Подопечный шпиона (джен)

Гарри шел и чувствовал себя невесомым, будто съел облако и теперь может взлететь.

Шел медленно, потому что Северус шел медленно. Каждый раз, когда рядом раздавался его шаг, сердце Гарри пронзал короткий укол вины или чего-то похожего, но даже это не могло перевесить ощущение облака внутри.

Потом появились авроры.

Гарри заметил их словно краем сознания — слабый шум на заднем плане. После падения Волдеморта они ходили по Хогвартсу группами по двое-трое и бесконечно чем-то занимались.

Авроры подошли прямо к ним.

Гарри моргнул и решил, что хотят о чем-то спросить.

Тот, кто шел впереди, сказал:

— У нас приказ забрать его.

Даже тогда Гарри не понял.

— Эм? — переспросил он и ухватился за единственное логичное объяснение. — В Святой Мунго? Но я думал... мадам Помфри сказала, что с ним все нормально...

— Ордер на арест.

В голове снова прозвучало «эм», а потом смысл наконец обрушился сверху, и Гарри снова обрел способность говорить.

— Арест?! — взвизгнул он. — Чей ордер?

— Скорее временное задержание, — сказал аврор, явно изо всех сил стараясь звучать уверенно. — Он Пожиратель смерти и действовал по приказам Сами-Знаете-Кого, поэтому...

— Ради Мерлина, вы вообще слышали, что я сказал Волдеморту?

Аврор едва заметно вздрогнул. Гарри очень хотелось ткнуть его в это носом — может, даже немного злобно, — но делу это не помогло бы.

— Позовите Шеклболта. Я с ним поговорю...

— Все в порядке, Гарри.

Гарри замер с приоткрытым ртом и обернулся к Северусу.

Все, что он собирался сказать, исчезло при виде странной мягкой улыбки.

— Северус...

— Не надо, Гарри. Используй свою известность на что-нибудь более полезное. Думаю, это довольно быстро закончится.

— Но вас забирают в...

— Не в Азкабан, — поспешил уточнить аврор. — Просто в камеру временного содержания, пока все не выясним. Это действительно временно. А Шеклболт... он решил, что так можно предотвратить возможную месть со стороны сбежавших Пожирателей смерти.

Губы Северуса чуть скривились, но вслух он сказал только:

— Понимаю.

Потом полностью повернулся к Гарри. В лице появилась та самая стальная твердость, которая ясно говорила: любые протесты разобьются о стену.

— Береги себя, Гарри.

— Я приду к вам, — горячо сказал Гарри.

Северус кивнул. Снова мягко улыбнулся, наклонился и положил ладонь Гарри на плечо.

— Не делай глупостей, — тихо прошептал он.

И тогда Гарри сделал то, чего хотел весь год. А заодно, возможно, авроры после этого будут осторожнее обращаться с Северусом, увидев, насколько тот важен Мальчику-Который-Выжил.

Он обнял его.

Всего на несколько секунд.

Потом они разошлись, и облачная легкость мгновенно стала свинцом, когда Северус ушел в сопровождении четырех авроров.

◆

Прийти удалось лишь через восемь дней. Расписание Гарри было забито до предела, и с каждым днем чувство вины становилось сильнее.

А вместе с ним росло беспокойство перед самой встречей.

Северус сидит в камере. Один. Гарри обещал прийти — и не пришел.

О чем они вообще будут говорить?

Получает ли Северус новости? Знает ли, что Малфоя арестовали? Что больше десятка Пожирателей смерти все еще в бегах? Что Беллатриса Лестрейндж напала на Нарциссу Малфой в поместье и была убита Сириусом — единственным другим членом Ордена, который оказался рядом?

Гарри с некоторой тревогой отдал палочку охраннику. Он никогда прежде не оставался без нее и в глубине души надеялся, что для Мальчика-Который-Выжил сделают исключение.

Не сделали.

