Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Эльвени кричала и едва ли не брызгала слюной, словно взбесившаяся лисица, потерявшая страх и чувство самосохранения.

Мэв молчала. Не сжималась, не отступала. Да и уйти она не могла: сейчас её муж неподвижно лежал на кровати в своей спальне, и никто не знал, когда он на этот раз очнётся.

Мэв перевела взгляд на лекаря. Всё ещё в ночном колпаке и утеплённом кафтане, накинутом поверх простых подштанников и рубахи, Анторис разводил руками и что-то отвечал Лариникано, который то и дело косился в сторону жены и невестки. Слов лекаря Мэв не слышала, но когда Эльвени, в тысячный раз обозвав её «самовлюблённой дрянью», наконец решила перевести дух, до неё донеслось:

— …интоксикацию вызвало зелье. Без сомнений. А я предупреждал! — Анторис нервно тронул ворот кафтана. — Вы знаете, как в среде алхимиков прозвали Маринью Циаран? Отравительница из Вэйреста!

«Отравительница? Маринья?»

Мэв невольно похолодела. Слова лекаря звучали зловеще. Но ведь это неправда. Маринья не могла навредить Далемару! После того, что они сделали для малыша Лангро!

— О Предки! Неужели Далемар пил её зелья? — взвыла Эльвени, запуская пальцы в волосы и оборачиваясь к лекарю. Вмиг она забыла о существовании Мэв.

— Без сомнений, — с раздражением ответил тот. — На пустом пузырьке из его кармана была её печать.

— Криворукая девка! — зло выдохнула Эльвени. — Но нет… Это она намеренно! Я знаю!

— Не могу сказать, был ли вред причинён умышленно, — отозвался Анторис, — но именно интоксикация и подкосила вашего сына.

— Когда мой мальчик очнётся?

— Этого я тоже не могу сказать, — сокрушённо покачал головой Анторис. — Прямо сейчас, через час, завтра… или через несколько дней. Я запретил вашему сыну использовать магию и зелья. Его организм истощён и не усваивает магику частично. На восстановление уйдут не недели — месяцы. И то… я не уверен, что оно будет полным.

Анторис посмотрел на Мэв.

— Вы говорили, что, перед тем как потерять сознание, пациент использовал магию. Какую?

— Невидимость, — глухо ответила Мэв.

Анторис закатил глаза. Эльвени зашипела.

— О Аури-Эль! — взвыла она. — Он что, развлекал тебя фокусами? Или пытался сбежать?

— Дорогая! — Лариникано шагнул к жене, выставляя руки. — Думаю, нам стоит оставить мэтра Анториса с мальчиком и дать ему позаботиться о нём.

— И она пусть тоже уйдёт! — не оборачиваясь, Эльвени ткнула пальцем в лицо Мэв, едва не задев её нос острым ногтем. — Или я выведу её отсюда сама!

* * *

Наверное, Мэв бы плакала, если бы у неё остались на это силы. Приоткрытая дверь давала обзор на спальню мужа, но Анторис всё не выходил. Назойливые мысли лезли в голову, словно осы, напавшие на ослабленный пчелиный улей.

«Вдруг Далемар снова пролежит в забытье месяц? А что, если очнётся ещё более больным и слабым? Не сможет ходить даже с тростью? Ну почему… Почему я не остановила его? Получила наслаждение? А ведь Анторис предупреждал!»

Обхватив колени руками, Мэв сжалась и, казалось, даже утратила ощущение времени. Она едва не упустила момент, когда дверь открылась.

Вышедший в коридор Анторис сразу огляделся и, встретившись с Мэв взглядом, махнул рукой, приглашая подойти.

* * *

— Просил же не поднимать шум, — проворчал Далемар, касаясь лба тыльной стороной ладони. — Прошёл бы час, и я…

— Четыре, — выдохнула Мэв, останавливаясь в двух шагах от мужа, всё ещё лежащего в кровати.

Далемар недоумённо поднял бровь, и Мэв уточнила:

— Прошло четыре часа, а ты так и не пришёл в себя. Как я тебя ни будила… как ни звала! И тогда… — Голос Мэв сорвался. — Лишь тогда я побежала за помощью к Кажуро. Или ты хотел, чтобы рассвело и все увидели, как тебя несут по улице?

Далемар сжал губы так, что они превратились в тонкую белую ниточку.

— Проклятье.

Повисло молчание. Мэв начала комкать подол домашнего платья, в которое успела переодеться. Сквозь приоткрытую дверь на лоджию донёсся чей-то звонкий окрик. Далемар вздохнул.

— Прости. Ты сделала всё правильно, — уже тише признал он. — А я снова переоценил свои силы.

Но эти слова не принесли облегчения.

— Это Маринья тебя отравила? — выдохнула Мэв.

Сделав два последних шага, она коснулась свободной руки мужа, лежащей вдоль тела. Второй он всё ещё прикрывал глаза. И не отвечал.

— Анторис сказал, что другие алхимики называют Маринью Отравительницей из Вэйреста, — вспомнила Мэв.

— Вэйрест? А, это старая история. В начале своего пути вольной алхимички кузина экспериментировала с зельями, повышающими потенцию. — Далемар хмыкнул. — Один пожилой дворянин из Хай-Рока обратился к ней с деликатной проблемой, которую отказывались решать местные лекари. Он был слишком дряхл… и очень влюблён. Сестрица пошла ему навстречу. Выдала мощную эссенцию — и она сработала. Вот только после приёма у бедолаги отказало сердце. Прямо на юной красотке. Старик был знатен. Маринья потом долгое время пряталась в орочьих крепостях… постигала искусство ядов у орсимерских шаманок. В конце концов история сошла на нет, но дурная слава за Мариньей всё ещё тянется. Но… мой приступ спровоцировало не её средство. Так что успокойся.

