Цветы из 70-х (джен)

Воздух в городе стал густым и тяжёлым, словно пропитанным расплавленным свинцом. Последние два дня перед предполагаемой грозой прошли в состоянии мучительного, выматывающего ожидания. Каждое утро Санa и Дженни просыпались с одной и той же мыслью — «Сегодня?» — и первым делом смотрели в окно, ища на горизонте хоть намёк на грозовые тучи.

Их нервозность не ускользнула от внимания окружающих. Санa, обычно такая аккуратная и собранная, в один из дней перепутала соль с сахаром, когда помогала Минджи печь пирог, а в другой — чуть не залила цветы в магазине удобрением для кактусов, уставившись в пустоту. Её руки слегка дрожали, а в глазах стояло отсутствующее выражение человека, чьи мысли витают где-то далеко.

— Дитя моё, — с тревогой говорила Минджи, ощупывая её лоб. — Ты не заболела? Может, тебе отдохнуть? Ты вся какая-то бледная.

— Всё хорошо, — механически улыбалась ей Санa. — Просто… не выспалась.

Она не лгала. Сны её были беспокойными и обрывистыми. То она видела лицо своей взрослой мамы, Софии, но та смотрела на неё глазами младенца. То ей снилось, что они с Дженни бегут по бесконечному коридору обсерватории, а дверь в их время постоянно удаляется.

Дженни, в свою очередь, стала ещё более колючей и раздражительной. Она отмахивалась от вопросов своей «сестры» Ким с таким видом, будто та была назойливой мухой, а за завтраком могла резко вскрикнуть: «Хватит на меня смотреть!», хотя на неё в тот момент никто и не смотрел. Её обычная язвительность сменилась мрачным, сконцентрированным молчанием. Она походила на хищника, затаившегося перед решающим прыжком.

В «Розовом слоне» царила странная атмосфера. Миссис Эдди, обычно такая болтливая, чувствовала напряжение и помалкивала, лишь изредка косясь на своих юных помощниц. Клиенты, приходившие в магазин, ворчали на духоту и обсуждали надвигающуюся бурю. Предсказания дяди Джо и кота миссис Пратт сбывались с пугающей точностью — давление продолжало падать.

Вечером, накануне дня, когда, по всем приметам, должна была разразиться гроза, они снова тайно встретились на чердаке. Всё было собрано. Два рюкзака, набитые техникой, проводами и батарейками, стояли у стены, напоминая парашюты диверсантов перед выброской. Воздух в комнате был спёртым и напряжённым.

Дженни разложила на полу свою самодельную карту, испещрённую пометками.

— Итак, последний инструктаж, — её голос был сухим и деловым, без намёка на привычный сарказм. — Завтра, как только небо начнёт темнеть, мы под предлогом «похода за ягодами» выдвигаемся к холму. Всё оборудование несём пополам. Добравшись до обсерватории, находим главный зал. Устанавливаем приёмники и магнитофоны в центре помещения, под самым куполом. Подключаем нашу самодельную антенну.

Она показала на свёрток медной проволоки, который они сняли с одного из старых динамиков.

— Как только гроза начнёт набирать силу, включаем всё на полную мощность. Задача — создать максимально мощное электромагнитное поле. Концентрируемся на точке, где мы впервые появились. Помним о свечении.

Сана слушала, обхватив колени руками. Её лицо в свете тусклой лампы казалось бледным и очень юным.

— А что, если… что, если это не сработает? — тихо спросила она.

— Тогда будем думать над следующим идиотским планом, — парировала Дженни, но в её голосе не было прежней уверенности. — Может, решим открыть здесь первый корейский ресторан. Или устроимся работать на фабрику по производству абажуров.

Она попыталась шутить, но получилось довольно плоско и вымученно. Они обе понимали, на что идут. Это была их самая большая ставка. Последняя надежда, основанная на обрывках газетных заметок, слухах и безумной теории.

— Дженни… — Санa заколебалась. — А ты не думала о том… что мы можем всё испортить? Вдруг наше вмешательство что-то изменит? Не в нашей судьбе, а в… в их?

Она кивнула в сторону окна, за которым лежал город, где жили их юные матери.

— Мы уже всё изменили, просто появившись здесь, — мрачно ответила Дженни. — Мы — часть их жизни теперь. Мы — их странные сёстры, которые плохо разбираются в цветах и носятся с какой-то дурацкой техникой. Цепь событий уже нарушена. Наша задача — либо вырваться из неё, либо… — она не договорила, но Санa поняла. Либо смириться.

Они сидели в тишине несколько минут, слушая, как за стенами дома завывает ветер, набирая силу.

