Просто Гарри? (гет)

С момента начала учебного года — прошло уже две недели. Первая из них выдалась для Гарри особенно напряжённой: проверка изученного летом материала профессором Снейпом, ежевечерние допросы, бесконечные пергаменты. Но когда все вроде как, закончилось, профессор неожиданно сказал:

— Поттер, неделю вы отдыхаете. Никаких занятий, никаких зелий. Я разберусь с вашими результатами и подготовлю новую программу. Если увижу вас в лаборатории раньше времени — вы будете писать эссе о вреде трудоголизма. На пять футов, готическим шрифтом.

Гарри опешил, но спорить не стал. От дополнительных занятий он действительно отдыхал целую неделю — обычные уроки в Хогвартсе никто не отменял, но вечера то, теперь принадлежали только ему.

Все ближе приближался октябрь, и замок постепенно окутывала осенняя прохлада. По утрам над Чёрным озером стелился густой туман, серебристый и липкий, а к полудню солнце с трудом пробивалось сквозь золотистую листву Запретного леса, окрашивая каменные стены Хогвартса в янтарные и медовые тона. В коридорах всё чаще попадались ученики, закутанные в тёплые шарфы, и даже портреты на стенах начинали позёвывать с наступлением сумерек.

Гарри проводил свободное время за чтением книг у камина в гостиной Когтеврана или гулял вдоль берега озера вместе с Гермионой и Роном. Ноги утопали в ковре из мокрых листьев, из воды то и дело высовывались любопытные головы русалок, а Хагрид, возившийся у своей хижины, каждый раз приветственно махал нам своей огромной ручищей.

Глядя на спокойную гладь озера, Гарри невольно задумался о том, как неравномерно распределилась нагрузка среди их четверых. Мне повезло — Снейп дал мне неделю передышки, чтобы я мог перевести дух и собраться с мыслями. Гермиона, как всегда, справлялась с заданиями Флитвика с лёгкостью, а Невилл, хоть и переживал из-за травологии, постепенно входил в ритм. Но больше всех не повезло Драко. Он всё ещё отвечал по материалу, который должен был выучить летом — мадам Помфри не давала ему поблажек и требовала, чтобы он подробно и без пропусков отвечал на каждый ее вопрос. Каждый вечер, когда Гарри с Гермионой и Роном возвращались с прогулок, я видел, как Драко сидит в библиотеке, сгорбившись над книгами по диагностике, и слышал, как он бормочет себе под нос названия зелий и симптомы болезней. Ему было тяжелее всех, и Гарри чувствовал себя почти виноватым, что могу отдыхать, пока он продолжает учиться с утра до ночи.

Гермиона, конечно, пыталась сделать эти прогулки «познавательными» и то и дело вытаскивала блокнот, чтобы записывать названия проплывающих рыб или фазы луны. Рон же неизменно ныл, что на территории школы нет нормальных сладостей — только «какие-то леденцы от профессора Флитвика, от которых язык синеет». В итоге Гарри запомнил только то, что русалки не любят громких криков, а осенний ветер — отличный повод закопаться поглубже в шарф. Казалось, что Рон хочет отделиться от их компании и направиться отдыхать в гостиную своего факультета или играть в шахматы.

Учёба, впрочем, никуда не делась: трансфигурация, травология, зелья — всё шло своим чередом. Макгонагалл по-прежнему строго следила за превращением спичек в иголки, Спраут заставляла всех пересаживать мандрагору, а Снейп на зельях был привычно мрачен. Но без вечерних допросов и ночных кошмаров от Бороса Гарри наконец почувствовал, что может перевести дух. Даже Драко, который тоже временно освободился от части нагрузки, однажды признался, что «выспался впервые за месяц» и теперь не просыпается с мыслью, что его опять будут пытать вопросами о яде акромантула.