Услышав это, Мэв и правда выдохнула с облегчением. Если бы Маринья совершила покушение на Далемара… она бы этого не пережила. Хватило с неё и осознания, что собственная сестра желает ей смерти.

Мэв поцеловала мужа в костяшки и прижалась к ним щекой.

— Я чуть с ума не сошла от тревоги.

— Всё будет хорошо, — отозвался он и косо посмотрел на окно. — Уже день… Наверное, сегодня я поваляюсь в постели. А завтра займусь сделкой с домом и приготовлениями к отъезду.

Далемар перевёл взгляд на неё.

— Я могу попросить тебя о помощи?

Услышав это, Мэв замерла от неожиданности. Не часто он о чём-то её просил.

— Конечно!

— Анторис рекомендует мне сменить обстановку, — начал Далемар. — Он одобрил Анвил. И, похоже, пришла пора прислушаться к его словам. Я обещал, что помогу обустроить тебе дом, но на деле… могу лишь оплатить помощь рабочих.

— Ты точно не в состоянии двигать шкафы и сундуки, — деловито согласилась Мэв. — Займёмся мелким обустройством после того, как вернёмся из путешествия. А за основными работами можно поручить присмотреть кому-нибудь надёжному.

— Во-первых, надёжных в нашем окружении нет. Кажуро будет следовать за тобой и Иенн. Эдгари тоже, — поучающе возразил Далемар, всё ещё прикрывая лицо рукой. — Во-вторых, я хочу, чтобы ты обустроила в том доме всё так, как нравится тебе. Даже если мне самому это покажется абсурдным. Это твой дом.

— Не понимаю, — протянула Мэв, пытаясь сообразить, к чему он клонит.

— Я хочу, чтобы ты перебралась в Вайе и занялась обустройством дома. Кажуро наймёт ещё охранников и введёт их в курс дела — относительно новых обстоятельств. Первое время нужно быть очень осмотрительными. А после того как выборы пройдут и Калинус убедится, что я действительно отступил, он отзовёт от вас своих шавок. За это время я попытаюсь придумать, как решить проблему со шпионами, имеющими к тебе… особое отношение. У меня уже даже есть идеи. Учитывая, что мои амбиции порушены, я могу поторговаться с Калинусом и предложить ему сделку, чтобы он отослал свою протеже подальше от вас.

— Калинус не пойдёт ни на какие сделки с тобой, — возразила Мэв. Эта истина казалась ей нерушимой.

К тому же, хоть Далемар и умело лавировал между фразами, не упоминая Брит напрямую, Мэв всё равно трясло.

— Я думаю… — Она запнулась, но, взяв себя в руки, продолжила увереннее. — Если мы все вместе переждём основной шторм в Анвиле, всем будет лучше.

— Мэв, я хочу поехать в Анвил один, — неожиданно твёрдо произнёс он.

Она почувствовала, как в груди и животе всё сжалось. Верно, заметив это, Далемар добавил мягче:

— Просто дай мне остыть. Собраться с мыслями. Это ненадолго, поверь. Может, пару недель. К Новой жизни я точно пришлю вам письмо с приглашением. За это время ты успеешь обустроить дом к нашему возвращению. Сделай это для меня.

Мэв почувствовала даже не укол злости или ревности, а скорее обиду. Предложение мужа ей не понравилось. И всё же он имел право отдохнуть — от роли не только политика, но и семьянина. Заплатив за сохранность этой самой семьи такую цену. А она… просто не могла навязываться. Особенно после того, как переворошила всю его душу своим блужданием во снах. И после того как стравила мужа с самой Верминой.

— Я хочу поспать, — не терпящим возражения тоном сообщил Далемар. — Анторис объяснит Лариникано и Эльвени, что твоей вины в моём новом приступе нет, так что не беспокойся на этот счёт. Займись Иенн. Скажи ей, что скоро мы переберёмся в новое место, где она сможет видеться с друзьями, когда только захочет. Это должно её приободрить.

Он чуть запрокинул голову. И по его молчанию Мэв поняла, что ей пора уходить.

Попрощавшись, она покинула спальню мужа. Вот только с каждым шагом сердце в груди ныло всё сильнее.

* * *

Эдгари и правда была готова перебраться с ними в Вайе. На изумлённый вопрос Мэв: «Почему?» — каджитка ответила, что городская жизнь вытягивает из неё все силы и она не против пожить ближе к природе, где воздух чище, а народ проще.

Но Мэв догадывалась и о ещё одной причине, по которой няня решила сменить обстановку. Ненароком, но в разговорах Эдгари то и дело проскальзывало имя Кажуро. Похоже, начавшаяся ещё в Вейноне оттепель чувств получила своё логическое продолжение. И Мэв была рада за них обоих.

— Кажуро, кажется, тоже не против охранять нас в Вайе, — заметила она с улыбкой.

— Он устал искать славы, — откликнулась Эдгари. — И это даже к лучшему. Эдгари не хочет больше потерь.

Няня печально вздохнула, и Мэв без лишних слов поняла, о ком та сейчас подумала: о своём четвёртом муже, Лейноре, который ушёл к некромантам. Для Эдгари это воспоминание, верно, походило на незаживающую рану.

— Кажуро не такой, как многие мужчины, — тихо произнесла Мэв, искоса поглядывая на Иенн, возившуюся у сундука с игрушками со своей любимой куклой. Малышка их явно не слушала.

