Исправление и наказание (гет)

Старичок сидит на телеге, напевает какую-то весёлую песню. Изредка поглядывает на своего мрачного спутника, невидящим взглядом смотрящего на дорогу.

Достопочтенный Клейтон! Ну, вы видали! Оказывается, что он — достопочтенный Клейтон! Ему до сих пор смешно от этой мысли, ведь на самом деле Клейтон всего-навсего тележник, развозящий провизию и некоторые другие товары по окрестным деревням.

— Соболезную, — говорит он, косясь на черноволосого паренька. — Но ты бы лучше о своих царапинах позаботился. Мой кузен так и сдох ведь! Ветка разрезала руку, рана воспалилась, а затем — кирдык.

Тот лишь молча качает головой, еще плотнее кутаясь в плащ серой шерсти. Отменная выделка, кстати. Должно быть, этот парень оруженосец какого-то богатого рыцаря. Ну, задержался в дороге, чтобы навестить больную сестру… Нет, говор-то северный, а там рыцарей почти нет. Значит, думает Клейтон, это кто-то из близких милордам людей. Верный помощник, так сказать. Но сестра с юга? Он качает головой, как и юноша, но всё же пытается размышлять дальше.

— А они ведь наверное до сих пор сражаются, — мысль Клейтона перескакивает с одной на другую. — Видел дым? Ну, над островом? Говорят, в былые времена сам Порочный принц готовился там к битве! Слыхал о таком? Вот! А мне наш септон рассказывал… Да… Септон только вот умер недавно, а нового сейчас никак нельзя назначить. Грустно, парень.

— Война почти завершилась, — юноша наконец-то что-то сказал в ответ.

— Оно говорит! — Клейтон улыбается. — Как хоть тебя зовут, парень?

Тот опять пялится на дорогу, но через четыре скрипа колёс говорит:

— Джон.

— Ну так слушай, Джон. Война идёт всегда и везде, даже если наши милорды изволят не обнажать мечи в братоубийственных битвах, — наставительным тоном произносит Клейтон. — Даже во времена славного короля Роберта мы воевали. С чем же, спросишь ты? С зимой, развязшими дорогами, болезнями и сборами денег. И это всё… всегда шатается, как пьяная шлюха в кабаке. То хорошо, то плохо. Иногда остаётся достаточно зерна, чтобы продать, а в неурожай его не хватает и на посев. И тогда следующий год тоже выдаётся трудным. И я жру просо, ведь на пшеницу нет денег.

Так Клейтон и проболтал следующие три дня. И поневоле он радовался, что его слушают. Давненько такого не было, ведь если кого он и подбирал, то те сами пели свои песни и рассказывали о своих непутёвых жизнях.

Труп начал пованивать, но Клейтон предложил рогожу, чтобы зелень гниения не подтекла под мешки с зерном. Джон согласился. Странный всё-таки парень. Хороший меч, отличные сапоги, но тот и не думал отобрать у Клейтона клячу, чтобы побыстрее добра… Ах, точно! Неубиваемый всегда славился тем, что соблюдает законы королевств. Он не оценит, если его вассал ограбит старика. Выяснит ведь наверняка через свою армию колдунов и великанов.

— Впереди конные, — ближе к вечеру шестого дня пути подал голос Джон.

Клейтон вздрогнул.

— Дикари? — он услышал ужас в своём до того беспечном голосе.

Джон тем временем спрыгнул с телеги, начал распрягать лошадь. Клейтон совсем расстроился, видя эту картину, но юноша повернулся к нему и сказал:

— Садитесь на коня. Если это враги, то я попытаюсь их отвлечь на себя.

Так вот вы какие, рыцари, подумал Клейтон, качая головой из стороны в сторону.

— Нет, достопочтеный Джон, — говорит старик. — Я верхом не ездил уже десять лет. Да и седла нет. Мне не справиться. С тобой останусь и своим добром.

А всадники приближались. Джон и Клейтон щурились, стараясь рассмотреть их герб.

— Амберы! — с облегчением воскликнул юноша и замахал руками.

Всадники подъехали, мечей не обнажили. Ошеломлённо уставились на Клейтона и его спутника.

— Узнаёте меня? — голос Джона изменился, стал громче и глубже.

— Да, ваша милость.

Всадники почтительно склоняют головы, а Клейтон слепо озирается, не понимая, что происходит.