Урок Защиты от тёмных искусств

Однако самым необычным событием этой недели стал урок Защиты от тёмных искусств. Профессор Локонс влетел в класс с ослепительной улыбкой, поправил свои безупречные локоны (что заняло у него почти минуту — волосы, видимо, сопротивлялись) и, раздав каждому ученику по листку пергамента, торжественно объявил:

— Дорогие мои ученики! Я вижу, вы все приобрели полное собрание моих сочинений. Похвально, очень похвально! Сегодня мы начнём с небольшой проверочной работы. Не пугайтесь, ничего страшного. Просто чтобы убедиться, насколько внимательно вы их прочитали и что из них усвоили.

По классу прокатился сдержанный стон. Рон, сидевший рядом с Гарри, прошептал с ужасом:

— Смотри на вопросы! Все только о нём!

Гарри взглянул на листок и понял, что Рон прав. Вопросы были исключительно о личных предпочтениях, биографии и «подвигах» профессора.

«Вот это уровень, — мысленно прокомментировал Борос. — Дамблдор отправил бы дементора в нокаут одним таким тестом. Если бы дементоры умели читать».

Локонс тем временем расхаживал между рядами, заглядывая в работы и довольно кивая. Гермиона строчила с такой скоростью, что её перо едва не дымилось. На её лице было выражение священного восторга. Рон, напротив, ставил крестики наугад и тихо матерился ругался.

Вопросы теста Златопуста Локонса:

1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса?

2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса?

3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?

4. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?

5. Сколько раз Златопуст Локонс выигрывал приз за самую обаятельную улыбку?

6. В своей книге «Разрыв с банши» как Златопуст Локонс победил банши?

7. Какая самая фотогеничная поза Златопуста Локонса?

8. Выигрывал ли Златопуст Локонс когда-нибудь Всеанглийский Дуэльный Конкурс или побеждался в поединках?

9. Какую продукцию использовал Златопуст Локонс для того, чтобы заиметь такую лучезарную улыбку?

10. Как звали человека, который назвал метлу в честь Златопуста Локонса?

11. В какой книге он описывает победу над банши?

12. Где произошла его «битва» с йети?

13. С кем связана книга «Встречи с вампирами»?

14. Кому он помог избавиться от призрака в замке?

15. Какую книгу он посвятил троллям?

16. Как называлась книга о его приключениях с привидениями?

17. С какими созданиями связана книга «Каникулы с каргой»?

18. В какой книге он якобы сражался с вервольфами?

19. Какое заклинание он якобы применил против призраков албанского замка?

20. Как звали женщину-вампира, которую он «обезвредил» любовным зельем собственного производства?

21. В каком баре он праздновал победу над банши?

22. Какую книгу он написал после путешествия по Чёрному лесу Румынии?

23. Как называлась метла, которую его поклонник назвал в его честь?

24. Что он коллекционирует в своих путешествиях?

25. Какой свой знаменитый подвиг он поставил бы на первое место?

Когда время истекло, Локонс звонко хлопнул в ладоши и объявил:

— Всё, перья в сторону! Кладите пергаменты на край стола, я их сейчас соберу.

Он прошествовал между рядами, аккуратно подхватывая работы — свои собственные пергаменты с золотым тиснением, которые ученики должны были использовать. Его мантия небесно-голубого цвета эффектно развевалась за спиной, а на лице сияла уверенность человека, который вот-вот откроет миру новую партию гениев.

— О, мисс Грейнджер, вы исписали целых три листа! — восхитился он, забирая её работу. — Вот это энтузиазм! А мистер Уизли… — он взял пергамент Рона и поморщился так, будто понюхал прокисшее зелье. — Так много крестиков? Мистер Уизли, вы, случайно, не перепутали крестики с сердечками?

— Нет, профессор, — буркнул Рон. — Просто я не вижу смысла запоминать, сколько раз вы выигрывали приз за улыбку.

— Пять раз! — обиженно сказал Локонс. — Пять! Это написано в книге «Мое волшебство» на странице пятьдесят семь! Вы бы знали, если бы читали внимательнее.

