Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 1 сентября 1998 года. Столкновение масок]

Платформа. Утро.

Ночью толком поспать не удалось. Проснулся, на автомате привёл себя в состояние более-менее нормального студента Когтеврана и Старосты Школы. Собрать вещи оказалось проще простого: всё основное ждало в «Гараже». Лишь палочка скользнула в фиксатор в рукаве, рюкзак лёг на плечо со школьной формой, да в карман куртки перекочевала банка. Прицепил свой пояс с арсеналом — так, на всякий пожарный, — а на левый мизинец надел кольцо с гравировкой феникса. Тяжёлый холодный металл привычно стянул кожу. Посмотрел на себя в зеркало. То привычно буркнуло, что нормальную одежду нужно носить, а не эти обноски. Махнул рукой на прощание Тому и вышел в магловский Лондон.

Паранойя привычно держала в тонусе: после вечернего рандеву с Элиасом Ридом казалось, что опасность подстерегает за каждым углом. Решил добираться к вокзалу по старинке, на метро.

Прибыл на вокзал Кингс-Кросс за час до отправления. Всё же я главный староста и обещал Макгонагалл, что обеспечу порядок в вагонах и инструктаж для новых старост. Вокруг — привычный хаос: визг тормозов, гул сотен голосов, густой, влажный запах сгоревшего угля и пара. Но чувствовал себя здесь как на чужой планете. Для них война и тяготы прошлых лет закончились, и все эти дети с родителями улыбались, предвкушая новый учебный год. Радовались, как будто не было ни Битвы, ни похорон. Большая часть этих родителей спокойно отсиживалась дома, пока мои друзья погибали там, в Хогвартсе. Ладно, как говорится, бог им судья. А сам чувствовал себя так, словно мне перевалило за сорок и я вернулся с войны, которую никто, кроме меня, не помнит. Шрамы фантомно зудели под одеждой. Просто хотел быть нормальным подростком, любить девушек, тусить с друзьями. Учиться. Ладно, что уж теперь — спасибо, что живой.

В толпе, словно серые тени, мелькали неприметные мантии и пальто. Мракоборцы. Кингсли всё-таки выделил прикрытие — видно, отдавать меня МАКУСА он не собирается. Уоллес, видимо, в красках расписал ему нашу лондонскую стычку с ребятами Рида. Держатся на расстоянии, но я их чувствую. Отслеживать волшебников по их магическому «фону» стало проще, пока проблемы с мантиями-невидимками и дезиллюминационными чарами, но с этим попробую разобраться уже на месте, дома. Да, мой новый и пока единственный дом — Хогвартс. Другого больше нет.

Шёл сквозь гудящую толпу на платформе, машинально сканируя лица, и внезапно начал спотыкаться взглядом о тех, кого здесь быть вообще не должно.

У колонны жалась похожая на мопса Панси Паркинсон — бледная, без своей привычной свиты и своего кумира Драко, но с высоко вздёрнутым подбородком, словно готовилась к удару. Чуть дальше с важным видом вещал что-то первокурсникам пуффендуец Эрни Макмиллан. В толпе мелькнуло хмурое лицо слизеринца Теодора Нотта, а следом — Джастина Финч-Флетчли.

Нахмурился. Они же на курс выше. У них же уже был их седьмой курс, они должны были выпуститься. Какого дьявола они забыли на перроне?

Впрочем, память тут же услужливо подкинула картинку из августа: Косой переулок, лавка с котлами, бледные и осунувшиеся слизеринцы. Нотт тогда хмуро сверялся со стандартным хогвартским пергаментом, а Пэнси выбирала новый набор весов и перья.

Взгляд снова скользнул по фигуре Паркинсон. Странно это всё. Хотя, если подумать логически... Вряд ли они сами решили вернуться в школу после того, как их Лорд сдулся. Скорее всего, в августе они закупались не для себя. Наверное, у них тут младшие братья или сестры, а сейчас они просто пришли их проводить на экспресс. Да, скорее всего, так и есть.

Заметил своих. Осси, Финн и Ричи грузили чемоданы с глухим стуком. Поймал взгляд Финна, коротко кивнул и махнул рукой. Тяжёлый значок Старосты Школы неприятно холодил грудь сквозь ткань рубашки, но показывать его раньше времени не хотелось. Пусть будет сюрприз. Надо же и мне получить хоть какое-то удовольствие от этого дня. Эх, жаль, что Колина больше с нами нет, я бы попросил его запечатлеть этот момент для истории.

