Учитель танцев (гет)

Я перевернула фотографию и прочла надпись на обороте.

— Кто эти люди, мистер Холмс?

— Немецкие подданные, которые в данный момент находятся в Портлендской тюрьме. Когда придет время, я расскажу вам о них больше. Завтра вечером нам предстоит занять их место.

Теперь было понятно, к чему он клонит. Не ясно было только одно — как он собирается это сделать?

Я вернула ему фотографию. Он сразу спрятал ее обратно в карман.

— Но для чего вам все это нужно? — спросила я, села на стул и жестом предложила Холмсу занять место в кресле.

Он сел и на некоторое время задумался.

— Вы наверняка слышали от меня или знаете от Ватсона о профессоре Мориарти, — сказал он, наконец.

— Да, Джон что-то говорил о нем. Это преступник, которого вы хотите разоблачить, верно?

Холмс кивнул.

— Мориарти угрожает моему клиенту — очень богатому и знатному человеку. Завтра вечером мой клиент будет на балу у графини Марчиани, где его могут попытаться убить сообщники Мориарти. Я должен быть там и помешать им, а единственный способ это сделать — занять место немецкого барона, которого вы видели на фотографии. Но этого мало. Мне необходима помощница, которая сыграет роль баронессы и станет моим свидетелем. Вы, действительно, готовы к этому?

— Да, — уверенно ответила я.

— Хорошо, мисс Мери. Для начала вам нужно будет придумать предлог, чтобы уйти из дома на всю ночь. Миссис Форестер не должна ничего заподозрить. Сможете?

Я задумалась. Это было нелегко. У меня слишком мало друзей и развлечений, чтобы можно было придумать хоть сколько-нибудь правдоподобный предлог для отсутствия дома в ночное время. Это могло бросить тень на мою репутацию… Я даже немного приуныла от этих мыслей, но внезапно меня посетила довольно удачная идея.

— Меня приглашала погостить моя старая подруга, мисс Йорк, — обрадовано сообщила я. — Она живет далеко отсюда, на Харлтон-террас. Я скажу миссис Форестер, что отправляюсь к ней и вернусь на следующий день. А Генриетте я напишу письмо и объясню все. Я доверяю ей. Думаю, никто ни о чем не догадается.

— Прекрасно! — встрепенулся Холмс. — В таком случае, слушайте меня внимательно и запоминайте. Завтра в четыре часа вы выйдете из дома, пройдете один квартал до Грэхэм-стрит, затем свернете на Колтон-бридж-роуд и возьмете кэб. Но не первый и не второй из тех, что вам попадутся. Вы покажете кэбмену вот этот адрес…

Холмс вынул из кармана пиджака карточку и протянул мне.

— … и заранее с ним расплатитесь, — продолжал он. — Затем пройдете пешком до Ганновер-стрит, пойдете по левой ее стороне, и свернете на небольшую улочку Хай-стрит. По ней вы пройдете до дома номер три. Это старинное трехэтажное здание с высоким, ярко освещенным крыльцом. Там находится второй выход из гостиницы «Роза и Корона». Вы войдете и подниметесь на второй этаж, затем свернете направо. Третья дверь по правую руку — номер 104. Там мы с вами и встретимся. Постучите два раза.

— Хорошо, мистер Холмс. Но… я ведь должна буду стать очень похожей на баронессу, не так ли? Как мы этого добьемся?

Он слегка улыбнулся.

— Совершенно верно. И не просто похожей, а похожей настолько, чтобы вас нельзя было отличить!.. Но об этом не беспокойтесь, — заверил меня Холмс. — Все уже улажено.

Я кивнула.

— Все необходимые подробности я сообщу вам в гостинице и по дороге на бал. Да! И еще кое-что… Эмм… Я не смею надеяться, что вы умеете обращаться с оружием, поэтому…

— Я умею стрелять из револьвера, — сказала я уверенно.

Он сощурился и с сомнением оглядел меня с головы до ног.

— Неужели?

— Мой отец, капитан Морстен, служил когда-то в Индии. Он научил меня стрелять, мистер Холмс.

Его удивление было столь явным, что я немного смутилась.

— Прекрасно! — произнес он восторженно, и тут же, спохватившись, достал из кармана часы. — Но я, кажется, начинаю злоупотреблять вашим гостеприимством. Боюсь, мне пора, мисс Мери… Насколько я понимаю, те два окна, которые видны со стороны сада, — это кухня? — спросил он.

— Да.

— Проводите меня туда.

