История Магии (джен)

31.08.1991

— Как тебе Хогвартс, Артур? — поинтересовался я, задёргивая шторы в своих покоях и погружая помещение в приятный полумрак. Именно, что покоях, так как они представляли собой совсем не одну комнату. Имелась спальня, а также кабинет и ванная комната. Подобная роскошь приятно удивила меня. Выходило, что площадь моих новых покоев превосходила площадь моего скромного старенького домика. Впрочем, самому мне и не требовалось много места, и ещё у нас с Артуром как уже было сказано ранее, был сундук с расширенным пространством, в котором тоже можно было неплохо расположиться.

— Не идëт ни в какое сравнение с дворцом в Камелоте, — отозвался король, положив ноги прямо на стол. — Хотя, Хогвартс тоже неплох. Как всё прошло?

Как всё прошло... Я невесело усмехнулся своим мыслям и перевёл взгляд на напряжённое лицо своего друга. Всё прошло совсем, совсем не так, как я ожидал. Мало мне было продавщицы сладостей в поезде, с которой мы, к слову сказать, расстались на более-менее мирной ноте, подписав соглашение, так ещё и распределение приподнесло мне немалые сюрпризы... Внука Мори, Гарри Джеймса Поттера, Шляпа по каким-то своим причинам решила не распределять как и всех остальных учеников на один из четырёх факультетов, закинув в неизвестный никому факультет с названием «Хогвартс», полностью совпадающим с названием самой школы. Значило ли это что-то? Да наверняка! Стоит бы посетить местную библиотеку и узнать о наличии прецедентов. Вдруг Шляпа уже распределяла кого-то подобным образом?

В общем, все мои планы оказались нарушены. Изначально я собирался тихо преподавать историю в школе, незаметно охраняя внука Мори от потенциальных угроз. Но теперь... теперь воплотить в жизнь мой гениальный замысел у меня не получится, если я, конечно, не изменю память сразу всем обитателям Хогвартса. Ведь отныне благодаря Шляпе я являюсь кем-то вроде декана Гарри Поттера. Да уж...

Занятия должны были начаться уже завтра. Благо, я освоил требуемый материал и даже успел составить план занятий. Времени для этого у меня было предостаточно.

Выложив всё это своему другу, я устало откинулся на спинку стула. Как теперь выкручиваться из сложившейся ситуации, я не представлял. Всё же другие преподаватели и директор не были дураками и могли что-нибудь заподозрить. А ссориться с ними раньше времени у меня не было никакого желания. Всё же мне предстоит несколько лет жить и работать в этом коллективе. А если кто-то начнёт вставлять мне палки в колёса, то это определённо будет не очень приятно.

— Дела... — протянул Артур, переглянувшись со мной. — Кажется, приключения ни на секунду не перестают сваливаться на тебя.

— Ты хотел сказать «неприятности»? — усмехнулся я. — Можно и так сказать. Ни на секунду, да...

Повисла напряжённая пауза. Каждый из нас думал о чём-то своём. Мне, например, вспомнились годы жизни в Камелоте. Там-то мы с Артуром постоянно попадали в различные передки... И, к сожалению, далеко не всегда выходили из них без потерь.

— Ладно, — наконец нарушил молчание я. — Уже поздно, а завтра мне ещё предстоит провести свой первый урок. В общем, спокойной ночи!

С этими словами я было направился в кабинет (спальню я уступил бывшему королю), но был остановлен словами:

— Уверен, ты будешь хорошим учителем, Мерлин. Спокойной ночи.

* * *

01.09.1991

Утром я проснулся ни свет ни заря. На то, чтобы привести себя в порядок ушло всего несколько минут, после чего я со спокойной душой покинул свои покои, стараясь не разбудить шумом спящего Артура.

Насколько я помнил, завтрак в Хогвартсе начинался с шести утра и длился ровно до восьми тридцати. Однако сейчас на часах была лишь половина шестого, а подкрепиться мне хотелось уже сейчас, да и Артуру что-нибудь незаметно стащить тоже не помешает. Немного подумав, я обратился к ближайшему бодрствующему портрету:

— Доброго утра, миледи! Не подскажите, как добраться до кухни?