Увидел рыжую макушку Джинни в толпе других рыжих Уизли. Махнул ей. Она улыбнулась и помахала в ответ. Хорошо, когда есть хоть кто-то, кто знает тебя настоящего. Кто от тебя ничего не требует и не ждёт.

Ладно. Пора за работу. Не знаю, кому там из девочек достался второй значок Старосты Школы. Но ждать, что она всё сделает за меня, глупо. Да и обещал же. Достал из кармана список старост от Макгонагалл, сухой пергамент неприятно оцарапал подушечки пальцев. Начал обход платформы. Сбор административного штаба школы. Ещё восемь новых старост пришли и восемь ушли. Круговорот старост в природе.

Экспресс. Полдень.

Отловил всех. Инструктаж для младших старост-пятикурсников провел на автомате, почти не глядя на их испуганные лица. Раздал графики дежурств, рявкнул пару раз для острастки и пошел патрулировать коридоры, напомнив, чтобы они к назначенному времени подошли в вагон для старост. Поезд уже набрал ход, за окном мелькали зеленые поля, а под ногами мерно гудели и лязгали колеса, передавая дрожь сквозь подошвы ботинок.

Проходя по одному из вагонов, заметил, что дверь купе приоткрыта ровно на пару сантиметров. Оттуда доносился какой-то шум возни, невнятное бормотание. Насторожился. Палочка с тихим щелчком сама собой съехала из наручного фиксатора в ладонь. Тихо подошёл и заглянул в щель.

И увидел… гладкую кожу, изгиб позвоночника, тяжелую волну темно-коричневых волос. Девушка стояла ко мне спиной, переодеваясь.

Кажется, уже видел эти изгибы. Затаил дыхание. Внутри боролись два чувства: голос разума твердил, что подсматривать за обнаженными девушками не очень хорошо и совсем не красит Старосту Школы, а инстинкты шептали: «Чего ты, посмотри еще пару мгновений, красотка же».

И тут девушка повернулась боком. Успел отметить очертания красивой груди, пока плотная школьная мантия-балахон не скрыла эту картину. Чёрт. Элис Морвен.

Но это была не та Элис, которую видел в книжном — она методично и безжалостно стирала с лица остатки косметики, а потом нарочно взбивала идеальную прическу в привычное воронье гнездо. Словно надевала маску. Снова превращалась в серую мышь, пряча ту красоту, от которой у меня тогда челюсть отвалилась. Да уж, ничего не понимаю. Может, пора открыть дело «Загадка Элис Морвен»? Потряс головой.

Внезапно почти над ухом знакомый женский голос чуть ли не прокричал:

— Еще не всех своих когтевранок по кроватям разложил?

Голос за спиной — ядовитый, как неразбавленная вытяжка из тентакулы.

Резко обернулся, уже готовый огрызнуться — напугали Старосту Школы! Так загляделся на Элис, что перестал контролировать периметр. И замер.

Гермиона. Первый шок — она здесь, но как? Она же закончила учиться. Ведь закончила же? И что те ребята с её потока, они что, тоже вернулись?

Второй шок ударил под дых, выбивая воздух из легких. На её груди (которая за лето явно стала еще больше) на фоне безупречно выглаженной мантии тускло сиял золотой значок. Такой же, как у меня. Да что здесь происходит?! Кажется, зубы непроизвольно заскрежетали. Профессор Макгонагалл, ну зачем же вы так со мной? Думал, вы единственная в замке образец разума и порядка в этом хаосе. Эх. Везде сплошные подставы.

Гермиона уже открыла рот, чтобы выдать очередную ехидную колкость, но тут тоже увидела мой значок. Её глаза расширились, лицо мгновенно побледнело. Идеально отрепетированная язвительная гримаса сползла, оставив чистое, незамутненное изумление. В голове щелкнуло реле. Ошибка в системе.

— Ты… Староста Школы? — выдохнули мы одновременно.

И замолчали. Смотря друг на друга. Не знаю, что видела в моих глазах Гермиона, но я был растерян, шокирован, но где-то в глубине души — до одури рад видеть её снова в школьной форме. А еще рад, что ей придется проводить со мной время. Но она смотрела с гневом и возмущением, словно это я сам себя Старостой сделал, исключительно чтобы ей жизнь испортить.

Её шок быстро сменился яростью. Она сделала шаг вперед и жестко, почти по-мужски, толкнула меня плечом.

