Лето вне дома (гет)

Стебль, к удивлению самих Гарри и Гермионы, вовсе не старалась загрузить их какой-то тяжёлой работой, чтобы наказать за проживание в школе. Они, как и обещала Помона, просто помогали ей наводить порядок в теплицах либо в тех частях замка, где могли помочь. В прочих местах этим занимались эльфы.

А вот Хагрид оставался собой. В те дни, когда гриффиндорцы должны были помогать ему, он просто устраивал для них посиделки в своей хижине. Декан Пуффендуя прекрасно видела реальное положение дел, но притворялась, будто ничего не замечает.

Правда, несколько раз лесник принимал их помощь, но это касалось в основном его огорода. Но бывали дни, когда он брал юношу и девушку в Запретный лес.

Один такой поход и Гарри, и Гермиона помнили очень долго.

Произошёл он спустя дня два или три после обнаружения двумя профессорами опоздавших на поезд учеников. Подошедший к ним за завтраком — ели они теперь в Большом зале — хранитель лесов и ключей сказал им таинственным шёпотом, что их ждёт особое задание в лесу, и усердно им подмигивал.

* * *

Глядя на идущих впереди него Гарри и Гермиону, Хагрид улыбался. Он искренне радовался их первой любви. А то, что они влюблены, не заметил бы только слепец.

А дети шли, внимательно осматривая лес. Гарри всё ещё трясло от встречи с Арагогом и его многочисленным потомством, хотя он и надеялся, что Хагрид не поведёт их в логово акромантулов.

Гермионе же просто было страшно. Она вспоминала прочитанные сказки о пряничных домиках и живущих в них ведьмах. А теперь к этим маггловским страшилкам прибавились рассказы любимого о походе в логово гигантского паука, так что от того, чтобы не закричать от любого шороха, её останавливало лишь тепло руки друга.

Раздался стук копыт. На освещённую солнцем полянку вышел единорог. Хагрид подтолкнул учеников. Те подошли ближе. Конь обнюхал их, лизнул в щёки и встал на колени, приглашая сесть себе на спину.

— Садитесь, — шепнул Хагрид. — Садитесь.

Гриффиндорцы послушались и с помощью будущего профессора осторожно, боясь, что как-то навредят благородному животному, взобрались на него.

Единорог не издал ни звука. Он просто встал и пошёл по лесу подобно царю, осматривающему свои владения.

Он не скакал галопом, шаг волшебного зверя был спокойным, но у седоков захватывало дух. Их лиц вместо ветра легонько касалась шелковистая грива, а в сердцах пылал восторг.

* * *

— Вот уж не думал, что мне удастся прокатиться на единороге, — говорил ночью Поттер. — Мне казалось, что они подпускают к себе только девушек.

Несмотря на переезд к профессору Стебль, спали они по-прежнему в одной комнате и даже в одной кровати. Помона пыталась было протестовать, но почти сразу махнула рукой.

— Ты невнимательно читал легенды, Гарри, — ответила Гермиона. — Единороги чувствуют душу человека, и если он добр и благороден, то может подходить к этим существам сколько захочет. Увы, все мужчины, приближавшиеся к этим чудесным коням, хотят лишь спилить рог, освежевать для зелий либо продать шерсть для волшебных палочек на чёрном рынке. Идиоты.

— Почему?

— Чтобы палочка с волосами единорога была сильной, он должен отдать волос добровольно. Так говорил мистер Олливандер, когда я... задала ему пару уточняющих вопросов.

По притихшему голосу девушки Гарри понял, что "пара вопросов" содержала в себе не один десяток уточнений от любопытной и стремящейся к новым знаниям гриффиндорки.

Он улыбнулся и погладил её по волосам.