Дама на портрете, облачённая в пышное платье эпохи Тюдоров, чуть склонила голову, окинув меня внимательным взглядом, будто прикидывала, достоин ли я знать эту тайну.

— Вы новый преподаватель Истории Магии, если я не ошибаюсь? — с хитрой улыбкой уточнила она.

— Совершенно верно, — кивнул я, стараясь выглядеть как можно более безобидно. Хотя, если подумать, преподаватель Истории Магии, который сам является живой легендой и лично общался с некоторыми людьми, чьи имена уже сотни лет стоят в учебниках... Что-то в этом было ироничное. Впрочем, дама на портрете, разумеется, ни о чём таком не подозревала.

— Пройдите по коридору до конца, затем направо. Там будет лестничный пролёт, вам нужно будет спуститься на второй этаж. Далее ваш путь лежит прямо, пока вы не зайдёте в тупик. Там вы найдёте картину, на которой изображено блюдо с фруктами. Пощекочите грушу, и откроется проход, за которым — проход на кухню.

— Благодарю, миледи, — я слегка поклонился, и дама удовлетворённо кивнула, поправив кружевной воротничок.

Коридор в этот ранний час был пуст и тих. Видимо, я был здесь единственным безумцем, сумевшим подняться с кровати в такую рань. Что же... Тем лучше. Никто не помешает мне спокойно позавтракать и получше познакомиться с замком.

Картину с грушей я нашёл довольно быстро. Пощекотав её, я сразу же прошёл в открывшийся проход, с большим удовольствием вдыхая божественный запах свежеиспечённого хлеба, чего-то жареного, чего-то сладкое, и всё это вперемешку, в одной густой волне, от которой у меня заурчало в животе с такой громкостью, что позавидовал бы и мантикора.

Я толкнул дверь и на мгновение замер.

Кухня была не очень большой. Повсюду суетились маленькие создания в наволочках и полотенцах — домовые эльфы, разумеется. Я читал о них, но видеть воочию всё же довелось впервые. Суетливые, большеглазые, они носились между котлами, печами и столами с такой скоростью и ловкостью, что дух захватывало. Один из них, заметив меня, издал тонкий писк и мгновенно оказался передо мной, глядя снизу вверх с выражением, которое я мог бы описать только как смесь восторга и паники.

— Профессор! Новый профессор! — затараторил он, хлопая длинными ушами, как крыльями. — Чем Тинки может помочь? Тинки принесёт всё, что угодно! Завтрак ещё не начался, но для профессора Тинки сделает исключение!

— Тинки, спокойно, — я присел на корточки, чтобы оказаться с ним примерно на одном уровне. — Мне бы просто чашку чая и что-нибудь лёгкое. Тосты, если можно. И ещё один набор — с собой, для моего друга.

— Конечно, профессор, сэр! — Тинки просиял и исчез. Через секунду — буквально секунду, я даже моргнуть не успел — передо мной возник поднос: два тоста с маслом, чашка дымящегося чая, варенье в маленьком блюдце и ещё один, точно такой же, заботливо завёрнутый в салфетку.

Пока я ел, стоя у стены и наблюдая за кухонной суетой, мысли снова вернулись к вчерашнему. Факультет «Хогвартс». Гарри Поттер, единственный ученик на этом факультете. И я — его декан, сам того не планировавший и не желавший.

Что мне, собственно, известно? Распределяющая Шляпа была создана основателями школы. Четыре факультета — четыре основателя. Гриффиндор, Слизерин, Когтевран, Пуффендуй. Но пятый факультет? Носящий имя самой школы? Я перебрал в голове всё, что знал о Годрике Гриффиндоре, Салазаре Слизерине, Кандиде Когтевран и Пенелопе Пуффендуй. К сожалению, мои познания были ограничены учебниками и прочей книг, а потому информации мне катастрофически не хватало. Значит, всё-таки придётся посетить библиотеку. Именно сегодня, между уроками, если получится. А если не получится — то после.