Он забрал последний пергамент, поднял стопку с видом триумфатора и направился к выходу.

— Я сейчас проверю работы и сразу вернусь! — пообещал он, сверкнув зубами. — И тогда мы узнаем, кто из вас действительно достоин называться моими учениками!

Дверь за ним захлопнулась. В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом пергаментов, которые Локонс, видимо, обронил за дверью. Рон повернулся к Гарри:

— Он что, серьёзно? Будет проверять двадцать пять работ? На перемене?

— Скорее всего, поставит всем «удовлетворительно», кроме тебя, — усмехнулся Гарри.

Гермиона возмущённо засопела, но промолчала.

Прошло минут пятнадцать. Локонс быстро вернулся — с ещё более растрёпанными волосами, чем обычно, и с красными пятнами на щеках. Он явно переволновался, проверяя работы, и даже его идеальный корсет, кажется, давил.

Он встал перед классом, сжимая стопку пергаментов дрожащими руками, и его фирменная улыбка превратилась в жалкое подобие оскала.

— Я сейчас буду зачитывать результаты, — объявил он дрожащим голосом. — И, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Даже если вам захочется разрыдаться от счастья — сдерживайтесь.

Он откашлялся и начал:

— Мисс Грейнджер! Двадцать пять из двадцати пяти! Потрясающе! Вы единственная, кто запомнил, что мой любимый цвет — сиреневый. И что свою лучезарную улыбку я обрёл благодаря «Джентльменской жемчужной зубной пасте». Это... это просто великолепно! Вы получаете мою фотографию с автографом!

Гермиона гордо приняла фотографию и спрятала её в сумку, покосившись на Рона.

— Мистер Малфой, — продолжал Локонс, и его голос приобрёл металлические нотки. — Вы ответили на все вопросы, но... в графе «любимая поза» вы написали «профиль слева, чтобы скрыть второй подбородок». Это... это оскорбление!

— Правда, — пожал плечами Драко. — Вы всегда так позируете на фотографиях. Я просто описал факт.

— Я не... — Локонс схватился за подбородок, проверяя, есть ли у него второй. — У меня его нет! У меня идеальный профиль! Это клевета!

— Профессор, — вмешалась Гермиона, — может быть, мистер Малфой просто ошибся? Он иногда бывает излишне прямолинейным.

— Излишне прямолинейным? — Локонс перевёл дух. — Ладно. Засчитано. Но в следующий раз пишите «профиль справа — он более фотогеничен». Запомнили?

Драко кивнул с каменным лицом.

— Мистер Лонгботтом, — обратился он к Невиллу. — Вы написали, что моя тайная мечта — «избавить мир от зла и разработать линию по уходу за волосами». Это... это верно. Но вы также написали, что метлу в мою честь назвал «какой-то фанат с плохим зрением». Это неправда! Её назвал Глайдер, мой двоюродный брат! У него отличное зрение, просто он иногда путает цвета.

— Простите, профессор, я перепутал, — пробормотал Невилл, сжимая горшок со звездной травой.

— Засчитано, — буркнул Локонс.

— Мистер Уизли, — голос Локонса стал похож на скрежет несмазанной телеги. — Вы написали внизу: «ЭТО НЕ ЗОТИ, ЭТО КВИЗ ДЛЯ ПОКЛОННИКОВ». И поставили везде крестики. Это... я даже не знаю, как это назвать.

— Правдой, — вздохнул Рон. — Это называется правдой.

— Вы получите ноль и будете переписывать тест до тех пор, пока не запомните, в какой книге описан мой любимый цвет!

— Он сиреневый, я запомнил, — устало сказал Рон. — Но это не делает вас хорошим учителем.

Локонс схватился за сердце, но устоял. Он покосился на Драко, ожидая новой колкости, но Драко молчал, и профессор продолжил.

— И, наконец, мистер Поттер, — он взял последний пергамент, как бомбу. — Вы написали, что моё самое грандиозное достижение — «личное знакомство с Гарри Поттером». Это... это мило. Но вы также написали, что на Всеанглийском Дуэльном Конкурсе я «не участвовал, потому что боялся проиграть». Это клевета!

