Братья по магии. Точка отсчета (джен)

* * *

Отвечая в среду на Трансфигурации, Грей опять использовал дополнительную литературу, которую он выбрал в библиотеке при последнем её посещении. Минерва обычно честно начисляла баллы, и сегодняшний, более развернутый ответ, был оценен Макгонагалл не одним, а тремя баллами. Она прокомментировала столь высокую оценку тем, что стоит поощрять такой интерес к предмету.

Практика им с Гарри тоже удалась. В этот раз нужно было трансфигурировать из веточек шпильки. Алекс чисто теоретически знал, что это такое, но в руках не держал. Ему на выручку пришли Парвати и Лаванда. Девочки имели при себе шпильки, которые они украдкой показали обоим мальчикам для образца. После этого Алекс без труда сделал несколько шпилек, которые чуть не подарил подружкам-болтушкам. Он совсем забыл, что могут возникнуть вопросы от того, что шпильки не вернутся в свое исходное состояние и не станут опять ветками.

Если на Зельеварении Гарри был для Алекса образцом, то на Трансфигурации всё было наоборот. Поттер пользовался шаблоном, созданным братом, после чего у него тоже не возникало никаких проблем, и профессор начислила обоим баллы.

Драко опять косился весь урок на Поттера и спешил поднять руку, чтобы опередить своего соперника. Хотя среди других слизеринских первокурсников отвечать на уроках не стало чем-то само собой разумеющимся, они всё же стали относиться более терпимо к постоянным попыткам Драко не отстать от пары гриффиндорцев. Минерве приходилось спрашивать его чаще, чем ей хотелось, но всё же Малфою удавалось заработать несколько очков в копилку своего факультета. Чего ему, впрочем, так и не удалось, так это привлечь своими отличными ответами внимание Гарри. Поттер по-прежнему не замечал его усилий.

А вот Гермиона начинала злиться, что кто-то ещё хотел пробиться в отличники, и ей было не важно, какого цвета галстук носит этот ученик. Когда Грей ответил, используя не изученный ею материал, она закусила губу, стараясь отыскать ошибку. Девочка была уверена, что профессор вот-вот осадит мальчика и попеняет ему на излишнюю самоуверенность. Когда же этого не произошло, её лицо потемнело от гнева, и она с трудом сдержалась, чтобы резко не высказаться в адрес одноклассника.

Минерва сегодня пристальней обычного приглядывалась к своим гриффиндорцам. Её особого внимания снова удостоилась Фэй. Если в понедельник профессор ужасалась отсутствию хоть каких-то учебных навыков у этой девочки, то сегодня её привлёк неподобающий внешний вид Фэй. С прошлого урока, который был в понедельник, в облике девочки произошли разительные изменения. Если тогда она просто выглядела не очень опрятно, то теперь тонкое кошачье обоняние Минервы не позволяло ей (как это обычно происходило в случае Рона Уизли) задерживаться рядом с партой, где сидели Гермиона и Фэй.

Минерва не воспринимала себя нянькой своим львятам. Она предпочитала, чтобы ученики учились друг у друга или просто набирались опыта с возрастом. Староста Линда Килпатрик не станет даже смотреть в сторону девочки из Лютного, и никакие увещевания тут не помогут. Но кто тогда скажет девочке такого происхождения, чтобы она причесалась, умылась и сменила одежду? Хотя… Возможно, мисс Грейнджер могла бы объяснить своей подруге правила гигиены. Несмотря на юный возраст, эта девочка была достойна доверия. После уроков Макгонагалл велела Гермионе задержаться, а Данбар попросила подождать снаружи.

— Мисс Грейнджер, — заговорила ведьма, — я бы попросила вас помочь мисс Данбар не только с учёбой. Я полагаю, что она не совсем ориентируется в обстановке. Пожалуй, ей бы пригодились ваши советы по поводу того, как привести себя в порядок.