Я допил чай, поблагодарил Тинки, который чуть не расплакался от счастья, когда я сказал ему «спасибо» (надо будет почитать о домовиках подробнее — в их реакции на простую вежливость крылось что-то глубоко тревожное), и поднялся обратно к своим покоям.

Артур всё ещё спал. Я бесшумно оставил завёрнутый в салфетку завтрак на столе рядом с кроватью, подумал секунду и приписал записку: «Не лезь в неприятности, пока я на уроках. Хотя кто я такой, чтобы тебе это говорить. — М.» Затем с чувством выполненного долга я вновь покинул покои, направляясь в Большой зал. Пускай я уже позавтракал, но мне не помешает немного посидеть вместе с другими преподавателями и попытаться влиться в коллектив.

Путь до Большого зала занял не так уж долго, хотя я и заблудился пару раз. Лестницы в Хогвартсе двигались. Не медленно, не быстро — просто двигались, меняя направление, словно им это доставляло какое-то извращённое удовольствие. Один пролет вообще унёс меня не в ту сторону, и пришлось ждать, пока он вернётся обратно. Заметив на стене очередь портретов, я попытался спросить дорогу у монаха в тёмной рясе, но тот лишь пробормотал что-то про еретиков и отвернулся. Благо, я привык к жизни в больших замках и довольно быстро сумел отыскать нужную дорогу.

У дверей Большого зала я на секунду замешкался. Откуда-то из-за створок доносился гул голосов — приглушённый, но вполне оживлённый. Я выдохнул, поправил мантию и толкнул тяжёлую створку.

Зал встретил меня долгим парой десятков взглядов. Кто-то мельком скользнул по мне глазами и вернулся к тарелке, кто-то задержался чуть дольше. Новое лицо за преподавательским столом — это вам не мимолётное явление. Я постарался не выдать своего смущения и, коротко кивнув в сторону коллег, занял свободное место между профессором Флитвиком и пустующим стулом, предназначенным, по всей видимости, для кого-то из тех, кто ещё не спустился.

Филиус Флитвик — маленький, седовласный, с тонкими чертами лица — сидел на высоком стуле. Заметив меня, он приветливо улыбнулся и подвинул ко мне блюдо с булочками.

— Доброе утро, коллега! — он говорил быстро, звонко, словно боялся, что ему не дадут закончить фразу. — Александр, верно? Надеюсь, вы хорошо спали?

— Благодарю, всё в порядке, — ответил я, наливая себе чай. — Профессор Флитвик, позвольте спросить: в Колдостворце мы применяли манящие чары несколько иначе, чем здесь принято. Есть ли у вас в Британии свои особенности?

Флитвик тут же оживился.

— О, манящие чары! Прекрасная тема. Знаете, это одно из тех заклинаний, которые везде преподают по‑разному. В Хогвартсе мы начинаем с классического «Акцио» — на четвёртом курсе, по программе. Формула простая: «Акцио» с названием объекта или без, взмах палочки — прямое, на себя. Овладение считается базовым, но точность приходит не сразу — первые недели студенты притягивают всё подряд, включая чужие чернила. К третьему уроку обычно притихают.

Он откусил булочку и продолжил:

— А вот в Шармбатоне вместо «Акцио» на четвёртом курсе преподают «Воко» — звонковое заклинание призыва. Формула: «Воко [объект]», палочка описывает полную окружность, предмет перемещается по плавной дуге, а не рывком. Сложнее в исполнении, требует вдвое больше концентрации, зато предмет не повреждается по пути. Французы на этом помешаны — у них даже экзамен включает призвание хрустального бокала без единой царапины. Проходят «Воко» тоже на четвёртом курсе, но отрабатывают до конца пятого — у них программа растянута.