— Да. Эдгари надеется, что больше не обнаружит прощального письма на остывшей подушке, — согласилась няня, откладывая вязание на колени.

— Лейнор так с тобой поступил? — сочувственно спросила Мэв.

Эдгари кивнула.

— Мужчины часто доверяют прощание чернилам и бумаге, когда трусят сказать всё в лицо, — с тяжёлым вздохом протянула няня. — Или когда не хотят оставить женщине право выбора. Тогда, уходя к Червям, Лейнор, верно, думал, будто поступает правильно. Или даже благородно. Что избавляет меня от боли. Порой Эдгари кажется, что мужчины готовы на всё, лишь бы уйти красиво. Даже если из самой жизни.

— Какая красота может быть в смерти?

— Эдгари того не ведает, — признала няня. — Но одно она чувствует: Кажуро не захочет от неё уходить. Он сказал, что Эдгари — его дом.

Каджитка улыбнулась. Мэв стало тепло на душе. Даже липкое чувство тревоги отступило. Слова и правда звучали невероятно… пожалуй, даже приятнее признания в любви.

А сможет ли она сама стать домом для Далемара? Той, к кому ему захочется вернуться из Анвила? Надёжной гаванью? Быть может, обустроив поместье в Вайе, она приблизится к этой цели?

Оглядев детскую, Мэв начала прикидывать, что из этих вещей можно будет забрать с собой. Без сомнения — одежду и некоторые игрушки. Но как быть с мебелью, сундуками и основными украшениями интерьера? Их ведь купила Эльвени.

Говорить со свекровью на такую щекотливую тему было чревато новыми вспышками гнева, поэтому Мэв решила обсудить всё с мужем. Всё же… лучше не изощряться там, где можно обойтись без лишних сложностей.

* * *

— Отдашь письмо только после того, как придёт новость о моём…

Лишь услышав тихий голос мужа, Мэв запоздало вспомнила, что следовало постучать. Но она была слишком взволнована, когда не обнаружила Далемара в его спальне. Оказалось, он спустился в кабинет. Значит, отходил от последствий нового приступа куда быстрее, чем в прошлый раз.

Заглянув за дверь, Мэв замерла, ожидая замечания. Его не последовало — Далемар просто замолчал.

Стоявший перед столом Кажуро тут же повернулся к ней и вежливо склонил голову в приветствии.

— Прости, я… — начала Мэв, топчась на пороге.

И Далемар, и Кажуро выглядели мрачными, будто она явилась совсем не вовремя.

— Кажуро, на этом пока всё, — произнёс Далемар, откладывая перо. — Дальнейшие поручения дам позже. Пока займись поиском охранников. И помни: в этот раз перед наймом они должны получить одобрение у моей жены.

— Я понял, хозяин, — глухо отозвался Кажуро.

Далемар посмотрел на Мэв, жестом показывая, что она может войти. Она воспользовалась приглашением. Но, проходя мимо Кажуро, Мэв заметила, как он что-то убрал под плащ. То самое письмо, о котором они говорили?

В груди кольнуло от дурного предчувствия. Ведь только недавно они с Эдгари тоже говорили о письмах, которые мужчины оставляют женщинам, когда не могут сказать что-то в лицо… Но ведь Далемар не трус. Наверное, это как-то связано с политикой. А значит, ей не следует в это лезть.

Едва Кажуро вышел, Далемар откинулся в кресле и посмотрел куда-то в сторону алтаря для зачарований.

— Тебе лучше? — встревоженно спросила Мэв, остановившись в трёх шагах от стола.

Трость стояла прислонённой к подлокотнику кресла, но сюда Далемар, похоже, дошёл сам. Да и выглядел он не хуже, чем во время их прогулки по Портовому району. Верно, новый приступ прошёл без видимых последствий — и это было слабым, но всё же утешением.

— Да, мне лучше, — подтвердил Далемар. — О чём ты хотела поговорить?

— О… мебели в комнате Иенн, — чуть запинаясь, начала она. — Её ведь купила твоя мать?

— Я выслал ей на это деньги, так что можешь забрать всё, что считаешь нужным, — деловито ответил Далемар, сразу разгадав суть её проблемы. Теперь он разглядывал стеллаж со свитками и книгами, будто там появилось нечто донельзя занятное, хотя, по мнению Мэв, всё лежало на своих местах. — Кстати, хорошо, что ты спустилась. После обеда у меня назначена встреча с продавцом дома в Вайе. Будь готова отправиться на неё со мной.

— Я? — изумлённо переспросила Мэв.

— Угу, — кивнул Далемар. — Документы о покупке и переходе прав владения сразу подпишешь ты. Так будет меньше проволочек.

— Каких таких проволочек?

— Бюрократических, — туманно пояснил он. — Что ни говори, а после отказа от политических амбиций моё положение в имперском обществе станет ещё более шатким. Приобрести новое имущество на жену — разумный шаг.

— Если ты так считаешь… — ответила Мэв, недовольно поёжившись.

Хотя речь шла о доме её мечты, ей всё равно было не по себе. Может быть, потому, что Далемар упорно смотрел в сторону? Злился? Или что-то скрывал?

То письмо…

Она взглянула на стол. Он и сейчас что-то писал, но разобрать слова с такого расстояния не могла. Не удержавшись, Мэв шагнула ближе — и успела различить имя Лариникано в заглавии, прежде чем Далемар с раздражением прикрыл текст чистым листом.

— Кто-то явно привык вторгаться в мои дела без разрешения, — проворчал он.

— У меня сердце не на месте, — призналась Мэв.