— Знаешь, — неожиданно нарушила молчание Санa, — я вчера держала её на руках. Софию. Она улыбнулась мне. По-настоящему, в первый раз. И я подумала… какая же она крошечная. И беззащитная. И как странно, что я знаю всю её жизнь. Знаю, кем она станет. Знаю, какие ошибки совершит. Знаю, как она будет грустить и радоваться.

Она подняла на Дженни глаза, полные слёз.

— И я не могу ей ничего сказать. Не могу предупредить. Не могу помочь. Я просто должна смотреть.

Дженни отвернулась. Её собственное лицо оставалось каменным, но пальцы сжались в кулаки.

—Моя, — проговорила она хрипло, — всё время кричит. По ночам. Кажется, у неё колики. И я лежу в своей кровати и думаю: «Замолчи же. Прошу тебя, замолчи». А потом вспоминаю, как моя мама… настоящая, взрослая… рассказывала, что я в детстве тоже много плакала. И ей было тяжело. И я… — она резко встала. — Неважно. Это всё сентиментальная чушь. Мы не для того здесь, чтобы разбираться в их детских проблемах. У нас есть своя.

Она подошла к рюкзакам и с силой дёрнула за одну из лямок, проверяя крепость.

— Завтра в шесть утра будь готова. Возьми с собой тёплую кофту и этот свой уродский плащ. И… — она запнулась, — …не опаздывай.

Сана кивнула, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. Они спустились с чердака и разошлись по своим комнатам в тяжёлом, тревожном молчании.

Ночь для обеих оказалась долгой и беспокойной. Санa ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху в доме, к тихому посапыванию Софии за стенкой. Она мысленно прощалась с этим миром, с Минджи, с её добрыми глазами, с мистером Ли и его ритуалами с будильником. С запахом домашней выпечки и пыли на чердаке. Она боялась. Боялась, что их план не сработает. Но ещё больше она боялась, что он сработает.

Дженни не спала вовсе. Она сидела у окна в своей комнате и смотрела на тёмную улицу. Её мысли были хаотичными и острыми, как осколки стекла. Она вспоминала свой офис, папки с документами, запах свежесваренного эспрессо, ощущение власти и контроля. Всё это казалось теперь таким далёким, почти нереальным. А здесь, в этой комнате с обоями в цветочек, было грубо, шумно и пахло капустой. Но это было по-настоящему. Её мать, та самая сильная и независимая Хина, которая вырастила её одна и научила не доверять никому, здесь была беспомощным комочком, целиком зависящим от других. И эта мысль вызывала в Дженни странную, свинцовую тяжесть. Она не хотела оставаться. Она ненавидела это место. Но мысль о том, чтобы оставить здесь этого кричащего младенца, свою мать, вызывала в ней необъяснимый, животный ужас.

Утро наступило серое и безрадостное. Небо затянуло плотной пеленой низких облаков, солнца не было видно. Воздух по-прежнему был тяжёлым и влажным, но теперь в нём чувствовалось нечто новое — электрическое напряжение, предвещающее разряд.

За завтраком царило неловкое молчание. Санa едва притронулась к еде. Дженни, наоборот, елa с преувеличенной жадностью, как будто заряжаясь энергией на предстоящий день.

— Вы сегодня опять куда-то собираетесь? — спросила Ким, с подозрением косиясь на Дженни.

— По грибы, — буркнула та, не глядя на сестру.

— В такую погоду? — удивилась миссис Ким. — Да их же смоет!

— Мы надеемся на лучшее, — парировала Дженни, отпивая свой кофе.

Сана, тем временем, извивалась под взглядом Минджи.

— Мы с Дженни… подумали, сходим в лес. До дождя. Подышим воздухом.

—Только будьте осторожны, — вздохнула Минджи. — И не заблудитесь. И возьмите плащи.

Наконец, им удалось вырваться. Они встретились у дуба, как и договорились. Обе были нагружены рюкзаками, отчего казались ещё более хрупкими и неуместными на фоне мрачного пейзажа. Они молча кивнули друг другу и двинулись в сторону окраины города, где начинался подъём на холм.

Дорога была безмолвной. Никто не произносил ни слова. Каждая была погружена в свои мысли, в свой страх, в свою надежду. Где-то вдали, за лесом, глухо прокатился первый раскат грома. Он был негромким, словно предупреждающим.

Дженни остановилась и подняла голову, вслушиваясь.

— Начинается, — произнесла она тихо, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь — дикий, решительный, почти безумный. — Идём быстрее.

Они ускорили шаг, пробираясь по раскисшей от недавних дождей тропе. Рюкзаки тянули их вниз, к земле, но они шли вперёд, навстречу грозе, навстречу своей судьбе, какой бы она ни была. Воздух трещал от статического электричества, и казалось, будто сам мир затаил дыхание в ожидании чего-то не обратимого.

От Беты:

Проверено! Ой, смогут ли они... Спасибо за прочтение 𓏲𑁘 𓏲੭