Была лишь одна Дорога... (гет)

There lies the fastness of Southern Mirkwood.

It is clad in a forest of dark fir,

where the trees strive one against another and their branches rot and wither.

In the midst upon a stony height stands Dol Guldur,

where long the hidden Enemy had his dwelling.

Haldir about Dol Guldur

J. R. R. Tolkien

Lord of the Rings: The Fellowship of The Ring

Там лежит твердыня Южного Темнолесья.

Она окружена лесом из тёмных елей,

где деревья борются друг с другом и их ветви гниют и умирают.

Посреди каменистой возвышенности стоит Дол Гулдур,

где долгое время тайно обитал Враг.

Халдир о Дол Гулдуре

— Они появились ранней весной, когда прошлогодняя листва ещё не до конца облетела с мэллирн, а почки нового цветения только-только набухали на ветвях.

Сигилет заговорила так резко, что Лантирион, в глубокой тишине заканчивающий есть, вздрогнул от неожиданности. Голос девы — холодный и бесстрастный — взлетел в темноту потолка и дрогнул едва уловимым эхом каменных стен, а воин непроизвольно бросил быстрый взгляд на вход в убежище.

Но потайная дверь была плотно закрыта, а Сигилет не проявляла ни малейшего беспокойства — сидя на вскрытом ящике в центре комнаты, она держала в руках миску с похлёбкой, к которой так и не притронулась, и помешивала её ложкой, не замечая, что еда уже совсем остыла. И говорила — размеренно, словно в такт движениям руки, не поднимая глаз.

— Они пришли с севера, и стража северных рубежей держала их на одном из таланов, покуда с ними не встретился лорд Келеборн. Потом они ушли, так и не проникнув вглубь нашего леса, — эллет чуть помедлила, прежде чем договорить, — но об их визите мы узнали уже много позже, когда владыки собрали нас.

«Они?» — хотел было переспросить обескураженный Лантирион.

Но Сигилет, впервые решившаяся на откровения, сидела с таким отрешённым видом, что воин поостерегся что-либо уточнять или переспрашивать, чтобы не сбить деву с мыслей и не прервать едва завязавшийся за долгие недели разговор. Рассудив, что вопросы подождут, Лантирион приготовился внимательно слушать.

— Ты спросишь, кто такие «они»? — эллет бросила на воина мимолётный взгляд, словно уловила течение его мыслей. — Они были из народа наугрим — все низкорослые бородачи, чьи лица было сложно различить, а имена не слишком хотелось запоминать. Но одного я запомнила…

Сигилет замолчала, уставившись невидящим взглядом вдаль, и Лантирион не торопил её, позволяя выбирать крупицы болезненных воспоминаний, которые она готова была явить ему.

— Его звали Бройн, — наконец заговорила эллет. — Они и его родичи явились к вратам Чёрной Бездны, чтобы узнать о судьбе тех, кто почти три десятилетия назад решился вернуться в копи Мории. Около трёх десятков лет назад… — задумчиво повторила Сигилет. — Для фириат это почти жизнь…

«Наугрим живут дольше», — хотел было вставить Лантирион, но снова не решился прерывать течение мыслей эллет. Его радовало уже хотя бы то, что завеса молчания покачнулась, а под мрачными сводами каменной крепости завязывается хоть какой-то разговор.

— Потом они снова пришли, — монотонно продолжила Сигилет. — Это было уже при цветении мэллирн. Их опять задержала стража северных границ. И снова лорд Келеборн выезжал к тем рубежам. И уже после этого нас собрали владыки…

Она надолго замолчала, мерно постукивая ложкой, и Лантирион уже не смог выносить тишину.

— Вас? — негромко спросил он.

Дева бросила на него рассеянный взгляд.

— Нас было пятеро, — вопреки ожиданиям и опасениям собеседника ответила она. — И леди Галадриэль нарекла нас Тайной Стражей.

Повисло молчание, пока Лантирион вновь не решился подтолкнуть эллет к рассказу:

— Стражей чего? Или кого?