В другой руке был сверток с едой. На фоне всего происходящего подарок казался жалким, и Гарри почти физически чувствовал себя маленьким.

Его провели к серой стальной двери с зарешеченным окошком.

Дверь открыли.

Северус сидел за столом. Лампа сверху странно очерчивала лицо.

Он посмотрел на Гарри.

Гарри несколько секунд стоял у двери, пока та закрывалась за спиной.

Казалось, Северус собирается что-то сказать. Гарри ждал.

Ничего.

Напротив стоял стул. Гарри осторожно сел и положил сверток на стол.

— Вам.

Северус улыбнулся. Совсем чуть-чуть насмешливо — словно вообще не умел улыбаться без дразнящей или оскорбительной нотки. Но это была одна из добрых улыбок.

— Спасибо.

От этого Гарри почувствовал себя вдвое виноватее, будто совершил необычайно великодушный поступок, которого Северус не заслуживал.

Он быстро покачал головой.

— Вам спасибо. Я так и не успел сказать. А теперь вы здесь, и это худший возможный способ...

— Ордер подписывал не ты. Обо мне здесь прекрасно заботятся. И я жив. У тебя нет ни единой причины доводить себя до истерики.

Северус говорил ровно — возможно, ровнее, чем Гарри когда-либо слышал.

И тут Гарри вдруг понял: Северусу больше никогда не придется быть с ним злым ради слизеринцев или Волдеморта.

— Как ты?

— Устал, — с коротким смешком признался Гарри.

Брови Северуса сразу сошлись. Гарри поспешил успокоить:

— Я сплю и все такое. Просто теперь знаю слишком много важного. Интервью, подготовка к суду, им нужно все, что я знаю. Теперь очередь дошла до вас. Я разговаривал с Шеклболтом: несколько авроров должны прийти в ближайшие дни, потом вас, наверное, отпустят.

— Да. Он уже заходил.

— А... Я не знал. Он... Я всем рассказал о вашем воспоминании из Омута. Не подробности, только суть. Но некоторые все равно думают, что вы... ну, подделываете.

— Он выглядел осторожно убежденным в моей невиновности.

Северус все еще был спокойным. Гарри не мог поверить.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Иначе пожалеет.

Северус снова улыбнулся.

— Несомненно. Ему придется иметь дело с очень разгневанным Мальчиком-Который-Выжил.

Гарри слабо рассмеялся.

Он чувствовал себя здесь совершенно неуместно. Старался об этом не думать. Северусу положено быть в лаборатории, что-то варить, работать, делать полезное. А не сидеть здесь и заниматься...

— Чем вы вообще занимаетесь? — спросил Гарри и сразу пожалел о нарочито веселом тоне.

Северус, похоже, не заметил.

— Ничем особенным. Читаю новости.

— Правда? Амбридж арестовали, вы знаете?

— Да.

Губы Северуса снова изогнулись.

— У меня сложилось впечатление, что ты очень старался обеспечить ей несколько лет в Азкабане.

— Ну... да. Я видел ее в Министерстве во время расследований. Мерлин, она у меня почти на вершине списка — рядом с Малфоем и остальными Пожирателями.

— В тот день тебя немного увлекло в сторону.

Гарри молча уставился на него, пытаясь понять, не сердится ли Северус.

— Я не мог просто ничего не делать...

— Прошу прощения. Я не хотел сказать, что осуждаю. Просто констатировал факт.

Гарри продолжал смотреть.

Это Северус, который ведет себя мило.

И Гарри пока не был уверен, что умеет с этим жить.

— Ладно?

Медленно поднялась бровь.

— Ты выглядишь растерянным.

Гарри нервно усмехнулся.

— Обычно вы сердитесь, когда я рискую собой ради кого-нибудь.

— Полагаю, это было, когда ты был ребенком. Теперь ты взрослый. А я...

Он остановился, словно какое-то слово застряло в горле.