Гермиона растерянно кивнула и пробормотала: «Да, профессор», однако на самом деле она не очень понимала, как она может помочь и что от неё вообще требуется. Гермиона, как всегда в сложных случаях, решила поразмыслить над проблемой немного погодя, а сначала собрать необходимые сведения о том, как полагается поступать в подобных случаях.

Астрономия ничем интересным не ознаменовалось, только Трейси Дэвис уронила на лестнице свой телескоп, и профессору пришлось накладывать на него Репаро. Ученики слушали потом весь урок бурчание Гермионы, которая возмущалась тем, что кто-то не знает такое простое заклинание.

В четверг на Чарах профессор Флитвик, с прошлого урока обещавший ученикам скорое начало колдовства, решил проверить, что ими усвоено перед переходом к практике. В начале урока он дал проверочную работу, показавшуюся для Алекса и Гарри слишком простой. Им не пришлось даже заглядывать в виртуальные файлы.

Другие ученики тоже не испытывали особых затруднений, на что Флитвик, впрочем, и надеялся. Ознакомившись со сданными работами, профессор остался в основном доволен и не только напомнил, что в следующий раз они смогут научить вещи летать, но и показал, как это будет. Он направил свою палочку на сидящую на парте жабу Невилла, которую тот постоянно таскал с собой. Сделав два круга под потолком, бедное земноводное благополучно приземлилось прямо в руки хозяину, а профессор пришел к следующей части урока — к устному опросу.

Как-то само собой вышло, что Гарри и Алекс не дожидались, пока их спросят, а проявляли инициативу. И на уроке Чар они поступили так же. Алекс засомневался было, стоит ли опять использовать дополнительный материал не из списка, однако заданный вопрос был настолько близко связан с тем, что он прочитал, да и тема показалась достаточно интересной, с экскурсом в историю предмета, что Грей не удержался. Профессор пришел в восторг и присудил Алексу дополнительные баллы.

Гермиону Флитвик тоже похвалил. Он сказал, что она уверенно держит палочку и её движения четкие и выверенные. Ей бы радоваться, но девочке показалось, что сделал он это вскользь, не проникнувшись её талантами. Когда в конце урока профессор попросил Поттера и Грея задержаться, Грейнджер сразу поняла, что это не просто так. Она сделала вид, что уходит, но, дойдя до двери, остановилась: там со стороны коридора кто-то тоже приготовился подслушивать.

Это был Малфой. Драко весь урок чувствовал сильнейшую досаду и злился на Грея, потому что Поттер смотрел на него с каким-то странным обожанием, а на самого Драко — как на пустое место. Этот Грей, думал слизеринец, выпендривается перед Поттером своими знаниями. Да он знает ничуть не меньше и в любой момент может это доказать!

Малфой и Грейнджер, увидев друг друга, а главное, осознав, что оба смотрят в одну сторону — на профессора, разговаривающего у своей кафедры с Поттером и Греем, одарили друг друга взглядами, полными пренебрежения, после чего с чувством выполненного долга стали подслушивать разговор.

— Скажите, мистер Поттер, мистер Грей, ваши сегодняшние проверочные работы написаны совсем другим почерком, не похожим на тот, которым вы пишите домашние эссе. Надеюсь, это не означает, что их за вас пишут другие?

— Э-э-э… — начал Алекс, он не был силен в быстром изобретении отговорок, поэтому на помощь пришел Гарри.

— Это всё перья, сэр, — заявил он.

— Ах, перья! — только и сказал Флитвик, подтверждая свою репутацию понимающего учителя.

Алекс боялся, что полугоблин начнет уточнять, не самопишущие ли у них перья, ведь в школе существовал негласный запрет на такие писчие принадлежности, но Флитвик не стал ничего спрашивать или ругать их. Наоборот, он задержал их, чтобы похвалить: их эссе всегда хорошего качества, так же, как и устные ответы. Филиус отметил, что каждый раз с удовольствием спрашивает их обоих, особенно Алекса. Он выразил надежду, что с началом практики, которая будет уже на следующей неделе, оба мальчика покажут столь же замечательный результат, после чего отпустил.