— Профессор, — спокойно ответил я. — Вы же сами говорили, что никогда не проигрывали. Но если вы никогда не участвовали, то и проиграть не могли. Это просто логика.

— Я.… я участвовал! — завопил Локонс, покраснев. — Просто... я запамятовал, в каком году. Это было очень давно, и там были такие сильные волшебники... что я решил не портить им карьеру своим участием. Да! Я поступил благородно!

— Конечно, профессор, — вздохнул Гарри.

Локонс сунул пергамент в стопку и отошёл к своему столу. Он выглядел так, будто только что проиграл дуэль с собственным отражением.

— В общем, так, — объявил он, пытаясь вернуть себе остатки достоинства. — Мисс Грейнджер — высший балл. Мистер Малфой — зачёт, но с замечанием. Мистер Лонгботтом — зачёт. Мистер Финниган — зачёт, но с ошибкой. Мисс Браун — зачёт, с натяжкой. Мистер Томас — зачёт. Мисс Патил — зачёт. Мистер Корнер — зачёт. Мисс Боунс — зачёт. Мистер Уизли — пересдача. Мистер Поттер — зачёт. А теперь, если вы не против, я уйду в свой кабинет и буду... э-э.… составлять для вас увлекательную программу на следующий урок.

Он схватил стопку пергаментов и выбежал из класса, даже не попрощавшись.

Суббота. Достойная награда?

После череды изматывающих уроков наступила суббота. Гарри, ещё не отошедший от вчерашнего теста, отправился в подземелья. Снейп встретил его почти... добродушно — насколько это слово вообще применимо к профессору.

— Мистер Поттер, — начал Снейп, жестом приглашая меня сесть. — У меня есть для вас несколько радостных новостей.

Я напрягся. «Радостные новости» от Снейпа звучали как минимум подозрительно.

— Первая, — продолжал профессор, — вы сдали проверочный тест за лето. Поздравляю вас. Не все мои ученики могут этим похвастаться.

Я облегчённо выдохнул.

— Вторая новость, — Снейп открыл шкатулку, лежавшую на столе, и достал оттуда перстень с тёмно-зелёным камнем, на котором был выгравирован Уроборос — змей, кусающий свой хвост. — Я подал заявление в гильдию зельеваров. Решение единогласное. Поздравляю, Поттер. Вы — самый молодой подмастерье за последние сто лет. Даже я был старше, когда получил этот перстень. Правда, тогда гильдия терпеть меня не могла, а сейчас, видимо, просто не нашла повода отказать.

Он протянул перстень. Гарри взял его дрожащими пальцами.

— И третья, — Снейп сделал паузу и посмотрел на меня с выражением, которое трудно было назвать иначе как «почти довольным», — самая главная радостная новость для вас, Поттер. Отныне вы будете варить зелья для мадам Помфри. Для больничного крыла. Колдомедику всегда нужны качественные зелья, а вы, как ни странно, умеете их варить. Так что я освобождаю вас от рутинной работы над зельями, которые вы и так освоили, и перевожу на практические заказы. Вы будете помогать мадам Помфри. Это и полезно, и почётно. И, кстати, вы освободите меня от этой обязанности — я наконец смогу немного отдохнуть.

— Отдых? — переспросил я недоверчиво. — Вы собираетесь отдыхать, профессор?

— Я собираюсь читать книги без пометок «Рецепт для мадам Помфри, срочно». Это моя версия рая, — сухо ответил Снейп. — И не перебивайте.

Он подвинул ко мне стопку пергаментов.

— Тут списки и рецепты необходимых зелий для мадам Помфри, к понедельнику разберите их и составьте график варки, зелья, помеченные красными чернилами нужны в первую очередь, черными не так важны, но как только освободитесь о первых их надо будет сварить, думаю мисс Грейнджер вам поможет. — можете идти — ах, да, подождите мистер Поттер, еще одно: — В понедельник жду на занятие. Будем изучать зелья уровня мастера. А теперь — идите. Ваши друзья, наверное, сходят с ума от любопытства.