— Давай поговорим о твоих тревогах по дороге. Мне нужно закончить с корреспонденцией, — сказал Далемар, не убирая пальцев с письма. Открывать свои тайны он не собирался.

— Конечно, — отозвалась Мэв, отступая. — Я тогда… подумаю о вещах Иенн. Раз уж они все наши, то мелочи, которыми она не пользуется, можно уже упаковать.

— Это разумно, — признал Далемар. — Займись этим, пока есть время.

Мэв кивнула. Но отметила: пока она отступала к двери, Далемар так ни разу и не взглянул на неё.

* * *

— Эдгари, мне нужна твоя помощь! — В детскую Мэв не вошла, а влетела.

Заплетавшая Иенн косички няня подняла на молодую госпожу изумлённый взгляд. Да и сама малышка округлила глаза.

— У мамы красные щёчки! — воскликнула Иенн.

— Мама просто быстро поднималась по лестнице. — Мэв поспешно подошла к няне. Верно, на её лице было написано отчаяние — уши Эдгари дёрнулись.

— Что Эдгари может сделать? — спросила та, поглаживая шерстистыми пальцами недоплетённый колосок.

— Мне нужно, чтобы ты уговорила Кажуро показать мне одно письмо, — без обиняков призналась Мэв. — Даже не сам текст — хотя бы то, кому оно написано. Мельком. Он не сможет отказать тебе в просьбе.

Мэв замялась.

— Самой мне он отказал, — добавила она едва слышно.

— Это письмо дал ему младший господин? — сосредоточенно спросила Эдгари.

Мэв кивнула.

— Тогда Кажуро не покажет его даже мне, — тихо произнесла няня. — Простите, госпожа, но я это знаю. Кажуро очень верный… и младший господин ему нравится.

— Но я должна… — Мэв в отчаянии оглянулась. — Сейчас Кажуро собирается в город — искать новых охранников для нашего поместья. Письмо всё ещё у него в кармане… Но он может его спрятать — и тогда… что мне делать?

Она сжала кулаки и посмотрела Эдгари прямо в глаза.

— Помоги мне, — прошептала Мэв. — Я не хочу однажды найти это письмо на подушке… когда будет уже слишком поздно.

Эдгари нервно взмахнула хвостом и выпустила из рук косицу Иенн. Малышка тут же заёрзала от нетерпения, прислушиваясь и присматриваясь к происходящему.

Мэв бросила взгляд на дочь. Высказать свои опасения более прямо при ней она не могла. Да и показать рвущееся из души отчаяние тоже. Пришлось прикусить губу, чтобы не выдать чувств.

Эдгари качнула головой.

— Какого размера это письмо, госпожа? — твёрдо спросила она. — И в какой именно карман Кажуро его положил?

* * *

Иенн что-то увлечённо рассказывала о буднях своей куклы, но Мэв не вслушивалась в щебетание дочери, то и дело поглядывая на дверь.

Когда та наконец приоткрылась и в детскую скользнула Эдгари, Мэв сорвалась с места.

Каджитка молча протянула ей заветный конверт. Пальцы дрогнули, когда Мэв взяла его. В ушах зазвенело от волнения — слова Эдгари долетали будто сквозь воду. Кажется, няня шепнула, что подменила письмо простым листом бумаги.

Значит… Далемар может узнать о её проделке в любую минуту. А потом он разозлится. Особенно если в этом конверте нечто касающееся его дел, а не то, что она себе вообразила.

— Я прочту это в своей комнате, — тихо сказала Мэв и не оглядываясь вышла из детской.

* * *

Прости, Мэв, это не приглашение в Анвил. Увы, наши пути должны разойтись — и уже навсегда. Да, я снова солгал, хотя клялся не делать этого. Прежние договорённости утонули в болоте… по крайней мере, я убедил себя в этом — в качестве оправдания.

Но хватит вступлений. Перейду к делу.

Если ты читаешь это письмо, значит, уже получила из Анвила известие о моей пропаже. Скажу прямо: Талмор не прощает ошибок. Когда ты прочтёшь это письмо, меня уже ликвидируют — как и было оговорено в контракте. Тело утилизируют по специальному протоколу. Если попытаешься его искать — лишь потеряешь время и подвергнешь себя и дочь лишнему риску.

И не надейся, что это шутка или попытка сбежать от ответственности. Напротив, принять последствия своих просчётов — мой осознанный выбор. От талморских ищеек не скрыться. Если же оставить всё как есть и дожидаться вердикта Совета рядом с вами, мою казнь почти наверняка сделают показательной — в назидание тем, кто тоже решит нарушить договорённости. И тогда достанется и вам, ведь именно вы стали моим главным отступлением от контракта.

Поэтому я предпочитаю прийти на суд сам.

Удачно, что ты так и не разбила праксис, — у меня осталось право на одну просьбу. Она считается священной: просить помилования для себя нельзя, но для других — вполне.

Впрочем, я уверен: они не станут тратить ресурсы, чтобы наказать и вас. Помнишь, я говорил, что смерть главного виновника заметно снижает желание мстить его родным? Когда меня не станет, вас оставят в покое. И Талмор, и имперцы. Особенно если ты сделаешь вид, что ничего не произошло.

Наше приключение было коротким, но ярким. И, признаться, я о нём не жалею.

Особые распоряжения я передал Кажуро. Все оставшиеся средства — у тебя. Используй их с умом. Если жизнь в Вайе покажется невыносимой, можете перебраться в Хай-Рок. Тот же Вэйрест подойдёт для жизни с ребёнком-полукровкой. И куда лучше любого поселения в Скайриме.

