрогнул.

— Хорошо, — сказал он, не понимая толком, на что соглашается.

Северус улыбнулся.

Настоящей, искренней улыбкой. Видно было, что она дается с усилием.

— Хорошо.

И тогда Гарри действительно ушел.