— В Уагадоу, — он понизил голос, словно речь шла о чём‑то тайном, — вообще не учат призыва на младших курсах. Первый курс — «Мото» заклинание перемещения, буквально «двигай». Это не призыв, а толчок: «Мото [объект]» с направленным взмахом, предмет летит в указанную сторону. «Акцио» вводят только на шестом курсе, и сразу в усиленной форме — они притягивают не перья, а брёвна и камни. Мой знакомый из Уагадоу рассказывал, что на экзамене шестого курса один студент притянул лодку. Лодку! Правда, с третьей попытки и с разбитым бортом, но всё же.

— А в Ильверморни, в Америке, — он кивнул, словно подтверждая собственную мысль, — используют «Инвокарэ» — заклинание на латыни, в отличие от нашего «Акцио». Формула: «Инвокарэ [объект]», палочка не взмахивает, а описывает спираль — от кончика к рукояти. Предмет не летит, а как бы проявляется в руке — материализуется. Учат на третьем курсе, на год раньше нас. Считается, что спиральный взмах восходит к ритуалам коренных племён — те не «призывали» предметы, а «проводили» их через пространство. Точность выше, чем у «Акцио», но радиус меньше — метров пять, не больше. Зато «Инвокарэ» сложнее отразить щитовыми чарами, потому что оно не пробивает преграду, а обходит её.

— Простите, что вмешиваюсь, — раздался спокойный голос справа. Септима Вектор чуть наклонилась к нам. — Вы говорили про Ильверморни? Я читала, что «Инвокарэ» требует предварительного освоения «Локус» — заклинания фиксации точки. Это правда?

— Да, абсолютно! — Флитвик развёл руками. — «Локус» — это пространственная привязка, его проходят на втором курсе, за год до «Инвокарэ». Студент учится удерживать в уме конкретное место, откуда предмет будет призван. Без «Локус» «Инвокарэ» работает нестабильно — предмет может проявиться где угодно, только не в руке. Поэтому американцы и начинают на год раньше: сначала «Локус», потом «Инвокарэ». У нас в Хогвартсе «Локус» не преподают вовсе — «Акцио» не требует пространственной привязки, достаточно видеть предмет или чётко его представить.

Разговор шёл легко и приятно. Флитвик говорил с таким увлечением, словно читал лекцию, только без конспектов и в десять раз живее. Я слушал, кивал, изредка задавал уточняющие вопросы, чтобы поддержать разговор.

Я как раз собирался задать Флитвику вопрос про нюансы «Акцио» при работе с живыми объектами — скажем, с совами на практике, — но тут тяжёлые створки дверей распахнулись.

В зал вбежала Чарити Бербидж. Молодая, рыжеволосая, с порозовевшими от спешки щеками — она явно проспала. Мантия наспех застёгнута, воротник съехал набок, волосы выбились из заколки. Студенты за своими столами разом обернулись на грохот дверей; по гриффиндорской скамье прокатился смешок. Чарити, не обращая внимания на взгляды, торопливо засеменила к преподавательскому столу.

— Извините, извините, доброе утро... — бормотала она на ходу, забираясь на своё место.

Она потянулась к кофейнику — тяжёлому, серебряному, стоявшему чуть дальше по столу, — но в спешке задела его локтем. Кофейник качнулся, накренился и опрокинулся. Горячий тёмный кофе хлынул ей прямо на грудь и на подол мантии.

— Мерлинова борода! — в сердцах воскликнула Чарити, отшатываясь и глядя на расползающееся пятно с тем самым отчаянием, с каким смотрят на испорченный экзаменационный бланк ответов, полностью исписанный аккуратным почерком.

Я дёрнулся.

Не подумал, не оценил обстановку — просто дёрнулся, как дёргаются, когда окликают по настоящему имени. Рука метнулась к лицу, пальцы пробежались по подбородку, по щекам — будто проверяя, не появилась ли борода. Движение было быстрым, коротким, почти неуловимым — и к счастью, совершенно никем не замеченным. Все смотрели на Чарити. Студенты хихикали, Флитвик уже тянулся через стол с палочкой, даже Вектор привстала, чтобы помочь.

— Экскуро! — чётко произнёс Флитвик, взмахнув палочкой над промокшей мантией.