Он взял со спинки кресла плащ и шляпу. Я потушила лампу, на ощупь открыла дверь и вышла в коридор. Сквозь не задернутые гардины одного из окон пробивался тусклый лунный свет. Я быстро нашла свечу и уже собралась зажечь ее, как вдруг услышала у самого уха шепот Холмса:

— Не нужно. Свет могут заметить.

Я вздрогнула от неожиданности и глубоко вздохнула.

— Хорошо, — прошептала я и уверенно повела его по темному коридору.

Миссис Форестер, конечно, уже спала, и огни в доме давно погасили, но из одной из комнат, что располагалась недалеко от кухни, пробивалась узкая полоска света. В ней жила горничная. Дверь в комнату была чуть приоткрыта. Проходя мимо, я на минутку заглянула внутрь. На маленьком круглом столе стояла зажженная лампа, а рядом с ней лежала коробка с каким-то шитьем. Люси сидела на стуле и мирно дремала, положив голову и руки на стол — бедняжка заснула за работой. Я не стала ее беспокоить, прикрыла дверь и повела моего гостя дальше.

Бесшумно ступая, мы с Холмсом вошли в кухню. Она была погружена в полумрак. Холмс огляделся, бесцеремонно отдал мне шляпу и плащ, затем неслышно подошел к окну. Осторожно приподняв край занавески, он быстро оглядел ту часть сада, что была в поле его зрения. Не заметив ничего подозрительного, он полностью отдернул занавеску и открыл окно.

— Если хочешь выйти из дома незаметно, этот путь, пожалуй, самый надежный, — заговорщическим тоном сообщил мне Холмс.

Окно было не очень высоко над землей, и выбраться через него в сад при желании могла бы даже я. Холмс взглянул вниз, а затем повернулся ко мне. Лунный свет озарил его лицо и проницательные темные глаза.

— Итак, до завтра, мисс Мери, — шепнул он. — Я верю в вас.

Он долго смотрел на меня, а потом вдруг взял мою руку и поцеловал.

Тепло от неожиданно горячих, мягких ладоней Холмса передалось мне и осело где-то в области сердца. Глядя на него сейчас, я осознала, как лгала себе все это время! Да, я пыталась спасти себя, но лишь теперь мне стало ясно, что невозможно обмануть собственное сердце... Прости меня, Боже! Прости, Джон… Даже самой себе я боялась признаться, что мне давно не дают покоя его красивые грустные глаза. Я со страхом поняла, что вовсе не так сильна, как мне казалось — то чувство, которое я поклялась в себе уничтожить, никуда не исчезло и живет во мне почти с первых дней знакомства с Холмсом. И теперь уже никакие самооправдания или самобичевания не помогут мне избавиться ни от ощущения прикосновений его пальцев к моей коже, ни от его голоса, звучащего у меня в голове!.. Догадывается ли он об этом? Не знаю. Да и кто может это знать?..

Ловко и проворно Холмс спрыгнул с подоконника на землю, а я подала ему принадлежности его маленького маскарада. Для этого мне пришлось немного свеситься из окна. Взяв плащ и шляпу, Холмс на мгновение замер и снова взглянул на меня.

— Прощайте, — шепнул он.

— Прощайте. И будьте осторожны! Храни вас Бог, — изрекла я в темноту так, чтобы было слышно только ему.

Он кивнул, облачился в свой странный плащ, надел шляпу и скрылся в ночи.

Я не стала будить сладко спавшую Люси, лишь потушила в ее комнате лампу и тихонько ушла к себе…

* * *

Я поднялась около шести утра и еще до завтрака написала письмо Генриетте, в котором просила помочь мне и обещала все ей объяснить, как только смогу.

Миссис Форестер была немного знакома с мисс Йорк и знала ее как благовоспитанную девушку, поэтому мое желание провести вечер у Генриетты не вызвало с ее стороны особых возражений.

В назначенный час я вышла из дома и, исполнив в точности все инструкции Холмса, оказалась в холле гостиницы «Роза и Корона».

Меня поразила ее роскошная обстановка: изысканная дубовая мебель, обитая темно-красным сукном, бордовые портьеры, расшитые золотом и украшенные кистями, большие зеркала, в которых можно было увидеть себя во весь рост, лепнина с позолотой, хрустальные люстры, мраморный пол, устланный коврами, резные лестничные ограждения, фарфоровые вазы, — все это произвело на меня ошеломляющее впечатление! Никогда в жизни я не видела ничего подобного!