Сигилет криво усмехнулась:

— Стражей Золотого Леса. Но после нам пришлось хранить не совсем наш лес, а тех, кто приходил и ушёл, так и не войдя. И это отродье тьмы я предпочла бы уничтожить без промедления, а не охранять…

Лантирион в изумлении вскинул брови, недоверчиво разглядывая эллет — сложно было представить, что в её хрупком и изящном теле таилось столько ненависти, сколько выплеснулось сейчас в двух словах: «отродье тьмы». Называть так наугрим даже он бы не стал…

Не дождавшись продолжения рассказа, воин негромко кашлянул, пытаясь привлечь внимание девы, и осторожно произнёс:

— Я понимаю… Но всё же… Чем же заслужили пришлые наугрим такие слова?

Сигилет непонимающе моргнула, словно возвращаясь к реальности, а затем усмехнулась:

— Я не о них говорила. — И, заметив наконец-таки полное недоумение собеседника, добавила: — Прости за мои бессвязные россказни. Я, должно быть, ещё не слишком готова всё объяснять.

И снова лишь мерное позвякивание ложки о тарелку зазвучало в полутьме.

Наконец Лантирион не сдержался.

— Сигилет, — негромко позвал он, — а ты попробуй. Просто попробуй говорить. Не объясняй…

Эллет криво усмехнулась:

— Проще начать сначала. И не пускаться в объяснения. Слушай, маэтор. Я постараюсь не уходить в пережитое и просто поведать о событиях, что привели меня сюда.

Нынешней весной в Лотлориэне побывали гости с востока — наугрим Железных гор. Они искали своих родичей, которые попытались возродить власть над копями Мории. Они ушли после короткой встречи с владыкой Келеборном. А потом из Мории пришёл один из них, Бройн, и с ним был пленник. Орк. Бройн просил дозволения владык пройти через наши земли и помощи, чтобы переправиться через Андуин. А путь его лежал в Дол Гулдур…

Сигилет замолчала, словно собираясь с мыслями. Потом бросила на Лантириона вопрошающий взгляд:

— Так понятнее, маэтор?

— Продолжай, всё предельно ясно, — успокаивающе ответил Лантирион. — Просто продолжай.

Сигилет без возражений заговорила:

— Владыки не позволили Бройну и орку войти в наш лес. И наугрим со своим пленником направились в обход наших границ. После этого владыки собрали нас…

Нас было пятеро: я, следопыт Раддир, воитель Ахарндор, охотник Кухерон и целительница Иссуриэль. Тайная стража — назвала нас владычица Галадриэль. И нашей целью было защитить Золотой Лес от того, что скрывал Дол Гулдур. А для этого нужно было помочь Бойну и его пленнику достичь цели…

И мы ушли вслед за ними. Сначала держались на расстоянии, потом пришло время, когда наши пути пересеклись…

Тогда я едва сдерживалась от желания размозжить мерзкую голову этого орочьего отродья и стереть с его морды надменную ухмылку, с которой он цедил каждое слово…

А потом погиб Ахарндор — ради нас, прикрывая нас. Позволяя нам уйти после того, как наша цель была достигнута…

Потом была битва, в которой погибла я…

Сигилет замолчала и, прекратив своё бесконечное постукивание по тарелке, подняла взгляд на Лантириона.

— Да, маэтар, для всех своих близких я мертва.

— Как и я, Сигилет. Как и я… — эхом повторил за девой Лантирион.

Некоторое время оба молчали, обмениваясь одинаковыми изучающе-ободряющими взглядами. А потом Сигилет первой отвела глаза и заговорила:

— Я очнулась в полутьме на каменной лестнице. И с трудом могла восстановить в памяти случившееся. Помню, что Раддир вёл нас с окраины леса подземными проходами сквозь холм к подножию цитадели. Я и сейчас не могу вспомнить путь, каким мы выбрались во внутренний двор, но лестница казалась знакомой — мы поднимались вдоль массивной каменной стены по щербатым ступеням, а из-за каждого поворота появлялись охранники-орки. Мы отбивались, а потом… Потом меня ранили… И дальше было лишь бесконечное падение…

Эллет помолчала, упорядочивая мысли. Тяжело вздохнула, выравнивая сердцебиение. И продолжила:

— Так вот, вокруг было темно. Ночь ли сошла на землю, или то была темнота каменного мешка, или же зрение меня подвело после ранения — не знаю. Полустёртые ступени подо мной были влажными, стены поросли мхом. Уже много позже я поняла, что при падении оказалась в каком-то ответвлении лестницы, куда выходила сточная труба. А тогда я просто кое-как встала на ноги и побрела по туннелю, ощупывая в темноте перед собой путь. И вдруг под моей рукой один из камней сдвинулся, и я ввалилась в ещё более густую темноту. И снова потеряла сознание.