С учётом текущего положения дел Вторая война разразится не раньше чем через двадцать-тридцать лет. Хотя допускаю, что, если люди нападут первыми, — через пять-семь. В любом случае к тому времени ты успеешь освоиться и найдёшь выход. Ты неплохо соображаешь — особенно когда не на кого положиться, кроме себя самой.

На этом, пожалуй, всё. Од о любви и грусти не будет — они ни к чему. Прояви практичность и живи дальше. Учти ошибки и подойди к выбору нового партнёра более вдумчиво. Главное — не спешить, обдумывать каждый шаг и не держаться за прошлое. В нём нет ничего, кроме призраков.

Когда почувствуешь, что это уместно, передай Иенн, что я её люблю.

Далемар.

Дочитав письмо, Мэв едва не скомкала его — так захлестнули чувства. В голове стоял гул, сметая мысли. И всё же, вопреки этой буре, кусочки мозаики сложились в цельную картину.

Значит, покупая для них дом, Далемар и правда не собирался в нём жить. Разыгрывал спектакль. А на деле… дав себе волю… прощался. Обманщик.

Как же ей захотелось ворваться к нему — с этим письмом, с этой правдой — и высказать всё в лицо. Кричать. Бить. Требовать.

Вот только… её истерика ничего не изменит. Если Далемар принял решение — он не отступит. Как там сказала Эдгари? Мужчины готовы на всё, лишь бы уйти красиво. А Далемар… тот ещё эстет грёбаный.

Наверное, выводя эти строки, он даже наслаждался точностью формулировок. Смаковал каждое слово. Ставил точку там, где она должна стоять. И мысленно представлял, как она будет лить слёзы, когда он сам уже будет… мёртв.

Мэв резко прикрыла глаза и опустилась на край кровати.

Письмо так и осталось в её руках.

Ярость кипела в крови, рвалась наружу — но Мэв заставляла себя дышать ровно. Медленно. С усилием отстраняясь от этого пламени. Если бы она получила письмо тогда, когда он рассчитывал… у неё и правда не осталось бы выбора.

Но судьба — а может, её собственное чутьё — распорядилась иначе. Выбор был — бороться! До победы. Или до полного поражения.

Мэв сжала пальцы сильнее, сминая край бумаги. Чтобы сохранить Далемару жизнь, ей придётся пойти против него. И нарушить обещание из их личного конкордата — никогда не ставить чужие интересы выше его собственных.

* * *

— Здравствуй, Мэвель!

Увидев её, Казир вскочил со стула за длинным прилавком. Вся мебель здесь была рассчитана на альтмерский рост, поэтому мальчик двигался чуть комично.

— Здравствуй, — удивлённо отозвалась Мэв.

Признаться, она не ожидала встретить Казира в конторе своего свёкра. Особенно учитывая, что именно Лариникано когда-то добился его изгнания из курьеров Портового района.

— Ты к хозяину? — спросил Казир, обходя прилавок и останавливаясь напротив. — Он пока занят, но скоро освободится. Подождёшь? Хочешь присесть?

— Хочу.

Мэв с облегчением опустилась на стул, заботливо придвинутый Казиром, и огляделась. Ноги ныли.

Контора с её последнего визита заметно изменилась. На полках стало меньше пыли и старых бумаг, появились благовония. Пол блестел, будто его только что натёрли. Чувствовалось, что здесь хорошо поработали.

Её взгляд скользнул к руке мальчика. Та двигалась.

— Лечение помогло, — с облегчением отметила Мэв.

— Ага! Правда, я ещё делаю упражнения, — весело отозвался Казир. — Но мне уже гораздо лучше. Смотри, даже пальцы шевелятся!

Он охотно продемонстрировал заявленное, и Мэв улыбнулась в ответ. Окинув Казира взглядом ещё раз, она заметила, что одет он куда опрятнее, чем прежде: стёганый кафтан, белый отложной воротничок, сапожки — всё новое и недешёвое. Похоже, ему приходилось соответствовать… должности?

— Ты работаешь здесь?

— Да. Спасибо господину Далемару. — Казир понизил голос и быстро оглянулся в сторону кабинета свёкра Мэв. — Он смог оправдать меня в глазах господина Лариникано. Представляешь? Хозяин не только восстановил меня в должности курьера, но и сделал помощником.

Мальчик гордо расправил плечи.

— Когда это Далемар успел? — изумилась Мэв.

Мысль о том, что муж помог Казиру, одновременно радовала и тревожила. Он словно… раздавал долги.

— Четыре дня назад. Господин Далемар пришёл к нам домой, поговорил с Бариской, а потом привёл меня сюда. Господин Лариникано уже ждал нас… — Казир перешёл на шёпот и взволнованно сглотнул. — Представляешь, хозяин извинился передо мной. Признал, что я не воровал те деньги и меня просто оговорили.

Казир улыбнулся шире.

— Теперь я смогу содержать семью. Даже если рука не восстановится полностью. А Бариска будет учиться звёздной науке в Коллегии Шёпотов. Господин Далемар оплатил ей два года вперёд и посоветовал хорошую наставницу. Мама ведь мечтала об этом!

Мэв вспомнила строки из письма, лежащего в её кармане. Далемар писал, что использует свой праксис… Выходит, Бариска тогда его не выбросила? Наврала имперцам, и именно поэтому поиски в канале не принесли результата? Умная девочка, ничего не скажешь! Да и радовало, что справедливость восторжествовала. Хотя бы для Казира.

В другом конце конторы скрипнула дверь, послышались голоса.

Из кабинета вышла пара босмеров в сопровождении Лариникано. Заметив Мэв, свёкр на миг нахмурился, но тут же вернул на лицо учтивую улыбку и проводил посетителей ко входу.