— Последние три года я наблюдал, как люди умирают, и большую часть времени не мог ничего сделать. Поверь, я не стану упрекать тебя ни за одну минуту твоего... спасительского рвения.

Гарри вспомнил слова Северуса из воспоминания: в последнее время только тех, кого не сумел спасти.

— Мне жаль, — сказал он.

Северус уже собирался разразиться замечанием о бессмысленных извинениях, поэтому Гарри быстро продолжил:

— Я хочу сказать... вам наверняка было тяжело. Я даже представить не могу, каково это. Поэтому... мне жаль.

Лицо Северуса застыло.

— Что ж, — сказал он и прочистил горло. — У каждого было свое бремя.

Внезапно добавил:

— Мне жаль Добби.

Неожиданное имя ударило почти как проклятие.

— Мне сообщили, что его ранили. Шеклболт подтвердил смерть. Тебе, должно быть, было тяжело.

Гарри начал дышать часто и неглубоко. Резко кивнул.

Мне сообщили.

Беллатриса Лестрейндж, понял он.

Северус специально не произнес имя. Маленькая осторожность. Гарри был благодарен.

Он слишком легко представил: Лестрейндж с восторгом рассказывает, как попала в эльфа...

Хотя не слишком с восторгом, понял Гарри, стараясь снова нормально дышать. Волдеморт пытал ее за провал, так что Добби наверняка был последней из ее забот.

— Гарри? — голос Северуса сразу наполнился тревогой.

Он протянул руку, остановил ее буквально в сантиметре от сжатого кулака Гарри и замешкался.

Из-за авроров, понял Гарри.

Он сам принял решение за обоих: протянул руку и схватил Северуса за ладонь. Авроры ведь не посмеют приказать Мальчику-Который-Выжил не прикасаться к Пожирателю смерти?

Вторая ладонь Северуса легла сверху. Потом Гарри добавил вторую свою, и вскоре дыхание наконец успокоилось.

Он немного глупо улыбнулся.

— Приятно.

Северус чуть удивился.

Гарри приготовился к колкости.

— Простите, — вместо этого сказал Северус. — Мне следовало осторожнее упоминать его.

— Нет, все нормально. Просто застали врасплох. Я еще постепенно осознаю. Все эти люди... все, кто...

умер, — подумал, но не произнес.

Он читал списки. Маглы. Маглорожденные. Полукровки, случайно оказавшиеся в войне.

— Все твердят, что могло быть хуже. Намного хуже...

Гарри едва не подавился словами. Даже представить было невозможно.

— Но я не могу просто забыть всех, кто...

— И не должен.

Гарри замолчал.

И снова поразился тому, насколько Северус его понимает.

— Букля умерла, — сказал он.

Северус серьезно кивнул.

— Тед Тонкс тоже.

Еще один кивок. Рука крепче сжала ладонь Гарри.

— Я крестный Тедди. Тедди...

— Знаю. Поздравляю.

Гарри рассмеялся пустым, совсем на себя не похожим смехом.

— Я ничего не знаю о детях. Я даже младенца держать не умею...

— Я тоже ничего не знал о детях.

Одна рука Северуса отделилась от бутерброда и прошлась по лбу Гарри, убирая прядь волос.

Бесполезный жест. Волосы все равно вернутся.

И Гарри понял: дело вообще не в волосах. Северусу просто хотелось прикоснуться.

— Не думаю, что справился идеально, но...

— Вы были потрясающим, — хрипловато объявил Гарри.

— Ты чрезмерно оптимистичен в похвалах, — тихо сказал Северус.

— Вы невероятный.

Северус поднял глаза.

Гарри мгновенно забыл о собственном желании плакать, потому что в глазах Северуса блестела влага.

«Эм», — хотел сказать Гарри.

Голосовые связки отказались работать. Мышцы тоже. Он просто застыл и смотрел, как по бледной щеке Северуса скатилась слеза.

Потом еще одна.

И еще.

На этом все.