Пятно исчезло мгновенно — ткань стала сухой и чистой, будто кофейник и не опрокидывался. Чарити выдохнула, провела ладонью по груди, словно не веря, что всё обошлось, и слабо улыбнулась Флитвику.

— Спасибо, Филиус. Кажется, первый день решил меня испытать.

— Ничего, ничего, — бодро отозвался тот. — Нервы, всё такое. Я всё понимаю, дорогая Чарити.

Чарити кивнула, расправила плечи и принялась невозмутимо наливать себе свежий кофе из уцелевшего второго кофейника, стараясь делать вид, будто ничего не произошло. По залу снова прокатился шёпот, кто-то из студентов хохотнул, и постепенно всё вернулось к обычному утреннему гулу.

Я медленно опустил руку на стол. Сердце билось чаще, чем следовало бы. «Мерлинова борода». Всего лишь популярное выражение. Ругательство, поговорка, пустой оборот — но я уже отреагировал на него слишком уж странно для других, и ничего с этим не поделаешь.

А потом я почувствовал на себе чужой взгляд. Пристальный, тяжёлый, как медный пресс. Я не сразу позволил себе повернуть голову. А когда повернул — встретился глазами с Северусом Снейпом.

Он сидел в дальнем конце стола, в тени, словно специально выбрал место, куда не доставал утренний свет. Чёрные глаза — неподвижные, цепкие — смотрели прямо на меня. Не на Чарити, не на Флитвика. На меня. В этом взгляде не было ни тени сочувствия, ни тени веселья. Только холодная, тихая настороженность.

Снейп чуть наклонил голову — едва заметно, на миллиметр, — будто пытался разглядеть что-то за моей внешностью, что-то, что не складывалось.

Потом так же медленно отвёл взгляд, поднёс к губам чашку и сделал глоток. Но я успел заметить, как его пальцы чуть крепче сжали фарфор.

Я заставил себя отвернуться, взял с блюда булочку, откусил. Сухо, пресно — во рту пересохло. Мысли неслись неуправляемым потоком.

«Он заметил. Он видел, как я дёрнулся».

А может — не заметил. Может, показалось. Может, он просто сидел и смотрел в мою сторону, потому что его стул стоял именно так. Снейп не мог знать, кто я. Никто не мог. Я — профессор Александр, новый преподаватель Истории Магии. Приехал из-за границы. Никакого отношения к легенде. Никакого.

И всё же.

Я мысленно прокрутил случившееся. Восклицание Чарити. Моя реакция. Жест к лицу. Длительность — секунда, может, полторы. Достаточно, чтобы заметить, если ты не отвёл взгляд. А Снейп, похоже, не отвёл.

«Спокойно, — сказал я себе. — Даже если он что-то увидел — что именно? Человек дёрнулся на громкое восклицание. Человек потрогал лицо. Это не доказательство. Это ничего».

Но комок тревоги в груди не рассасывался.

Флитвик, заметив, что я притих, наклонился ко мне и негромко спросил:

— Всё в порядке, Александр? Вы побледнели.

— Да, — я выдавил улыбку. — Просто… много впечатлений за одно утро. Ещё не привык к здешней суете.

— О, это пройдёт, — ободряюще кивнул Флитвик. — Через неделю будете чувствовать себя как дома.

Я кивнул и сделал глоток чая. Чашка чуть дрожала в руке, но Флитвик, слава богу, этого не заметил.

Остаток завтрака я провёл, слушая и кивая, стараясь не смотреть в дальний конец стола. Снейп больше не поворачивался в мою сторону, но ощущение чужого внимания — тягучее, неотпускающее — не уходило до самого конца.

Когда колокол пробил восемь и преподаватели начали подниматься, я вышел из зала одним из первых. В коридоре было прохладно и тихо, и я наконец позволил себе выдохнуть.

Первый завтрак. Первый день. И уже — первый, кто начал присматриваться.

«Ничего, — подумал я, направляясь к своему кабинету. — Я пережил Камелот. Переживу и это».

Но шаг чуть ускорил.

От Беты:

Проверено! Что же заподозрил Северус? Какие у вас догадки?)