Гарри взял перстень, пергаменты и, всё ещё не веря своему счастью, вышел из кабинета.

Гарри вышел от Снейпа в приподнятом настроении. В коридоре его ждали Гермиона и Драко.

— Ну что, — спросила Гермиона, — какие новости?

— Новостей просто Атлантический океан, — сказал Гарри. — Первое я все сдал!

Гермиона и Драко радостно начали громко поздравлять Гарри, но покосившись на дверь в кабинет профессора Снейпа, стали поздравлять его тихим шепотом.

Гермиона посмотрела на Гарри и очень тихо спросила: — Если это была первая новость значит есть и другие?

— Да, есть еще новость, я теперь буду варить зелья для мадам Помфри вместо профессора. Профессор Снейп сказал, что это «очень почётно», а он сможет полежать на диване и отдохнуть.

— Крёстный? Отдыхать? — изумился Драко. — Он что, ляжет в гамак с пучком лаванды на глазах?

— Он сказал, что будет читать книги без пометок «срочно», — улыбнулся я. — Это его версия рая.

— И самая последняя новость, — тут Гарри вытащил перстень и показал его друзьям.

Как рассказывал потом сам Гарри, надо было видеть лицо Драко в тот момент, таких больших глаз Гарри никогда не раньше не позже не видел ни у кого. Только Гермиона смотрела на перстень не понимающим взглядом.

Драко дрожащим голосом спросил у Гарри: — Это то, о чем я думаю? Это перстень подмастерья?

— Ага! — радостно сказал Гарри.

— Что в этом такого, ну получил Гарри перстень и получил? — сказала Гермиона.

— Гермиона ты не понимаешь, — чуть ли не крича сказал Драко, — на моей памяти, самый молодой подмастерье зельевар был мой крестный и он стал им практически на последнем курсе Хогвартса, а Гарри получил перстень в начале второго курса!!!

— Ну получил и получил, пойдемте из подземелий на свежий воздух. — проговорила Гермиона, спокойным голосом, хоть в нем можно было уловить нотки завести.

Друзья направились к выходу из подземелий. Настроение было приподнятым. Гермиона стала рассказывать о соревнованиях юных чародеев, Драко — о новой метле.

Друзья свернули в коридор на третьем этаже. И тут я увидел её. Миссис Норрис висела на кронштейне факела — вытянутая, неподвижная, с остекленевшими глазами. Прямо под ней на стене алела надпись:

«ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА.

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БЕРЕГИТЕСЬ».

— Мерлин… — выдохнул Драко.

Из-за угла выскочил Филч — с такой скоростью, будто его подбросило невидимой силой. Увидев кошку, он завопил:

— МИССИС НОРРИС! ЧТО С ТОБОЙ?!

Он обернулся и уставился на детей. Его взгляд остановился на Драко.

— ЭТО ТЫ! ТЫ МАЛФОЙ! ТЫ УБИЛ МОЮ КОШКУ!

— Я ничего не делал! — выкрикнул Драко. — Мы только что от профессора Снейпа!

— ВРЁШЬ!

Филч рванулся вперёд и судорожно потянулся к поясу — туда, где у волшебников висит палочка. Но в тот же миг его рука дрогнула, пальцы на мгновение сжались в воздухе, будто он уже держал палочку, а затем он резко отдёрнул руку, опустив её вдоль тела. Движение было таким быстрым и нервным, что его не увидели дети, смотрящие на весящую кошку и на разъярённого Филча.

— Мистер Филч, прекратите.

Из темноты выступил Снейп. Он осмотрел кошку, потом надпись.

— Это не смерть. Парализующее заклинание. Кошка жива. Мадам Помфри приведёт её в чувство. А вы, мистер Филч, пойдёте со мной к директору.