Она снова перевела дыхание и продолжила спокойным, монотонным тоном, словно говорила об обыденных вещах:

— Потом я долго бродила по подземельям. Я выучила повороты коридоров и ответвления лестниц. Тупики и заваленные проходы… Научилась определять день и ночь по едва уловимым звукам с поверхности и свечению растений в коридорах. Я нашла это укрытие и выходы к пополняемым кладовым. Мои раны зажили, силы восполнились, но я так и не смогла выбраться из этих подземелий. И причину ты видел сегодня сам…

Сигилет бросила быстрый взгляд на Лантириона и согласно кивнула на его безмолвный вопрос:

— Да, маэтор. Именно та комната, на которую ты наткнулся сегодня. И та невыносимая тьма, что проникает в самое сердце при малейшей попытке пересечь тот странный зал. Мне кажется, что именно за ней можно найти выход. А если не там, то где? Где он может быть?! — эмоции превозмогли напускное спокойствие девы, и последние слова она почти выплюнула сквозь стиснутые зубы. — Я исследовала всё! Всё! Заглянула в каждую каморку, обшарила каждый сток и яму. Пересчитала все доступные ступени лестниц. Знаешь сколько их, маэтор? Знаешь?!

Лантирион отрицательно покачал головой, но Сигилет уже почти не обращала на него внимания.

— Две тысячи двести восемьдесят семь! И это только те, куда я смогла проникнуть и где мне не смогли помешать! — резко взмахнув рукой, эллет выхватила невесть откуда взявшийся кинжал и с силой всадила его в стоящий рядом опустошённый ящик.

Рассохшаяся древесина жалобно скрипнула и раскололась. Сигилет стиснула кинжал так крепко, что хрустнули то ли костяшки пальцев, то ли старая рукоять.

— Две тысячи двести восемьдесят семь… — хрипло повторила она. — Я прошла их все… И не нашла выхода.

Несколько минут они оба молчали, а потом эллет судорожно вздохнула, выпуская из рук оружие. Она резко встала, цепким взглядом окинула ящики, горестно скривилась и отвернулась от Лантириона, отойдя на несколько шагов в дальний угол убежища.

— Знаешь, о чём я действительно сожалею? — чуть помедлив, спросила она почти обычным голосом. И, не оглядываясь на молчаливо кивнувшего воина, ответила сама: — Мне бесконечно жаль, что я потеряла своё оружие. Мои клинки, мои кинжалы — Ланхигиль и Эгнасигиль… Я сделала их сама… Выковала их из наилучшей стали… И перед уходом из Лотлориэна поклялась, что смерть каждого орочьего отродья будет отмечена на их рукоятках. Я хотела покрыть свои кинжалы несмываемой славой и после окончания нашего похода преподнести владыкам в дар…

Но я потеряла их на той проклятой бесконечной лестнице. А когда очнулась — уже не смогла найти. И на их рукоятках оставалось ещё немало свободного места…

Я не сумела… Не смогла… Всё было напрасно. Все мои намерения пошли прахом. Я не справилась. Я потеряла всех… потеряла всё… и себя…

Сигилет замолчала и, скрестив на груди руки, застыла скорбной статуей в дальнем углу убежища.

Некоторое время царила тишина.

А затем раздался звук, заставивший Сигилет обернуться — скрипнуло дерево рассохшегося ящика, который задел приближающийся Лантирион.

Воин подошёл в деве и остановился неподалёку. Его рука дрогнула, приподнимаясь, и он крепко стиснул пальцы в кулак. А потом прижал ладонь к ещё не до конца зажившим переломам рёбер, так и не решившись протянуть её Сигилет под холодным и пристальным взглядом девы.

— Сигилет… — Лантирион кашлянул и продолжил, уверенно и непоколебимо глядя в серебристо-серые глаза: — Я знаю, о чём ты говоришь. Знаю, что ты пережила. Я понимаю тебя, понимаю твои чувства — от начала до конца. Я тоже не смог… Не сумел сохранить жизни тех новичков, что были вверены мне. И я тоже не справился с заданием…

Но мы всё ещё живы. И мы можем попытаться. Даже если не получится — мы можем попробовать. Нам нужно только доверять друг другу — от начала и до конца. К этому я готов…

Я клянусь, что буду искать отсюда выход, — он протянул руку Сигилет и замолчал, ожидая ответа.