— Я выиграл судебный поединок. Прошу сопроводить нас до лагеря, а если достопочтенный Клейтон не пожелает того, то помогите ему добраться до места назначения без всяких препятствий, — Джон выпрямился, словно бы стал выше ростом. — Вам первым довелось узнать, что дракон мёртв, как и Дейнерис Таргариен. А теперь… Сопроводите меня к лорду Старку, либо к лорду Ланнистеру. Они выжили? Ведь так?

— Они победили, — с гордостью в голосе отвечает один из воинов. — И выжили. Мало кто из иноземцев остался в живых. Иные рассеялись, а другие взяты в плен. Лорд Старк ждёт ваших приказаний.

Джон улыбается, оглядывается на ошеломлённого Клейтона:

— Спасибо, достопочтенный. Я не забуду ваших слов и дел, — кланяется ему, а затем снова оборачивается к всадникам. — В телеге лежит тело Дейнерис Таргариен. Моё доказательство победы в судебном поединке.

Клейтон всё ещё ошарашен тем, что почти неделю вёз на своей телеге двух монархов, но всё же слышит горечь в словах юноши.

* * *

Дверь хлопает.

Гермиона говорит:

— Благодарю, что приняли меня, милорд.

Гермиона делает шаг вперёд и припадает на одно колено, словно рыцарь перед повелителем:

— Я прибыла сюда, чтобы рассказать вам о вашем сыне, милорд. Он пал во время Пламенного льда. Кинжал пронзил его глаз, Марк умер мгновенно, никто не смог бы спасти его. Но вы должны знать, что в ночь перед битвой мы тайно обручились. Так скажите же мне, милорд, чем я могу помочь вам в вашем горе? Марк был мне верным другом, не раз приходившим на помощь в самых ужасающих ситуациях. Его голос вывел меня из тьмы, когда все прочие потеряли надежду. Скажите мне, лорд Пайпер, прошу. Я вам не слуга, но просите и дано вам будет.

Она жмурится, но ни единой слезинки не выкатилось из-под век.

Гермиона оставила Вариса и Тириона. Отправилась к Розовой Деве, игнорируя их просьбы продолжить путь к Старку. Пусть так, я ещё отправлюсь на юг, но Марк заслуживает того, чтобы я лично сообщила его отцу о том, как погиб его сын.

И вот она стоит, преклонив колено, в парадной зале Розовой Девы. Её впустили, узнав сопровождающего воина, что когда-то посещал замок вместе с лордом Эдмаром Талли. Гермиона преклонила колено из почтения к отцу её друга, ждёт его слов.

Тоненько всхлипнул мальчик, стоящий подле лорда Клемента Пайпера. Две девушки, прижимающиеся к стене, вскрикнули. Нет, они знали о гибели Марка, но снова услышать…

— Милорд? — Гермиона поднимает взгляд.

Лорд Пайпер ещё не стар. Золото волос почти не тронула седина, но глубокие морщины, пронизывающие лоб, ясно указывали, что мужчина уже прошёл пору зрелости. Ясные синие глаза, точь в точь как у Марка, смотрели на колдунью мрачно, почти яростно.

— Мне рассказывали, что вы спасли многих, — лорд Пайпер выпрямляется в своём кресле, обитом огненным шёлком. — А вы говорите, что мой сын и наследник был вашим... другом? О да! Он заезжал домой перед тем, как отправиться навстречу самой смерти. Марк смог так поговорить с почившим королём Эйгоном, что вашего неубиваемого Старка отпустили на Север. Я верен ему, как и нашему новому королю, но сегодня я говорю с вами, невеста моего сына. Моя несостоявшаяся невестка, которую я был готов принять из уважения к мнению моего наследника… Так скажи мне, почему ты смогла спасти жизни нашего короля и лорда Старка, но не сделала ничего, чтобы выручить из беды своего будущего мужа?

Гермиона не знает, что хуже. Это горе, или если бы лорд Пайпер был равнодушен к её словам.

— Скажите мне, почему вы решаете за богов, кому жить, а кому умереть? — продолжает спрашивать лорд Клемент. — Почему умер мой сын, если жив лорд Старк, чью голову давным-давно отрубили в столице?

— Нет, — отвечает Гермиона. — Это был трюк. Лорд Старк был похищен из камер мною и заменён на лживую иллюзию. Он не умирал от меча палача. И король Эйгон ожил вовсе не по моему желанию…

Но милорд не понимает. Он не понимает, что слухи о силе Гермионы преувеличены. Не понимает, что она не властна над жизнью и смертью. Она не бог, но человек, как поняла это недавно.