— Это он! — прохрипел Филч, но уже неуверенно и сжал кулаки.

— Мистер Филч, успокойтесь, и пойдемте к директору. — Снейп говорил холодно и ровно, — Директор разберется в этой ситуации.

Филч замер. Пальцы всё ещё сжимались в кулаки.

— Я… я просто…

— Вы просто ошиблись, — закончил Снейп. — Мистер Малфой, вы в порядке?

— Д-да, профессор.

— Тогда ступайте в гостиную. Мистер Поттер, мисс Грейнджер — тоже.

Дети пошли прочь. Драко всё ещё дрожал.

Когда дети подошли к лестнице, Гарри оглянулся — надпись всё ещё алела на стене, её буквы, казалось, пульсировали в свете факелов.

— Но кто мог это написать? — спросил Гарри, кивая на стену. — И главное — зачем? Наследник Слизерина? Или кто-то просто хочет посеять панику?

— Или кто-то действительно открыл Тайную комнату, — мрачно сказала Гермиона. — Но если это так, то почему именно сейчас? И почему мишенью стала кошка Филча?

— Может, это предупреждение, — предположил Драко, постепенно успокаиваясь. — Кто-то хочет показать, что может проникнуть куда угодно и сделать что угодно. И Филч — просто удобная жертва, чтобы привлечь внимание.

— Или чтобы отвлечь внимание от кого-то другого, — добавил я, вспоминая, как Филч сразу набросился на Драко. — Ты заметил, как он сразу указал на тебя? Будто кто-то подсказал ему, кого обвинять.

— Ты думаешь, им управляют? — спросил Драко.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но надпись… она сделана кровью? Или краской? И как её вообще можно было написать так быстро, чтобы никто не заметил?

— Это могли сделать только ночью, — ответила Гермиона. — Или во время урока, когда все были заняты. Филч обычно патрулирует коридоры, но если он был в другом месте…

— Или если его кто-то отвлёк, — закончил Драко.

Мы замолчали, обдумывая услышанное. В голове крутились вопросы, но ответов не было.

— Нам нужно быть осторожными, — сказала Гермиона. — И запоминать всё, что кажется странным. Кто бы это ни сделал, он, скорее всего, попытается снова.

— Договорились, — кивнул я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Мы разошлись по факультетам, но тревога осталась. Что-то в Хогвартсе менялось, и это «что-то» было совсем не безобидным.

Воскресное утро. Слухи

На следующее утро Гарри спустился в Большой зал с тяжёлым сердцем. Гермиона уже сидела за столом и кивнула в сторону Грифиндорцев.

Оттуда доносился шёпот — причём такой громкий, что его было слышно даже за когтевранским столом. Панси Паркинсон, наклонившись к подругам, что-то оживлённо рассказывала, то и дело поглядывая в сторону гриффиндорского стола.

— …и кошка — это только начало… наследник Слизерина… он точно знает, что делает…

— …говорят, он что-то замышляет… что-то большое…

Драко сидел, вцепившись в вилку, бледный как мел. Рядом с ним Рон отодвинулся на полметра и не смотрел на друга.

— Рон, — позвал Гарри, подходя. — Можно тебя на минуту?

— Я ничего не знаю, — буркнул Рон, не поднимая глаз. — Я только слышал, что говорят. И сам видел… в прошлом году, как он злился, когда его назвали… ну, ты помнишь.

— Ты видел, как он защищал нас от Филча! Вчера!

— Может, он и привёл вас туда, чтобы отвести подозрения, — упрямо сказал Рон, но в его голосе не было уверенности — скорее, страх.

— Хватит, — раздался голос Драко. Он сидел неподвижно, опустив голову, и его голос звучал глухо. — Не надо меня защищать. Пусть думают что хотят. Рон имеет право верить своим ушам.

Рон покраснел, но ничего не ответил. Драко не ушёл — он остался сидеть, но смотрел только в свою тарелку.