Лишь выпроводив гостей, он остановился, вздохнул и повернулся к ней, заложив руки за спину.

— Полагаю, ты пришла поинтересоваться моим самочувствием, дорогая невестка? — суховато спросил он. Без сарказма, но с его тенью.

Мэв поднялась со стула и выпрямилась.

— Да. И ещё предложить вам сделку.

* * *

— Странное у тебя понятие сделки, невестка, — проворчал Лариникано, откидываясь на высокую спинку кресла.

В его кабинете тоже царил порядок. Пыль исчезла, свитки и конторские книги лежали ровными стопками. Сувениры и статуэтки, прежде служившие подпорками для кип бумаг, теперь были начищены и украшали интерьер, а не захламляли его.

— Сделка предполагает взаимную выгоду, — продолжил Лариникано. — То, что предлагаешь ты, больше похоже на предложение прыгнуть в канал с камнем на шее. Помочь Далемару занять кресло в Совете… Как ты вообще себе это представляешь?

— Вы просто исполните контракт с Талмором, — невозмутимо ответила Мэв. Она сидела прямо, словно спину ей подпирал невидимый столб. — Который сами же и заключили.

— До выборов осталось меньше двух недель — это раз. — Лариникано поднял палец. — Мальчик фактически выбыл из гонки — это два. — Он отогнул ещё один палец. — И три — он устроил публичное политическое самоубийство, передав имперцам компромат на Карамонтьера и частично на талморского ставленника в Совете, Астарота.

— Вы обещали ему своё кресло, — твёрдо напомнила Мэв.

— Кресло в Совете — не наследство и не имущество, — холодно отрезал Лариникано. — Я не могу просто передать его. За право занимать его нужно собрать голоса. И, увы, мальчик не получит их ни при каком раскладе. И в этом исключительно его вина.

— Его вина? — Голос Мэв дрогнул. Она вспомнила сжавшуюся Иенн в малой гостиной Циаранов. — Он должен был смириться с тем, что нашу дочь травят и называют свинорождённой?

Лариникано недовольно крякнул.

— Он должен был изначально умерить амбиции, — проворчал свёкр. — Не претендовать на место в первый же год, а дать всем обвыкнуться. Но нет — полез на рога, и его, естественно, скинули. А я его предупреждал!

— Талморцы убьют Далемара, если он не исполнит контракт, — резко перебила Мэв, подавшись вперёд и опершись ладонями о стол.

— Чушь, — фыркнул Лариникано. — У Далемара на островах есть могущественный покровитель. Так что ему не грозит ничего серьёзнее общественного порицания.

— Сельдурин мёртв, — вкрадчиво сказала Мэв, глядя свёкру в глаза.

Услышав это имя, Лариникано изумился — на мгновение, но заметно.

— И думается мне, что его место заняла Эленвен, — продолжила Мэв. — А она желает смерти моему мужу. Если Далемар не получит кресло в этом году, его ликвидируют. А вы окончательно лишитесь не только сына, но и жены. Я сама мать… и знаю: отвергнув его снова, вы не вернёте её никогда.

— Я и так её не верну, — глухо ответил Лариникано. — Шанс обрести семейное счастье я упустил почти шесть десятилетий назад. С тех пор у меня остались лишь призраки и сожаления.

Мэв не понравились ни его тон, ни выражение лица.

— Снова отвернётесь? — Она почувствовала, как теряет даже иллюзорный контроль, и резко указала на мешочек с септимами у его локтя. — Зачем было заводить семью, если вы не способны её защитить? Жили бы со своим золотом.

— Я слишком устал, чтобы поддаваться на твои наивные провокации, — мрачно произнёс Лариникано. — Основа переговоров — подготовка. Сбор фактов. Поиск рычагов давления. А ты нащупала один и продолжаешь дёргать за него, не понимая, что…

— Я не готовилась, — выдохнула Мэв. — Просто пытаюсь спасти своего мужа! Вашего сына! Но вам до него как не было дела раньше, так нет и теперь.

— Да бессилен я! — признал Лариникано. — Кресло в Совете нельзя купить. Вернее, именно Далемару его не продадут. И всё моё золото этого не изменит.

— Помимо золота, у вас есть ум! — вспыхнула Мэв. — Так используйте его! Я за этим и пришла — укажите мне путь!

— Мэв…

— Далемару вон хватило извилин предотвратить Вторую войну, просто пораскинув мозгами!

— О чём ты говоришь?.. — не понял Лариникано.

И тогда Мэв решилась и рассказала всё: о союзе альтмеров и маормеров, о ложном донесении, о том, как армада из трёх сотен хрустальных кораблей повернула назад.

О сноходчестве она, конечно, умолчала. Но деталей оказалось достаточно: скепсис Лариникано медленно сменился задумчивостью.

Когда Мэв выговорилась и замолчала, она почувствовала, как пересохло в горле. Кувшин с водой стоял рядом, но тянуться к нему Мэв не стала.

Лариникано сидел неподвижно, глядя в пустоту.

— Думаете, и это ложь?.. — тихо выдохнула Мэв, касаясь амулета под воротом.

— Нет, — отозвался Лариникано. — Я склонен тебе поверить.

Он медленно опустил голову.

— Мой партнёр из Стром-Кая рассказывал, что один из его рулевых видел в тумане армаду из сотен хрустальных кораблей… Они шли с севера на юг, избегая оживлённых торговых маршрутов — как вор, лишённый добычи. Такая громада и просто проплыла полмира? Того редгарда высмеяли. Но…

Лариникано замолчал. Мэв не решилась нарушить паузу.