Гарри отпустил его руки, чтобы Северус мог вытереть лицо, и отвернулся, пытаясь дать хоть немного уединения — странная мысль в такой ситуации.

Он уставился на маленький скол в каменном полу.

— Двадцать лет я ни разу не пользовался собственными носовыми платками, но почему-то всегда машинально клал один в карман. Теперь понимаю зачем.

Гарри решил, что можно снова смотреть.

Северус выглядел обычно, словно и не плакал — хотя «плакал» звучало слишком драматично. Он снова улыбался, немного смущенно.

— Я раньше пользовался вашими платками, — напомнил Гарри просто ради продолжения разговора.

— Ах да. Исключительно поэтому я их и ношу.

Гарри улыбнулся.

— По-моему, я только при вас и плакал.

Признание вылетело неожиданно. Гарри слегка ссутулился.

Брови Северуса поднялись.

— Правда? Напишу на надгробии: «Единственный человек, который заставлял Мальчика-Который-Выжил плакать».

— Не говорите глупостей. Вы никогда не заставляли меня плакать.

Только договорив, Гарри понял, что назвал Северуса глупым. Он сглотнул.

Но Северус опять усмехался.

— Значит, я потерпел неудачу.

Гарри вдруг задумался: так будет теперь всегда?

Свободные разговоры. Не о Темных Лордах, заговорах с целью убить Гарри или нарушениях комендантского часа. Просто... разговоры.

Мысль расцвела внутри так ярко, что захотелось снова заплакать — теперь от счастья. Объяснять Северусу было бы слишком сложно, поэтому Гарри подавил чувство.

— Чем еще занимались? — спросил он вместо этого.

Просто хотелось снова услышать голос Северуса.

И слушать его бесконечно.

Северус чуть откинулся на стуле и закинул ногу на ногу. Все еще худой. Гарри задумался, ел ли он вообще в прошлом году.

Он ведь не спросил, каково было быть директором под властью Темного Лорда. Вообще ничего не спросил про прошлый год. А поговорить надо так много.

И сам Гарри еще не рассказывал о своем годе: о Годриковой впадине, о Дарах. Северус наверняка многое знал и так, но не от Гарри.

Но время есть.

Все время мира.

Ощущение было невероятным.

Гарри едва не пропустил начало ответа.

— Я попросил журналы по зельеварению, и их быстро доставили. Пять дней назад принесли ингредиенты и основные принадлежности. Насколько понимаю, квалифицированных зельеваров сейчас не хватает, а лечебные зелья требуются в огромном количестве. Поэтому фактически я делаю почти то же, что делал бы, находясь на свободе.

— Да, в Святом Мунго много пациентов. Гермиона там помогает. В прошлом году она училась целительству.

Северус посмотрел на Гарри. На челюсти дернулась мышца.

Глаза стали печальными. Гарри это не понравилось.

— Как вы сказали: у каждого было свое бремя.

— Ты был ранен? — резко спросил Северус.

Похоже, сам услышал резкость: в глазах появилось легкое сожаление.

— Не особенно. Нагайна один раз пыталась напасть, но кроме этого...

Рона расщепило. Гермиону пытали. А Гарри, оказывается, почти не пострадал.

Снова вина.

Ну, он временно умер. Наверное, это считается достаточной травмой.

Взгляд сам собой поднялся к высокому воротнику Северуса — Гарри искал след укуса.

— Невилл убил змею.

Северус усмехнулся. Нормально, по-снейповски.

— Вот как. Придется придумать подходящий способ отблагодарить.

— О.

Гарри не думал, что Невиллу понравится.

— Он еще более настоящий гриффиндорец, чем я, знаете, — сказал он, пытаясь намекнуть на то, что Невилл с его бескорыстной храбростью вовсе не хочет благодарностей.

— Знаю. Я шутил. Возможно, попробую устранить последствия Круциатуса у Фрэнка и Алисы Лонгботтом, и будем квиты.

— Вы можете?! — ахнул Гарри.

