Этот жестокий волшебный мир (гет)

Год назад

Нежный, как звук серебряного колокольчика смех Астории раздавался в гостиной Слизерина. 

Дафна и Пэнси сидели в роскошных, мягких креслах, обитых зелёным бархатом и уплетали волшебные сладости из «Сладкого королевства». Миниатюрные шоколадные единороги с пушистой гривой из нежнейшей сахарной ваты плавно парили над столом и гонялись за полупрозрачными мармеладными облачками. В серебряных креманках, заполненных воздушным многослойным мороженым с миндальным стружкой и абрикосовым конфитюром, сверху плавилась и пузырилась густая золотистая карамель. 

Хрупкая девушка подскочила с кресла, закружилась и начала напевать:

— Скоро-скоро мы уедем в Нормандию, и к нам присоединится мой любимый… О, не сердись, Даф, здесь же все свои. 

Она была права. В роскошной серебряно-изумрудной гостиной Слизерина не было никого, кроме их троих, все студенты давно разбрелись по спальням, и три девушки грелись у тёплого камина. 

Пэнси Паркинсон усмехнулась и сделала равнодушный вид, осторожно поправив рукой свою чёрную, глянцевую как у японской куклы чёлку.

Дафна неодобрительно посмотрела на младшую сестру. Какая ужасная бестактность со стороны Астории напоминать подруге о ее потере, после того, как Малфои буквально на днях разорвали предварительный брачный контракт с семьей Паркинсон. 

Пэнси сверкнула на неё узкими, голубыми, как льдинки глазами и сухо сказала:

— Да ладно, Даф, не смотри на неё так. Все знают, что это не вы с Тори взяли на себя роль предательниц и доносчиц. Та глупая интрижка с Блейзом… Я должна была понимать, что все тайное когда-нибудь станет явным. Да и в последний год наши отношения с Драко уже не были прежними. 

Она покачала изящной ножкой, обутой в туфельки на острой шпильке и вздохнула. 

— Трейси Дэвис напрасно мечтала, что после ее подлого письма Люциусу Малфою, где она в отвратительных подробностях рассказала про мои… вольности с Блейзом, они обратят на неё внимание. — Пэнси закатила глаза. — Полукровки, что с них взять… Не то чтобы я имела что-то против профессора Снейпа, но Трейси не первый год в Слизерине, и ей надо было лучше понимать безнадёжность ее амбиций. 

Астория подошла поближе и нахмурилась:

— Но Пэнси, правда, ты тогда всех нас тогда поразила. О тебе не шептались только железные доспехи на пятом этаже. Как можно было из всех мальчиков бросить именно Драко? Он был убит этой новостью. Разве ты не видишь, он такой…

— Нарциссичный? Напыщенный? Скучный? — перечислила Пэнси. 

— Нет! — Астория гневно топнула ногой. — Он идеальный! И с твоей стороны гадко говорить о нем плохие вещи. Он никогда тебе не изменял! 

Пэнси, смягчившись, тихо произнесла:

— Извини, Тори. Ты абсолютно права, я не должна была так говорить про твоего жениха. И дело даже не в том, что я никогда не любила Драко, и он меня не любит. Ты знаешь, это неважно ни для кого из нас. Но меня всегда возмущало, почему какой-то рыжей Уизли позволено самой выбрать себе парня, а мне нет. 

Дафна внимательно посмотрела на брюнетку и покачала головой:

— И что ты этим хочешь сказать? С каких пор ты приводишь в пример дочь обедневших отщепенцев? Разве ее не считают… простушкой?

Пэнси выдержала ее взгляд и веско сказала:

— Ты знаешь, Дафна, о чем я. Обедневшие-не обедневшие, но эти Уизли из Священных Двадцати Восьми. Мальчики не раз обсуждали между собой, что Джинни Уизли не может отвечать за поступки ее родителей и старших братьев, и ее внешность достаточно приятна. Возможно, у неё есть неплохие перспективы. Не то, что у Трейси Дэвис. 

— А может, и нет, — взгляд Дафны стал острый, затем она откровенно зевнула, — Уже поздно, пойдёмте спать, пока профессор Снейп не наведался сюда и не отругал нас. 

Девочки попрощались и разошлись. Но когда Дафна подошла к двери своей спальни, цепкая ладошка схватила ее за локоть. Она резко обернулась и совсем не удивилась, увидев Пэнси. 

— Даф, почему ты ничего не говоришь по поводу того, что замуж за Драко выходит Астория, а не ты. Ты старшая сестра, это было твоё право. Разве нет? 

Дафна широко распахнула голубые глаза. 

— Такое ощущение, Пэнси, что ты сожалеешь, что упустила этот брак. Но разве ты не сама упорно стремилась к этому краху? Ты хотела выбор, и ты его получила, не правда ли? Ни в чем себе не отказывай, но не будь ревнивой стервой и не порть настроение Тори. Достаточно того, что Трейси потеряла половину шевелюры и теперь ходит по коридорам Хогвартса, оглядываясь.

Пэнси с вызовом посмотрела на неё. 

— Я ни о чем не сожалению. У меня есть к чему стремиться. Но ты сама много скрываешь, не правда ли? 