— Отойди с дороги, К..., — процедила она, делая ледяное ударение на фамилии, и, не оглядываясь, быстрым шагом направилась в сторону вагона старост.

Не ожидая от неё такого, не успел сгруппироваться. От толчка качнуло, подошвы скользнули, и по инерции я с грохотом влетел прямо в то самое купе, за которым подглядывал.

Элис уже сидела у окна в своем привычном мешковатом балахоне и огромных очках. Читала книгу. На миг она подняла на меня глаза. Густой румянец заливал её щеки, и я понял: она знает, что я всё видел. Чёрт. Наверняка считает меня каким-то извращенцем-сталкером. А может, просто вспомнила, что я видел её в другом виде. Не знаю, но было паршиво и стыдно. И почему каждый раз рядом с ней я оказываюсь на полу или веду себя как идиот?

— Прости, — пробормотал, неуклюже поднимаясь с пола. — Случайно.

Она ничего не ответила. Просто молча опустила взгляд обратно в книгу. Страница сухо зашуршала. Это и хорошо. Эх, надо будет у Луны как-то разузнать, что Элис про меня думает.

Чёрт. Хорошее начало учебного года. Мы еще до Хогвартса не доехали, а мне уже страшно. А ведь Гермиона еще не знает, что мы будем спать с ней в одной башне Старост. Ой.

Вагон Старост. День.

Вошел в купе для старост. Воздух здесь был спертым, пах старым бархатом и многолетней пылью. Гермиона уже сидела там, прямая как арматурный стержень. Сложив руки на коленях, она смотрела в окно, но я знал — она видит не пролетающие поля, а моё отражение в стекле. Ее лицо — непроницаемая маска. Ни одного лишнего движения. Напряжение в воздухе было таким плотным, что, казалось, сейчас проскочит искра. Даже представил, как достаю свою зажигалку, чиркаю колесиком, и поезд взрывается. Да уж. Ну и мысли. Второй раз в этом вагоне, но сейчас мы с Гермионой самые старшие. Мерный перестук колес отбивал нарастающую тревогу: ту-дум, ту-дум, ту-дум.

Молча сел напротив. Хотел с ней заговорить, но чувствовал и видел её напряжение: стоит мне лишь начать, и это будет мой последний раз. Она даже не повернула головы. Мы сидели в звенящей тишине, пока не начали подтягиваться остальные. Этот холодный, колючий взгляд, которым она меня одарила в коридоре, жёг кожу даже сейчас. Забавно, с Пожирателями Смерти было проще. Там всё ясно: вот враг, вот — ты. А здесь… Здесь сидишь напротив девушки, которую любишь и которая тебя ненавидит, и чувствуешь, словно тебя пытают Круциатусом.

Инструктаж. Битва идеологий.

Когда все собрались, я хотел было начать, но тут же осёкся. На месте второго Старосты Школы, рядом со мной, должна была сидеть Бэт. Мой идеальный напарник, моё «Жало». С ней мы бы провели этот инструктаж за пять минут — сухо, по-когтеврански, без лишних сантиментов. У Бэт был бы уже готов план на все случаи жизни в школе, цветные графики и таблички, каждый староста был бы при деле. А сейчас это место было пустым. Это она должна была быть Старостой Школы, а не я.

В вагоне для старост было восемь новых младших старост. Ребят с других факультетов я не знал и сегодня впервые с ними познакомился. Но своих, когтевранских, видел: «благодаря» Бэт мне приходилось знать всех от первого до четвертого курса. Это она называла созданием «единой когтевранской семьи». Ведь на других факультетах общаются в основном только со своим курсом.

Девочку звали Майя Стерлинг. Она, как и большая часть когтевранок, была худенькой, с очень внимательным взглядом и привычкой постоянно поправлять очки в тонкой оправе. Волосы всегда стянуты в тугой, идеальный хвост. Даже мысленную слезу пустил — ну вылитая Бэт. Только эта девочка более добрая. И всегда меня побаивалась, даже больше, чем Бэт.

Её напарника звали Себастьян Вейн — странный пацан, высокий, нескладный, с длинными пальцами, которые постоянно в чернилах. У него вечно сонный вид, но это обманчиво: его мозг работает 24/7. Он, когда я был старостой на пятом и месяц на шестом курсе, чуть ли не в рот мне заглядывал. Всё же я тоже своего рода легенда Когтеврана.