Но Гермиона стоит и слушает эти порицания и пустые вопросы. Думает, что так и должно быть. Лорд Пайпер не оскорбляет её, просто недоумевает, почему она не спасла его сына. Гневается, пусть так. Гермиона знает, что она заслужила этот гнев за все свои прошлые жизни. Те люди тоже были живыми, но она проходила мимо, лишь иногда останавливаясь, чтобы ограбить их.

— Можете идти, миледи. Несмотря ни на что, мы будем верны нашему долгу. А что вы можете сделать… Марк говорил,что вы можете исцелять. Бледная кобылица пришла в городок у замка. Помогите нам…

Гермиона встаёт на ноги. Ноют отсутствующие пальцы.

— Просто пейте воду из рек и колодцев, перед этим вскипятив её, — говорит она. — Вестерос уже получил лекарство, которое вы просите.

Она уходит, так и не поняв, всерьёз ли воспринял её слова лорд Пайпер.

На душе паршиво. Хочется напиться дрянного эля и выблевать этот день, но нельзя забывать гнев человека, потерявшего своего сына. Гнев, недоумение и скорбь. Было бы куда хуже, если бы лорд Пайпер встретил её слова равнодушным кивком.

* * *

— Кончено, — выдыхает одними губами Уиллас, прочитав письмо.

Оленна прикрывает глаза, слушает внука.

Армия новоявленного короля разбила дотракийцев, а затем двинулась к столице. Мощный отряд встал перед закрытыми воротами, а вперёд вышел Эйгон. Он показал стражникам меч, перевёрнутый вниз остриём — знак мира. Мальчишка, должно быть, боялся ответа, но ворота распахнулись перед ним.

— Я вам расскажу, что было дальше, — язвительная Арианна стоит рядом. — Ланнистер снова разграбил столицу, а Старк не преуспел в предотвращении бойни.

— Вы не правы, — Уиллас откладывает в сторону письмо. — Безупречные сложили оружие, ведь то им приказала ныне покойная Дейнерис Таргариен. А горожане зря попрятались. Основная часть армии осталась за пределами города. Провизии им хватит надолго, а лорд Старк решил…

— Так кто там правит? Старк или его племянник? — серьёзно спрашивает Оленна.

— Это сложный вопрос. Его милость вступил в Красный замок, но не короновался.

— Это ещё… Ах да, он ведь не поклоняется Семерым, — понимает Оленна.

— Не совсем так, леди-бабушка. Война окончена. Эйгон Таргариен созывает великих лордов в столицу, чтобы решить, кто будет править. Он не хочет, чтобы хоть кто-то имел сомнения в его притязаниях на престол. Призваны и Мирцелла Баратеон, ушедшая в септы, и Ширен Баратеон. А тело Дейенерис лежит на помосте перед септой, чтобы все могли убедиться в том, что она мертва. Леди-бабушка…

— Я поняла, — Оленна тяжело вздыхает. — Ты поедешь. И Арианна поедет. А раз так, то и мне пора размять свои кости. Но что принц Мартелл?

— Ещё неизвестно, — говорит Арианна. — Но мне думается, что мой отец может и не перенести такой дальний путь.

— А старица, значит, сможет? — но Оленна понимает, что будет нужна внуку.

Дерьмо вылилось из канав, теперь оно смывается дождём. Неужели после стольких потерь… Но Оленна думает, что, если новый король сможет предложить что-то стоящее всем лордам, а не только свою безусловную победу, то их и вправду может ждать мир. Самые амбициозные лорды мертвы. Самые воинственные — тоже. Да и хитрецов осталось мало… Есть лишь трусы, которые только и хотят, что набить свою мошну без лишних усилий.

Уиллас уже получил свои наполовину сожжённые земли. Мартелл получил свою месть. Север, как и Речные земли, поддержит любого, на кого укажет ничуть не мёртвый Старк. Грейджои истреблены, а Баратеоны должны быть удовлетворены тем, что девчонку назначили наследницей и готовы отдать ей Штормовой предел. Армии ведь ещё не отправились по своим хижинам. У Эйгона Таргариена есть все рычаги давления на весь Вестерос.

А ещё Оленна подумала, что позабавится, наблюдая за тем, как на совете новому королю лорды будут подсовывать дочерей своих вассалов. Интересно, мальчишка способен покраснеть от смущения? И бледнел ли он перед мордой дракона, убивая свою тётку…