Эллет колебалась лишь мгновение:

— И я поддержу твою клятву, маэтор. Но лишь после того, как твои силы полностью восстановятся.

— И не будет между нами более тайн? — усмехнулся Лантирион.

— И не будет тайн, — согласно кивнула Сигилет, сжимая его ладонь. — Но ты всё ещё слаб.

— И потому мы подождём. Обещаешь не искать опасностей без меня?

— Обещаешь не покидать убежища до полного восстановления?

Вопросы прозвучали одновременно, и оба обитателя подземелий опешили, глядя друг на друга с толикой недоумения.

— Обещаю, — в один голос ответили они.

И оба от неожиданности совпадения усмехнулись.

— Обещаю до полного выздоровления не искать выхода наверх, — после недолгого молчания первым произнёс Лантирион, снова пожимая руку Сигилет.

Ощутив рукопожатие, эллет чуть шире улыбнулась:

— А я, в свою очередь, обещаю показать все найденные мной ступени, проходы и туннели.

— И расскажешь про ту комнату с темнотой? — помрачнев, поинтересовался Ланрион.

Сигилет тоже сникла.

— Мне нечего рассказать про неё, — с трудом выговорила она. — Кроме бесконечного ужаса и мрака… Я не знаю, что ещё сказать или как объяснить. Та комната с тенями и меня лишает сил. По моим расчётам выход на поверхность находится где-то за той комнатой. Но я не могу продвинуться дальше. Та зала — воплощение Зла...

— А вместе?.. — негромко поинтересовался Лантирион.

— А вместе мы попробуем, — вскинула голову Сигилет. — Я расскажу тебе всё… Всё, что пережила, пытаясь пробиться за тьму. Все ужасы, что видела, касаясь тёмной завесы. Расскажу всё…

— Да будет так, — произнёс Лантирион, дружески слегка приобнимая Сигилет и успокаивающе поглаживая её по растрёпанным волосам.

Прижимаясь лбом к его груди, пряча лицо, давясь нежданными слезами, Сигилет сквозь зубы произнесла:

— Да будет так! — И затихла, сжавшись всем телом и пытаясь совладать с эмоциями.

Лантирион отстранился от эллет, не снимая руки с её плеча, и прошептал едва слышно:

— И пусть помогут нам Валар…

* * *

Факел на стене под лестницей шипел, плевался искрами и почти не разгонял мрак глубинного подземелья крепости.

В узком проходе полутёмного коридора стояла женская фигура, неотрывно глядя на непроницаемую стену тьмы, клубящуюся в проёме прохода меж двух каменных колонн.

И вспоминала…

Той ночью, когда она впервые нашла этот проход, тоже стояла тёплая летняя ночь. Многие месяцы бродила она по окрестным лесам, пока всё же, не в силах противостоять настойчивому зову, спустилась в бесконечные подземелья пустующей крепости. Зов шёл из глубин, из самых недр лабиринта пещер, и не один день пришлось пропетлять подземными коридорами, лишь изредка выбираясь на поверхность для охоты, прежде чем перед ней встала стена непроглядного мрака, из-за которой и доносился призыв — настойчивый, непреодолимый и такой родной…

Она нашла его, своего Создателя и Повелителя, почти бесплотным, едва начавшим принимать осязаемую форму — но тем острее ощущалась мощь его духа. Приказы оставались неоспоримыми, а воля — непреклонной. И она вновь, как и в давние дни, повторила свою клятву верности. Повторила со всей надеждой и любовью, какие ещё оставались в её очерствевшем сердце: «Я клянусь привести под власть моего возлюбленного Повелителя все земли от Восточных Пределов до Западного моря…» И в ответ получила холодное обещание: «Да будет так…»

Потом были долгие годы и века, когда Он становился всё сильнее, а мрак, что когда-то был сосредоточен в одной небольшой комнатушке подземного лабиринта, постепенно расползался по коридорам, лестницам и этажам. Крепость наполнялась жизнью — орки, пауки, бездомные духи и люди собирались на зов, которому невозможно было противостоять.

Она покинула лесную крепость, вернулась в свой замок за Чёрными Вратами, где полностью сосредоточилась на работе для Повелителя. И задача была решена — Великая Чума зашагала по землям от Восточных Пределов до Западного моря, свободно проникая за казавшиеся непреодолимыми стены и кося неисчислимые войска.