Дафна устало вздохнула:

— Пэнси, мой отец решает свои проблемы, и мы уезжаем во Францию. Я не могу вступить в брак с Драко Малфоем, так как отец ранее имел устную договорённость с дальними родственниками из Кельна. Это чистокровная линия Захгсен, ты знаешь. Мы не оглашали этот факт, так как до сих пор ведутся переговоры о включении в приданое замка Роз, но как только соглашение будет достигнуто, я незамедлительно выйду замуж. 

Пэнси скептически прищурилась:

— О, несомненно, замок Роз будет ценным приобретением для Фридриха Захгсена. Сколько ему сейчас? Около шестидесяти? 

— Ему сорок девять, Пэнс.

Пэнси рассмеялась. 

— Отличный вариант, Даф. Я даже сделаю вид, что поверила в эту легенду. Только я не слепая, я вижу, на кого ты смотришь в Общем зале. Осторожнее, подруга, я могу быть не одна такая внимательная. 

Затем Пэнси Паркинсон грациозно развернулась и ушла. 

Дафна немного постояла и скользнула в свою отдельную, тёплую и уютную спальню. Она подумала, как им повезло быть студентами Слизерина, в отличие от других факультетов. Никому из них не приходится ночевать в огромных, холодных, несмотря на чары, насквозь продуваемых общежитиях в башне, где грязнокровки и предатели крови оскверняли своим присутствием чистый воздух общих спален. 

У них, слизеринцев, все самое лучшее, как и должно быть в этом мире. Но вернется ли она сюда после поездки во Францию, никто не мог сказать. Скорее всего, нет. 

~~~~~~~~~~~~~~~~~

Лёжа в постели, Дафна обдумывала слова Пэнси. Храбрая Пэнси. Глупая Пэнси. Она делала ошибку за ошибкой в своей жизни, но что касается чужих секретов, чутье у этой ведьмы было безошибочным. То, о чем она сказала так небрежно, было скандально даже по меркам свободных нравов нового поколения аристократов. Допускать мысли об этом считалось предательством идеалов, которым следовала не только ее семья, но и всех чистокровные, респектабельные семейства Волшебной Британии. Все из них были элитарными волшебники с особыми привилегиями и большими ожиданиями от будущих супругов, все они знали правила.

Любовь никогда не входила в уравнение, когда дело касалось брака чистокровных. Если кому-то повезло понравиться друг другу, некоторое время они жили, как в раю. Пока богатство и власть не направляли мужские интересы в новое русло. И тогда другие женщины и даже мужчины занимали место в постели патриарха семьи. А жены переезжали в отдельное крыло, время от времени выполняя роль красивых аксессуаров на приёмах и балах и воспитывали детей, с достоинством принимая свою судьбу.

Разводы в мире Священных Двадцати Восьми не допускались, все скандальные попытки расторжения браков происходили лишь с грязнокровками, приносящими хаос в волшебный мир.

И если она, Дафна, по известным причинам, больше не подходила для брака, то Астория вполне соответствовала самым взыскательным вкусам. Малышка Астория станет надеждой ее семьи, и они будут поддерживать ее ценой собственной жизни.

Та ложь, которую Дафна сказала Пэнси, была придумана ее матерью для отвода глаз. Не так часто младшая дочь в чистокровном семействе выходит замуж раньше старшей. 

Известные причины потому и были известные, что больше не являлись тайной их семьи. Теперь Люциус и Нарцисса Мафой тоже были осведомлены о проклятии крови старшей девочки Гринграсс. И Главный Целитель больницы Святого Мунго. Поэтому Дафна, вначале ставшая первым выбором Малфоев, обязана была уступить брачный контракт младшей сестре, которая была давно и безнадёжно влюблена в единственного наследника Малфоев. 

Но Дафна постоянно задумывалась о зловещем молчании матери, о ее гневе и агрессии по отношению к ней, как будто она была виновата в своей болезни. И эти гневные выкрики отца за закрытыми дверями его кабинета в тот день, когда они вернулись из больницы Святого Мунго… Нет, он ни слова не сказал Дафне, лишь обнял ее. Но с ее матерью у него был другой разговор. И кажется, они обсуждали Тори. Запоздавшие чары Муффлиато не дали возможность подслушать их. Но яростный всплеск магии отца выбил все окна на первом этаже Гринграсс-Холла. 

Она лежала в постели, позволяя себе подумать о драгоценных глазах юноши, который был для неё недосягаем, как золотой снитч. Если бы ее мать узнала об одной крохотной мысли об этом волшебнике, она наказала бы свою дочь самым жестоком способом. А ее мать не была добросердечной и терпеливой ведьмой. В тот день, когда она узнала, что у Дафны бесплодие, она ударила ее по лицу. Опомнившись, она тут же обняла ее, но ущерб уже был нанесён.

Внезапно стало холодно. Дафна скорчилась в постели, стараясь согреться. Завтра выходной и перед отъездом она планировала наведается в Хогсмид, под предлогам купить шоколадные котелки в «Сладком королевстве». А на самом деле — в последний раз полюбоваться на своего любимого мальчика, которого, возможно больше никогда не увидит. Он будет там с друзьями, и она сможет вблизи посмотреть на него, а возможно, даже незаметно прикоснуться к его одежде, хотя для неё это станет настоящим испытанием. Портключ для неё и Астории лежал на дне сундучка. Завтра, в это же время, она будет с семьей в фамильном особняке в Нормандии. 

Девушка, наконец, уснула, она спала спокойно и безмятежно, как спали все невинные души. Она не видела, что тёмная пелена зависла над ее светлой головой, как предвестник злого рока.