Двое шестикурсников — мои любимчики. Они помогали мне на шестом курсе, их я посвятил в тайную науку, как быть старостой Когтеврана по системе Элизабет Вэнс. И я очень рад, что они не пострадали после моего отбытия из школы в Азкабан. Кевин... Как же его фамилия... А, да, точно, Хутч, за этот год подрос и уже не был таким щуплым, как прошлой осенью. А Эвелин Тарнер, которая, как и многие девочки-когтевранки, любила сидеть с книгой и не отсвечивать, очень помогла мне той осенью. Ей буквально пришлось пройти экспресс-курс от Алекса. Тоже выросла и похорошела. Увидела, что я на неё смотрю, — густо покраснела. Тьфу. Ладно, разберемся.

Других старост я почти и не знал. Точнее, с некоторыми мы встречались на собраниях. С другими коллегами-семикурсниками учились вместе, но какой-то дружбы у нас не водилось. Так, на уровне «привет-пока». Из старост седьмого курса были все, кроме Бэт. Так что я отдувался один за нас двоих, да еще и за себя как Староста Школы. Почти все сидели вразнобой, только слизеринцы скучковались в углу. Конечно, после Битвы за Хогвартс им еще долго придется доказывать, что и там есть нормальные ребята. Заметил среди них моего знакомого Матиаса, который спокойно перекатывал в пальцах старую, тусклую серебряную монету. Мы с ним не то чтобы приятели, так, на занятиях пересекались, но он в отличие от большинства слизеринцев дружил с головой и на рожон не лез. Еще на втором курсе меня хотели подловить старшекурсники из Слизерина, проучить, ведь я постоянно давал им отпор, а он меня предупредил. Вроде не такой скользкий, как другие. Профессор Снейп тоже же учился там, а герой покруче других.

Гермиона, не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями, встала и взяла слово. Голос звонкий, как металл, и ни капли сомнения. Она начала чеканить инструкции, словно зачитывала устав. Графики дежурств, отчетность, система штрафных баллов. Она строила идеальную бюрократическую машину. Я даже засмотрелся на неё — так она была хороша: волосы развеваются, грудь вздымается. Да, давно я такого не испытывал. Казалось, все тяготы, которые пришлось пережить с прошлого года, испарились. И вот она — привычная жизнь.

Слушал её, и в душе рождалось некое противоречие. Точнее, я был полностью согласен с тем, что говорит Гермиона — точно так же всё придумала бы и Бэт. Но было какое-то жгучее желание хоть как-то Гермиону задеть. Она меня пнула, считает врагом и пустым местом. Хорошо, любовь моя, сделаю всё так, как ты хочешь. Всё ради тебя.

Она закончила свою пламенную речь. Некоторые даже похлопали. Всё же Гермиона уже легенда Хогвартса: как же, она и её дружки победили Тёмного Лорда. Тьфу. Жалкие дилетанты, им просто повезло. Сколько мне из-за них пришлось пережить — два раза чуть не умер. Я поднялся.

— Всё это хорошо, друзья мои, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло, и я откашлялся. — Но помимо бумажной работы, у нас будет и практическая. Каждый староста пройдет дополнительный курс по боевой магии и тактике патрулирования. Я буду учить вас выживать, а не писать отчеты. Наша задача — не только следить за порядком, но и быть первой линией обороны. Ведь несмотря на падение Волдеморта, угроза полностью не исчезла. По лесам еще бегают недобитки егерей и Пожирателей Смерти.

Гермиона впилась в меня взглядом, в котором читалось откровенное возмущение. Она хотела возразить, но промолчала. Видимо, решила не устраивать сцен при подчиненных. На этом и строился мой расчёт. Знаю эту девочку отлично. Вижу, когда она злится, радуется, возбуждается. Я устал быть хорошим Алексом для неё. Хотела получить плохого меня? Прошу любить и жаловаться. Ха.

Когда я закончил свою патриотическую и пламенную речь, Гермиона снова взяла слово.

— В этом году у нас беспрецедентная ситуация, — её голос звучал сухо, по-деловому. — Как вы могли догадаться, увидев меня здесь, некоторые семикурсники прошлого года вернулись. Многие студенты моего потока не смогли нормально учиться из-за режима Кэрроу. Директор Макгонагалл разрешила желающим вернуться на так называемый «восьмой курс», чтобы подготовиться и сдать ЖАБА.