Вызов к директору

Не успели мы вернуться за стол, как подошла профессор Макгонагалл.

— Мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — сказала она. — Директор ждёт вас в своём кабинете. Немедленно.

Мы переглянулись и поднялись. Драко шёл молча, опустив голову.

В кабинете директора было тихо. Дамблдор сидел за столом, сложив пальцы домиком. Рядом стояла Макгонагалл.

— Садитесь, — мягко сказал Дамблдор. — Я не буду спрашивать, где вы были вчера — профессор Снейп уже все мне рассказал. Угощайтесь лимонными дольками.

Гарри взял одну дольку, Гермиона отказалась, Драко покачал головой.

— Итак, — продолжал Дамблдор, — по школе расползаются слухи, что мистер Малфой — наследник Слизерина. Их источник — слизеринские девочки и мистер Уизли.

— Рон не мог… — начал Гарри.

— Он повториля слухи, — перебил Дамблдор. — Я не обвиняю его в злом умысле.

Он помолчал, глядя на нас.

— Вы видели или слышали что-то, чего не рассказали профессору Снейпу? Может быть, заметили нечто странное в поведении мистера Филча?

— Мы ничего не видели, кроме того, что уже рассказали, — твёрдо сказала Гермиона. — Филч был очень зол. Это не удивительно.

Дамблдор долго смотрел на нас, потом откинулся на спинку кресла.

— Что ж. Если вы что-то вспомните — сразу приходите ко мне. Тайная комната была открыта и раньше. Тогда погибла девочка. Я не хочу, чтобы это случилось снова. Будьте осторожны. Держитесь вместе.

— Да, профессор, — хором ответили мы.

Вечерний разговор

Вечером Гарри и Гермиона собрались в гостиной Когтеврана. Гермиона,, убедившись, что нас никто не подслушивает, спросила:

— Ты заметила, как Филч набросился на Драко? — спросил Гарри. — Сразу, не раздумывая.

— Да, — кивнула Гермиона. — И его скорость… Филч обычно еле ходит, а тут появился мгновенно.

— Но кто способен на такое? — спросил Гарри. — И зачем?

— Не знаю, — ответил Гарри. — Но Дамблдор сегодня явно что-то знал. Он спрашивал нас так, будто проверял, что мы заметили. Или хочет в чем-то убедиться.

Гарри с Гермионой замолчали. В гостиной стало тихо, только камин потрескивал.

— Что нам делать? — спросил Гарри.

— Наблюдать, — сказала Гермиона. — И записывать всё странное. У меня уже есть заметки.

Она показала блокнот:

— Странная скорость Филча.

— Обвинение именно Драко, хотя нас было трое.

— Слухи, распущенные слизеринками и Роном.

— Надпись: кто, когда и зачем?

— Мы выясним, — твёрдо сказала она. — Но пока будем молчать. Даже рядом с Роном.

— Договорились.

Ночь. Сон Гарри

Позже, когда Гермиона пошла в женскую половину, Гарри долго сидел у камина в гостиной Когтеврана. На пальце тускло мерцал перстень подмастерья.

— Борос, — позвал я мысленно. — Ты слышал?

«Слышал, — ответил древний змей. — Твоя подруга умна. Филчем манипулируют. Это старая, отработанная техника. Тот, кто это делает, терпелив и опасен».

— Кто? Дамблдор?

«Возможно. Но вы не должны доверять ему полностью. Не сейчас».

— И что нам делать?

«Пока — наблюдать. И беречь друг друга. И перстень не потеряй — ты не один. У тебя есть друзья. И я».

Гарри кивнул и направился в спальню.

— Спокойной ночи, Борос.

«Спокойной ночи, Гарри. Завтра новый день».

Гарри закрыл глаза. Ему снились красные буквы и Филч, и голос Гермионы: «Это неестественно». Сквозь тревогу пробивалось тепло — перстень на пальце, плечо друга, вера в правду.

«Всё будет хорошо, — прошептал Борос. — Или не будет. Но мы справимся».