Северус приподнял бровь.

— Могу попытаться. А если не получится полностью — могу хотя бы облегчить последствия Круциатуса. С его действием я знаком достаточно близко. Несколько зелий уже приготовил.

Он тонко улыбнулся, вероятно, реакции Гарри.

— Ах да. Я ведь не рассказывал.

— Вы никогда ничего подобного мне не рассказывали!

— Что ж. Теперь у нас есть время наверстать, не так ли?

Северус снова улыбнулся, и Гарри понял: он думает точно так же.

Столько времени поговорить.

Гарри откинулся на спинку.

Северус раскрыл сверток и достал бутерброд.

— Начинай, — сказал он и принялся есть.

Гарри вытащил бутылку сливочного пива.

И начал.

◆

Северус провел четыре часа с тремя аврорами. Потом к ним присоединились еще двое и один член Ордена. Еще через два часа пришел сам министр — ему надоела растущая стопка докладов на столе с пометкой «С. Снейп: допрос, 1997».

Гарри оставался все время.

Сначала сидел в углу, стараясь не мешать. Но через десять секунд Северус заметил и спросил, зачем он крадется в темноте. Гарри вытащил стул и сел рядом, так, чтобы видеть лицо Северуса.

Допрос — хотя к концу это уже больше походило на свидетельские показания — продолжался в общей сложности девятнадцать часов, не считая перерывов на туалет, еду и сон Северуса, который все еще восстанавливался после укуса.

Сам он отдыхать не хотел, но Шеклболт настоял. Тогда Гарри заявил: если Северус не поспит, они просто встанут и уйдут, а вернутся на следующий день.

И ухмыльнулся в ответ на убийственный взгляд.

Из Омута памяти брали и просматривали воспоминания.

Гарри посмотрел одно — собрание Пожирателей, на котором Волдеморт убил Чарити Бербидж, — а затем решил просто сидеть с Северусом, пока остальные смотрят.

Воспоминаний было много.

Северус кратко пересказывал их, тщательно заменяя слова вроде «пытали», «убили» или «сожгли заживо» на более нейтральные.

Через день все обвинения были сняты.

Северус вернулся в Паучий тупик. Гарри пришел, и вместе они привели дом в порядок.

На следующий день приехали Уизли и Люпины, а с ними Рон, Гермиона и Сириус.

Тонкс передала Гарри рыжего, крючконосого Тедди, пока Андромеда сидела рядом с Северусом. Глаза Тедди стали зелеными. Гарри изо всех сил старался не расплакаться, пытался правильно держать голову ребенка, уворачивал очки от любопытных пальцев и покраснел, когда Тонкс рассмеялась.

— Готова поспорить, Сириус с тобой был еще хуже.

Гарри покраснел сильнее.

Через три года Джинни шла к алтарю под руку с мистером Уизли, а за спиной Гарри стояли Рон, Северус, Сириус и Римус.

Еще через шесть лет родился Джеймс, и Гарри предложил Северусу стать крестным.

Северус покачал головой и отказался.

Тогда Гарри заявил: либо он согласится, либо вторым именем Джеймса будет Северус. Как ему такой вариант?

Так Северус официально стал крестным Джеймса Сириуса Поттера.

Потом появился Артур, и Гарри все равно дал ему второе имя Северус.

Сначала он вообще думал назвать сына Северусом, но Северус пригрозил рассказать ребенку обо всех школьных приключениях Гарри.

— Посмотрим, как ты сохранишь хоть каплю родительского авторитета перед сыном-подростком после этого, Гарри.

Пришлось идти на компромисс.

Северус больше не вернулся преподавать в Хогвартс, хотя согласился брать учеников уровня ЖАБА в личные подмастерья.

Дом в Паучьем тупике он продал и купил другой — в десяти минутах от дома Гарри.

Поэтому предложение Сириуса и его пустующий дом так и остались невостребованными, пока кто-то — «Совершенно не представляю кто» — не придумал превратить его в дом для свободных эльфов.