— Мальчишка и правда приводит дела в порядок, — пробормотал он, оглядываясь. — Я даже подумывал, что он собирается сбежать…

Мэв достала письмо и протянула свёкру.

— От Талмора не скрыться, — тихо сказала она. — Далемар всегда это знал. Прочтите. Это письмо адресовано мне. Эдгари выкрала его у Кажуро пару часов назад. Для вас он тоже что-то написал. И вы это получите… если не поможете мне. Потому что сама я не справлюсь.

— Мэв… ты просишь невозможное, — твёрдо сказал Лариникано, глядя на бумагу в её пальцах, но не принимая её.

— Правда? — Она усмехнулась. — У вас две недели, чтобы сделать сына сенатором. По-моему, это куда проще, чем обмануть Туллия, Ульфрика и всю талморскую миссию за сутки. Или вы действительно настолько уступаете своему сыну?

Лариникано не ответил. Он скрестил руки на груди и отвёл взгляд к полу. Мгновения тянулись, как часы. Пальцы Мэв начали дрожать. Она смотрела на высокий, изборождённый морщинами лоб свёкра и понимала: сейчас Лариникано ей откажет. Потому что уже давно смирился с потерей жены. А уж неугодного сына тем более. Она зря пришла.

Горло снова сдавило спазмом.

И как ей быть теперь? Упаковать самое необходимое для Иенн и попытаться уговорить Далемара на бегство? Но он ведь откажется…

Тогда как? Выкрасть его? Увезти с мешком на голове в глушь и затаиться? Пока Далемар слаб, это возможно. Но не стоит обманываться: у неё самой нет ни единого шанса провернуть такой манёвр. И к кому обратиться? Кажуро верен Далемару. А незнакомому наёмнику она и сама не сможет довериться.

Мэв сжала амулет под одеждой так, что казалось: ещё немного, и он прорвёт ткань.

Лариникано выругался — и, что удивительно, на альтмерисе. Смысл фразы Мэв уловила скорее по интонации. Подавшись вперёд, свёкр всё же взял протянутое письмо, быстро пробежал по нему глазами и вернул. Затем ещё раз огляделся.

Всё это время Мэв боялась даже дышать.

— Кто из вас двоих даэдропоклонник? — мрачно и тихо спросил Лариникано.

От неожиданности Мэв так и охнула.

— Никто.

— Будешь юлить — отправишься на выход, — жёстко отчеканил Лариникано, глядя на неё исподлобья.

И Мэв ни на мгновение не усомнилась: угрозу он исполнит. Впрочем… избегать ответа уже не имело смысла.

— Мой настоящий отец был даэдропоклонником, — призналась она, оглянувшись на закрытую дверь. — Он давно умер, но… даэдра, которой он служил, хотела, чтобы я заняла его место. Но это в прошлом. Теперь на моей стороне боги.

В отчаянии Мэв дёрнула застёжки на вороте платья и вытащила амулет. Она даже не была уверена, что Лариникано сможет его разглядеть, но его глаза заметно округлились.

— И Далемар разрешает тебе носить такое?

«Увидел», — поняла Мэв, пряча амулет обратно.

— Чтобы спасти нас с Иенн, Далемар пошёл на сделку с Талосом, — тихо сказала она. — Даэдра больше нас не побеспокоят. Если, конечно, я сама… не сниму этот амулет, чтобы обрести силу.

— Значит, это твои силы открыли тебе правду о некоторых поступках мальчика? — тут же догадался Лариникано и сощурился.

— Да. Но я узнала это всё не нарочно… Просто хотела излечить его от… зависимости. Понять её причины. — Мэв сглотнула. — Я не хочу об этом говорить… Но многое из увиденного Далемар никогда и никому бы не рассказал добровольно.

— Кхм… — Лариникано сел прямее, разомкнул руки на груди и положил их на стол. — Вот теперь я начинаю видеть в твоём рассказе определённую логику. Раз уж ты осведомлена, скажи: какие козыри остались у мальчишки против Астарота?

— Ставленника Талмора в Совете? — изумилась Мэв.

— Да. — Лариникано подался вперёд. — Если и есть кресло, на которое можно посадить мальчишку, то сейчас его занимаю не я, а Астарот. Получив его, Далемар формально исполнит контракт с Талмором. Да и имперская братия, скрипя зубами, примет такую рокировку.

— Уверены, что примут? — усомнилась Мэв и против воли вспомнила ярость на лице Брит. — Тот же Калинус… не потерпит присутствия Далемара в Совете.

— Калинус — отдельный случай, — отмахнулся Лариникано. — Далемара при любых обстоятельствах не примут он, Силдж и, пожалуй, Гай Паланий. Хотя у последнего к мальчику скорее личные счёты. Как я понял, ещё в Скайриме Далемар умудрился опозорить его младшего брата. Но для остальных он просто ещё один ставленник Талмора. Если бы мальчик занял моё место, это означало бы усиление позиций Альдмерского Доминиона. А если кресло, на которое он претендует, и так принадлежит представителю негласной проталморской ячейки, то это всего лишь размен одной неприглядной фигуры на другую. Поверь, в сложившихся обстоятельствах усадить Далемара на место Астарота — единственная возможность.

Мэв нетерпеливо ёрзнула на стуле. О таком она даже не задумывалась. Она внимательнее присмотрелась к Лариникано: он всерьёз обдумывал этот вариант. А значит…

— Вы поможете?