Гермиона и Драко, чуть не столкнувшись лбами, резко развернулись на выход. Грейнджер была возмущена: почему профессор не оставил после уроков её, чтобы похвалить и сказать, что ждет результатов именно её практики? Малфой просто пришел к закономерному выводу: чтобы конкурировать с Греем, ему нужно знать и уметь не столько же, сколько тот, а ещё больше. Блондин понял, что сейчас ему прямая дорога в библиотеку.

А дальше была Гербология. Александр, ещё будучи студентом, относился спокойно к тому, что занятия находятся в разных корпусах, но тут, в Хогвартсе, им приходилось за несколько минут добираться до теплиц. В общем-то, проблем бы не было, одиннадцатилетние дети могут бегать достаточно быстро, но им нужно было брать теплую мантию, чтобы выйти на улицу. Для этого нужно было возвращаться на Гриффиндор или таскать тёплую одежду с собой. Но дети предпочитали мёрзнуть, выбегая, в чём были. Снег пока не выпал, и хотя уже ударили заморозки, днем всё ещё держалась плюсовая температура. А вот слизеринцы, особенно Малфой, за которым поочередно носили мантию Крэбб и Гойл, одевались тепло. По всей видимости, у них в подземельях было холодно, и они, накинув мантии на переменах, просто отогревались.

К счастью, на этом уроке профессор Спраут не была так сильно не в духе, как в прошлый раз, и совсем не выказывала негативного отношения ни к Алексу, ни к Гарри. Они продолжали добросовестно трудиться и зарабатывать очки.

Когда прозвонил колокол, профессор Спраут не велела Алексу и Гарри снова приходить на отработку. Грей на всякий случай подошёл к ней, чтобы прояснить этот вопрос. Он не хотел, чтобы декан считала, что они специально воспользовались тем, что профессор не напомнила им.

— На отработку? — не поняла Помона. — Вы прекрасно справились сегодня на уроке и домашние эссе сдали. За что вас наказывать?

Алексу пришлось напомнить о том, что профессор Макгонагалл сказала, что они будут отбывать наказание у неё.

— Ах, это, — сказала профессор — нет, больше приходить не надо, вы уже отработали своё в прошлый раз.

Окрыленные тем, что у них больше нет отработок и чертовы дьявольские силки как-нибудь вырастут сами, мальчики отправились на обед. Грей погрузился в размышления о том, как быть с Самопишущим пером, которое пишет каллиграфическим почерком. Написанная настоящим почерком Алекса проверочная дала профессору повод задуматься. Но Флитвик, кажется, не формалист, в отличие от Макгонагалл. Что будет, если ей тоже придёт в голову сличить написанное в классе и дома? Кошка наверняка привяжется к Алексу и обвинит в чём-нибудь.

Однако Алекс так и не решил, как исправить ситуацию, зато ему пришло в голову, как упростить им с Гарри работу. Поттеру повезло больше, Алекс придумал, как усовершенствовать перо, которым Гарри писал на уроке. Почерк у Поттера был довольно неряшливый, но его самописка его существенно исправляла, потому что Грей выбрал для его Пера самые аккуратные буквы из тех, которые Гарри написал для образца. А вот простым пером Гарри писал, как курица лапой. Теперь же и «обычное» перо Поттера в ответ на движения его руки выдавало аккуратные буквы. А ещё Алекс значительно ускорил перо Гарри. Оно не стало самопишущим, просто теперь Поттер мог строчить со скоростью Гермионы, не теряя в аккуратности. А вот своё обычное перо Алекс смог только ускорить, красивее его буквы не стали, и компьютерный шрифт Самописки по-прежнему отличался от почерка Алекса.

Мальчики весь вечер провели в спальне, в которой больше никого не было, тренируясь писать усовершенствованными перьями. Делать это на коленках, подложив на них что-то твёрдое, было неудобно, но стола в комнате по-прежнему не было. За столом в гостиной старшекурсники играли в карты, а потом их выгнали ведьмочки, которые разложили там свои баночки и флакончики, как будто для этого не было спален.