Римус и Тонкс переехали на площадь Гриммо — в недавно созданный Приют Люпина для оборотней, который Сириус с восторгом и шумом торжественно открыл.

— Поздравляю, Бродяга. Теперь ты эксцентричный миллионер. Я всегда знал, что в тебе это есть.

— Обязательно было ставить столько оленей?

Северус часами мучительно — «Очень мучительно, Люпин, и не забывай этого» — обучал Волчьему противоядию одаренных зельеваров.

— Может, немного снизишь требования, Северус?

— Конечно. Почему бы сразу не плеснуть туда целый стакан аконита?

— А что тогда будет?

— По-ттер. Оно убивает.

Сириус проводил дни, мотаясь по стране и континенту, ничего не делая. Ну и иногда ловя одного-двух темных волшебников.

Через три месяца после первого дня рождения Альбуса Алиса и Фрэнк Лонгботтом вышли из палат Святого Мунго.

Отряд Дамблдора шел почетным караулом перед шестью Лонгботтомами: Августой, Алисой и Фрэнком, Невиллом и Ханной, а также маленьким Фрэнком на руках у прабабушки.

За следующие месяцы число постоянных пациентов отделения магических недугов уменьшилось еще на дюжину: другие жертвы Круциатуса тоже были признаны достаточно здоровыми, чтобы вернуться домой.

Северус Снейп получил целую россыпь наград в области зельеварения и Орден Мерлина первой степени.

— Который ему вообще-то должны были вручить одновременно со мной, — заявил Гарри на церемонии.

Дни рождения праздновали все до единого, с почти фанатичной страстью.

Дом Северуса оставался строгим и почти пустым, но влияние молодого взрослого человека, решившего добавить в жизнь немного цвета, постепенно становилось заметным.

Красное покрывало здесь. Картина там. Фигурка лебедей.

— Лебеди, Гарри? Серьезно?

— Это или снитчи!

Кресло-качалка — для тех случаев, когда Северусу придется сидеть с детьми. Такое случалось нечасто, но Гарри нравилось видеть кресло в гостевой спальне, а Северусу спальня все равно была не нужна, поэтому он не возражал.

Темная метка не исчезла полностью.

Как и шрам на лбу Гарри.

Северус никогда не носил одежду с короткими рукавами, кроме редких случаев дома — когда был один или с Гарри.

В более тихие моменты они смотрели на метки друг друга, неизменные напоминания о прошлой жизни, и молча сидели рядом. Иногда со сливочным пивом.

Трижды Гарри попадал в больничное крыло из-за ранений на работе аврора.

В первый раз, когда ему было двадцать, Северус оказался рядом первым и первым его лечил.

Во второй, в двадцать пять, Северус прибежал вторым — после Джинни.

В третий Северус заявил, что с него довольно. Если Гарри все еще хочется спасать мир, преподавание Защиты в Хогвартсе — вполне достойный способ.

Когда Гарри начал спорить, Северус пригрозил сам вступить в Аврорат, просто чтобы следить за «твоей маленькой идиотской персоной, Гарри».

В сентябре Минерва Макгонагалл объявила о новом преподавателе.

Хотя объявлять было необязательно: «Ежедневный пророк» посвятил целых три страницы тому, что Гарри Поттер начинает преподавать в Хогвартсе, с личной, семейной и профессиональной историей и подборкой фотографий вплоть до Святочного бала.

Он сидел за преподавательским столом рядом с Невиллом и смотрел на море маленьких бледных лиц.

И подумал, что сейчас ему примерно столько же лет, сколько было Северусу, когда Гарри впервые приехал в Хогвартс.

Он попытался представить себя на месте того человека — через полжизни, на другом конце того же стола.

Так давно.

Первый мальчик, распределенный в Слизерин, поднял взгляд на Гарри, садясь за свой стол.

Гарри улыбнулся и помахал рукой.