Скользнул взглядом по списку в её руках. Восемь человек. Энтони Голдстейн и Падма Патил с моего факультета, Ханна Аббот, Макмиллан и Финч-Флетчли из Пуффендуя. И два слизеринца — Нотт и Паркинсон. И сама Гермиона, разумеется. Сборная солянка из героев, жертв и детей Пожирателей. Гремучая смесь. А ведь там бывшие старосты: двое с моего факультета, двое из Пуффендуя, плюс Паркинсон... Хм, у нас тут будет проблема.

— Во избежание конфликтов интересов, — Гермиона обвела строгим взглядом новоиспеченных старост седьмого курса, — никто из вернувшихся, включая бывших старост факультетов вроде Падмы или Эрни, не сохранил свои значки. Они — почетные студенты. Жить будут отдельно, в специально переоборудованной башне. Прошу относиться к этому с пониманием и жестко пресекать любые стычки, особенно на почве прошлых обид.

Сидел в кресле, глядя в окно, и лишь молча кивнул. Значит, Макгонагалл решила устроить в Хогвартсе реабилитационный центр и полигон для примирения. Блестяще. Как будто мне мало было проблем с Гриндевальдом, теперь придется следить, чтобы ветераны Битвы за Хогвартс не перерезали глотки бывшим сторонникам режима прямо в коридорах. Чёрт, у нас тут будет настоящая пороховая бочка, хорошо хоть, что их всего восемь человек.

Свои

Когда младшие старосты разошлись, она просто встала и вышла, демонстративно не взглянув в мою сторону. Лишь хмыкнул ей в спину. Ну-ну.

Пошел искать своих. Наткнулся на Джинни и Луну. Они заговорщицки перешептывались о чём-то в тамбуре, где тянуло холодным сквозняком и едкой угольной пылью.

— Староста Школы! — Джинни с разбегу бросилась мне на шею. — Я так и знала! Поздравляю!

Луна улыбнулась своей фирменной отрешенной улыбкой.

— Теперь у тебя будет меньше времени на поиски нарглов, Алекс. Они это почувствуют.

Поблагодарил девочек, искренне улыбнулся Луне — которая, как ни странно, сегодня была в обуви. Коротко мотнул Джинни головой. Отвёл её в сторону, извинившись перед блондинкой, что забираю подругу буквально на секунду. А то мозгошмыги в голове совсем разбушевались. Придвинулся к Джинни вплотную и зашептал почти в самое ухо. Получилось немного жестче, чем хотел:

— Ты знала, что она здесь? Что она тоже староста?

Джинни виновато опустила глаза, нервно теребя край рукава.

— Знала. Прости. Но скажи я правду, ты бы убежал или устроил скандал. А так... Смотри, какая хорошая возможность. Я, конечно, тебя люблю, но Рон — мой брат. Не хочу, чтобы он жил в иллюзии, будто Гермиона его так страстно любит. Подумала, что так будет лучше. Прости, Саша.

Тяжело выдохнул. Лучше. Ну конечно. Мелкая интриганка. Эх, Джинни. Может, Распределяющей шляпе стоило отправить тебя на Слизерин?

Что уж теперь-то. Махнул рукой и пошёл дальше по вагонам искать своих.

Нашел парней в нашем старом купе — как-то повелось, что мы занимали его каждый год еще с третьего курса. Едва открыл дверь, они увидели значок. На пару секунд в воздухе повисла звенящая тишина. Первым отмер Финн. Его раскатистый, громкий хохот заставил студентов выглянуть из соседних купе.

— Ну, держись, Хогвартс! Наш парень теперь главный! — Финн от избытка чувств хлопнул себя по колену. — Эдак у нас скоро первый когтевранский Министр магии нарисуется! Может, мне уже сейчас называть вас господин Министр?

Эх. Так и знал. Быть старостой среди нормальных парней — это всегда мишень. Что ж, у всего есть своя цена.

Осси деловито поправил очки и с гордостью посмотрел на меня.

— Напишу отцу и маме. Они будут очень довольны. Мой друг — Староста Школы. Это серьезный статус, Алекс.

Только Ричи молчал. Его пустой, расфокусированный взгляд скользнул по значку, затем поднялся к моему лицу.

Показалось, что его сканер заглянул куда-то гораздо глубже, за слой металла и ткани. Он просто коротко кивнул.

Мои парни. Моя точка опоры. Ладно, подумаешь, посмеются еще неделю, месяц, год...