Она гордилась результатами своих трудов и предвкушала награду — скоро, совсем скоро Повелитель даст ей желаемое, и Сладкая Лара, как прозвали её в землях людей, больше не будет красться неуловимой тенью по людским поселениям, чтобы забрать у жалких людишек очередное смертное дитя…

Но всем этим мечтам не суждено было сбыться. Крошечная помеха — простая трава, растущая под ногами во всех людских землях, — положила конец Великой Чуме. И Сладкая Лара потеряла всё — доверие и расположение Повелителя, слуг и соратников, готовых исполнить любое её желание, обещанное дитя… Её владения — замок Серегост в долине Агарнайта — отошли одному из Назгул. И всё, что осталось — скитаться по Средиземью, сгорая от ненависти к людям, которым судьба с лёгкостью дарила то, чего она так давно была лишена…

— Лаэрэт? — раздался за спиной мужской голос, выдёргивая из воспоминаний. — Ты ли это? И что делаешь здесь? Как прошла?

Она резко обернулась — плотные кожистые крылья черкнули по стенам каменной твердыни, сдирая наросты мха.

— Ты ещё жив, Урхерон?

— Как видишь, Лаэрэт. Судьба пощадила меня, — к свету факела вышел темноволосый мужчина, и неверный отсвет проложил глубокую борозду тени вдоль старого шрама на его лице.

Лаэрэт ухмыльнулась. Подошла поближе к мужчине и, вскинув изящную руку, по-хозяйски положила ему ладонь на затылок, заставляя склониться к своему лицу.

— А ты почти не изменился, Урхерон. Всё такой же упрямый и своевольный, — произнесла она, ощущая его сопротивление.

— На меня твои чары более не действуют, Лаэрэт, — ответил он, отстраняясь. — За эти годы я многому научился.

— Хотела бы я на это посмотреть… — насмешливо протянула она и пробежалась языком по своим губам, придавая двусмысленность произнесённым словам.

Потом приподнялась на цыпочки, стараясь дотянуться до лица мужчины, и выдохнула почти в его губы:

— Покажешь? Может быть, вспомним старые времена?..

Урхерон никак не отреагировал на её откровенные игры, лишь криво усмехнулся, отчего тень шрама ещё глубже прочертила его лицо.

— Как ты здесь оказалась? И что тебе надо? — медленно, разделяя слова, процедил он сквозь зубы.

Но его отстранённость и строгость не произвели особого впечатления.

— Мне нужен был ты — и ты явился на мой зов, — игриво ответила Лаэрэт. Но вдруг стала холодна, убирая руку с затылка Урхерона. — А как прошла сюда? То ты забыл, мой дорогой, что эти подземелья известны мне лучше, чем кому-либо из вас, живущих здесь сейчас.

— Зачем явилась? — повторил Урхерон, отступая на шаг.

Лаэрэт раздражённо взмахнула рукой, и её крылья тоже чуть дёрнулись:

— Мне нужен Клинок Либеннина. Я знаю, что Назгул направились сюда.

— Семеро ушли на север. Но Наместник Кхамул и лорд Либеннина здесь.

— Отведи меня к ним.

— Лорды не в духе, — чуть поколебавшись, обронил Урхерон.

Но его ответ не понравился Лаэрэт. Она оскалилась, демонстрируя острые клыки, шагнула к человеку и положила руку ему на плечо.

— Я не спрашивала об их настроениях. Я сказала, отведи меня к ним, — неотрывно глядя на его горло, где из-под ворота туники виднелся чёткий отпечаток ладони, прошипела она. — И чем быстрее, тем лучше. Или всё же желаешь поиграть?

Урхерон чуть повернулся, взмахнул в сторону лестницы за своей спиной.

— Прошу за мной. Они сейчас в Верхней Зале.

Развернувшись, он, не оглядываясь, пошёл по коридору к выходу из подземелий, а за ним неслышной тенью двинулась Лаэрэт.

Её вела данная Повелителю клятва. И давняя невоплощённая мечта.

А для желаемого нужно было сначала получить доступ к Серегосту, который после прошлой неудачи достался Назгулу. Она не сомневалась — с Клинком Либеннина удастся договориться. Главное — беспрепятственно вернуться в Агарнайт, хотя бы как гостья. А потом…

Потом всё будет иначе — не так, как в прошлый раз…