— С тех пор как я пошёл против Калинуса в больнице, моё положение стало… шатким, — уклончиво ответил Лариникано. — И чем слабее мальчишка, тем чаще имперцы вспоминают, что именно я пригласил его в город как своего преемника. И всё же если сейчас я протяну ему руку, а он всё равно рухнет, то утянет за собой и меня.

— Это не ответ.

— Так и ты не ответила на мой вопрос, — хмыкнул Лариникано. — Какие у Далемара козыри против Астарота? Последний изрядно обгадился, но сковырнуть его будет непросто. Тем более в такие сроки.

— Когда я пользовалась своими способностями, я не интересовалась политикой, — с сожалением призналась Мэв.

Лариникано недовольно цокнул языком.

— У Далемара на острове осталась родня. Со стороны моей жены. Помнится, я говорил тебе о них.

— На это рассчитывать не стоит, — отмахнулась Мэв. — Для них он грязнокровка. Новая герцогиня Градиан в самом начале прислала ему сообщение, чтобы он и не думал возобновлять с ними связь.

Она сглотнула и, помедлив, продолжила. Тема была опасной. Но Лариникано не любил семью жены, и Мэв решила, что общий враг может склонить его на их сторону ещё больше.

— А позже герцогиня даже пыталась добиться того, чтобы Далемара… убили. Через Сельдурина. Но тот не пошёл у неё на поводу.

— Убили? — удивился Лариникано. — Какой ей в этом прок?

— Она подозревала, что Далемар был причастен к гибели её отца. Карантилара.

При упоминании этого имени Лариникано заметно передёрнуло.

— А Далемар был причастен?

— Сами у него спросите, — мрачно буркнула Мэв. — Только осторожнее. Его отношения с дядей были… скверными.

Развивать тему Лариникано не стал. Постучал пальцами по столешнице, дёрнул головой.

— А ты знаешь, насколько Далемар дружен с нынешним первым эмиссаром Сиродила?

— С Гренавилом? Лично мы не знакомы, — сказала Мэв. — Но они с Далемаром едва ли не братья.

— Ага. Оба «сынки» Сельдурина, — недовольно отметил Лариникано.

— Сами отказались быть ему отцом, а теперь упрекаете, что вам нашли замену.

— Да не упрекаю я, — нахмурился он. — Просто со мной мальчишка по своей воле откровенничать не станет. А мне нужно понимать, что у нас на руках. Чтобы заменить Астарота на Далемара, понадобится полная лояльность первого эмиссара. И, вероятно, его готовность поставить на кон собственную голову. Учитывая… последние манёвры мальчика, на такое пойдёт лишь безумец. Так что рассказывай всё, что знаешь. Если дело провалится, использовать эти знания против него я не смогу. А если выгорит — злить его будет уже не в моих интересах.

Вздохнув, Мэв начала рассказывать. Она отвечала на вопросы Лариникано как можно подробнее, упрямо обходя тему снохождения. Впрочем, свёкр не пытался больше выяснить, как именно она всё узнала. Видно, амулет Талоса убедил его, что она не связана больше с даэдра.

— Придётся разыграть его женитьбу на тебе в полную силу, — наконец заключил Лариникано, когда Мэв выложила всё, что знала. — Нужно показать тебя имперцам во всей красе. Далемар этого избегал, но иного пути нет. Скоро будет общественный приём — там соберутся все городские политики. Вам обоим придётся там появиться. И когда это случится, делай то, что умеешь лучше всего: держись рядом с мужем и смотри на него так, будто он для тебя весь мир.

Лариникано задумчиво коснулся подбородка.

— Хорошо бы и вашу малышку задействовать.

— Нет, — отрезала Мэв. — Далемар на это не пойдёт. И я тоже.

— Понимаю, — кивнул Лариникано. — Но для многих колеблющихся образ семьянина с получеловеческим ребёнком стал бы хорошим противовесом Астароту, оскандалившемуся на эксплуатации детей. Не шипи на меня, Мэв. Сейчас нужно сделать ровно то, чего так боялся Калинус: показать, что от интеграции с бывшим талморцем имперское общество только выиграет.

— Меня можете использовать как угодно. Но Иенн в это вмешивать не нужно.

Лариникано нахмурился, но затем кивнул.

— Помиришься с моей женой. Хотя бы для вида. Вам придётся пройтись перед имперцами под руку, — продолжил он. — И передай мальчишке, чтобы пришёл ко мне сегодня же.

— Он? К вам?

— А ты хочешь, чтобы я сам к нему на поклон пошёл? — ворчливо усмехнулся Лариникано. — «Дражайший Далемар, не изволишь ли закопать старого хрыча окончательно?»

В глаза Далемар отца так не называл, но, похоже, Лариникано всё равно знал о своём прозвище. В этом, впрочем, не было ничего удивительного.

— Он к вам с протянутой рукой не пойдёт. Скорее умрёт. — Мэв кивнула на письмо, лежащее в центре стола, как на доказательство своих слов. Вряд ли Далемар не учитывал возможность занять место Астарота. Но раз не принял её во внимание — значит, сам… просто не мог.

— И что же, по-твоему, я должен сделать? — раздражённо взмахнул рукой Лариникано. — Связать его и потащить в Совет силком?

— Нет, — мотнула головой Мэв. — Просто вспомните, что вы его отец. Проявите такт и дайте Далемару сохранить лицо.

— Сохранить лицо… — проворчал Лариникано. — Похоже, его это в последнее время не слишком заботит. Мне вот, кстати, интересно, как ты заставишь его принять мою помощь?

— Это уже моя забота, — ответила Мэв, потянувшись за письмом. — А ваша — прийти сегодня домой пораньше и предложить помощь сыну. Самому. Без посредников.